Сорванный лотос

Цзян Чэн ждёт вердикта Лань Ванцзи по поводу здоровья Сюэ Яна. Лань Ванцзи внимательно следит за течением ци в теле Сюэ Яна уже некоторое время, а волнение Цзян Чэна с каждым мгновением становится всё сильнее и сильнее. Он с убийственным выражением лица прокручивает Цзыдянь на пальце, чтобы успокоиться. В голову лезут мысли одна хуже другой. Да, Цзян Чэн избавил организм Сюэ Яна от переизбытка энергии Инь, однако, сейчас всё станет на свои места. Если заколка, подаренная Лань Сичэнем, не помогает Сюэ Яну, Лань Ванцзи уже сейчас сможет это заметить. «Что же делать с этой последней чакрой? — тяжёлые думы одолевают Цзян Чэна. — Взрослый заклинатель, если случается нечто подобное, сразу чувствует и понимает, что происходит. Он делает всё, чтобы выйти из этого дисбаланса. А-Ян же, вместо того, чтобы приложить все усилия на открытие чакры, упрямиться вздумал! В его случае подобное упущение может потянуть за собой вереницу проблем намного серьёзнее, чем неправильное соотношение энергий!» Сюэ Ян — довольно своеобразный ребёнок. Это не Вэнь Юань, у которого всегда была семья и люди, которые его любили. Сюэ Яну так не повезло. Первым человеком, который его полюбил, стал Цзян Чэн. Первым человеком, который его искренне пожалел, стал Цзян Чэн. Первым человеком, который позаботился о нём, стал Цзян Чэн. Родитель, которого никогда не было, которого Сюэ Ян никогда не видел, чью ласку никогда не получал, появился в его жизни. Какие чувства тогда испытал Сюэ Ян? Какие чувства мог испытать измученный несправедливой жизнью ребёнок? Конечно, он возжелал, чтобы Цзян Чэн впредь всегда заботился о нём. Какими способами он этого добивался — не важно. На самом деле Цзян Чэн давным-давно принял Сюэ Яна и за всё простил. За непослушание, за кражи, за жестокость, за сокрытие правды. Руки Сюэ Яна омылись в бессчётном количестве крови, хоть он ещё совсем мальчишка. Тем не менее, не это заботит родительское сердце Цзян Чэна. Он упрямо продолжает видеть в Сюэ Яне положительные качества. «Если бы мне тогда хватило сил сдержаться и не упасть, то, может, у него не было бы такого потрясения, — Цзян Чэн злится на себя в прошлом. — Ещё и Лань Ванцзи тогда раскричался об отсутствии ядра. Ну что ж такое-то!» Сюэ Ян довольно ясно выразился, чтобы Цзян Чэн понял — в первый раз Сюэ Ян тоже испытывал трудности с открытием чакры из-за Цзян Чэна. Откуда же было Цзян Чэну знать, что Сюэ Ян настолько к нему привязался? Настолько, что едва ли смог пережить время, когда Цзян Чэн как никогда был близок к смерти. Как Сюэ Ян ненавидел себя за это, как винил… Каждый раз, когда Цзян Чэн вспоминает, что Сюэ Ян хотел покончить с собой, боль в сердце немилосердно поражает его. Безумная непредсказуемость и болезненно-нежное взаимопонимание привязали Сюэ Яна к Цзян Чэну навсегда. Нет никого, кому бы Сюэ Ян настолько же доверился. Нет никого, о ком бы он в такой степени искренне горевал. Нет никого, перед кем бы он чувствовал такую вину. Это доказывает, что нет человека дороже в жизни Сюэ Яна, чем Цзян Чэн. — Я не заметил никаких отклонений, — наконец сообщает Лань Ванцзи. — Однако, это не значит, что их не будет в будущем. Поводы для беспокойства как были, так и остались. Цзян Чэн хмурится, замечая, как после последней фразы мрачнеет Сюэ Ян. Цзян Чэн не хотел бы, чтобы он слышал подобное, потому что это звучит, будто надежды нет. Однако, Лань Ванцзи есть Лань Ванцзи. Он всегда рубит с плеча и едва ли понимает эмоции других людей. Конечно, он сказал всё, как считает нужным, не соврав ни словом. И всё же, он не умеет обнадёживать. Лишь правда облачается в его слова. — Благодарю за помощь, Хангуан-цзюнь, — с сердца Цзян Чэна камень совсем не падает. — Надеюсь и на дальнейшую помощь с вашей стороны. — Разумеется, молодой господин Цзян, — церемониально отвечает Лань Ванцзи. «Покой нам только снится…» Цзян Чэн вздыхает: — А-Ян, ты не забываешь носить ту заколку, что я тебе дал? — Конечно, Учитель, — отвечает Сюэ Ян. — Она всегда с этим учеником. «Это хорошо. Пока она с тобой, я могу более-менее спокойно работать над твоей проблемой, — Цзян Чэн одобрительно кивает. — Если Лань Ванцзи сейчас ничего серьёзного не заметил, то и в дальнейшем всё не должно зайти в полную безнадёжность». Он не сомневался в подарке Лань Сичэня, но, тем не менее, переживал. Цзян Чэн оставит пока заколку у Сюэ Яна. На сердце спокойнее будет, если Цзян Чэн будет знать, что Сюэ Ян находится под защитой. Тем временем Цзян Чэн сможет найти способ, как помочь Сюэ Яну. На данный момент его попытки не принесли особого результата. Тем не менее, Цзян Чэн не отчаивается. — Заколка? — спрашивает Лань Ванцзи. — А-Ян, покажи её Хангуан-цзюню, — просит Цзян Чэн. Сюэ Ян достаёт из-за пазухи заколку и показывает Лань Ванцзи. Цзян Чэн если бы мог, то похвастался бы вкусом Лань Сичэня. Однако один его самодовольный вид говорит о многом. Украшение для волос выполнено великим мастером — в этом нет сомнения. Цзян Чэн не может дождаться времени, когда сможет украшать заколкой свою причёску. — Цзян Ваньинь, откуда она у тебя? — неожиданно спрашивает Лань Ванцзи в неофициальном тоне. Так, как будто вопрос вырвался у него случайно. — Подарок Цзэу-цзюня, — отвечает Цзян Чэн. — Что-то не так? Лань Ванцзи качает головой после недолгой заминки. Цзян Чэну даже любопытно, что же заинтересовало Лань Ванцзи. Однако, выяснять это нет никакого желания. Может, Лань Ванцзи тоже хочет такую же или похожую. Тогда пусть обратится к Лань Сичэню. Сюэ Ян прячет заколку. Лань Ванцзи поднимается, кланяясь на прощание: — Всего доброго. Цзян Чэн с довольством замечает, как Сюэ Ян, соблюдая все правила приличий, глубоко кланяется в ответ. Цзян Чэн едва сдерживает улыбку: он хорошо обучил Сюэ Яна. По приезде в Облачные Глубины не должно возникнуть каких-либо проблем. Лань Ванцзи уходит, уже во второй раз оставляя после себя добрые вести. Цзян Чэну даже непривычно, что их беседы заканчиваются на доброй ноте. «Нужно быстрее закончить читать все книги Не Хуайсана, — Цзян Чэн ставит это в приоритет. — Пока я не обработаю всю информацию, будет сложно найти хоть какие-то варианты выхода из этой ситуации». — Учитель, этот ученик в чём-то провинился? — вдруг спрашивает Сюэ Ян. — Что? Нет… — Цзян Чэна этот вопрос выбивает из колеи. — Нет. Откуда у тебя такие мысли? — Учитель так грозно смотрел на меня, — отвечает Сюэ Ян. — Я думал, что Вы недовольны мной. Цзян Чэн силой воли удерживает спокойное выражение лица, чтобы Сюэ Ян снова не надумал лишнего. Цзян Чэн так распереживался, что забыл, насколько его настроение влияет на Сюэ Яна. Цзян Чэн предполагал, что расположение духа Сюэ Яна ухудшилось из-за слов Лань Ванцзи. — Я задумался о другом, — Цзян Чэн похлопывает Сюэ Яна по плечу. — Тебе нечем расстраивать меня. Ты — хороший ученик. После слов Цзян Чэна глаза Сюэ Яна начинают ярко сиять. Цзян Чэн видит в отражении Сюэ Яна маленького себя. Того себя, который ещё верил в нежность родительской любви. Цзян Чэн всю жизнь искал одобрение отца, но вместо этого неожиданно сам стал приёмным отцом для мальчика, которого никогда не хвалили. И теперь Цзян Чэн, так и не получивший признание Цзян Фэнмяня, сам должен помнить о том, что дети нуждаются в поощрении. — Учитель Ло недавно отчитался о твоих успехах в учёбе. Я горжусь, что твой талант направлен в правильное русло, А-Ян, — Цзян Чэн говорит это искренне, а не лишь бы похвалить. — Он сказал, что ты очень стараешься. Ребёнок, окружённый похвалами — учится быть уверенным. — Учитель, я ещё лучше смогу! — заверяет его Сюэ Ян. Если бы Цзян Фэнмянь похвалил Цзян Чэна хоть раз… Раньше Цзян Чэн был готов всё-всё отдать за это. Сейчас же единственное, что он думает по этому поводу, — позор. Позорно не хвалить своих детей. Позорно не участвовать в жизни своих детей. Позорно не любить своих детей. Непростительно, убого, ничтожно. Цзян Чэн вырос и понял, что можно полюбить даже неродного ребёнка. Он не хочет, чтобы Сюэ Ян был каким-то особенным или занимал первое место в списке молодого поколения. Если бы у Цзян Чэна были высокие ожидания, то он бы вышвырнул Сюэ Яна сразу после разоблачения его краж или после первых проблем с учёбой. Однако, Цзян Чэн совсем не собирается требовать от Сюэ Яна чего-то выдающегося. Цзян Чэну нужен просто Сюэ Ян. Такой, какой он есть. Улыбающийся, прилипчивый, ревнивый, громкий, искренний — любимый ребёнок. — Ты и так самый лучший для меня, — расчувствовавшись, Цзян Чэн склоняется и целует Сюэ Яна в макушку. — Просто следи за своим здоровьем, будь сильным и рассудительным. Для меня это намного важнее. Сюэ Ян тут же обнимает его за шею: — Учитель… Цзян Чэн чувствует прилив нежности и обнимает в ответ. Он так счастлив, что у него есть Сюэ Ян. Цзян Чэн рад, что его обнимают потому, что хотят обнимать. Сюэ Ян чувствует: он любим и нужен. Цзян Чэн не признаёт мнение, когда родители считают, что не важно любят их дети или нет, главное — чтобы их слушались. В таком случае, видя безразличие родителей, дети отгородятся от них и будут искать любовь в ком-то другом. Постоянные поиски одобрения у чужих людей, попытки получить тепло и последующее разочарование не повлияют на них благотворно. Они вырастут холодными и закрытыми, не доверяющими тем, кто решит по-доброму отнестись к ним. Такие дети всегда будут готовы к тому, что их оставят, отвергнут, предадут. Никогда нельзя забывать, что все мы живые люди, все мы нуждаемся в ласке. Ребёнок, окружённый любовью — учится любить и дарить любовь. Цзян Чэн понимает это, потому что сам едва ли умеет принимать любовь. Сам только учится её отдавать. Для него было огромным открытием, когда он понял, что люди, пришедшие в его жизнь, не оставят его. Конечно, он всё ещё боится их потерять. Цзян Чэн так долго и упорно отталкивал Сюэ Яна в начале их знакомства, потому что искренне верил, что его в конце концов оставят одного. Сейчас страх едва ли поутих. Как бы Цзян Чэн себя ни успокаивал, он боится, что не сможет помочь Сюэ Яну и излечить его. Если это произойдёт, заледенеют все воспоминания, трепетно хранимые и лелеянные. Цзян Чэн едва ли сможет это пережить. Поэтому он даже к Лань Ванцзи на поклон идёт, чтобы убедиться, что с Сюэ Яном всё в порядке. Пока Цзян Чэн может обнимать Сюэ Яна, он счастлив. Он действительно счастлив. В такие моменты утихают бури, замирают землетрясения и замолкают ветра. Покой укрывает родителя, когда он знает, что с его ребёнком всё хорошо. Цзян Чэн обязательно позаботится о своём ребёнке. — Пойдём заберём А-Юаня? — Цзян Чэн отстраняется, выпрямляясь. — Прогуляемся на рынок. — Учитель, если Вам что-то нужно, то можно отправить слуг или меня, — тут же предлагает Сюэ Ян. — Вы только скажите, я всё сделаю. Цзян Чэн по-доброму усмехается, умиляясь готовности Сюэ Яна выполнить любое поручение. Ему совсем ничего не нужно. Он собирается на рынок не поэтому. Может, Сюэ Ян и не расстроился из-за прогнозов Лань Ванцзи. Однако, Цзян Чэн хотел бы хоть немного скрасить его день. Всё-таки Цзян Чэн не поверит, что Сюэ Ян ни о чём не переживает. Поэтому, Цзян Чэн собирается пойти с ним и Вэнь Юанем на рынок — вместе веселее. Сюэ Ян немного отвлечётся и повеселеет. — Я хочу прогуляться с вами, — отвечает Цзян Чэн. — Ты не хочешь? Устал сегодня? — Хочу! — Сюэ Ян с энтузиазмом начинает собираться. Цзян Чэн рад, что Сюэ Ян согласился. Всё это затевается для него. Сегодня не какой-то особенный день и не праздник. Однако, почему бы не сделать приятно просто так? В последнее время в жизни Сюэ Яна мало хороших событий. Цзян Чэн очень хотел бы его порадовать. «А-Юань должен был уже прийти с занятий, — рассуждает Цзян Чэн, идя по тропе. — Значит, точно сможет пройтись с нами». Цзян Чэн громко стучится в дверь дома, отданного Вэням. Сюэ Ян нетерпеливо топчется рядом. Им приходится подождать некоторое время, пока им не открывает дверь старичок, чьего имени Цзян Чэн так и не запомнил. Кажется, это какой-то дядюшка, но Цзян Чэн не уверен. — Молодой господин Цзян, — старик с трудом склоняется в вежливом поклоне. Он старается быстрее впустить их внутрь, чтобы холодный зимний воздух не заполнил дом. — Добрый день, А-Юань дома? — Цзян Чэн тут же переходит к делу. Старик коротко кивает. — А-Юань! — он громко зовёт его. — Молодой господин Цзян пожаловал! Сверху почти сразу же слышится быстрый топот маленьких ножек. Вэнь Юань, заметивший Цзян Чэна и Сюэ Яна, бегом спускается вниз. Цзян Чэн опускается на колено, чтобы словить его в объятья. — Гэгэ! — Вэнь Юань радостно улыбается, крепко обнимая Цзян Чэна. — А-Ян! Он тянется обнять и Сюэ Яна. Цзян Чэну это особенно греет сердце. Сюэ Ян, смущаясь, делая немного недовольное лицо, тоже опускается, чтобы обнять Вэнь Юаня. — Мы с Сюэ Яном идём на рынок, — рассказывает Цзян Чэн. — Хочешь пойти с нами? — Конечно, Гэгэ! — отвечает Вэнь Юань. — Очень хочу! — Тогда попроси кого-нибудь переодеть тебя, — говорит Цзян Чэн, легонько нажимая на его маленький носик. — Мы с А-Яном подождём тебя здесь. Сюэ Ян, как бы подтверждая слова Цзян Чэна, кивает. — Я быстро, только не уходите без меня! — Вэнь Юань уже бежит по лестнице наверх. «Вот же маленький ураган, — посмеивается про себя Цзян Чэн. — Носится туда и сюда. Сколько ж в нём энергии? Или это он так на занятиях устал сидеть, что сейчас делает всё, лишь бы не оставаться на месте?» — Молодой господин Цзян, пожалуйста, садитесь, — старичок тем временем старается хоть как-нибудь угодить Цзян Чэну. — Может, вы чего желаете? Цзян Чэн редко приходит в дом Вэней. Оно и понятно — господам в дом слуг вообще не положено входить, ведь это считается ниже их достоинства. Однако, Цзян Чэну всё равно на эти предрассудки. Просто так складываются обстоятельства, что Цзян Чэн с госпожой Вэнь и с А-Юанем встречаются вне этого дома. С другими же носителями фамилии Вэнь Цзян Чэн сближаться не собирается: ни с Вэнь Цин, ни уж тем более с Вэнь Нином, который очень уж старается прислуживать Цзян Усяню. Что уж говорить о старшем поколении? Цзян Чэн ранее несколько раз уже посещал их жилище. Сейчас в доме остались самые старшие, которые уже едва ли могут выполнять какую-то физическую работу. — В этом нет нужды, — Цзян Чэна интересует совсем другое. — Скажите, к вашей семье хорошо относятся? Были какие-то конфликты? — Нет, что вы, молодой господин, — старик старается уверить Цзян Чэна в обратном. — Нам никогда никто слово плохого в Пристани Лотоса не сказал. «Как правильно подбираются слова. Не «в Юньмэне», а именно «в Пристани Лотоса». Посмотрел бы я на тех, кто осмелился бы ослушаться моего приказа, — Цзян Чэн ещё до переселения Вэней приказал управляющему, чтобы к семье Вэнь все проявляли уважение, хотят они этого или нет. — Однако, если не сказали, это не значит, что не подумали». — Жалования хватает для обеспечения семьи? — Цзян Чэн раньше следил за этим вопросом, однако, сейчас все дела находятся в руках Цзян Усяня. — Вашими заботами, молодой господин Цзян, мы можем часто позволять себе мясо, — отвечает старик. — Наша молодёжь полностью обеспечивает нас, стариков. Даже хозяйство держать не нужно. Цзян Чэн удовлетворён услышанным. Вэнь Юань уже давно не ходит в обносках, ханьфу ему по размеру. Если бы Цзян Чэн заметил, что Вэнь Юань похудел или на одежде у него появилась заплатка, то сразу бы растряс Цзян Усяня и докопался бы до всех финансовых отчётов. Однако, похоже, у семьи Вэнь действительно неплохо идут дела. Похоже, Цзян Усянь тоже заинтересован, чтобы его друзья, Вэнь Цин и Вэнь Нин, жили в достатке. Цзян Усянь давно питал симпатию к ним. Что ж, раз так, то Цзян Чэн спокоен. Даже когда он уедет в Облачные Глубины, с семьёй Вэнь всё будет хорошо. — Гэгэ, я всё! — Вэнь Юань, уже одетый в тёплую накидку, спешит по лестнице вниз. — Ты долго ждал меня? Цзян Чэн качает головой: — Совсем нет. Вэнь Юань тут же берёт его за руку: — Ну тогда идём! Сюэ Ян первым выскальзывает на улицу. — Позаботьтесь об А-Юане, молодой господин Цзян, — старик снова кланяется. — Доброго дня вам! — Всего хорошего, — кидает Цзян Чэн на прощание. Вэнь Юань тянет Цзян Чэна к выходу из ордена, однако у него мало что получается. Он, немного попыхтев, сдаётся, поэтому просто вприпрыжку идёт рядом. Цзян Чэн старается идти в таком темпе, чтобы и Сюэ Яну, и Вэнь Юаню было удобно. — Гэгэ, а что мы будем делать на рынке? — спрашивает Вэнь Юань. — Что-то продавать? — Учитель не того статуса, чтобы стоять на рынке и что-то продавать, — тут же поправляет его Сюэ Ян. — А, ну да, Гэгэ же о-оочень богатый, — вспоминает Вэнь Юань. — Он если захочет, то целый рынок может купить! Сюэ Ян закатывает глаза: — Зачем ему покупать какой-то рынок, если вся земля ордена принадлежит его семье? Вэнь Юань задумывается на какое-то время, а потом выдаёт: — Значит, он может всю жизнь ничего не делать и кушать много сладостей бесплатно… Вот это да! Я тоже так хочу! «Если бы всё было так просто, как ты думаешь, Вэнь Юань, — Цзян Чэн посмеивается, слушая их разговор. Его всегда забавляет наблюдать за взаимодействиями Сюэ Яна и Вэнь Юаня. — У Лань Сичэня вся Поднебесная в распоряжении, так ему по-твоему вообще с кровати вставать не следует?» — Да, могу, А-Юань. Но я так не делаю, потому что все должны работать, — хоть он и не учитель Вэнь Юаню, но он считает своим долгом объяснять ему некоторые вещи. — Ты прав, моя семья очень богата. Однако, это не значит, что нам позволено ничего не делать или ставить себя выше других. У нас есть власть, но это не значит, что человеку из нашей семьи кто-то что-то должен. Это мы должны использовать свою власть во благо. Это мы должны заботиться о тех, у кого нет столько денег и возможностей, сколько имеет наша семья. Ребёнок, окружённый честностью — учится быть справедливым. Вэнь Юань после этого задумывается. Однако, ненадолго. — Так, значит, взрослые никогда не отдыхают? — он, видимо, очень расстроен своим выводом. — Не хочу взрослеть! Хочу всегда быть маленьким! — Отдыхают, — отвечает Цзян Чэн. — Нельзя постоянно работать. Сюэ Ян на этих словах хмурится. Он ничего не говорит, зато сосредоточенно смотрит на Цзян Чэна, то ли не до конца веря его словам, то ли сдерживая себя. Ему явно есть что сказать на этот счёт, но он не говорит, чтобы не подрывать авторитет Цзян Чэна в чьих-то глазах. — Как ты отдыхаешь, Гэгэ? — спрашивает Вэнь Юань. Цзян Чэн отвечает, не думая: — Сейчас я провожу время с вами, — и это правда. Он отдыхает морально, когда он рядом с Вэнь Юанем и Сюэ Яном. — Это один из лучших способов отдохнуть. Сюэ Ян хмыкает, снова ничего не говоря. Он наверняка имеет свою точку зрения на этот счёт. Они уже выходят за ворота Пристани Лотоса, их тут же начинают окружать уличные торговцы. Они перекрикивают один другого, на все лады расхваливая свой товар. Вэнь Юань тут же сильнее сжимает ладонь Цзян Чэна, да держаться начинает ближе. — Боишься потеряться? — спрашивает Цзян Чэн. Вэнь Юань молчит, насупившись, не желая признаваться в своём страхе. — Не бойся, А-Юань. Со мною ты не потеряешься. А даже если и потеряешься, то я тебя всегда найду. Ребёнок, окружённый безопасностью — учится доверию. — Правда? — спрашивает Вэнь Юань. — Обещаю, — Цзян Чэн берёт Вэнь Юаня на руки. — Теперь не боишься? — Нет, — Вэнь Юань обнимает Цзян Чэна за шею, держась. Ему теперь всё хорошо видно. Цзян Чэн, увы, не имеет достаточно сил, чтобы на протяжении всего пути нести его на руках. Однако, он может делать это какое-то время. — Гэгэ, смотри! — Вэнь Юань указывает пальчиком на лавку со всякими игрушками. — Давай пойдём посмотрим? Цзян Чэн без лишних слов направляется к лавке. Это то, что ему нужно. Пусть Сюэ Ян и Вэнь Юань что-нибудь выберут для себя. Цзян Чэн с удовольствием потратит деньги на них. Лавка с игрушками привлекает внимание своей яркостью. Дети любят красочные вещи, поэтому игрушки и украшают всем, чем возможно. Дешёвые, конечно, выглядят просто, да и материалы не обладают какими-то высокими качествами. Однако, сегмент подороже выделяется рисунками на корпусе и другими декорациями. Подойдя ближе, Цзян Чэн спускает Вэнь Юаня с рук. — Добрый день, молодой господин Цзян! — продавец несказанно рад, что Цзян Чэн подошёл к нему. — Могу ли я вам что-либо посоветовать? Цзян Чэн сцепляет руки за спиной: — Пусть дети сами выбирают. — Гэгэ, ты действительно купишь то, что мы захотим? — в глазах Вэнь Юаня отчётливо читается восторг. — Да, но только по одной игрушке, — строго предупреждает Цзян Чэн. — Поэтому выбирайте с умом. Ребёнок, окружённый свободой выбора — учится быть ответственным за свои решения. Цзян Чэн не хотел бы излишне баловать ни Вэнь Юаня, ни Сюэ Яна. Излишнее потворство детям не приводит ни к чему хорошему. Цзян Чэн считает, что лишь умеренность имеет место быть. Чем больше детям покупаешь того, чего они хотят, тем больше они начинают это обесценивать. Потакание никогда не заканчивается ничем хорошим. Дети прекрасно умеют манипулировать взрослыми. Нельзя быть для них всегда хорошим. Нужно быть справедливым и последовательным. Цзян Чэн хотел бы баловать не столько вещами, сколько хорошим времяпрепровождением. — Хорошо, Гэгэ, — отвечает Вэнь Юань. Он сразу же начинает рассматривать игрушки. На соломенные он даже не обращает внимания — Цзян Чэн дарил ему подарки намного дороже. Сюэ Ян же стоит около Цзян Чэна, даже не шелохнувшись. — Тебе ничего не нравится? — Цзян Чэн старается показывать незаинтересованность. Он не хочет показать, что немного обеспокоен, что Сюэ Яну ничего не приглянулось. «Может, А-Ян хотел бы что-то конкретное? Или вообще что-то совсем другое?» — Учитель, не беспокойтесь об этом, — отвечает Сюэ Ян. «Значит, зайдём ещё куда-нибудь, — Цзян Чэн пытается не показывать раздосадованность, хотя его брови всё-таки сходятся у переносицы. — Может, Сюэ Ян хотел бы получить какую-нибудь книгу? Или он хотел бы собственный лук? Но разве ему нравится стрельба?» Цзян Чэн уготовал подарок, который Сюэ Яну точно понравится — ножи. Но это будет на Новый год. Сейчас Цзян Чэн должен выдумать что-то иное, чтобы не вышло неприятной ситуации. Он знает, каково это, когда внимание и ресурсы родителя распределяются неравномерно. Цзян Чэн не хочет этого допустить. Сюэ Ян внимательно рассматривает ножные воланы, хоть и выглядит при этом незаинтересованно. — Хочешь сыграть в ласточку? — интересуется Цзян Чэн. — Учитель имеет в виду сыграть в курицу? — поправляет его Сюэ Ян. — В курицу? — Цзян Чэн озадачен. — Не знал, что игра имеет другое название. Сразу видно разницу между жизнью в богатых домах и улицей. Одни и те же вещи называются по-разному. Богачи пытаются всё, что угодно, превратить в изящное и возвышенное. Название, к которому привык Сюэ Ян, более простое и понятное обычному люду. — Так тебя заинтересовали воланы? — Цзян Чэн пытается вернуться к основной теме разговора. Сюэ Ян качает головой: — До встречи с Учителем я много раз наблюдал, как другие дети подбрасывали воланы ногами, — Сюэ Ян редко делится историями из жизни, когда он был босяком. Такое ощущение, что это для него совсем другая, прошлая жизнь. А сейчас, рядом с Цзян Чэном, жизнь настоящая. — Он у них зачастую падал наземь после двух-трёх десятков подбрасываний. Я тогда думал, что если бы у меня был такой волан, то я смог бы подкидывать его намного дольше. Цзян Чэн считает, что Сюэ Ян что-то не договаривает: — Так почему ты не хочешь выбрать волан для себя? — Зачем он мне? От него не будет никакой пользы. Учителю не стоит тратить на такие безделушки свои деньги, — отзывается Сюэ Ян. — Может, я куплю его в другой раз, если результаты учёбы будут хорошими. Цзян Чэн теперь понимает: Сюэ Ян просто не хочет затруднять Цзян Чэна. Он не раз говорил, что Цзян Чэн сделал для него очень много. — Если ты сейчас не получишь волан, то когда же настанет время, чтобы попробовать? — справедливо замечает Цзян Чэн. — Я не настаиваю на покупке, но, если не сейчас, то когда? После учёбы не появятся новые отговорки? Ребёнок, окружённый одобрением — учится уважать себя. Цзян Чэн хочет, чтобы Сюэ Ян умел отстаивать свои интересы и желания. Жизнь, отложенная на потом, в большинстве случаев никогда не наступает. Удовольствие от настоящего момента нужно получать здесь и сейчас, потому что он больше никогда не произойдёт. Цзян Чэн тоже раньше делал все ставки на будущее. Думал, что вот потом он заживёт, отдохнёт, найдёт счастье. Его «потом» могло никогда не наступить. Поэтому он и любит Лань Хуаня, и проводит время с Сюэ Яном и Вэнь Юанем, налаживает отношения с семьёй, пока может это делать. — Нормально иногда тратить деньги на те вещи, которые просто приносят радость, — говорит Цзян Чэн. — Подумай об этом, А-Ян. Он много чего ещё не сделал. К сожалению, жизнь не вечна. Кому, как ни Цзян Чэну об этом знать. Пустота внутри напоминает об этом каждый день. Так зачем же рисковать и оставлять на сердце сожаления? Стоит позволять себе делать то, что хочется, чтобы не было выгорания. Уважение к своим мыслям и потребностям — ещё один шаг к счастливой жизни. — Гэгэ, я хочу кунчжу! — заявляет Вэнь Юань. Он указывает на кунчжу, на котором нарисованы бабочки и цветочки. — Вот этот! — Очень красивый, А-Юань, — Цзян Чэн достаёт кошель. — А-Ян, так что ты решил? Сюэ Ян молчит какое-то время, а потом берёт один из самых нарядных воланов, украшенный разноцветными перьями разных птиц. Цзян Чэн не может сдержать широкой улыбки. Он очень рад, что Сюэ Ян послушался его. — Хороший выбор, А-Ян, — Цзян Чэн оплачивает покупки с такой радостью, будто для себя что-то купил. Лавочник вежливо обращается к нему: — Молодой господин Цзян, этому презренному следует доставить ваши покупки в Пристань Лотоса? Цзян Чэн смотрит на довольных детей и качает головой: — Не стоит, мы заберём их сами. Правда, А-Юань? — Да-аа! — радостно отвечает Вэнь Юань, занося игрушку над головой. Цзян Чэн кивком головы прощается с лавочником, не обращая внимания на хвалебные и витиеватые слова благодарности. Своей покупкой Цзян Чэн явно поднял ему продажи и внимание посетителей. Ведь если даже он что-то купил, значит, игрушки красивые и качественные. — Гэгэ, я хочу кушать, — громко заявляет Вэнь Юань. — Сейчас зайдём куда-нибудь, — Цзян Чэн начинает высматривать место, где они могли бы поесть. Он бегло осматривает вывески. Он никуда не сворачивает, потому что знает, что больше всего заведений расположено по обе стороны главной, рыночной улицы Юньмэна. Цзян Чэн, найдя взглядом приличный трактир, ведёт всех туда. — Рады вас приветствовать, молодой господин Цзян! — слуга чуть ли не в ноги ему кланяется, сразу узнавая его. — Нам нужен столик, — Цзян Чэн, хмурясь, оглядывает взглядом зал. — Есть свободные? — Конечно, молодой господин! — лепечет официант, низко склоняясь. — Молодой господин Цзян! Благодарю вас, что почтили это скромное заведение вашим достопочтенным присутствием! — похоже, к ним вышел сам хозяин трактира, рослый и полный мужчина. Ему уже успели доложить о приходе Цзян Чэна. — Прошу вас пройти за мной! Для дорогих гостей у нас есть столики наверху! Цзян Чэн считает, что вполне может себе это позволить. Он редко куда-то выходит, да и покупает что-то тоже редко. Цзян Чэн молча идёт за хозяином трактира, не отпуская руку Вэнь Юаня. Он не хотел привлекать к себе внимание. Однако, хозяин трактира, видимо, решил набить себе цену. Они поднимаются на второй этаж, где каждый столик ограждён плетёными перегородками и укрыт от глаз посторонних. — Прошу вас, располагайтесь! — хозяин лично выбирает им место трапезы. — Возможно, вы хотели бы вина? Наш трактир славится богатым разнообразием! — Не стоит, — отказывается Цзян Чэн. Он обращается к детям. — Чего хотите покушать? — Сладкого! — Вэнь Юань тут же находится с ответом, стягивая с себя зимнюю накидку. — Наш повар приготовит всё, что вы захотите, — уверяет хозяин трактира. Цзян Чэн видит, что и в Сюэ Яне идея Вэнь Юаня отзывается одобрением. — Нет, сначала съедим что-то серьёзное, — возражает Цзян Чэн. Он натягивает накидку Вэнь Юаню обратно на спину. — А ты не раздевайся. Заболеть решил? Воодушевление детей пропадает. Однако, Цзян Чэн даже и не думает поддаваться на эту манипуляцию. Грустные личики они могут строить сколько угодно, Цзян Чэн умеет быть непреклонным. Он знает, какие вокруг него собрались сладкоежки, но потворствовать он им не собирается. — В такую погоду полезно есть баранину, — Цзян Чэн на правах старшего всё берёт в свои руки. — Принесите ещё и рыбу Учан на пару в прозрачном супе. Цзян Чэн задумывается. Возможно, сегодня он и себе позволит отведать чего-нибудь сладкого. Один раз можно. Он уже давно старается питаться правильно. Цзян Чэн поддаётся своим желаниям. — Так какие сладости у вас есть? — обращается он к хозяину трактира. — Всё, что пожелаете, господин! — заверяет хозяин трактира. — И рисовые лепёшки, и желе, и пироги! — И борода дракона есть? — усмехается Цзян Чэн. — Конечно, молодой господин Цзян! — тут же отвечает трактирщик. — Тогда ещё две порции бороды дракона и один сладкий суп из чёрного кунжута, — заканчивает Цзян Чэн. — Вы всё сможете приготовить? — Всё будет, как можно быстрее, — хозяин трактира лично принимает у них заказ. — Простите этого презренного, но с бараниной у нас есть только янжоутан. Желает ли достопочтенный господин его испробовать? — Да, — коротко отвечает Цзян Чэн. — Может ли этот презренный слуга предложить вам отведать каких-либо блюд? — хозяин уж слишком мягко стелет, занижая себя. — В последнее время стали очень популярны блюда с кугуа. — На этом всё, — говорит Цзян Чэн. — Прошу нас более не беспокоить. «Со мной только А-Ян и А-Юань, — рассуждает Цзян Чэн. — Если заказать много еды, то кто всё это будет есть?» — Как пожелаете, молодой господин Цзян, — трактирщик уходит, хотя он явно собирался ещё уговаривать Цзян Чэна что-нибудь купить. В трактире наверняка нашлись бы музыканты, как и множество слуг, готовые прислуживать только им. Однако, Цзян Чэн не терпит всей этой мишуры. Да и дети по его мнению в роскоши купаться не должны. Хоть Цзян Чэн совсем не является сторонником такого же строгого воспитания, коего придерживалась Юй Цзыюань, он находит в нём рациональное зерно. Его очень раздражало и раздражает поведение Цзинь Цзысюня, которому постоянно все в детстве потакали, как и Цзинь Цзысюаню. Некоторые вырастают из заносчивости и высокомерия, а некоторые — нет. Поэтому Цзян Чэн предпочитает даже не допускать возможности развиться в Вэнь Юане или Сюэ Яне этим качествам. Сила, ум, талант никогда не должны затмеваться богатством и влиянием. Цзян Чэн знает, что этот мир так не работает. Любой бездарный, но богатый человек добивается успеха быстрее, чем человек, стоящий ниже по статусу. К сожалению, это так. Однако, это не значит, что стоит перестать бороться с этой несправедливостью. — Гэгэ, ты сегодня говорил, что богачи не должны ставить себя выше других, — вдруг вспоминает Вэнь Юань. — Почему тогда этот господин так себя вёл перед тобой? Цзян Чэн дёргает бровями. Вот уж шутка, кому скажешь, не поверят — Вэнь Юань, полный добрых и справедливых намерений, сделал Цзян Чэну замечание. Цзян Чэн, конечно, и не думает обижаться. Раз он решил преподать урок, то преподать его нужно до конца. — Вэнь Юань, следи за словами! — тут же выпаливает Сюэ Ян, хотя и старается вести себя прилично, да и голос не повышать. — Ты Чьи слова под сомнение ставишь? Цзян Чэн поднимает ладонь, призывая всех молчать: — Довольно, А-Ян. Не стоит так бурно реагировать, — он не становится ни на чью сторону, чтобы не допустить конфликта. — А-Юань может со мной так разговаривать. Хотя, подобный тон при обращении, например, к Цзэу-цзюню, конечно же, совершенно недопустим. А-Юань, ты понимаешь, о чём я говорю? После его слов Сюэ Ян сильно сжимает челюсти, хотя если бы они были без Цзян Чэна, то Сюэ Ян бы и не такое Вэнь Юаню высказал. Очень уж он чувствителен, когда слышит от кого-то хотя бы намёк на критику Цзян Чэна. Вэнь Юань кивает: — С Цзэу-цзюнем нужно быть вежливым. — Вы должны проявлять к Цзэу-цзюню уважение, потому что он старше вас и выше по статусу, — строго говорит Цзян Чэн. Он, конечно, нежно любит и Вэнь Юаня, и Сюэ Яна, но он не потерпит неуважения к Лань Сичэню. То, о чём он сейчас говорит — простейший этикет. — А-Юань, этот трактирщик стоит ниже меня по статусу. Он обязан проявлять ко мне уважение, потому что я являюсь его господином, — терпеливо объясняет Цзян Чэн. Он говорит спокойным голосом, чтобы Вэнь Юань не подумал, что его ругают, и не начал плакать. Тогда уж день совсем вразрез пойдёт с задумкой Цзян Чэна. — Люди проявляют уважение по-разному. Кто-то подхалимничает, а кто-то держится достойно, просто соблюдая правила приличия. Вот взять к примеру твою бабушку. Она тоже проявляет уважение к каждому члену моей семьи, однако, она не заискивает, не так ли? Вэнь Юань согласно кивает, внимательно слушая Цзян Чэна. Сложно объяснять маленькому ребёнку разницу между непомерной гордыней властвующих и древнейшими порядками общества, которые предписывают каждому сословию своё поведение. Однако, Цзян Чэн пытается донести свою мысль до Вэнь Юаня как можно более чётко. — Многие люди, наделённые властью и богатством, привыкли к особому отношению, поэтому и забываются, считая всех вокруг грязью. Простые люди предпочитают перестраховаться, чтобы не навлечь на себя беду, — продолжает Цзян Чэн. — Хотя, ещё возможно, что с меня просто хотят вытянуть побольше денег. Стол, за которым мы сидим, имеет дополнительную цену, которую я готов заплатить, потому что мне важно, чтобы на нас не глазели, и мы могли спокойно провести время. Это не значит, что я ставлю себя заведомо выше кого-то. Это значит, что я могу себе позволить потратить на нас больше, чем следует. — О-оо… — тянет Вэнь Юань. — И всё-таки Гэгэ очень богат! Цзян Чэн хмыкает, беззлобно усмехаясь. Похоже, рано ещё проводить с Вэнь Юанем подобные беседы. Он всё ещё ребёнок. Тем не менее, Цзян Чэн попытался. А вот на Сюэ Яна, судя по его выражению лица, его слова повлияли довольно сильно. Он смотрит на Цзян Чэна с боготворением и наверняка прокручивает в голове то, что слышал, чтобы запомнить. Цзян Чэн всего лишь выразил свою точку зрения. Он даже не задевал такие темы, как разделение общества или грамотные отношения с финансами. Цзян Чэн просто сказал всё, что думал. — Учитель как всегда прав, — негромко говорит Сюэ Ян. Он постоянно убеждается, что Цзян Чэн, несмотря на своё высокое положение, здраво и трезво мыслит. Сюэ Ян находит отражение своих идеалов в поступках и словах Цзян Чэна. Он не хвастается своей добродетельностью и не лицемерит. Хоть Цзян Чэн и имеет довольно вздорный характер, зато он всегда честен и прямолинеен. — А когда нам принесут покушать? — Вэнь Юань выпячивает нижнюю губу. — Мой животик хочет кушать! — Потерпи немного, — говорит Цзян Чэн. — Ты же видел, сколько людей внизу. Они тоже хотят кушать. Мы должны дождаться нашей очереди. Ребёнок, окружённый ожиданием — учится быть терпеливым. «Однако, что-то мне подсказывает, что мы долго ждать не будем, потому что хозяин трактира наверняка торопит поваров с нашим заказом, — Юньмэн является важной торговой точкой на карте Поднебесной, поэтому здешние трактиры более привычны к посетителям из дальних земель. Сами же господа из Пристани Лотоса редко обедают вне дома, выходя за ворота резиденции только по делам. — Не может же он посрамиться». И правда, слуга совсем скоро приносит им еду: — Этот презренный благодарит достопочтенного господина за ожидание! — он ставит перед каждым порцию супа, а в середину стола — остальные блюда. — Приятного вам аппетита! Слуга ещё выйти не успевает, а Вэнь Юань уже суп к себе притягивает. У него чуть ли слюнки не текут. Еда ароматная и выглядит аппетитно. Янжоутан варится на баранине, но сам суп не имеет сильного специфического запаха этого вида мяса — бульон варили со шкуркой апельсина или грейпфрута. Цзян Чэн тоже пробует суп. То ли он тоже проголодался, как и Вэнь Юань, не заметив этого, то ли суп действительно очень вкусный. Горячий бульон приятно согревает желудок, тепло разливается по всему телу. Бульон прозрачный и наваристый, а мясо — мягкое, хорошо и правильно приготовленное. — Гэгэ, а можно я сначала драконью бороду съем, а потом рыбу? — Вэнь Юань пытается хоть как-нибудь выкрутиться и уговорить Цзян Чэна. — Перестань дёргать Учителя, — бурчит Сюэ Ян, который уже тоже закончил с супом. — Ешь, как велено. Цзян Чэн же растягивает удовольствие: — А-Ян правильно говорит, А-Юань, — он медленно жуёт редьку. Вэнь Юань вздыхает и притягивает к себе плошку риса. Все старания оказались безрезультатны. Цзян Чэн искренне наслаждается вкусом супа, наблюдая за тем, как Вэнь Юань и Сюэ Ян стараются побыстрее всё съесть, чтобы перейти к завершающей части трапезы. Как же мало иногда нужно человеку для счастья — лишь вкусно приготовленная еда. Цзян Чэн хотел бы разделить этот момент с Лань Сичэнем. Ему бы тоже наверняка понравился этот вкусный и наваристый суп. Цзян Чэн хотел бы, чтобы всё было как тогда, во время сбора урожая лотосов. Хотел бы, чтобы они были сейчас вместе. «Может, всё-таки написать ему?» — Цзян Чэн всё возвращается и возвращается к этой мысли. Рыба мягкая и нежная, растворяется во рту. Маринад из лука и имбиря придал ей особый вкус. Всё завершается лёгкой остротой, даже такому маленькому ребёнку как Вэнь Юань, она подходит. Казалось бы, просто рыба к рису, да только всё равно очень вкусно. Вэнь Юань всё уплетает с таким аппетитом, что, смотря на него, Цзян Чэну кажется, что трактир имеет действительно хороших поваров. Рыбу не просто приготовили и подали, её ещё и красиво нарезали, выложив полукругом и посыпав сверху кусочками острого перца. Всё это только распаляет аппетит. — Гэгэ, а что это за чёрная жижа? — Вэнь Юань уже давно уплетает сладости. — Для кого это? Цзян Чэн забирает к себе пиалу, на которую указывает Вэнь Юань: — Это сладкий суп из чёрного кунжута, А-Юань, — поясняет Цзян Чэн. — Он очень полезный. Хочешь попробовать? Вэнь Юань брезгливо кривится, когда Цзян Чэн зачерпывает суп: — Это выглядит так, как будто в воду сажи и земли насыпали. Лекарства, которые пьёт бабушка, и то красивее выглядят. Цзян Чэн в шутку обижается: — Заботиться о здоровье — удел стариков? Быстро же меня списали со счетов. — Учитель, я хочу попробовать! — тут же вызывается Сюэ Ян. — Бери своей ложкой, — разрешает Цзян Чэн. Сюэ Ян берёт совсем немного. Всё-таки внешний вид блюда как минимум не пробуждает аппетит, а как максимум — даже может его отогнать. Когда Сюэ Ян пробует, то одобрительно кивает. — И как? — спрашивает у него Цзян Чэн, хотя поглядывает за реакцией Вэнь Юаня. — С драконьей бородой не сравнится, — отзывается Сюэ Ян. — Но это съедобно. Вэнь Юань недоверчиво сводит брови у переносицы, смотря на них. — А-Юань, всё ещё не хочешь попробовать? — Цзян Чэн демонстративно зачерпывает супа. — Нет, — уверенно заявляет Вэнь Юань. — Это всё ещё выглядит невкусно. Цзян Чэн удерживает себя, чтобы громко не рассмеяться: — Как хочешь. Цзян Чэн оставляет серебра столько, сколько следует. За еду и отдельный столик хозяин трактира получит честную оплату. Не больше и не меньше. Они неспешно собираются и уходят, не зовя никаких слуг. Когда они выходят на улицу, Сюэ Ян первым берёт Вэнь Юаня за руку, не стесняется. Цзян Чэн старается скрыть нежность во взгляде, пока наблюдает за ними. Они на людях. Не положено. Он забирает игрушку Вэнь Юаня себе, чтобы было удобно. Всё-таки ладошка у Вэнь Юаня ещё маленькая. Это Цзян Чэн одной рукой может унести много всего. Сюэ Ян часто препирается с Вэнь Юанем. Можно подумать, что ему на Вэнь Юаня всё равно. Только в такие моменты, как сейчас, можно понять, что это не так. Сюэ Ян берёт Вэнь Юаня за руку, чтобы он не был испуган. Ребёнок, окружённый поддержкой — учится защищать. Сюэ Ян, чувствуя помощь и безопасность со стороны Цзян Чэна, тоже учится поступать так же. Мало говорить с ребёнком, нужно показывать собственный пример. Дети учатся, повторяя. Но никак не после наказания или зубрёжки каких-то правил. Все правила останутся просто словами, если их не демонстрировать на практике. Наверное, Сюэ Ян и тянулся к Цзян Чэну, потому что он не баснословил. Кажется, именно таким является идеал человека для Сюэ Яна: каждое слово подтверждается делом. Если Цзян Чэн о ком-то заботится, то заботится от начала и до конца. Конечно, Цзян Чэн не герой и никогда им не был. Однако, его понимание заботы о дорогих людях перенимается Сюэ Яном. В редкие, но очень нужные моменты он проявляет дружелюбие и заботу по отношению к Вэнь Юаню. «Если задуматься, то Сюэ Ян только с Вэнь Юанем более-менее нашёл общий язык, — Цзян Чэн ведёт всех в свои покои. Увы, в разгар зимы, на улице не поиграешь. — С другими адептами он вообще разговаривает вне уроков и тренировок?» Когда они приходят с улицы, Сюэ Ян и Вэнь Юань тут же увлекаются игрушками. — А-Ян, давай играть в кунчжу? — предлагает Вэнь Юань. — Кто дольше будет крутить, тот… Тот получит… — Только когда будете играть в ласточку, не разбейте ничего, — предупреждает Цзян Чэн. Тем не менее он позволяет играть в своих покоях. — Ну так что, какой приз? — спрашивает Сюэ Ян. Вэнь Юань пожимает плечами, ещё ничего не придумав. Он должен придумать что-то, что будет ценным для них двоих. Цзян Чэн же всё же берётся за кисть. Пока дети заняты игрой, он напишет письмо Лань Сичэню. «Здравствуй, Лань Хуань», — он старательно выводит каждый иероглиф. Цзян Чэн кусает нижнюю губу, пытаясь мысленно организовать всю информацию, которой он хочет поделиться. Событий за последнее время произошло много. И плохих, и хороших. О плохих Цзян Чэн конечно же писать не собирается — это он с Лань Сичэнем обсудит лично, когда он вернётся с Пристань Лотоса. А вот хорошими новостями он только рад поделиться. «Как ты поживаешь? Ты хорошо спишь? — Цзян Чэн заваливает Лань Сичэня вопросами. Конечно же он беспокоится за Лань Сичэня. — Как обстоят дела в Облачных Глубинах? Ты справляешься с делами в ордене?» Сюэ Ян начинает крутить кунчжу первым. Цзян Чэну не мешает шум, вызванный биением деревянных брусочков внутри кунчжу. Он понимает, что детям, особенно маленьким детям, нравятся громкие, яркие, притягивающие внимание вещи. «Сегодня мы с Сюэ Яном и Вэнь Юанем ходили на рынок. Я купил им игрушки. Увидишь, когда приедешь. Вэнь Юань выбрал кунчжу, а Сюэ Ян — ножной волан. Ты знал, что «игра в ласточку» имеет другое название? Сюэ Ян сказал, что у простых людей это называется «игра в курицу», — Цзян Чэн почему-то очень надеется, что Лань Сичэнь не знал этого и удивится при прочтении письма. — После этого мы пошли в трактир и очень вкусно поели. Вэнь Юань и Сюэ Ян хотели сладкого, но я настоял, чтобы они сначала съели янжоутан, а потом рыбу с рисом. Сейчас, пока я пишу тебе письмо, они вместе играют». Цзян Чэн дописывает игривое: «Давай мы тоже вместе поедим янжоутан, когда ты приедешь в Юньмэн?» Он не спешит писать дальше, потому что смущён последней строкой. Цзян Чэн всерьёз раздумывает над уместностью флирта и переписыванием письма заново, только без последней фразы. Цзян Чэн вообще не понимает, зачем её написал. Может, Лань Сичэнь вообще не любит такие блюда? Что, если ему будет просто неудобно отказать Цзян Чэну? «Конечно, если ты захочешь. Я не настаиваю». Цзян Чэн кивает самому себе. Теперь это звучит как просто предложение. Очень занимательно, что в письмах к Лань Сичэню Цзян Чэн всё ещё стыдится отступать от общих правил приличий и включать в переписку более личные и эмоциональные конструкции. Он продолжает делать всё, чтобы письма оставались в границах подобающего. «Хочу сообщить тебе хорошую новость: Цзинь Цзысюань идёт на поправку. Он всё ещё не может управлять своим телом. Однако, он уже может подавать Цзецзе знаки, моргая, — Цзян Чэну хочется обрадовать Лань Сичэня. — Когда я пришёл проведать их, он узнал меня. Думаю, он скоро восстановится. Не зря всё-таки Вэни прилагают столько усилий для его скорейшего выздоровления». Он уверен, что эта новость поднимет расположение духа Лань Сичэня. Расследование преступления, суд и его последствия очень повлияли на него. Цзян Чэн уверен, что Лань Сичэнь очень беспокоится за взаимоотношения в их семье, в которую уже входят члены трёх великих орденов. У каждого свои интересы, но Лань Сичэнь, как и всегда, старается стремиться к миру и покою. Любой конфликт выбивает почву у него из-под ног. «Я продолжаю изучение документов, которые ты оставил, — и только в конце письма Цзян Чэн рассказывает о себе. — Лань Ванцзи принёс мне очень полезный свиток со всей тайной информацией вашего ордена. Лань Хуань, не мог бы ты прислать мне полный сборник правил Облачных Глубин? Я хотел бы выучить их прежде, чем прибуду в Гусу». Цзян Чэн не стал скрывать миролюбивый поступок Лань Ванцзи от Лань Сичэня. Цзян Чэн сомневается, что это сподвигнет их к окончанию ссоры. Всё-таки Лань Ванцзи не ему прощать, а Лань Сичэню. Однако, Лань Сичэню следует знать о деянии Лань Ванцзи. Это наверняка даст ему пищу для размышлений. «Не забывай хорошо есть и тепло одеваться. Не засиживайся допоздна. Я запрещаю тебе поступать подобным образом, — кто бы ещё осмелился так разговаривать с Лань Сичэнем кроме Цзян Чэна. — У меня всё в порядке. Не волнуйся ни о чём и спокойно решай все вопросы». Цзян Чэн думал, что письмо будет длиннее, но, оказывается, ему более не о чем написать. «С уважением, Цзян Чэн». Твой Цзян Чэн. Он запечатывает письмо и откладывает его. Чуть позже Цзян Чэн отдаст его гонцу. На сердце тёплая грусть, в сладостном ожидании встречи. — Я выиграл! Выиграл! — Вэнь Юань радостно подпрыгивает на месте. — Гэгэ, я выиграл! Цзян Чэн, приподняв бровь, смотрит на Сюэ Яна: — Правда, А-Юань? Сюэ Ян тут же отводит взгляд, делая незаинтересованный вид. Цзян Чэн ни за что не поверит, что маленький Вэнь Юань смог крутить кунчжу дольше и быстрее Сюэ Яна. Да у него бы сил не хватило переиграть Сюэ Яна, который при всех своих физических навыках ещё и имеет духовное ядро, которое увеличивает выносливость во много раз. — Да, Гэгэ! — отвечает Вэнь Юань. — И какой же был приз? — интересуется Цзян Чэн. — Я ещё не придумал… — расстроенно вздыхает Вэнь Юань. — Но я обязательно придумаю! В любом случае желание за мной!