Сорванный лотос

Цзян Чэн с недовольным лицом приходит к Вэнь Цин. Осмотр должен пройти быстро. К нему относятся со всем почтением, как и подобает относиться к господину. И всё же Цзян Чэну не нравится царящая атмосфера. У неё всегда слишком важное и снисходительное выражение лица. Она — старшая сестра. Правда, Вэнь Цин совсем не похожа на Цзян Яньли. Она не мягкая и не кроткая. Там, где Цзян Яньли бы мягко направила, Вэнь Цин придавит своим авторитетом. Первым делом она слушает пульс Цзян Чэна. Ему совсем не приятны прикосновения Вэнь Цин. Он старается не думать о том, что она была в числе тех, кто проводил операцию после сражения с Чёрной черепахой. Она вроде бы и миловидная девушка, но аура от неё идёт совсем не мягкая и не женская. «Мда, сложно ей будет замуж выйти, Тётушка права. И даже не поймёшь, дело больше в фамилии Вэнь, или в характере, — Цзян Чэн поджимает губы, молча хмурясь на тяжёлый взгляд Вэнь Цин. — Слушаться мужа она точно не будет, скорее наоборот. Если бы она была простой девушкой, у неё всё равно были бы трудности». — Сердце беспокоит? — и голос у Вэнь Цин властный и слишком громкий. Цзян Чэну не нравится. — Часто? — Нет, — Цзян Чэн отвечает кратко, не упоминает о нечастых болях. «Ну болит иногда, в чём проблема? Нервы ни к чёрту, да и покой только снится». — Я сейчас буду проверять работу организма, — Вэнь Цин достаёт иголки и объясняет свои действия. — Слабость, нехватка свежего воздуха, тошнота? Молодой господин Цзян, вас что-то беспокоит в последнее время? «То, что меня беспокоит, тебя не касается», — Цзян Чэн усмехается про себя. — Я здоров, — отвечает Цзян Чэн. — У меня всё хорошо, можешь у господина Лань спросить. Вэнь Цин лишь мрачнеет ещё больше. Она всегда ставит себя в позицию старшего, даже если придерживается вежливых конструкций. Вэнь Цин привыкла так относиться к Вэнь Нину, который так ни в каком деле и не добился успеха. Он слабее Вэнь Цин. Не зря именно её Вэнь Жохань назначил главой надзирательного пункта. У Вэнь Цин сильный характер и мужской ум. И всё-таки Цзян Чэн не испытывает к ней симпатии. Некое подобие уважения за её трудолюбие и талант в медицине — да. Она заслуживает звания лучшего лекаря своего поколения. Цзян Чэну не нравится именно её доминирующий характер. Вэнь Цин сама по себе, одним своим видом, бросает вызов. Она даже Цзян Усяня не боится отругать. Что уж тут говорить о каком-либо смирении и мягкости? Вэнь Цин откладывает все инструменты, показывая, что осмотр завершён: — Вы можете удалиться. Цзян Чэн цыкает, слыша, какие слова подбирает Вэнь Цин: — Так всё в порядке? Вэнь Цин отвечает с задержкой: — Настолько, насколько это возможно, молодой господин Цзян. Цзян Чэн кивает самому себе. Значит, Цзян Усянь с поездкой к Баошань Саньжэнь затягивать не будет. Это хорошая новость. Он спешит выйти от Вэнь Цин. Уговор он выполнил — сходил к Вэнь Цин. Цзян Чэн бы предпочёл, чтобы его осматривала госпожа Вэнь, но Цзян Усянь больше всего доверяет именно Вэнь Цин. Что ж, Цзян Чэну по большей части важно лишь то, чтобы ему вернули ядро. Остальное не представляет особого интереса. В коридоре Лазарета Цзян Чэн натыкается на госпожу Вэнь, которая куда-то несёт пиалу с лекарством. — Добрый день, Тётушка. — Здравствуй, мой хороший! Идёшь проведать главу Цзинь? — спрашивает она. Цзян Чэн кивает. — Так они уже в покои госпожи Цзян перебрались. Какое счастье-то! Глава Цзинь на поправку быстро идёт! Дай Небеса, скоро на ноги поставим! — госпожа Вэнь с радостью делится новостью. — Вот и я к ним иду. Пойдём, пойдём — посмотришь, как они там. «Вот оно как. Цзецзе так воодушевилась, что решила сменить обстановку. Значит, ей это позволили. Она не могла не посоветоваться с лекарями. — Цзян Чэн молчаливо делает свои выводы. — Я так рад за неё. Цзецзе больше всех заслуживает счастья». Цзян Чэн идёт рядом с госпожой Вэнь. Она, хоть и пребывает в почтенном возрасте, совсем не является медлительной. Конечно, Цзян Чэн мог бы ускорить шаг и оказаться у Цзян Яньли быстрее, но он этого не делает, так как не видит в этом особого смысла. Со стороны это может выглядеть так, будто он избегает госпожи Вэнь. Цзян Чэн не хочет давать ни единого намёка на непочтительность. «Скоро Новый год, уже начали вешать украшения. Скоро Лань Сичэнь приедет, — настроение Цзян Чэна едва ли приподнимается. — Он умный — наверняка сразу заметит, что что-то не так. И спрашивать будет». Цзян Чэн, потерянный в своих невесёлых мыслях, думает о предстоящем ритуале. Он знает, что в любом случае пойдёт до конца, чего бы ему этого ни стоило. И всё же, ему не хочется умирать. Жизнь, несмотря на все невзгоды, кажется такой прекрасной. Даже сейчас: застылой и ветреной зимой. Впереди свадьба, впереди весна, впереди счастье. Цзян Чэн переживает. Очень переживает, ведь встретит Лань Сичэня отнюдь не с радостными новостями. Конечно, нужно надеяться на лучшее, Цзян Чэн и Лань Сичэня будет настраивать на добрый лад. Однако, Лань Сичэнь — не дурак. И он сразу догадается, что может случиться, даже если Цзян Чэн сделает всё правильно. Как он отреагирует? Что скажет? Цзян Чэн боится увидеть отчаяние и боль в его глазах. Что-то ему подсказывает, что он увидит. Цзян Чэн должен морально подготовиться ко всему. Он не может по-другому. И всё же, на душе Цзян Чэна тяжело от того, что он в очередной раз сделает Лань Сичэню больно. Различие лишь в том, что этот раз будет осознанным. «Лань Хуань, почему у нас всё никак ничего не получается? — Цзян Чэн старается держать лицо, чтобы никто ничего лишнего не подумал. Все в Пристани Лотоса знают о его помолвке. — Неужели в этой жизни нам так и не суждено познать спокойствие и совместное счастье? Почему на каждое хорошее событие возникает сотня проблем и преград? Что же это такое… Неужели я не заслужил?» Цзян Чэн знает, что будет позором для клана Лань — это он уяснил прекрасно. Лань Сичэнь сейчас делает всё, чтобы улучшить его положение. Если всё закончится плохо, то получится, что Лань Сичэнь всё делал напрасно. И каково он будет себя чувствовать, не если, а когда окажется, что его родственники были правы, и Цзян Чэн совсем не достоин его? Это же какое унижение! Какое разочарование! Какой позор! Цзян Чэн чувствует себя так, будто натягивает лук за спиной Лань Сичэня. Они вместе давали обещания, они вместе строили планы, они вместе шли по одному пути. В Цзян Чэне мечется столько мыслей, столько сомнений. Хочется крепко обнять Лань Сичэня и хоть на мгновение забыться. Хочется сорваться и написать длинное письмо, рассказывая абсолютно всё, как на духу. Цзян Чэн не позволит себе этого. Он никогда не переложит свою ношу на Лань Сичэня, как бы тяжела она ни была. «Кроме меня А-Яну никто не поможет. Я должен выполнить своё обещание, — Цзян Чэн хмурится. Он до недавней поры был бесконечно счастлив. — Как же мне об этом рассказать Лань Хуаню?» Лань Сичэнь кроме Цзян Чэна никого не полюбит. Цзян Чэн благодаря Лань Сичэню стал счастливым. Цзян Чэн благодаря Лань Сичэню перестал бояться любить. Лань Сичэнь полюбил и душу Цзян Чэна, и тело. Сердце перестало скорбеть, а разум перестал пребывать в смятении. Цзян Чэн снова почувствовал вкус жизни, пробудился от своей вечной борьбы. Оказалось, что всё прежде было лишь существованием и не имело вкуса. Цзян Чэн боится снова почувствовать утрату. Он боится потерять родных людей. Цзян Чэн сейчас жалеет только об одном: он знал, что не способен принести счастье, но позволил всему зайти так далеко, что назад более не отступишь. Если он всё-таки умрёт, то сам себя проклянет. — Приходи ко мне сегодня на обед, — неожиданно приглашает госпожа Вэнь. Цзян Чэн не даёт ответ сразу. Он уже пообещал Сюэ Яну, что они проведут немного времени вместе. Госпоже Вэнь отказывать не хочется, но Цзян Чэн плохо представляет то, как он возьмёт и придёт. Он же чужой для этих людей. Только с госпожой Вэнь и Вэнь Юанем близок. Конечно, Цзян Чэна знают и уважают. Ни для кого не секрет, кто поспособствовал переезду Вэней и устройству всех желающих на работу в резиденцию. Ранее лишь Вэнь Цин и Вэнь Нин имели заработок. — Я помешаю вашей семье за обеденной трапезой. Они придут отдохнуть и спокойно провести время, — неловко будет в первую очередь Цзян Чэну. Это он должен приходить с приготовленным слугами обедом к госпоже Вэнь, а не заставлять её готовить ещё и на него. — Не хочу тревожить вас лишний раз, Тётушка. — Что же ты такой стеснительный у нас, а? — госпожу Вэнь речи Цзян Чэна и смешат, и умиляют. — Ты ни за что не переживай — никому мешать не будешь. Не выдумывай! Цзян Чэн понимает искреннее желание госпожи Вэнь, но и про Сюэ Яна он не забывает. Возможно, получится совместить этих два приятных события? Цзян Чэн хотел бы, чтобы Сюэ Ян понимал, почему Цзян Чэн с таким уважением относится к госпоже Вэнь. Цзян Чэну даже интересно, что думает Сюэ Ян насчёт госпожи Вэнь. — Тётушка, я могу прийти не один? — намёк Цзян Чэна вполне понятен. — Ну конечно! Ещё спрашиваешь! — госпожа Вэнь выглядит так, будто удачно на ночную охоту сходила. — Вот выйдешь скоро замуж и уедешь в Облачные Глубины. Тебя там так вкусно, как я, точно не накормят. Похудеешь ты там, бедный! Но не бойся, я тебе буду передачки высылать! Эх, соскучусь по тебе ужасно. И А-Юань скучать будет. Цзян Чэн слабо улыбается от рассуждений госпожи Вэнь. Видно, совсем ей не нравятся ни орден Гусу Лань, ни его нравы. Она за Цзян Чэна переживает даже в мелочах. Она всё время говорит с ним, как с родным, не употребляя вежливый язык. Он действительно ни к чему в их разговоре. Цзян Чэну становится и грустно, и радостно от того, что госпожа Вэнь будет по нему скучать. Он ведь тоже будет скучать по ней. В Облачных Глубинах он будет несколько одинок. Да, у него будут Лань Сичэнь и Сюэ Ян, но всё же большинство дорогих людей останутся в Пристани Лотоса. — Тётушка, я буду вас навещать, — обещает Цзян Чэн. — Не переживайте, мы ещё много раз увидимся. Спасибо. Госпожа Вэнь внимательно смотрит на Цзян Чэна: — Что же так печалит тебя? — от её проницательного взгляда ничего не скрывается. — Ты помолвлен с любимым человеком, но совсем не светишься от счастья. Цзян Чэн грустно улыбается: — Тётушка… У меня нет ядра, — Цзян Чэн вздыхает. Госпожа Вэнь идёт рядом и молчит, готовая выслушать. Цзян Чэн сейчас только у неё может спросить совета. Человека более понимающего, чем госпожа Вэнь, он просто не знает. — Цзян Усянь знает способ, как мне его вернуть — он знает дорогу к Баошань Саньжэнь. Он отведёт меня. Госпожа Вэнь ахает. Конечно, она знает, о ком идёт речь. Великая наставница из поколения Вэнь Мао и Лань Ань, живущая в изоляции на горе сотни лет. О ней ходят легенды. Не все даже верят в её существование. — У меня снова будет ядро, если всё пройдёт благополучно, — продолжает Цзян Чэн. — Тётушка, мне не даёт покоя демоническая сущность, подсаженная Сюэ Яну. Его ядро нельзя спасти, не убив при этом А-Яна. Поэтому я хочу запечатать демона, но это можно сделать только тьмой. Ядро должно нейтрализовать тьму. Госпожа Вэнь встревоженно смотрит на него. Она понимает намного больше, чем другие. Она знает, что стоит за словами Цзян Чэна. Он не сказал госпоже Вэнь, что он боится, но по её взгляду видно, что это было услышано. Она, наделённая житейским опытом, как никто другой понимает, с чем сталкивается Цзян Чэн и что он сейчас чувствует. — Я должен рассказать об этом Лань Хуаню, мы же помолвлены, — Цзян Чэн переводит взгляд на тропу, чувствуя себя уязвимо. — Этот предстоящий разговор меня и беспокоит, Тётушка. Он спас меня от смерти, а я снова вернусь на тёмный путь… Цзян Чэн замолкает. Что ему ещё говорить? Тут и так всё понятно. Наверное, действительно лучше сказать Лань Сичэню всё сразу. И всё-таки, какой ужас… Из-за Цзян Чэна всё обернётся ужасными последствиями. Кроме того, что из-за помолвки свадьба должна состояться, иначе два великих клана покроет позор, так ещё и Лань Сичэнь выйдет замуж за смертника. А если Цзян Чэн действительно умрёт? Как ордену Гусу Лань оправдываться? Заявить миру, что законный муж Верховного заклинателя умер из-за тёмного пути? Это пятно на репутации Лань Сичэня уже будет никогда не смыть, даже если он повторно женится на добродетельной девушке из хорошей семьи. Цзян Чэн, кроме его первой и единственной любви, станет его вечным проклятием, даже после своей смерти. «Или орден Гусу Лань будет снова петь песню о какой-то болезни? Снова? — Цзян Чэн скрипит зубами. — Кто ж поверит? Хотя, в ордене Гусу Лань запрещено лгать. Вот уж действительно гнездо гулей, а не самый благородный орден во всей Поднебесной… Хотя, чем я лучше, если эта вся ложь будет из-за меня?» — Ох, мой хороший… Ты один с этим не справишься, — справедливая, жёсткая правда. Цзян Чэн молчит. За то, чем он раньше занимался, Небеса жестоко наказывают. А сейчас… Он, в глубине души, и сам сомневается в своей силе. Ядро наверняка сможет лишь оттянуть его агонию. Цзян Чэну только остаётся надеяться, что она начнётся, когда ритуал будет завершён. Иначе он умрёт ни за что, просто по своей глупости. — Ты должен найти что-то, что будет оттягивать тьму на себя, иначе быть беде. Такой сильный перекос энергий может навредить не только тебе, но и всему, что будет вокруг. Позаботься о сильном защитном поле, — госпожа Вэнь не отговаривает. Она видит болезненную решимость Цзян Чэна. — И расскажи всё-всё главе Лань. Ничего не скрывай. Подумайте над этим вместе. Две умные головы всегда лучше, чем одна. Так вот, что имела в виду госпожа Вэнь, говоря, что Цзян Чэн один с этим не справится. Это не значило, что он в любом случае умрёт. Госпожа Вэнь наоборот думает о том, как бы сохранить Цзян Чэну жизнь. — Тётушка, я не хочу марать Лань Хуаня тьмой, — Цзян Чэн никогда не пойдёт на этот шаг. — Я знаю, что ему суждено достигнуть бессмертия и вознестись. — Я, признаюсь, мало знаю о тьме. Однако, всё же считаю, что и светлый путь тебе поможет. В Гусу много очищающих от тьмы техник. Может быть, он сможет создать ещё что-то более мощное, — рассуждает госпожа Вэнь. — Всё-таки, даже если ты запечатывать тьмой будешь, без светлой ци всё равно не обойтись. Мой хороший, ты же сам понимаешь это. Вспомни о базовых понятиях: лишь баланс энергий приведёт к добрым результатам. Ни перекос в сторону энергии Инь, ни перекос в сторону, казалось бы, живительной энергии Ян, не доведут до добра. Цзян Чэн внимает наставлениям. Госпожа Вэнь высказывает умные мысли. Не зря же Цзян Чэн понял, что ядро должно помочь ему. Так почему бы действительно не попытаться сделать всё для безопасности? Этого же он и добивается. Цзян Чэн, как всегда, всё взвалил на себя. Он даже не подумал о том, чтобы попросить Лань Сичэня о помощи. Оно и понятно — не хотел, чтобы на Лань Сичэня легла тень от сего ритуала. Но, сейчас Цзян Чэн действительно задумался над тем, чтобы попытаться найти ещё какой-то путь. Он не знает, где и как будет протекать ритуал. Однако, кажется, забыл одну элементарную вещь — Лань Сичэнь его не отпустит самого в этот нелёгкий путь. Если Цзян Чэн решит спуститься в Преисподнюю, то Лань Сичэнь, взяв его за руку, спустится тоже. Такой уж он человек. В некоторых вопросах Лань Сичэнь даже упрямее, чем Цзян Чэн. — У тебя всё получится. Тебе вернут ядро, и ты спасёшь своё дитя. Будешь счастлив в долгом браке. Я знаю это, — в голосе госпожи Вэнь нет даже малейших сомнений. — Знаешь, замужество — это не только создание новой семьи. Это ещё и полное доверие другому человеку, поддержка, защита и свобода выбора. Не лишай главу Лань шанса дать тебе всё это. Не решай за него. Слова госпожи Вэнь звучат так, будто она сама много лет жила в счастливом браке. Скорее всего, так и было, ведь она никогда не говорит о том, о чём совершенно не имеет понятия. Она видит, что Цзян Чэна ждёт то же самое — жизнь рядом с любимым человеком. Однако, Цзян Чэн из-за непростой жизни, из-за потерь и огромного количества пережитой боли, слишком переживает за окружающих. И потому часто берёт на себя больше, чем может вынести, а всё равно тянет на себе. Он не хочет потерять дорогих людей, забывая, что он тоже дорог и любим. Если он расскажет Лань Сичэню о своих невзгодах, то это не значит, что он слабак. Это значит, что он готов переступить свою гордость ради того, чтобы Лань Сичэню было спокойнее. Он не будет мучаться в догадках и переживаниях, если Цзян Чэн скажет всё, как есть. Цзян Чэн просто боится сделать жизнь Лань Сичэня хуже именно из-за большой любви к нему. Однако, Лань Сичэнь чувствует по отношению к нему такое же по силе чувство — он заслуживает знать правду. — Спасибо вам за совет, Тётушка, — он благодарен. — Береги себя, ты же понимаешь — ты всем нужен. Не время тебе уходить на покой из-за опрометчивых решений, — госпожа Вэнь тянется к его голове, но из-за роста она гладит Цзян Чэна по плечу. — Поэтому позволь себе надеяться на других. Тем более тебе есть, на кого надеяться. Цзян Чэн кивает. Ему ещё о многом нужно подумать, многие слова следует подобрать. Он не станет разговаривать с Лань Сичэнем так, как разговаривал с Цзян Усянем: не будет упрямо храбриться. Он расскажет всё, как есть. Лань Сичэнь его поймёт. Госпожа Вэнь пытается донести действительно верную мысль: ни к чему тянуть всё одному, когда рядом есть тот, кто способен помочь. Лань Сичэнь же не чужой человек. Покои Цзян Яньли снова наполнились простым человеческим теплом и счастьем. Цзян Яньли улыбается, на её щеках наконец-то начинает проявляться здоровый румянец. Она очень похудела за последнее время — постоянное нервное перенапряжение плохо влияет на здоровье. Цзинь Цзысюань полулежит на её кровати. Цзян Чэн чувствует себя неловко, когда видит это. Он пытается убедить себя, что это нормально, ведь они супруги. Дальнейшие мысли Цзян Чэн и вовсе пресекает. У Цзян Чэна, как и у Цзян Усяня, до сих пор не пропал комплекс старшего брата. И он, как и Цзян Усянь, считает, что Цзинь Цзысюань вообще не достоин светлой и доброй Цзян Яньли. Однако, свои мысли он, конечно, не высказывает — пока Цзян Яньли счастлива, то и Цзинь Цзысюаня можно потерпеть. — Здравствуй, А-Чэн, — Цзян Яньли массирует руку Цзинь Цзысюаня. — Мы сегодня с А-Сюанем над моторикой рук работаем. — Добрый день, — Цзян Чэн садится у кровати. — Госпожа Цзян, лекарство готово, — госпоже Вэнь дают знак подойти ближе. — Лепка из глины очень помогает с восстановлением. Если есть возможность, то слепите что-нибудь вместе. Цзинь Цзысюань пристально смотрит на госпожу Вэнь. Цзян Чэн даже не сомневается, что он помнит её. Цзян Яньли принимает из её рук пиалу. Цзян Чэн опускает взгляд на время, пока Цзян Яньли поит Цзинь Цзысюаня лекарством. — Тогда, так и сделаем, — Цзян Яньли готова делать всё, что угодно, только чтобы Цзинь Цзысюань скорее полностью выздоровел. — Можете идти. Она отдаёт пустую пиалу госпоже Вэнь. Госпожа Вэнь кланяется и уходит. — Что будем лепить, А-Сюань? — Цзян Яньли осторожно промакивает губы Цзинь Цзысюаня. — Что тебе нравится? — То, что нравится тебе… — голос Цзинь Цзысюаня всё ещё звучит неровно. Цзян Чэн наблюдает за ними. Цзян Чэн хочет, чтобы все её страдания быстрее ушли, чтобы Цзинь Цзысюань поправился, чтобы к ней вернулось былое счастье материнства. По мнению Цзян Чэна, Цзян Яньли как никто другой заслуживает быть счастливой. — Как идёт подготовка к свадьбе, А-Чэн? — У Цзян Яньли даже глаза нежностью светятся, улыбаются. Не успевает Цзян Чэн всё рассказать, как в покои заходит слуга: — Молодой господин, молодой господин, мастера прибыли, — видно, что он везде Цзян Чэна обыскался. — Когда вы сможете подойти? — Ступай, если нужно, — Цзян Яньли не задерживает его. — Я была рада повидаться с тобой. Цзян Чэн кивает. Ему действительно нужно идти: — Достойно заплатите им, а то, что они привезли — доставьте в мои покои. Конечно, это касается не свадьбы, а Нового года. Похоже, привезли подарки для Сюэ Яна и Вэнь Юаня. Цзян Чэн хочет быстрее принять мастеров, чтобы не было лишних вопросов. Он хочет сделать сюрприз и потратил на это довольно много средств. Цзян Чэн мог бы не заморачиваться, мог бы просто дать по щедро наполненному хунбао. Но какой в этом толк? Вэнь Юань не знает цену деньгам, а все в семье Вэнь и так получат по хунбао. Сюэ Ян тоже получит свой хунбао, как и любой другой адепт. Цзян Чэн же хочет выделиться, запомниться. Это будет первый их Новый год в Пристани Лотоса. Цзян Чэн хочет сделать для них что-то особенное. Он, полный нетерпения, хочет увидеть свои задумки в реальности. Вэнь Юаню он подарит много деревянных воинов. Дороговато они стоили, как для игрушек, даже на взгляд Цзян Чэна дороговато. Однако, они дольше прослужат. Глиняные могут легко треснуть или разбиться, а про игрушки из соломы и говорить нечего. Цзян Чэн не хочет дарить Вэнь Юаню что-то серьёзное. Даже для серьёзного обучения стрельбе из лука он ещё мал. «Вот подрастёт — подарю ему лук. Добротный, сам выберу. Будет тогда учиться стрелять по-настоящему, а не баловаться, как сейчас». — Молодой господин, всё готово, — отчитывается один из слуг. — Что-то ещё будет угодно? — Да, — Цзян Чэн хочет отдать слугам грелку для рук, которую подарил ему Лань Сичэнь. Он идёт к шкатулке, где хранятся дорогие для него вещи. Золотая заколка с жемчугом, подаренная Цзян Усянем, очень красивая, но не она привлекает внимание Цзян Чэна. Его взгляд натыкается на брошку со стрекозой. Ту самую, что вёз Цзинь Цзысюань в подарок беременной Цзян Яньли. Ту самую, что нашёл в лесу Цзян Чэн. Он и забыл, что положил её сюда. «Нужно отдать, — Цзян Чэн молча протягивает грелку для рук слуге. — Пусть Цзинь Цзысюань сам подарит это Цзецзе». Слуга удаляется, а Цзян Чэн открывает деревянный ящик. Мастер каждую фигурку обернул бумагой. Видно, что очень переживал за то, чтобы его господину всё понравилось. Всё-таки от этого зависит его репутация, как мастера. Поэтому он сделал всё, чтобы не опозориться. Цзян Чэн хочет посмотреть на качество работы. Он разворачивает один из маленьких свёртков и по цвету игрушечного ханьфу понимает, что ему попалась фигурка заклинателя из ордена Гусу Лань. Цзян Чэн усмехается — вот уж совпадение. Деревянная фигурка искусно разукрашена. Она не только анатомически верна, на что у мастера наверняка ушло много времени, так ещё и с отделкой прошла очень искусная работа — все мелкие детали старательно оформлены. Цзян Чэн всё укладывает, как было. Для Сюэ Яна Цзян Чэн заказал набор кинжалов для метания. Подарок тоже не из дешёвых. Цзян Чэну совсем не жалко денег. Главное, чтобы подарки понравились. Кинжалы упакованы в кожаные, сшитые меж собою чехлы. Цзян Чэн кладёт один из них на ребро пальца, проверяя равновесие между лезвием и рукоятью. Кинжал лежит ровно — идеальная работа. Цзян Чэн доволен. Он спешит всё спрятать куда подальше. Дети любят проводить время в его покоях. Не нужно, чтобы они увидели — будут спрашивать. Цзян Чэн уже давно живёт в этих покоях, так что он знает много мест, куда можно спрятать что-то крупное. — Молодой господин, — слуга за дверью уже подготовил грелку. «Тренировка А-Яна уже началась, — Цзян Чэну нужно поспешить. — Надеюсь, подарки и А-Юаню, и А-Яну понравятся». Он на ходу забирает грелку из рук кланяющегося слуги: — Пусть на кухне приготовят фа гао, а потом отнесут Вэням, — не может же он прийти в гости с пустыми руками. Цзян Чэн быстрым шагом направляется на тренировочное поле. Сегодня нет ветра, только холодно очень. Хорошая погода, чтобы попрактиковаться в стрельбе из лука. Адепты стреляют по очереди, разделившись на группы. Как только он приходит, все тут же кланяются ему. Цзян Чэн первым делом находит взглядом Сюэ Яна. Это не сложно, ведь только ему хватает — наглости, как сказал бы Лань Цижэнь, — смелости смотреть на Цзян Чэна без страха. Хотя, кого ему бояться? Это с другими Цзян Чэн очень строг и грозен, а Сюэ Яна он балует, обнимает, хвалит — любит. Цзян Чэн едва заметно кивает Сюэ Яну, получая в ответ широкую улыбку. — Огонь! — учитель Чэнь даёт команду стрелять. Одна группа адептов уходит, уступая место другой, а та — третьей. Наконец наступает очередь группы Сюэ Яна. Он становится в стойку и натягивает тетиву. Цзян Чэн следит за положением рук — всё точно так, как он учил. Стрела Сюэ Яна попадает прямо в середину мишени. Он должен стрелять не только метко, но и быстро, поэтому совсем скоро следующая стрела Сюэ Яна уже достигает цели. «Тренировался много, — Цзян Чэн гордо улыбается, когда очередная стрела попадает в мишень. — Успех лишь на малую толику состоит из таланта. Трудолюбие, упорство, практика, — вот путь к совершенству». У Сюэ Яна очень хороший результат. Большинство его стрел попали в центры мишеней, самое дальнее — второй круг от центра. Но по лицу Сюэ Яна видно, что он не доволен. Он, как и Цзян Чэн, стремится только к лучшему. Сюэ Ян отходит, снова будет дожидаться своей очереди. Цзян Чэн пребывает в приподнятом настроении. К Новому году Цзян Чэн сделал всё, что запланировал. Подарки уже готовы, так что Цзян Чэну не нужно лишний раз нервничать по лишнему поводу. И госпожа Вэнь дала ему наставления, которые вдохнули в Цзян Чэна надежду в лучшее. Он уже и к разговору с Лань Сичэнем морально готов. Ему помогут, ему не дадут умереть, его, если что, спасут. На душе Цзян Чэна спокойно. Беседа с госпожой Вэнь успокоила и придала сил. Она права. Это раньше у Цзян Чэна не было поддержки и опоры, а сейчас — есть. Не стоит следовать старым сценариям поведения. Они уже почти официально стали семьёй, вместе будет легче что-то придумать. «Нужно избежать всех рисков, довольно думать о худшем, — Цзян Чэн поглаживает большими пальцами тигра на крышке грелки для рук. Дорогой сердцу подарок от любимого будущего мужа. — Пусть Небеса благословят, чтобы всё было хорошо. Я приложу все усилия, чтобы всё прошло наилучшим образом». Цзян Чэн дожидается окончания тренировки. Он доволен Сюэ Яном. Конечно, у парочки адептов результаты лучше, но для Цзян Чэна Сюэ Ян всё равно остаётся лучшим. Часть адептов заносит в оружейную стрелы и луки, другие — уносят мишени, чтобы в случае непогоды они не намокли. После каждой тренировки должен оставаться порядок. Наконец и Сюэ Ян подходит к Цзян Чэну. — Проголодался? — спрашивает Цзян Чэн. — Очень, — кивает Сюэ Ян, посмеиваясь. Цзян Чэн идёт в сторону дома семьи Вэнь: — Пойдём, нас Тётушка на обед пригласила. Сюэ Ян неопределённо ведёт плечом. Он привык, что Цзян Чэн старается его везде брать, да и кушали вместе они много раз. Однако, Сюэ Ян никогда не был у кого-то в гостях, его попросту никто не приглашал. Это для него новый опыт. — Ну как, смотрел правила ордена Гусу Лань? — интересуется Цзян Чэн. Сюэ Ян тут же кривится — читал. — Учитель, я думал, там меньше ерунды будет, — его слова вызывают у Цзян Чэна усмешку. — Ладно, нельзя бегать, воровать, лазить по деревьям… Но ходить босиком нельзя? И в воде играть тоже нельзя! Про то, как должны относиться к детям родители — вообще какой-то… С ума сойти, короче! Одно нельзя-нельзя-нельзя! Как там жить вообще можно?! Цзян Чэн подозревает, у Сюэ Яна, пока он читал правила, на уме была только отборная ругань. И всё же, он понимает чувства Сюэ Яна. По правилам ордена Гусу Лань, супругам на людях нельзя соприкасаться даже рукавами, а если супруга хотела что-то передать супругу, то делать это из рук в руки — строго запрещено. Сначала следует положить эту вещь куда-то, и только потом супруг может взять её. Но, Цзян Чэн уже сообразил, как можно обойти это правило — здесь вся суть в формулировке. Из правила можно чётко понять, что речь идёт о мужчине и женщине. Ни Лань Сичэнь, ни Цзян Чэн женщинами, конечно же, не являются, поэтому это правило не затрагивает их. Конечно, существует ещё куча странных и глупых, по мнению Цзян Чэна, правил. Но и там Цзян Чэн найдёт прорехи. — Всё можно, если действовать осторожно и не попадаться на глаза тем, кто может скомпрометировать, — Цзян Чэн и сам не планирует всю оставшуюся жизнь жить, как монах. — В любом случае, все эти правила — гарантия безопасности для репутации главной семьи. Сюэ Ян кивает — он полностью согласен с Цзян Чэном. Увы, в Облачных Глубинах жизнь уже не будет иметь столько же свободы, сколько она имеет в Пристани Лотоса. Тут хоть бегай, хоть прыгай, хоть по деревьям лазь. Цзян Чэн уже даже не упоминает, как они с Цзян Усянем под водой задерживали дыхание, чтобы проверить, кто выносливее. Да и другие их забавы тоже не отличались безопасностью. «Зато было весело, — подмечает Цзян Чэн. — Если бы над нами тряслись, забирая свободу, то хрен бы мы с Цзян Усянем умели столько всего. Слишком большое количество правил отучают думать и убивают смекалку напрочь». После стука в дверь, открывают почти сразу: — Молодой господин Цзян! — Вэнь Нин тут же кланяется. — Пожалуйста, проходите! По всему дому разносится вкусный запах. Цзян Чэн уже и сам чувствует, что проголодался. — Пожалуйста, позвольте забрать вашу накидку, — Вэнь Нин очень уж любезен. «Вроде пёс Цзян Усяня, — Цзян Чэн закатывает глаза и удовлетворяет желание Вэнь Нина услужить. — А передо мной чего хвостом виляет?» — Гэгэ-эээ! — Вэнь Юань с радостным криком подбегает к Цзян Чэну. — Ты как раз вовремя! Мы обедать собираемся. Пойдём, покажу, где я сижу! Цзян Чэна берут за руку и с серьёзным лицом ведут к одному из столов. С Цзян Чэном все здороваются — его трудно не заметить хотя бы из-за цвета ханьфу. И вот Цзян Чэн и Сюэ Ян сидят за одним столом с Вэнь Юанем. Цзян Чэн — потому что его упросили, Сюэ Ян — за компанию. — Гэгэ, это ты прислал так много фа гао, правда? — Вэнь Юань хоть и спрашивает, но даже не сомневается в ответе. — Бабушка не разрешила съесть до обеда даже одну штучку! А они так красиво выглядят, ну так и просятся, чтобы их укусили! — Тётушка всё правильно говорит, — Цзян Чэна веселит экспрессия, с которой говорит Вэнь Юань. — И не смотри такими жалобными глазами. Я тоже не разрешаю тебе кушать сначала сладкое, иначе аппетит пропадёт. Вэнь Юань дуется: — Вот вырасту, буду сначала сладкое есть, а потом всё остальное. Цзян Чэн лишь качает головой на эти слова. Все так говорят, когда маленькие. Цзян Чэн не замечает, как госпожа Вэнь ставит перед ним большую порцию даосяо мянь. — Спасибо, Тётушка, — все вокруг носят себе еду сами, а к Цзян Чэну отношение особое. — Сейчас всё с кухни принесут, тогда и начнём обедать, — отвечает госпожа Вэнь. — Вам нужна помощь? — Цзян Чэн хочет отправить Сюэ Яна. Госпожа Вэнь качает головой: — Сами справимся. Уже почти всё. Я с вами за стол сяду. Наконец все садятся на свои места. — Приятного аппетита, — последней садится госпожа Вэнь, проследив, что у всех всё есть. Цзян Чэн приступает к лапше. Она не выглядит так же идеально, как могла бы выглядеть в трактире. Блюдо выглядит просто и по-домашнему. Однако, Цзян Чэну нравится. Госпожа Вэнь готовит, не скупясь на начинку. В лапше много мяса, грибов и овощей. Лапша широкая, немного неровная, но Цзян Чэн бы лучше не приготовил. Он знает, что готовить лапшу очень сложно. Все его умения начинаются и заканчиваются на супе из корня лотоса, что не является в приготовлении чем-то сложным. Просто нужно по очереди всё добавлять в кастрюлю и варить. А с лапшой нужно сначала правильное тесто замесить, да и другие ингредиенты обжаривать и смотреть, чтобы ничего не подгорело. Наверное, для госпожи Вэнь в этом нет ничего сложного, но для Цзян Чэна всё, что он не умеет готовить — это сложно и заслуживает похвалы. — Молодой господин Цзян, выпейте с нами за ваше счастливое будущее бракосочетание! Цзян Чэн чуть ли не давится лапшой. Он, конечно, знает, о чём гудит весь Юньмэн, а то и вся Поднебесная, однако, это предложение слишком неожиданно для него. — Четвёртый дядюшка, молодому господину Цзян ещё не положено пить, — Вэнь Цин не даёт ему даже встать. Она очень многозначительно смотрит на него. — Ещё не положено? Но я сделал такое хорошее плодовое вино в этом году… — он грустнеет. — Тогда изволит ли молодой господин Цзян взять себе хотя бы несколько сосудов? Этот старик очень хотел бы угостить молодого господина! — Возьми парочку, — негромко советует госпожа Вэнь. — Четвёртый дядюшка делает очень ароматное вино. — Четвёртый дядюшка тоже очень л-любит вино, — говорит Вэнь Нин. — Он сам умеет его готовить, а это сделал специально для вас, молодой господин Цзян. У него получилось спустя много дней попыток. Четвёртый дядюшка неловко улыбается и смотрит на Цзян Чэна, немного волнуясь. — Тогда я обязательно должен его попробовать, когда предоставится возможность, — Цзян Чэн соглашается, хотя он совершенно не заинтересован в выпивке. — Я уверен, что оно действительно очень ароматно. Цзян Чэн похвалил вино, а каждый вокруг него как будто воспринял похвалу на свой счёт: люди радостно заулыбались и снова принялись за еду. — А кто выходит замуж? — неожиданно спрашивает Вэнь Юань. Цзян Чэн думал, что Вэнь Юань уже обо всём знает. И даже госпожа Вэнь смотрит на Вэнь Юаня удивлённо. — Я, А-Юань, — отвечает Цзян Чэн. — За Цзэу-цзюня. — Это хорошо, — отвечает Вэнь Юань. — Пусть приезжает и живёт здесь. Он хороший. Цзян Чэн чувствует себя совсем неудобно. Вэнь Юань так великодушно «разрешил» Лань Сичэню остаться в Пристани Лотоса, что Цзян Чэн не знает смеяться или плакать. А главное — похоже, на него ложится обязанность оповестить Вэнь Юаня обо всём. — Нет, А-Юань, это я уеду к нему жить. И Сюэ Ян уедет с нами. Вэнь Юань смотрит на Цзян Чэна, хлопая ресницами. А потом, видимо, до него доходит — он заливается громким рёвом. Цзян Чэн тянется к Вэнь Юаню, но тот бьёт по его руке ладошкой. Цзян Чэн осекается. Все сразу затихают. Сюэ Ян хмурится. Он раздражённо косится на Вэнь Юаня, но никак не комментирует происходящее. — А-Юань! Что ты делаешь? — даже госпожа Вэнь не ожидала от Вэнь Юаня такого поведения. — Биться нехорошо. Попроси прощения. Вэнь Юань только сильнее начинает рыдать. Вэнь Нин, сидящий неподалёку, хочет взять его на руки, чтобы унести, но Вэнь Юань вырывается и залезает на колени к Цзян Чэну. Его сразу же обнимают. Вэнь Юань обхватывает шею Цзян Чэна. Вэнь Нин выглядит совсем растерянным. — Ну-ну, А-Юань, не плачь, — Цзян Чэн пытается утешить его, гладя по голове. — Всё же хорошо. «Вот и пришёл на обед». Цзян Чэн наблюдает, как все вокруг начинают паниковать из-за поведения Вэнь Юаня. Они не знают, что Цзян Чэн уже сталкивался с такой ситуацией. Вэнь Юань его, конечно, ещё никогда не бил, но, плакать перед Цзян Чэном, плакал. Вэнь Юань же захлёбывается слезами, вцепившись в ханьфу Цзян Чэна. Вэнь Юань держится за него с такой силой, что Цзян Чэну едва удаётся вынуть платок. Он пытается укачать и успокоить Вэнь Юаня. — А-Юань, хочешь на ручки к сестрице Цин-Цин? — Вэнь Цин садится на корточки позади Цзян Чэна. Если бы Цзян Чэн что-то ел, то подавился бы, услышав такой милый и мягкий голос Вэнь Цин. Вот уж действительно от кого он не ожидал подобного. — Не хочу-ууу! — Вэнь Юань прячет от неё лицо. Это очень хороший момент, чтобы вытереть его слёзы и сопли. Что Цзян Чэн и использует в свою пользу. — Высморкайся, А-Юань, — Цзян Чэн намеренно говорит спокойно. Вэнь Юань неожиданно слушается. Это уже что-то. — А-Юань, не плачь, а то голова будет болеть, — Вэнь Нин тоже пытается отвлечь Вэнь Юаня. Только выходит плохо. К Вэнь Юаню приходит новый приступ слёз. Цзян Чэн не удерживается и закатывает глаза. Вэнь Нин неловко опускает взгляд. — Ну чего ты плачешь? — спрашивает Цзян Чэн. — Я тебя расстроил? — Да-ааа! — Вэнь Юань так сильно плачет, что его личико сильно краснеет. — Я был хорошим мальчиком и старался учиться! Гэгэ говорил, что я всегда могу прийти к нему, когда захочу! Почему Гэгэ уезжает?! — Я же не навсегда уезжаю. Я буду приезжать в гости домой и, если твоя семья разрешит, то и ты будешь приезжать в гости ко мне, в Облачные Глубины, — Цзян Чэн заставляет себя говорить спокойно, несмотря на ревущего Вэнь Юаня. — И вот научишься писать — будешь писать мне письма, а я буду отвечать на них. — Я не хочу, чтобы Гэгэ уезжа-ааал! — Вэнь Юаня, кажется, невозможно успокоить. — Гэгэ обманул меня! Гэгэ сказал, что не ненавидит меня, а теперь уезжае-ееет! Так не честно! Цзян Чэн просто крепче обнимает его. Вэнь Юаню, кажется, только это нужно и было. Он плачет уже тише, не кричит уже так громко. Трагедия одного маленького ребёнка, потерявшего родителей. Трагедия одного маленького ребёнка, у кого из друзей только тёмный заклинатель, да приёмный сын этого заклинателя. Цзян Чэну жаль — Вэнь Юань снова останется один. И дело даже не в тех дорогих подарках или статусе Цзян Чэна. Дело в том, что Цзян Чэн никогда не стеснялся Вэнь Юаня, никогда не гнал от себя, даже когда был занят. Он всегда старался уделять Вэнь Юаню столько времени, сколько мог. Вэнь Юань одинок из-за своей фамилии, потому что его родственники были плохими людьми. Но у него появился Цзян Чэн, а затем и Сюэ Ян. Пустота в его большом и добром сердце заполнилась новыми людьми. Теперь же он и их лишается. — Я никогда не врал тебе, А-Юань. Я всё ещё не ненавижу тебя. Я прикажу, чтобы тебя привозили каждый раз, когда ты захочешь, — Цзян Чэн очень искренен. — И ты мне обещал, что будешь достоин своего имени. Ну, не плачь. Будешь кушать фа гао или нет? Вэнь Юань хныкает, но постепенно успокаивается: — Буду. — И А-Яну принесите, — Цзян Чэн со всей этой суматохой и про Сюэ Яна не забывает. Вэнь Нин тут же спешит на кухню. Все уже разошлись по своим делам. Правильно, здесь и без них справятся. Вэнь Нин очень быстро приносит сладости. Вэнь Юань кушает, не слезая с колен Цзян Чэна. Похоже, угощение улучшает его настроение. — Ну вот и молодец, — Цзян Чэн поглаживает его по спине. — Ты действительно хороший и послушный мальчик. Не стоит плакать. — Давно он так сильно не плакал, — говорит госпожа Вэнь, собирая пиалы, чтобы отнести на кухню. — Нужно уложить его после обеда. — Я не хочу спать! — капризничает Вэнь Юань. Цзян Чэн продолжает его укачивать: — Если не отдохнёшь, то я не буду с тобой сегодня играть. Поэтому, А-Юань, ты должен хорошо поспать. Вэнь Юань молчит. Конечно же он хочет играть с Цзян Чэном. — Молодой господин Цзян, пожалуйста, простите Вэнь Юаня за его поведение, — просит Вэнь Нин. — А-Юань, что нужно сказать молодому господину Цзян? Вэнь Юань, не долго думая, подносит ко рту Цзян Чэна фа гао: — Гэгэ, ты простишь меня? «Это кто тебя со сладостями мириться научил?» — Цзян Чэн поглядывает на Сюэ Яна. — Прощаю, прощаю, — фа гао вкусная, сладкая, с начинкой из мандаринов. — А теперь, раз покушал, иди спать. Он поднимается, Вэнь Нин уже несёт им их с Сюэ Яном накидки. Вэнь Цин одобрительно кивает на его действия. «Это она его уму-разуму научила? — Цзян Чэн удивлён. Хотя, если подумать, именно после инцидента, когда Вэнь Нин поддержал идею Цзян Усяня с использованием Сюэ Яном тьмы, он стал особенно вежлив. — А мне показалось, что Вэнь Цин тогда тоже Цзян Усяня поддерживала». — Тётушка, благодарю вас за всё, — Цзян Чэн всё равно рад, что пришёл. — Приходи почаще, не стесняйся! — говорит госпожа Вэнь. — И прости, что не так было. Вэнь Нин уводит Вэнь Юаня наверх, чтобы уложить. Цзян Чэн уходит, не видя смысла более находиться здесь. У него найдутся дела, пока Вэнь Юань будет спать. Тем не менее его печалит реакция Вэнь Юаня. Цзян Чэну теперь будет ещё сложнее уезжать из Пристани Лотоса. Он обязательно пригласит Вэнь Юаня на свою свадьбу, а потом уговорит госпожу Вэнь погостить хоть немного. Да, она не любит Облачные Глубины, но просьбе Цзян Чэна она наверняка не откажет. — Учитель? — Сюэ Ян замечает настрой Цзян Чэна. — Это вы из-за А-Юаня? Цзян Чэн вздыхает: — Он так расстроился… Даже плакал. — Я бы тоже плакал, если бы Учитель не захотел брать меня с собой, — признаётся Сюэ Ян. — Но бить он вас не имеет права! — А-Юань — ещё маленький ребёнок. Он пережил большое потрясение сегодня. Подумал, что я его бросаю, — он видит по взгляду Сюэ Яна, что никакая причина не оправдает Вэнь Юаня. — Он же попросил прощения. — И всё равно, что маленький! — упрямится Сюэ Ян. — Он вырастет и будет вести себя хорошо, — примирительно говорит Цзян Чэн. — Не злись на него из-за его поступка. Сюэ Ян дуется, но ничего не говорит. Цзян Чэн касается его головы. «Ты тоже ещё маленький ребёнок, А-Ян».