Сорванный лотос

— Ваньинь, — Лань Сичэнь тихо зовёт его. Цзян Чэн приоткрывает глаза. Они находятся в беседке, окружённой водой. Цветущие лотосы услаждают обоняние. Цзян Чэн, верно, уснул, удобно пристроившись на плече Лань Сичэня. — Ваньинь, ты хочешь отдохнуть? Цзян Чэн сменяет позу. Он пододвигается к Лань Сичэню ближе, ещё больше опираясь на него. Цзян Чэн чувствует, как рука Лань Сичэня ложится на его талию, приобнимая. Он и не думает отстраняться. Лань Сичэнь делится с ним своей широкой накидкой, укрывая от порывов редкого, но прохладного ветра. Цзян Чэн из-под приоткрытых ресниц с удовольствием наблюдает, как накидка Лань Сичэня, расшитая облаками, ложится на его плечи, как укрывает ноги почти до коленей. Лань Сичэнь подцепляет пальцами ладони, которой обнимает Цзян Чэна, край накидки. Теперь они совсем тесно прижались друг к другу, теперь запах Лань Сичэня окутал Цзян Чэна полностью. Так приятно. — Бессонница давно мучает, — не таится Цзян Чэн. — А с тобой так спокойно, что я забылся. Он, не зная, куда деть руки, тоже приобнимает Лань Сичэня. Цзян Чэн сцепляет руки в замок где-то в районе пояса Лань Сичэня. Цзян Чэн почти лежит на нём. Сонная нега ещё не отпустила его тело. В объятиях Лань Сичэня так тепло, так спокойно. Будто и не было войны, будто они всегда, освобожденные вечностью, были друг с другом. — Я знаю отличное средство от бессонницы, — как бы невзначай упоминает Лань Сичэнь. Цзян Чэн приподнимает голову, заглядывая в лицо Лань Сичэня: — Какое же? Лань Сичэнь загадочно усмехается уголками губ. Он какое-то время молчит. Нежность в его глазах постепенно заменяется на жгучее желание. Цзян Чэн буквально чувствует, как взгляд Лань Сичэня поедает каждую черту его лица. — Ваньинь, ты действительно хочешь узнать? — Голос Лань Сичэня становится глубже, насыщается страстью. Цзян Чэн сжимает свои пальцы на поясе Лань Сичэня, будто бы сам не позволяет себе отстраниться. — Хочу, — с придыханием отвечает Цзян Чэн. Лань Сичэнь ещё какое-то время смотрит на Цзян Чэна, будто пытаясь понять, действительно ли ему дали разрешение. Лань Сичэнь медленно касается свободной рукой подбородка Цзян Чэна, чуть приподнимая его голову. Лань Сичэнь, водя пальцами, ласкает его кожу. Цзян Чэн не сопротивляется. Он замирает, не отводя взгляда от глаз Лань Сичэня. Цзян Чэну становится жарко. Так жарко, что он, кажется, сейчас расплавится. Тело Цзян Чэна пронзает сладкая дрожь наслаждения, когда Лань Сичэнь большим пальцем задевает нижнюю губу. Цзян Чэн рефлекторно приоткрывает рот. Этот жест не остаётся незамеченным. Лань Сичэнь переводит взгляд на губы Цзян Чэна. Лань Сичэнь сглатывает слюну, его кадык дёргается: — Ваньинь. Он уже увереннее касается губ Цзян Чэна. Совсем осмелев, он оттягивает нижнюю губу, касается верхней — не может оторваться от них. Самозабвенный порыв наслаждения овладевает ими обоими. — Сичэнь, — голос Цзян Чэна начинает подводить его. Теперь он приобретает окраски, которые Цзян Чэн никогда за собой не замечал. Цзян Чэн не заметил, как прильнул всем телом к Лань Сичэню, а Лань Сичэнь — к нему. Волны возбуждения прокатываются по всему телу Цзян Чэна. Лань Сичэнь кратким движением облизывает свои губы. Цзян Чэн ощущает приятное напряжение внизу живота. Если бы Лань Сичэнь спустил свою руку с талии Цзян Чэна, то тоже бы почувствовал, насколько Цзян Чэн желает его. — Ваньинь, — хрипло зовёт Лань Сичэнь. Лань Сичэнь медленно склоняется к нему, всё ещё осторожничая. Его рука переходит на шею Цзян Чэна, пальцы зарываются в волосы. Не чтобы удержать, ибо Лань Сичэнь уже не сможет остановиться, если Цзян Чэн попросит, а потому что он хочет всецело обладать Цзян Чэном. Они оба жаждут этого. — Сичэнь, — Цзян Чэн чувствует дыхание Лань Сичэня на своих губах. Их губы наконец соприкасаются. Цзян Чэн ещё никогда не испытывал такого сильного удовольствия. Он стонет в поцелуй, поддаётся, выгибается навстречу, ещё теснее прижимается к Лань Сичэню и… Распахивает глаза. Он лежит в своей кровати. Судя по солнцу, пришло время вставать. Тело Цзян Чэна хранит прикосновения Лань Сичэня, губы всё ещё горят. Цзян Чэн недовольно хмурится, стараясь выгнать из своей головы остатки ночи. «Какого хрена мне снится подобное?!» — Цзян Чэн резко переводит грозный взгляд на картину, подаренную Лань Сичэнем, будто это её вина. Почему-то становится неудобно лежать. Он приподнимается, откидывает одеяло и понимает, что его нижние штаны измазаны в семени. Цзян Чэн с мгновение смотрит на пятно в районе паха и быстро подпрыгивает с кровати. «Да грёбанный демон!!! — Цзян Чэн наспех стягивает штаны, вытирается ими и отбрасывает их подальше. — Кончить! Из-за сна! Да ещё и от такого сна! Как сопливый мальчишка!» Он начинает быстро приводить себя в порядок, только чтобы избавиться от всех пугающих ощущений. Цзян Чэн злится на себя за непристойное поведение во сне. То, как он бесстыдно прижимался к Лань Сичэню, как пошло стонал, как бесстыдно предлагал себя, как был на всё согласен — всё это повергает его в ужас. Цзян Чэн чувствует себя не выспавшимся и униженным. И самое досадное в этом то, что он не помнит точно, каково это — целоваться с Лань Сичэнем. Утро забрало главное воспоминание этой ночи. Он неосознанно касается пальцами своих губ, будто всё это было взаправду, будто губы Лань Сичэня действительно целовали его, будто на Цзян Чэне остался его след. Единственное, что наверняка запомнил Цзян Чэн — было приятно. Очень-очень приятно, невыносимо жарко, до безумия хорошо. Цзян Чэн отрывает руку, коря себя за то, что начал думать в подобном направлении. Он запрещает себе вспоминать. Полностью собравшись, он выходит из своих покоев. Ему нужно скорее решать, что делать с проблемой Не Минцзюэ. В Юньмэне есть два человека, от которых Цзян Чэн может подробнее узнать об искажении ци. К Вэнь Цин он ни в жизни не пойдёт просить о помощи. Будет умирать — не пойдёт. Цзян Чэн выбирает путь к той, у кого не постыдится расспросить обо всём, что его интересует. Войдя на рынок, Цзян Чэн замедляет шаг. Вэнь Нин сидит на ступеньках, а перед ним стоит целый мешок редиса. Судя по всему, он что-то говорит проходящим мимо покупателям. Но никто из людей не останавливается возле него, будто не замечая. Цзян Чэн подходит ближе. — Продаю редис. Продаю редис. Свежий редис. Цзян Чэн наконец различает его тихий голос среди громкого гомона рынка. Вэнь Нин, видно, рано пришёл на рынок. Но его мешок всё ещё доверху полон. Он совсем не торгаш. Другие люди громко кричат, расхваливая свой товар вдоль и поперёк. Вэнь Нин же, кажется, совсем лишен жилки энтузиазма. — Молодой господин Цзян! Вэнь Нин подрывается, едва заметив его. Он почтительно кланяется. Вэнь Нин, кажется, хочет сказать ему что-то ещё, но замечает недовольное выражение лица Цзян Чэна. Он испуганно замолкает, опустив голову, будто провинившийся щенок. — Вместо того, чтобы готовить лекарства для Пристани Лотоса, ты торгуешь овощами, — голос Цзян Чэна строг и холоден. — Разве ваше жалование не повысили совсем недавно? Вэнь Нин ещё ниже опускает голову, будто готов сию же минуту кинуться Цзян Чэну в ноги. — Повысили, молодой господин Цзян, — едва слышно отвечает Вэнь Нин. — Тогда в чём проблема? — Сердится Цзян Чэн. — Решили показать, как вам плохо работается в Пристани Лотоса? Что вам недостаточно денег? Он точно знает, что ни в одном заклинательском ордене не платят лекарям так же хорошо, как в Пристани Лотоса. Цзян Чэн лично подписывал документ для казначея. Однако, Вэни всё ещё продолжают ходить в обносках. Продолжают выглядеть, как бедняки. — Простите, — Вэнь Нин просит прощения. Цзян Чэн цыкает. Ему не нужны извинения, ему нужна причина. — Мы откладываем деньги, чтобы починить крышу и утеплить дом к зиме, — Вэнь Нин, похоже, понимает, что от него требуется. — Молодой господин Цзян, я уверяю вас, я выполняю все поручения Цзецзе и не отлыниваю от работы! Цзян Чэн хмуро фыркает. Он не думал, что дом, в котором живут Вэни, имеет настолько плохое состояние. Снаружи он кажется вполне пригодным для жизни. Однако, кому, как ни Цзян Чэну, знать, что нельзя судить по фасаду. Он только изредка бывал там в гостях. Жильцам лучше знать, какие проблемы имеет строение. — Торгаш из тебя никудышный, — безразлично кидает он. Вэнь Нин кивает, соглашаясь. — Забирай свой редис и иди за мной, — командует Цзян Чэн. Вэнь Нин поднимает голову и глупо хлопает глазами, будто не понимая, что Цзян Чэн от него хочет. — Живо! Вэнь Нин начинает суетливо складывать выложенный редис в мешок, чтобы завязать его. Цзян Чэн терпеливо ждёт, пока Вэнь Нин, издавая тихие вздохи и кряхтения, не взвалит мешок себе на спину. Цзян Чэн не знает, каким чудом Вэнь Нин дотащил мешок на рынок, потому что под весом редиса он почти складывается вдвое. Однако, Цзян Чэн не намерен помогать ему. «Справится сам, — Цзян Чэн высоко поднимает подбородок. — Не дело, чтобы господин помогал слугам». Он умеренным шагом, чтобы Вэнь Нин поспевал за ним, возвращается в Пристань Лотоса. Адепты провожают их странными взглядами. — Занесёшь на кухню, — властным тоном говорит Цзян Чэн. — И скажешь им, что я приказал отдать тебе деньги за товар. — Молодой господин Цзян… — Цыц! Кто разрешил тебе говорить? — Цзян Чэн нагоняет на себя ещё более грозный вид. — Впредь ты не будешь торговать на рынке, позоря Пристань Лотоса. Ты будешь приносить сюда всё, что вы вырастили, и получать оплату. Ты понял меня? — Благодарю вас, молодой господин Цзян! — Восклицает Вэнь Нин. — Мы так многим вам обязаны! Цзян Чэн пропускает всё мимо ушей: — И будешь ждать меня у главных ворот, — он разворачивается и уходит к главному зданию, не собираясь больше слышать ни одного слова благодарности. Цзян Чэн направляется в рабочий кабинет управляющего. Если на починку места проживания Вэней уйдёт много средств, значит, это здание и вовсе не следует ремонтировать. Он заходит в кабинет без стука, широко раскрывая дверь. Управляющий тут же подрывается на ноги и кланяется Цзян Чэну. — Приветствую молодого господина! — Он громко здоровается. — Нужно подготовить дома у западных прудов. Как можно быстрее. Починить, если потребуется, и убрать, — Цзян Чэн переходит сразу к делу. — После того, как делегация отправится в Ланьлин Цзинь на свадьбу, вы выделите слуг и поможете семье Вэнь переехать туда. — Как прикажете, молодой господин, — отвечает управляющий. — Будут ещё поручения? — Расспросите у них, кто и что умеет, — говорит Цзян Чэн. — Но я не хочу приехать с празднества и узнать, что они тяжело работают. — Их занятость будет ниже среднего, — заверяет его управляющий. — На этом всё. — Молодой господин, простите за моё невежество, — тянет управляющий. — Почему вы так много делаете для семьи Вэнь? Цзян Чэн сводит брови у переносицы. Юньмэн помнит об убийствах и пожарах, о несправедливости завоевателей и тяжёлой войне. У него есть свои причины, о которых он не намерен распостраняться. — Прояви уважение к семье тех, кто вылечил твоего главу, — строго отвечает Цзян Чэн. Пусть все, кто живёт в Пристани Лотоса, проявляют. Управляющий снова кланяется ему, а Цзян Чэн закрывает за собой дверь и идёт к главным воротам. Вэнь Нин уже ждёт его. К дому Вэней они идут молча. Вэнь Нин иногда поглядывает на Цзян Чэна, но, видя его строгий взгляд, не осмеливается произнести и звука. Он послушно следует за Цзян Чэном на рынок, ждёт, пока Цзян Чэн купит гостинцы, несёт то, что выбрал Цзян Чэн, будто верный и хорошо наученный пёс, и сопровождает его вплоть до дома Вэней. Когда они подходят к двери, Вэнь Нин, который до этого плёлся за Цзян Чэном, опережает его и открывает дверь, пропуская Цзян Чэна вперёд.  — Бабушка! — Кричит Вэнь Нин в глубь дома. — Молодой господин Цзян пришёл! Со второго этажа слышится быстрый топот. — Гэгэ! — Вэнь Юань, верно, едва ли проснувшийся, ещё не причёсанный и не одетый, как подобает, выглядывает из-за перил лестницы. — Гэгэ! Он босиком сбегает по лестнице. — А-Юань, не беги. Осторожнее! — Цзян Чэн обеспокоенно сводит брови у переносицы. — Иди сначала обуйся. Но Вэнь Юань не слушает его. Он подбегает к Цзян Чэну и обнимает его. Цзян Чэн вздыхает, неодобрительно качая головой, и поднимает его на руки. — Гэгэ! Гэгэ! — Вэнь Юань обхватывает его ручками и ножками, не переставая радоваться. — Наконец-то ты пришёл! Цзян Чэн тоже очень рад видеть Вэнь Юаня. На самом деле он очень соскучился по нему. Из-за того, что Вэнь Юань зачастую был на занятиях, когда у Цзян Чэна появлялась редкая свободная минутка, они стали видеться реже, чем раньше. — А-Юань, почему ты бегаешь по холодному полу босиком? — Цзян Чэн бережно гладит его по спине. — Не делай так больше. Уже настала осень. Ты можешь заболеть. — Хорошо, Гэгэ, — отвечает Вэнь Юань, не отрываясь от Цзян Чэна. — Больше не буду. Цзян Чэн фыркает. «Ах, какой послушный, — он усмехается про себя. — Маленький проказник наверняка всё пропустил мимо ушей». Цзян Чэн чувствует на себе взгляд. Он поворачивает голову и замечает Вэнь Нина, который смотрит на него и робко, но счастливо улыбается. Цзян Чэн тут же мрачнеет. «Чего уставился?» — Он скупо поджимает губы. Вэнь Нин, вздрогнув, отводит взгляд. — Ох, здравствуй-здравствуй! — Из кухни выходит госпожа Вэнь. — Ты голоден? Цзян Чэн отрицательно качает головой. Госпожа Вэнь улыбается ему и переводит взгляд на Вэнь Нина. — О, А-Нин, ты уже всё продал? — удивляется она. — В прошлый раз ты принёс полмешка назад. Вэнь Нин улыбается: — Бабушка, на самом деле… — Он переводит взгляд на Цзян Чэна и замолкает. Цзян Чэн недовольно смотрит на него, в его глазах отчётливо читается угроза. — Сегодня с утра у меня всё очень быстро раскупили! — Продолжает Вэнь Нин. — Настоящая удача! Госпожа Вэнь кивает, похоже, абсолютно веря в его слова. — Хорошо, иди тогда помоги шестому дядюшке с курами, — говорит она, подходя ближе. Вэнь Юань поворачивается к ней, кладя голову на плечо Цзян Чэна. — А-Юань, почему ты без обуви? И не причёсан? — Она мягко журит его. — Разве прилично так выбегать к гостям? — Это Гэгэ, — упрямо отвечает Вэнь Юань, крепко держась за шею Цзян Чэна. — Он свой. Бабушка тоже видела меня непричёсанным. Госпожа Вэнь качает головой:  — Ах, что подумают о твоём воспитании, что подумают. Цзян Чэн приглаживает волосы Вэнь Юаня, чтобы он выглядел не так уж и плохо. — Бабушка, я сейчас помогу А-Юаню и тогда пойду к шестому дядюшке, — предлагает Вэнь Нин. Вэнь Юань отрицательно мычит. — Я хочу, чтобы Гэгэ меня причесал! — Капризно возражает он. Цзян Чэн замечает удивлённое лицо госпожи Вэнь, и шокированное, почти испуганное, — Вэнь Нина. — А-Юань, слушайся старших, — говорит Цзян Чэн. — Я всё равно буду здесь. Чем быстрее ты приведёшь себя в порядок, тем быстрее сможешь спуститься. Вэнь Юань отстраняется от Цзян Чэна и сводит брови у переносицы. «Ну вот от кого он понабрался таких выражений лица? — Снова удивляется Цзян Чэн. — Раньше же такого не было». Вэнь Юань протягивает руки Вэнь Нину. Вэнь Нин тут же берёт его на руки и поспешно уносит наверх. — Ах, этот ребёнок совсем избалован, — всплескивает руками госпожа Вэнь, разворачиваясь. — Тётушка, — окликает её Цзян Чэн. — Тётушка, я могу с вами поговорить? Она оборачивается. — Да, конечно, — её лицо становится ни в пример серьёзным. Серьёзнее, чем когда-либо видел Цзян Чэн. — О чём? Цзян Чэн понижает тон голоса: — Вы можете мне рассказать об искажении ци? — негромко просит он. Её лицо совсем теряет улыбку. Она вздыхает и кивает головой. Госпожа Вэнь указывает на один из столов, приглашая садиться. — И что конкретно ты хочешь узнать? — Осторожно спрашивает она. — Всё, что возможно, — твёрдо отвечает Цзян Чэн. — Всё, что вы знаете об этом недуге. Госпожа Вэнь молчит некоторое время. Она задумчиво смотрит на поверхность стола, будто подбирая нужные слова. — Что ты знаешь об энергиях Инь и Ян? — Она решает зайти немного издалека. Цзян Чэн незамедлительно отвечает: — Энергия Ян — активная и движущаяся, Инь — пассивная и холодная, — Цзян Чэн прекрасно помнит то, чему его обучали. — Нет как таковых чистых источников этой энергии. В каждой вещи или существе есть и Инь, и Ян. Только вопрос — чего больше. Госпожа Вэнь довольно улыбается: — Ты прав. Хорошо, когда между ними существует баланс, плохо — когда его нет. Все проблемы этого мира являются последствием дисбаланса: как человеческие болезни, так и живые мертвецы. Даже один нарушенный аспект энергии Ян, которую мы так привыкли считать хорошей и благодатной, незамедлительно навлечёт беду. Например, в лютых мертвецах преобладает энергия Инь, не так ли? Цзян Чэн кивает, беззвучно отвечая на этот риторический вопрос. — Но смерть сама по себе — энергия покоя, поэтому без агрессивной и живой энергии Ян лютого мертвеца не получится. Цзян Чэн внимательно слушает её, не перебивая. В нём течёт незыблемая вера: мудрость и знания госпожи Вэнь, накопленные годами, помогут ему вылечить Не Минцзюэ. То, что она начала с разъяснения углубленных познаний об энергиях Инь и Ян — не простое желание поболтать подольше. — Золотое ядро — это место, где энергии Инь и Ян находятся в идеальном балансе. Именно поэтому заклинатели не болеют и практически не стареют, — продолжает госпожа Вэнь. — Однако, если в золотом ядре появится дисбаланс, последствия могут быть ужасными. Искажение ци может достичь такой степени, что заклинатель умрёт на месте. Цзян Чэн сильно сжимает челюсти. Он понимает, о чём говорит госпожа Вэнь. Каждый, кто вступает в клан Не, прекрасно осознаёт, что с великой силой придёт скорая смерть. Множество лекарей пыталось найти лечение от этой жуткой напасти: сколько лекарств и «чудодейственных» пилюль было приготовлено, сколько способов медитации придумано. Как только не пытались заклинатели найти способ, чтобы уравновесить силы в ядре и попутно сыскать себе славы, всё равно в ордене Цинхэ Не продолжали умирать молодыми. — Возможно ли, что в заклинателя извне проникнет тёмная ци? — интересуется Цзян Чэн. — И состояние больного неожиданно станет ухудшаться? Госпожа Вэнь как-то странно смотрит на Цзян Чэна: — Конечно, возможно. Например, если выжечь ядро, энергия Инь постепенно будет перетягивать доминанту на себя вне зависимости от желания человека. По телу Цзян Чэна проходят мурашки, ему становится не по себе. — Другими словами, именно поэтому заклинатель, лишённый ядра, не может прожить долго и развить новое ядро. Выжигание ядра сопровождается уничтожением пересечения меридиан. Меридианы обрываются, поэтому если пересаживать ядро, то нужно пересаживать его вместе с недостающими частями меридиан. Иначе оно совсем не приживётся, — госпожа Вэнь неожиданно улыбается. — Ах, что-то я пошла не в ту степь! Ты же меня совсем не об этом спрашивал! Цзян Чэн натянуто улыбается уголками губ ей в ответ, стараясь не выдавать своего напряжения. — Так вот, даже в заклинателя с очень развитым ядром может проникнуть энергия Инь, — отвечает госпожа Вэнь. — Например, нечисть может отравить заклинателя энергией Инь. Однако, есть одно условие — нечисть должна быть сильнее заклинателя. Цзян Чэн слегка хмурится: — То есть именно ядро нужно избавлять от энергии Инь в первую очередь? — Золотое ядро является сосредоточием Инь и Ян в организме заклинателя, — отвечает госпожа Вэнь. — Именно там происходит великая борьба. Самое тяжёлое сражение всегда скрыто от глаз. Цзян Чэн прекрасно понимает, что она имеет в виду. Даже взять противостояние с Цзинь Гуаншанем, лечение Не Минцзюэ, семейные распри — это не происходит на глазах у всей Поднебесной. Вэнь Юань быстро сбегает по лестнице. Он причёсан, умыт и одет. Его волосы заплетены в пучок. Вэнь Юань останавливается на последней ступеньке и осторожно поглядывает на Цзян Чэна. «Верно, более нам не суждено поговорить», — рассуждает Цзян Чэн. — А-Юань, — зовёт госпожа Вэнь. — Почему ты там стоишь? Вэнь Юань ничего не отвечает, но начинает медленно подходить к ним. Он выглядит немного насупленным. Вэнь Юань подходит к Цзян Чэну и, перекатываясь с пятки на носок, поднимает голову. — Гэгэ может отвести меня сегодня на занятия? — Учтиво интересуется он. Цзян Чэн коротко бросает взгляд на второй этаж, где стоит Вэнь Нин и наблюдает за происходящим. Цзян Чэн ведёт бровью, понимая, что это он поспособствовал изменению в поведении Вэнь Юаня. — Вэнь Юань, во-первых, ты не завтракал, — вступается госпожа Вэнь. — А во-вторых — ты и сам прекрасно знаешь дорогу к учителю Ло. Цзян Чэн кладёт руку на макушку Вэнь Юаня: — Ты так вежливо попросил меня, что я не могу отказаться, — по-доброму усмехается Цзян Чэн. — Но сначала ты действительно должен позавтракать. Вэнь Юань радостно улыбается и снова виснет у Цзян Чэна на шее. Дети действительно быстро забывают о своих маленьких обидах. — А Гэгэ уже завтракал? — Вэнь Юань устраивается у Цзян Чэна на коленях. Госпожа Вэнь уходит на кухню, чтобы принести Вэнь Юаню еды. Цзян Чэн врёт без зазрения совести: — Конечно. Он не хочет никого притеснять. Если бы Цзян Чэн сказал, что не завтракал, то госпожа Вэнь незамедлительно бы накормила его. Но Цзян Чэн не желает никого обременять. Госпожа Вэнь приносит Вэнь Юаню жидкой рисовой каши с овощами. Вэнь Юань, как всегда непоседливый, вертится и ест поспешно, неаккуратно. Цзян Чэн отказывается от комментариев на этот счёт. Покушав, Вэнь Юань снова убегает наверх за принадлежностями. — У тебя всё получится, — будто бы невзначай говорит госпожа Вэнь, видя задумчивость Цзян Чэна. — У Не Минцзюэ есть очень хороший друг. — Я… Он уже было хотел начать отнекиваться, но понимает, что бесполезно. Госпожа Вэнь довольно проницательна, чтобы понять, что к чему. — Спасибо, — отвечает Цзян Чэн, следя за тем, как Вэнь Юань, иногда перепрыгивая через ступеньки, спускается к нему. Цзян Чэн кивком головы прощается с госпожой Вэнь. Вэнь Юань берёт его за руку, когда они выходят наружу. Цзян Чэн и не думает вырывать свою ладонь. Ему, по сути, плевать, что его увидят идущим за ручку с Вэнь Юанем. — Гэгэ, тебе нравится моя причёска? — Спрашивает Вэнь Юань. Цзян Чэн кивает. — А ты знаешь, почему я попросил А-Нина сделать мне её? — Заговорчески спрашивает его Вэнь Юань. Цзян Чэн усмехается: — И почему же? — Потому что хотел такую же причёску, как у тебя, Гэгэ! — Радостно восклицает Вэнь Юань. Как говорится, подражание — это высшая форма лести. Цзян Чэн не может не улыбнуться. — А-Юань, ты же знаешь, что я сегодня уезжаю? — интересуется он. Вэнь Юань грустнеет: — Да, Гэгэ. Цзян Чэн крепче сжимает ручку Вэнь Юаня в своей ладони: — Ты же знаешь, какая у меня к тебе просьба? — Да, Гэгэ, — отвечает Вэнь Юань. — Будь послушным и старательным в учёбе. Цзян Чэн фыркает: когда Вэнь Юань хочет, он вспоминает всё, что требуется: от правил поведения до знаний по учёбе. — А Гэгэ привезёт мне что-нибудь? Цзян Чэн фыркает, заходя через боковые врата: — Конечно. Он замечает, что заклинатели постепенно сходятся к месту отправления. Уже пора. Цзян Чэн склоняется к Вэнь Юаню и крепко обнимает его. — А-Юань, я вернусь, ты и не заметишь, что я уезжал. Вэнь Юань прикладывает всю мощь, накопленную в его маленьком теле, в объятия, чтобы показать Цзян Чэну, как сильно он будет скучать. — Гэгэ, возвращайся поскорее. — Хорошо, — Цзян Чэн отстраняется от Вэнь Юаня. — А теперь беги. Ты же знаешь, что учитель Ло не любит опозданий. Вэнь Юань кивает и поспешно уходит в сторону ученических классов. Цзян Чэн недолго смотрит ему вслед и быстрым шагом уходит в свои покои, чтобы переодеться. В своих покоях Цзян Чэна встречают несколько призраков. Они глубоко кланяются: — Приветствуем молодого господина! — Ну? — Спрашивает Цзян Чэн, сразу направляясь за ширму. — Вы нашли что-нибудь? Он поспешно скидывает своё черное ханьфу. Цзян Чэн облачается в праздничное, фиолетовое: в нём он был на пиршестве в Нечистой Юдоли. — Господин, в ордене Ланьлин Цзинь много подковёрных игр и страстей, — судя по голосу, ему отвечает призрак убитой невесты. — Есть несколько мест, в которые мы пока не смогли попасть. Однако, кроме них в Башне Золотого Карпа не замечено никаких следов тёмной энергии. — Чушь! Этот подонок Цзинь Гуаншань наверняка прячет свои секреты под землёй! — гневается Цзян Чэн. Он уже надел второй слой одежд. — Не зря он так вился перед Вэнь Жоханем в своё время! Наверняка подобрал, что смог, с его идей. Проверяйте тщательнее! Небо, землю и под землёй! Даже вода может иметь секреты! — Всё будет сделано! Цзян Чэн быстро завязывает пояс: — Возьмите со стола талисманы, отводящие глаза. Мне нужны результаты. Время уже поджимает. Судя по шороху, призраки начали вылетать из покоев Цзян Чэна. Он сам же тоже не стал терять времени. Взглянув на себя в зеркало, он поспешил к месту отправления. — Ох, Цзян Чэн, ты такой красавчик! — Цзян Усянь первым замечает его. — Может, в этот раз тебе удастся найти подружку! Лань Ванцзи, стоящий возле Цзян Усяня, кивком здоровается с Цзян Чэном. — Не мели чепухи, Цзян Усянь, — лишь для вида огрызается Цзян Чэн. Цзян Усянь заливается громким смехом и даёт знак к отбытию. В первой шеренге летят Цзян Усянь, Лань Ванцзи и Цзян Чэн с Сюэ Яном. — А-Ян, тебе идёт, — негромко говорит Цзян Чэн. К сожалению, последние несколько дней он был занят делами ордена и последними приготовлениями к свадьбе, поэтому и не смог вручить ханьфу для Сюэ Яна лично. — Это всё великолепный вкус Учителя, — отвечает Сюэ Ян. — Этот ученик премного благодарен за заботу о нём. Цзян Чэн не отказывает себе в желании потрепать его по голове. Сюэ Ян иногда кажется таким хорошеньким, что сердце Цзян Чэна наполняют какие-то близкие к родительским чувства. Он и сам рад, когда покупает что-нибудь для Сюэ Яна или Вэнь Юаня. Цзян Чэн переводит взгляд на горизонт. Они прибудут в Ланьлин через несколько часов. «Цзецзе, надеюсь, всё будет хорошо».