Сорванный лотос

Письма от Лань Сичэня так и не приходит. Ни на третий день, ни на седьмой. Цзян Чэн старается не думать об этом. У него есть, чем заниматься. Он уже несколько дней работает над тем, как может помочь Юй Цзыюань. Мешочек-ловушка для духов имеет определённые заклинания, вышитые во внутренней части изделия. Цзян Чэну же нужно сделать так, чтобы дух разделился на несколько частей. И не просто разъединился как попало. Всё должно быть аккуратно, чтобы не повредить ни одну из частей души. Ведь всего лишь одна мелкая ошибка может повлиять на все последующие перерождения Юй Цзыюань. Нервы Цзян Чэна напряжены до предела. «Раз Матушка сказала, что пробовала многое, значит, надо искать решение в том, с чем призраки не могут иметь дело, — понимает Цзян Чэн. — С чем-то из мира живых, с чем-то материальным». Сначала Цзян Чэн пытается делать привычные бумажные талисманы и экспериментировать с заклинаниями. Ничего не получается: всё сгорает сразу же после последнего нанесённого иероглифа. Цзян Чэн не сдаётся и берёт более плотный материал… Ни одна ткань не выдерживает тяжёлой ауры заклинания. Даже белые отрезы ткани, из которых делают погребальные одежды, трескаются прямо в руках Цзян Чэна. Нельзя терять надежду. Цзян Чэн отправляется на рынок. Он покупает железную руду, очищенные сплавы и разные виды камней. Всё это он загружает в мешочек цянькунь. «Что-то из этого точно должно выдержать». Пристань Лотоса живёт своей жизнью. Цзян Чэн, отрешённый от неё, быстро уходит в свои покои. Раньше жизнь едва ли манила его. Сейчас же он хладнокровно смотрит на её течение безразличным наблюдателем. Цзян Чэн не думает о ней, но и не отрекается. Омут был сиюминутной слабостью. Цзян Чэн забылся. На его ответственности остаётся Сюэ Ян. У него, в отличии от Цзян Чэна, нет семьи или друзей. Он плохо сходится со своими одногодками, предпочитая вместо забав с ними развивать духовное ядро. «Никто не позаботится о нём, если я эгоистично решу сдохнуть», — напоминает себе Цзян Чэн, как только воспоминаниями возвращается в ту тихую ночь. Сюэ Ян много улыбается и может говорить без умолку, однако это только рядом с Цзян Чэном. Во время тренировки в паре, он часто подначивает противника, нанося удары в слабые места не только физически, но и морально. В остальное же время он практически не обращает внимания на тех, с кем учится. Цзян Чэн по возвращению сразу принимается за дело. Он активирует наручи, концентрируясь. Руда податлива тьме. Она оборачивается в тягучий мёд, накаляясь. Цзян Чэн придаёт ей форму печати. На начальном этапе всё идёт хорошо. Цзян Чэн надеется, что так будет и дальше. Он начинает наносить штрихи. Тёмная ци острым лезвием проходится по оранжевому из-за температуры сплаву. Цзян Чэн, несмотря на то, что почти выучил это заклинание наизусть благодаря множеству проб и ошибок, всё же сверяется со своими заметками. Страшно ошибиться. Печать, поддерживаемая тёмной энергией, постепенно остывает. Цзян Чэн облегчённо вздыхает. «Наконец-то». Печать неожиданно раскалывается на две половины, трещинами искажая иероглифы. Теперь это не более, чем мусор. Цзян Чэн сильно сжимает челюсти, доставая новый тип руды из мешочка цянькунь. Никто не говорил, что будет легко. Нельзя терять надежду. Он пытается снова и снова. Что-то крошится прямо во время выплавки, что-то тогда, когда уже все иероглифы нанесены на поверхность. Просто потому что Цзян Чэн — сосредоточие хаоса, ещё не значит, что он способен на всё. Он горбится, с ненавистью смотря на множество железных кусков, валяющихся на полу. Он сильно трёт ладонями своё лицо, пытаясь успокоиться. «Позорище!» Цзян Чэн запускает пальцы в волосы и резко впивается ногтями в кожу головы. Руки нещадно дрожат. «Ничтожный и бесполезный!» Цзян Чэн не справляется. Ему нужна помощь, но её негде искать. Цзян Чэн хотел бы посоветоваться с Не Минцзюэ насчёт этой ситуации. Возможно, он что-то сможет подсказать. В дверь стучатся. Цзян Чэн заставляет взять себя в руки. Он распрямляет спину и приподнимает подбородок. — Входите. В покои заходит слуга и глубоко кланяется: — Господин, — он протягивает Цзян Чэну длинный свёрток. — Мастер выполнил ваш заказ. Цзян Чэн удовлетворительно кивает. Он забирает свёрток и оценочно взвешивает его в руке. — Когда Сюэ Ян освободится от занятий, пусть придёт ко мне, — он оглядывает комнату, вспоминая о железном мусоре. — И пусть здесь уберутся. — Как вам будет угодно, господин, — слуга снова кланяется и уходит. Цзян Чэн прячет свёрток в новый мешочек цянькунь, который совсем недавно купил и ни разу не использовал. Его губ касается лёгкая улыбка — не терпится увидеть реакцию Сюэ Яна. Цзян Чэн складывает бумаги на столе, оставляя за собой порядок. Цзян Чэн направляется в кабинет. Открыв дверь, он на мгновение застывает: за столом сидит Цзян Усянь. Рядом с ним стоит ещё один стол. — Цзян Чэн, — Цзян Усянь натянуто улыбается. — Я приказал принести для тебя ещё один стол, чтобы мы могли работать вместе. Ты же не против? Цзян Чэн качает головой. Он не против. Всё именно так, как должно быть. Цзян Чэн забирает половину документов и садится за второй стол. Так не привычно. Конечно, он не думал, что всегда будет сидеть за главным столом, но всё же почему-то обидно. Верно, Цзян Чэн всё ещё не смирился со своим положением. Но он понимает, что скоро и этого не будет. Скоро за этим столом будет сидеть Лань Ванцзи и так же помогать Цзян Усяню. Не сейчас, скорее всего даже не сразу после брачной церемонии. И всё же. Несмотря на то, что они оба молчат и не взаимодействуют друг с другом, воздух в кабинете накаляется напряжением, атмосфера становится всё тяжелее. Цзян Чэн перебирает бумаги и иногда поглядывает на Цзян Усяня. С появлением Лань Ванцзи, он стал… мягче, что ли. Мягче не в хорошую сторону. Хоть он и является главой клана, Цзян Чэн не видит в нём понимания сути важных вещей. Нет в нём чего-то необходимого. То ли твёрдости, то ли упрямства, то ли хладнокровия. «Что же я хочу в нём найти…?» Сейчас Цзян Чэн ни за что бы не отпустил Цзян Усяня на совет кланов одного. Понятно, что Цзян Усянь никому бы не грубил и не совершал импульсивных действий. Однако, Цзян Чэн не готов пойти на подобный риск и пустить ситуацию на самотёк. Цзян Усянь всё ещё учится, всё ещё не может полностью взять бразды правления. «Я бы справился лучше». Цзян Чэн отметает от себя подобные мысли, злясь на себя из-за них. Нельзя себе потворствовать. Нельзя. Не похоже, что Цзян Усянь попал под полное влияние Цзинь Гуаншаня. Скорее всего, в его душе живут опасения и сомнения. Но именно этого и добивался Цзинь Гуаншань: поселить смуту в их сердцах. Цзян Чэну гадко осознавать, что всё на самом деле идёт по плану Цзинь Гуаншаня. Как бы Цзян Чэн ни пресекал грязные попытки, всё равно Цзинь Гуаншань пока что находится в лидирующей позиции. В тайне подстрекая Цзян Усяня и Цзян Чэна к раздору, он тянет свои мерзкие руки к ордену Юньмэн Цзян. Даже то, что Цзинь Цзысюань забрал из Пристани Лотоса Цзян Яньли, скорее всего является очередной манипуляцией Цзинь Гуаншаня. «Этот старый извращенец всегда рассчитывает на несколько шагов вперёд, — Цзян Чэн хмурится. — Демон бы забрал его душу!». Возможно, Цзинь Гуаншань предполагал, что Цзян Чэн тем или иным образом догадается о связи Цзян Усяня с Башней Золотого Карпа. То, что Цзян Чэн подслушал разговор — лишь случайность. Цзян Чэн собирается использовать эту «случайность» в свою пользу. Цзинь Гуаншань знал Юй Цзыюань и Цзян Фэнмяня. Вполне мог просчитать их действия и тем или иным образом повлиять на их решения. Цзинь Гуаншань решил поступать с Цзян Усянем и Цзян Чэном в такой же манере. Но Цзян Чэн не позволит! Он не для того воевал за свой народ, за свою землю, за свой дом, чтобы позволять каким-то порочным людям влиять на свою жизненную позицию. Пристань Лотоса возродилась из огня. Теперь здесь всё не так, как раньше. Хоть семья Цзян переживает не лучшие свои времена, но всё ещё находится на вершине. В подобной войне не нужно идти на уступки, как это сделал Цзян Усянь. Цзян Яньли бы в любом случае стала бы женой Цзинь Цзысюаня. Однако, теперь орден Ланьлин Цзинь будет ожидать от Юньмэна последующего послушания. Цзян Чэн сжимает кулаки. Он будет клинком Пристани Лотоса. Решительным и непреклонным. Если Цзян Усянь сомневается в Цзян Чэне, то Цзян Чэн не усомнится в нём. Как бы ни было больно, но Цзян Чэн должен держать себя в руках. В дверь стучатся. Сюэ Ян заходит, широко улыбаясь: — Учитель! Сюэ Ян замечает Цзян Усяня, и его взгляд холодеет. — Приветствую главу Цзян, — он кланяется. Цзян Чэн встаёт из-за стола и идёт к дверям. — О, Сюэ Ян, — Цзян Усянь улыбается, заинтересованно разглядывая его. — Как у тебя дела? Цзян Чэн кладёт руку на спину Сюэ Яна, слегка подталкивая к дверям. Сюэ Ян задорно улыбается Цзян Чэну. — Всё хорошо, благодарю главу Цзян за беспокойства, — он кланяется Цзян Усяню и выходит за дверь вслед за Цзян Чэном. Цзян Чэн улыбается Сюэ Яну, когда они выходят из кабинета. — Как прошли твои занятия? Цзян Чэн задал, по сути, такой же вопрос, как и Цзян Усянь. Однако, реакция Сюэ Яна совершенно разная. Когда Цзян Усянь интересовался его успехами, Сюэ Ян едва ли сказал несколько слов. Теперь же он довольно, словно кот, жмурится, собираясь рассказывать о своих успехах. — Я получил высший результат за экзамен по теории у учителя Ло, — гордо объявляет он. — Лучший среди других учеников. Цзян Чэн кивает и гладит Сюэ Яна по голове: — Я и не сомневался в твоих успехах, — Цзян Чэн достаёт новый мешочек цянькунь и вручает его Сюэ Яну. — А-Ян, в последнее время ты много учился и тренировался. Несмотря на то, что ты ступил на путь меча совсем недавно, ты уже образовал золотое ядро. Сюэ Ян глупо хлопает глазами, смотря на мешочек цянькунь в своих руках. — Теперь он твой, — говорит Цзян Чэн. — Хорошо подумай над именем. Сюэ Ян медленно открывает цянькунь и достаёт свёрток. Он разворачивает упаковку, являя свету подарок Цзян Чэна. Сюэ Ян сдавленно всхлипывает: — Учитель… В руку Сюэ Яна ложится цзянь. Сюэ Ян достаёт его из ножен. Меч переливается холодным светом. На рукояти выкованы иероглифы защитных заклинаний. На части лезвия, располагающейся у рукоятки, выплавлены выемки для пальцев, чтобы совершать рубящие движения. На конце рукоятки висит чёрная кисточка. — Учитель! — Сюэ Ян, забывшись, кидается на Цзян Чэна с объятиями. — А-Ян, будь аккуратнее, — ласково поучает Цзян Чэн. — Меч — это опасное оружие. Сюэ Ян издаёт странный звук, уткнувшись в грудь Цзян Чэна. — Этот меч умеет кое-что, что не умеет ещё ни один меч в Поднебесной, — заговорчески говорит Цзян Чэн. — Дай мне его. Сюэ Ян отстраняется и протягивает меч Цзян Чэну. Цзян Чэн легко нажимает на тыл рукояти и прокручивает половину клинка. Рычажки щёлкают, рукоятка снова становится целой. Теперь Цзян Чэн держит в руках двуручный меч. Сюэ Ян восторженно ахает. Он осматривает меч с разных сторон. Делать мечи на заказ — дорогой каприз. Не все зажиточные семьи могут позволить себе подобное. Большинство ходит с обычными мечами ордена, к которому принадлежат. Цзян Чэн заплатил ещё дороже: сделать необычный механизм стоило немалого труда для мастера. Цзян Чэну хотелось, чтобы у Сюэ Яна был особенный меч, сочетающий в себе множество функций. Ещё на войне Цзян Чэн заметил, что у воинов из ордена Цинхэ Не на лезвии есть выемки для того, чтобы схватить саблю двумя руками и нанести мощный удар. Обычно ту часть клинка просто не затачивали, но это показалось очень занятной деталью. Цзян Чэну тогда стало интересно, что будет, если совместить традиции нескольких кланов в одном клинке. Сейчас же у Цзян Чэна появилась возможность удовлетворить свой интерес. Когда Цзян Чэн обговаривал с мастером детали меча для Сюэ Яна, он заметил висящие на стене заготовки для парных мечей. Два меча полезны для битвы против большого количества противников, однако для их использования требуется особое мастерство. Именно тогда Цзян Чэну и пришла идея о трансформирующимся клинке. По задумке Цзян Чэна, меч должен был быть лёгким, удобным, но смертельно опасным. Цзян Чэн снова нажимает на тыл рукояти, перестраивая клинок в обычное состояние. Он отдаёт меч Сюэ Яну: — Теперь попробуй ты. Сюэ Ян благоговейно повторяет манипуляции, которые показал Цзян Чэн. Он медленно и осторожно проворачивает рукоятку, будто опасаясь сделать что-то не то. — Не бойся, — по-доброму усмехается Цзян Чэн. — Вскоре ты научишься менять его состояния прямо во время сражения. Сюэ Ян аккуратно ведёт кончиками пальцев по мечу, завороженно осматривая искусную работу мастера. Выкованные детали радуют глаз своею красотою. Холодный металл, отражая свет, запускает солнечные зайчики. Сюэ Ян возвращает меч в состояние цзяня: — Учитель, я уже знаю, как хочу назвать свой меч. — И как же? — интересуется Цзян Чэн. — Цзянцзай. На мече появляются два иероглифа. Цзян Чэн даже не успевает ничего сказать. Обычно названия мечей отсылают к идиомам, к сутрам — к чему-то очень возвышенному и утончённому. Сюэ Ян же выбрал очень простое имя: «Побеги у реки». — Необычно, но благозвучно, — одобрительно говорит Цзян Чэн. — Я могу спросить, что оно значит? Сюэ Ян смущенно опускает взгляд на меч. — Учитель, знаете, это… — Он замолкает, тепло улыбаясь. — Я не могу сказать, простите. Это напоминает о встрече с очень важным для меня человеком. Цзян Чэн усмехается: — Хорошо, пусть будет так. «Ты кого-то встретил у реки? Да?» Цзян Чэну интересно, что же это за человек такой, в чью честь Сюэ Ян назвал свой меч. Наверное, он очень важен для Сюэ Яна. Но Цзян Чэн не будет допытываться. — Хочешь потренироваться? Глаза Сюэ Яна загораются восторгом. — А разве Учитель не занят? Цзян Чэн качает головой. Он уже разобрался со своей половиной документов, в отличие от Цзян Усяня. По-хорошему следовало бы вернуться и помочь. Но Цзян Чэн всё ещё не простил Цзян Усяню его поступка. Не простил того, что Цзинь Гуаншань заставил его усомниться в Цзян Чэне. И помогать Цзян Усяню тоже не хочется. — Я уже сделал всё, что должен был, — отвечает Цзян Чэн. — Пойдём. Они уходят на тренировочное поле. Сейчас все занятия уже закончились. Только несколько учеников занимаются дополнительно и отрабатывают приёмы. — Направь в клинок свою ци, — советует Цзян Чэн. — Он откликнется. Сюэ Ян немного хмурится, концентрируясь. Он складывает руки в печать. Цзянцзай приподнимается над землёй. Цзян Чэн довольно хмыкает. — А теперь попробуй встать на него и подняться. Сюэ Ян резко бледнеет. — Что такое? — Учитель… — Сюэ Ян нервно кусает губы. — Я боюсь. Цзян Чэн понимающе кивает. В первый раз всегда страшно, что что-то пойдёт не так. — Я буду держать тебя за руки, — говорит он. — Когда будешь подниматься, смотри на меня, а не на землю. Сюэ Ян вздыхает и несмело ставит одну ногу на меч. Цзян Чэн тут же протягивает ему руки. Только после того, как Сюэ Ян буквально вцепляется в ладони Цзян Чэна, он встаёт на меч двумя ногами. — Теперь поднимись на один чи— Цзян Чэн уже образовал под собой пласт тёмной энергии. Он знает, что мечи могут быть поначалу непослушны, так что он готов в любой момент подхватить Сюэ Яна. Последнее, чего хочет Цзян Чэн — падение Сюэ Яна с меча. Сюэ Ян бледнеет ещё больше, но слушается Цзян Чэна. Его глаза испуганно бегают. — Сюэ Ян, — зовёт Цзян Чэн. — Смотри на меня. Сюэ Ян ещё сильнее сжимает ладони Цзян Чэна: — Учитель… Цзян Чэн качает головой: — Разве ты уже не летал? — усмехается он. — Когда мы улетали от Вэней, во второй раз ты уже не держался за меня. — Потому что это был Учитель! — вскликивает Сюэ Ян. — Я знал, что Вы меня не сбросите с высоты. Цзян Чэн ведёт бровью. Сюэ Ян доверяет Цзян Чэну даже больше, чем себе самому. — А зачем же твоему мечу тебя сбрасывать? Сюэ Ян ничего не отвечает. — Отпусти одну мою руку, — говорит Цзян Чэн. — Учитель! — Паникует Сюэ Ян. — А-Ян. Только одну руку. Второй я всё ещё держу тебя. Сюэ Ян поджимает губы и отпускает одну руку Цзян Чэна. — Учитель… — Спускаемся, — говорит Цзян Чэн. Сюэ Ян облегчённо выдыхает, когда ступает на землю. Его ноги немного подрагивают. — Учитель, в следующий раз я справлюсь лучше. — Хорошо, — соглашается Цзян Чэн. — Ты… Неожиданно кто-то обхватывает ногу Цзян Чэна. — Гэгэ. Цзян Чэн опускает взгляд. Вэнь Юань держится за Цзян Чэна, опёршись на него. — А-Юань, — улыбается Цзян Чэн. — Хочешь попробовать встать на меч? Вэнь Юань отрицательно качает головой. Он то садится на ступню Цзян Чэна, то снова встаёт и берёт Цзян Чэна за руку. — А-Юань, что ты сегодня такого делал, что так устал? — интересуется Цзян Чэн. — Я был на занятиях, — отвечает Вэнь Юань, зевая. Цзян Чэн берёт Вэнь Юаня на руки. Ему не так легко даётся учёба, как Сюэ Яну. Вэнь Юань обхватывает шею Цзян Чэна и кладёт голову ему на плечо. Только тогда, удобно устроившись, он успокаивается. Цзян Чэн поглаживает его по спине. — Сюэ Ян, — зовёт Цзян Чэн. — Если тебе непривычно подниматься на мече, подними меч над землёй на длину твоего локтя и встань на него. С такой высоты падать не страшно, правда? Сюэ Ян неопределённо ведёт плечом. Он послушно опускает меч к земле и становится на него. Цзян Чэн протягивает ему ладонь, но Сюэ Ян не берёт её. — Учитель, я сам. Цзян Чэн кивает. Он понимает, что Сюэ Яну хочется побыстрее овладеть основами. Его сверстники давно уже летают на мечах, выполняя виражи и устраивая погони.  — В следующий раз мы увеличим высоту на два локтя. — рассказывает Цзян Чэн. — Потом мы будем летать на расстояние. Цзян Чэн слышит умиротворённое сопение. Он понимает, что Вэнь Юань заснул у него на руках. Неожиданно в сердце Цзян Чэна разливается нежность. — Пойдём, А-Ян, — говорит Цзян Чэн. — Хватит на сегодня занятий. Прогуляемся. Сюэ Ян быстро спрыгивает с меча, прячет его в ножны и вешает на пояс. Ему хочется перед всеми похвастать своим мечом. — Учитель, а зачем мне цянькунь к мечу? Цзян Чэн, ступая к воротам из резиденции, слегка улыбается: — В ордене Гусу Лань прячут меч в свои рукава-цянькунь, доставая его лишь во время боя. Но ты можешь использовать свой мешочек по-другому. Например, глава Лань… Цзян Чэн замолкает и останавливается. В Пристань Лотоса летит человек. Его нежно-голубые одежды развеваются попутным ветром. Он издали замечает Цзян Чэна и набирает скорость. Цзян Чэну кажется, что перед ним божество, которое решило лично ответить на его, Цзян Чэна, молитвы. — Цзян Ваньинь, — Лань Сичэнь улыбается ему. — Лань Сичэнь, — из-за Вэнь Юаня на руках Цзян Чэн лишь легко кивает в приветствии. — Глава Лань, — Сюэ Ян почтительно кланяется. Лань Сичэнь улыбается и ему, быстро переводя нежный взгляд обратно на Цзян Чэна. Он обеспокоенно изучает измождённое лицо Цзян Чэна. — Вы прибыли раньше, — говорит Цзян Чэн, чтобы прервать образовавшееся молчание. Он прячет свои невыспанные глаза от Лань Сичэня. Сюэ Ян прижимается к его боку, Цзян Чэн приободряюще кладёт ему ладонь на плечо, чуть сжимая. — Пришлось из-за обстоятельств, — размыто отвечает Лань Сичэнь. — Обстоятельств? — Переспрашивает Цзян Чэн. Улыбка Лань Сичэня гаснет: — Я прибыл в Нечистую Юдоль, а оттуда мы с Не Минцзюэ планировали отбыть в Юньмэн, но… Цзян Чэн сжимает челюсти. Плохое предчувствие пойманной птицей бьётся о клетку рёбер. — Но оказалось, что Не Минцзюэ ранили на ночной охоте. Он не сможет встать на саблю какое-то время. Желудок Цзян Чэна скручивает. — Он без сознания? — Нет-нет, всё хорошо, — отвечает Лань Сичэнь. — Я хотел отправиться сначала за лекарями в Облачные Глубины, но Не Минцзюэ отказался от помощи. Возле него и денно и нощно находится Не Хуайсан, так что я уверен, что Не Минцзюэ будет в порядке. — А кто ранил? — спрашивает Цзян Чэн. — Какая-то необычная разновидность твари пробралась с юга. Я ещё не встречал подобных. Цзян Чэн поджимает губы. На юге земли Цинхэ Не граничат с орденом Ланьлин Цзинь… — Тогда располагайтесь, — Цзян Чэн отступает от Лань Сичэня, обуреваемый тяжёлыми мыслями. — А вы… — Лань Сичэнь тянется за ним, но Цзян Чэн отступает ещё дальше. — Мне нужно идти. Цзян Чэн разворачивается и быстрым шагом выходит за ворота. Он, конечно, мог бы послать за Вэнь Цин или вовсе разбудить Вэнь Юаня. Но ему почему-то не хочется оставаться наедине с Лань Сичэнем. Поэтому он использует Вэнь Юаня, как отговорку, чтобы улизнуть в город. Цзян Чэн выбирает тихие улочки, пока идёт к дому Вэнь Юаня. Что-то здесь нечисто. Не Минцзюэ ранили на охоте? Он не может поверить. Не Минцзюэ, который прошёл войну и выжил в плену Вэнь Жоханя. Цзян Чэн не хочет делать поспешных выводов, но смутные сомнения в ордене Ланьлин Цзинь уже давно сидят в его душе. Цзян Чэн стучится, дверь открывает Вэнь Нин. Он начинает громко здороваться: — Госпо… Цзян Чэн быстро подносит указательный палец к своим губам, приказывая молчать. Вэнь Нин кратко кивает, замечая, что Вэнь Юань спит. Он впускает Цзян Чэна и Сюэ Яна внутрь. Вэнь Нин жестами предлагает передать ему Вэнь Юаня, но Цзян Чэн отрицательно качает головой. Тогда Вэнь Нин проводит его в одну из комнат. Судя по всему, это не личная комната Вэнь Юаня. В углу свёрнуто несколько циновок. Вэнь Нин быстро разворачивает одну из них и достаёт лёгкое одеяло. Цзян Чэн аккуратно укладывает Вэнь Юаня, стараясь не разбудить. «Ещё тепло, но что будет зимой? Они так и будут спать на полу, накрываясь непонятно чем?» Он укрывает Вэнь Юаня одеялом и выходит из комнаты. Вэнь Нин закрывает за ними дверь. — Бабушка скоро придёт, — негромко говорит Вэнь Нин, следуя за Цзян Чэном. — Может, останетесь? — Нужно идти, — холодно отвечает Цзян Чэн. Вэнь Нин кротко кивает, услужливо открывая перед ними дверь. Цзян Чэну всё не даёт покоя ранение Не Минцзюэ. Скорее всего, Не Хуайсан умылся слезами от переживаний. Не Минцзюэ не тот, кто будет жаловаться. И всё же Не Хуайсан слишком эмоционален. Когда-то, ещё во время обучения в Облачных Глубинах, они протащили Улыбку Императора в общие покои. Кажется, это была идея Цзян Усяня: поделиться тем, чего боишься больше всего. Цзян Чэн не помнит, что тогда ответил. Цзян Усянь долго говорил речь про какие-то сожаления и клятвы, но вот то, что ответил Не Хуайсан, врезалось в мозг Цзян Чэна. Он тогда, немного подвыпивший, долго молчал, царапая ногтем край пиалы. «Смерть Дагэ…» Цзян Чэн с тех пор начал смотреть на Не Хуайсана другими глазами. Ведь он больше всего боялся не своей смерти, а смерти Не Минцзюэ. Может, Цзян Чэну тогда показалось, но он отчётливо услышал неподъёмный груз отчаяния в тех двух словах. — Иди к себе, А-Ян, — Цзян Чэн легко касается его головы. — Ты сегодня хорошо потрудился. Сюэ Ян широко улыбается: —Желаю Учителю доброго вечера. Цзян Чэн кивает и уходит. Он выбирает тихие тропы, которые ведут к его покоям. Цзян Чэну тяжело улыбаться в ответ Лань Сичэню. Слишком много произошло в последнее время. Цзян Чэн надеется, что завтра будет лучше, что завтра у него будут силы изображать хоть что-то. Цзян Чэн запирает дверь. Цзян Чэн решает этим вечером поэкспериментировать с камнями. Он достаёт нефрит из мешочка цянькунь. Его тут же подхватывает тёмная энергия. Цзян Чэн начинает аккуратно обтёсывать его края и наносить заклинание. Нефрит не выдерживает и трескается. Оглушающий взрыв гремит по всей Пристани Лотоса. Ударной волной Цзян Чэна откидывает к стене, он больно ударяется головой. Из покоев Цзян Чэна начинает валить едкий дым, пропитанный тёмной ци…