Сорванный лотос

Свечи тихо горят. Цзян Чэн смотрит на Цзян Усяня, слушая переливы гуциня. От одной и той же мелодии начинает тошнить. — Время дать лекарство, — Лань Ванцзи даже не сбился с ритма мелодии. — Дева Вэнь оставила травы на столе. Осталось заварить. Когда Цзян Чэн учился овладевать музыкой, он не то что говорить не мог во время игры, вокруг должна была быть полная тишина, иначе он сбивался. Цзян Чэн встаёт и подходит к столу. Он наливает в чайник воды и подогревает. Когда вода начинает кипеть, Цзян Чэн снимает чайник с огня и заливает травы. Он ждёт некоторое время и сливает воду, наполняя заварник заново. Аромат раскрывается и заполняет палатку. Нужно подождать, чтобы отвар немного остыл. Лишь тогда организм полностью воспримет все полезные свойства трав. Цзян Чэн мельком смотрит на Лань Ванцзи. На его лице нет и тени усталости. Он самозабвенно перебирает струны. «Цзян Усянь, ты хоть понимаешь, как тебе повезло? — думает Цзян Чэн. — У тебя есть человек, который будет и денно, и нощно охранять твой покой. Просыпайся быстрее, не заставляй его ждать». Цзян Чэн наливает отвар в пиалу и подходит к Цзян Усяню. Он аккуратно приподнимает голову Цзян Усяня, внимательно следя, чтобы ни одна капля отвара не пролилась напрасно. Лицо Цзян Усяня всё ещё бледное, дыхание тяжёлое и надрывное. Цзян Чэн аккуратно укладывает Цзян Усяня, поправляя выбившиеся из причёски волосы. Цзян Чэн невесело вздыхает. Он собирает на ладонь немного тёмной энергии и медленно проводит в воздухе над местом ранения, закрыв глаза. Энергия Инь показывает его сознанию совсем удручающую картину. Вэнь Цин буквально пришлось возвращать в организм Цзян Усяня вывалившиеся кишки и зашивать его тело с двух сторон. С таким ранением он не то что на мече летать — встать не скоро сможет. Цзян Чэн отрывает руку и встречается с настороженным взглядом Лань Ванцзи. «Ты ещё смеешь так смотреть на меня! — Цзян Чэн мрачнеет. — Если бы я хотел навредить Цзян Усяню, то просто бы позволил Вэнь Жоханю убить его!» Цзян Чэн относит пиалу на место и снова возвращается к циновке. Глаза Цзян Чэна слипаются, а медленная мелодия никак не способствует бодрости. Если бы Цзян Чэн был сильнее, то Цзян Усянь сейчас бы ещё не спал. Он бы точно пристал или к Цзян Чэну, или к Цзян Яньли. Наверное, они бы отмечали в узком кругу их победу и говорили о возвращении в Юньмэн. Кто-то касается плеча. Цзян Чэн вздрагивает и открывает глаза. Над ним склонилась Цзян Яньли. Он заснул? — Цзецзе, который час? Цзян Яньли мягко улыбается: — Едва ли настал час дракона. Не хочешь вернуться к себе и поспать ещё немного? Я пошлю за тобой перед советом. Цзян Чэн отрицательно качает головой. Он уже не заснёт. Лань Ванцзи всё ещё играет на гуцине. — Цзецзе, я надеюсь на тебя, — Цзян Чэн поднимается на ноги. Перед советом нужно уладить некоторые дела. Цзян Чэн идёт к Лань Сичэню. Он уже давно должен был проснуться, учитывая распорядки его клана. Не пристало иметь при себе труп на совете. Это странно даже для Цзян Чэна. — Глава Лань? — зовёт Цзян Чэн, остановившись у входа в палатку. — Прошу, входите. Лань Сичэнь сидит в позе для медитаций. Выглядит он намного лучше, чем вчера. Веки всё ещё немного припухшие, но здоровый цвет лица вернулся. — Простите, что помешал. Лань Сичэнь улыбается, приподнимаясь: — Вы мне никогда не мешаете. Как глава Цзян? Ему стало лучше? Цзян Чэн ведёт плечом. Он не хочет говорить на эту тему. — Ещё не очнулся. Лань Сичэнь молча кивает, подходя ближе. — Лань Ванцзи всё ещё находится с ним? — Да… Да. Лань Сичэнь поправляет свои волосы. — Глава Лань, — Цзян Чэн достаёт из рукава мешочек цянькунь. — Я подумал, вы хотели бы похоронить его так, как считаете нужным. Лань Сичэнь застывает. Он догадывается, чьё тело внутри. Лань Сичэнь еле слышно вздыхает. Он растерянно поднимает взгляд, ища подтверждение своим домыслам в глазах Цзян Чэна. — Мэн Яо, — коротко отвечает Цзян Чэн. Лань Сичэнь заторможенно скользит взглядом по губам Цзян Чэна, будто бы не расслышал, и ему нужно по движению уст убедиться наверняка. — Глава Лань, возьмите, — Цзян Чэн настырнее протягивает цянькунь, стараясь не раздражаться. Лань Сичэнь благоговейно принимает мешочек в руки, едва касаясь кончиками пальцев рук Цзян Чэна. Цзян Чэн сцепляет зубы, чтобы не дёрнуться. Руки Лань Сичэня слишком горячие. Цзян Чэн прячет ладони за спину, отступая на шаг назад. Начинает казаться, что Лань Сичэнь стоит слишком близко, забирая личное пространство. И Лань Сичэнь замечает это бегство, но всё равно продолжает улыбаться. — Благодарю. Если вдруг вам что-нибудь понадобится, я сделаю всё, что от меня зависит. Цзян Чэну ничего не нужно. Но если ничего не сказать, то он поставит Лань Сичэня в неловкое положение. — С вас новый мешочек цянькунь, глава Лань, — он говорит первое, что приходит на ум. Лань Сичэнь весело фыркает. — Какой цвет вам больше нравится? Цзян Чэн закатывает глаза. «А это так важно?» — На ваш выбор, глава Лань. Лань Сичэнь кланяется: — Тогда постараюсь удивить вас. Цзян Чэн хмыкает и кланяется в ответ, прощаясь. Иногда в Лань Сичэне просыпается ребёнок. Цзян Чэну нужно зайти к себе. Сюэ Ян всё ещё спит, с головой накрывшись одеялом. — Сюэ Ян, — зовёт Цзян Чэн. — Просыпайся. Сюэ Ян шевелится и громко зевает. Из-под одеяла выглядывает лохматая голова. — Учитель, разве уже настало утро? — заспанно спрашивает Сюэ Ян. — Скоро завтрак, приведи себя в порядок, если хочешь туда пойти. Сюэ Ян садится на циновке, не спеша выходить из своего тёплого укрытия. — Учитель, это вы меня уложили? Цзян Чэн игнорирует вопрос, крепя меч к поясу. Не пристало появляться на совете без Саньду. — Учитель, а где вы были всю ночь? — он хитро сверкает глазами, вполне понятно на что намекая. — Вот так ты разговариваешь со старшими? Как тебе Вэнь Жохань только язык не вырвал! — прикрикивает Цзян Чэн. Сюэ Ян хихикает и наконец встаёт с циновки. — Учитель, я выполнил ваше поручение. — Какое поручение? — не понимает Цзян Чэн. — Закопать части Вэнь Сюя в разных местах. Цзян Чэн кивает. Он не то, чтобы ожидал, что Сюэ Ян и вправду его послушает. Но знание того, что тело Вэнь Сюя разбросано по всей Поднебесной, вполне удовлетворяет его чувство мести. Они идут на трапезу вместе. Сюэ Ян каким-то образом подсчитал момент, чтобы собраться аккурат ко времени, когда Цзян Чэн тоже уладит свои дела. Цзян Чэн замечает Цзян Яньли, выходящую из палатки Цзян Усяня. — Цзецзе, — окликивает её Цзян Чэн. — Он всё ещё не пришёл в себя? Цзян Яньли расстроенно качает головой. Она замечает Сюэ Яна. Её взгляд немного оживает. — А-Чэн, а кто это с тобой? Цзян Чэн не успевает даже рта раскрыть. — Госпожа, меня зовут Сюэ Ян, — он вежливо кланяется. — Учитель спас меня, и теперь я везде следую за ним. Цзян Яньли тепло улыбается. — А-Чэн, ты мне не говорил, что взял ученика. Как благородно с твоей стороны. Цзян Чэн недовольно хмурится. — Потому что он — не мой ученик, Цзецзе. Он называет меня так, потому что всё ещё не знает моего имени. — Я знаю ваше имя! — Возникает Сюэ Ян и перечисляет скороговоркой. — Цзян Чэн, имя в быту — Ваньинь. Диди нынешнего главы Цзян, второй в очереди наследия, пятый в списке благородных молодых господ. Цзян Чэн даже хмыкает от удивления. — Учитель, я всё о вас разузнал, — хитро щурится Сюэ Ян. — Просто я чувствую, что стану вашим учеником. Цзян Чэн недовольно цокает, меняя тему: — Цзецзе, идём. Цзян Яньли хихикает, прикрывая улыбку рукавом. Цзян Чэн хмурится. «Цзецзе, только не говори, что этот мальчишка тебе понравился!» Сюэ Ян следует за ними, держась около Цзян Чэна. Цзян Яньли ведёт их к одному из столов: — Сюэ Ян, садись с нами. Сюэ Ян благодарно улыбается и садится по правую руку от Цзян Чэна. Цзян Чэн без интереса ест свой рис. Зато у Сюэ Яна очень хороший аппетит. Его палочки постоянно тянутся то к овощам, то к рыбе. Цзян Чэн наблюдает за ним. В такие моменты Сюэ Ян кажется обычным ребёнком. Но когда он улыбается, оголяя клычки, Цзян Чэн замечает какие-то странные нотки безумия, включающие инстинкт самосохранения. От такого в мире животных бегут, не оглядываясь. Сюэ Ян, если подумать, примерно на пять лет младше Цзян Чэна. Откуда у него эти странные замашки? Где его успели настолько надломить? Цзян Чэн смотрит на перчатку на левой руке Сюэ Яна. В мизинце явно проглядывается пустышка. Не важно где. Не важно, кто дал ему имя. Пророчество ли, проклятие — от Сюэ Яна веет бедой. — Цзецзе, благодарю, — Цзян Чэн встаёт из-за стола. — А-Чэн, зайдёшь ко мне после совета? — спрашивает Цзян Яньли, наливая Сюэ Яну чай. Раньше она так же заботилась о них с Цзян Усянем. — Конечно, Цзецзе. Цзян Чэн оставляет их вдвоём. Цзян Яньли слишком явно показывает свою симпатию к Сюэ Яну. «Она слишком добра. Видит во всех только хорошее». Дворец избавляют от заклинания. Пока будет проходить церемония, слуги занесут в главный зал всё необходимое. Цзян Чэн замечает Не Минцзюэ. Лань Сичэнь стоит подле него и что-то рассказывает. Цзян Чэн приподнимает уголки губ. «Всё-таки глава Лань образумился». Цзян Чэн спешит к ним. — Глава Не, как вы себя чувствуете? Не Минцзюэ довольно улыбается: — Лекари из ордена Лань творят чудеса. Хоть своих отправляй на обмен опытом. «Значит, глава Лань даже лекарей послал, — Цзян Чэн кидает на Лань Сичэня быстрый взгляд. — Прекрасные новости». — Я хочу, чтобы вы сегодня на открытии совета стояли рядом со мной, — говорит Не Минцзюэ. — Мы должны стоять позади, — отвечает Лань Сичэнь. — Не Минцзюэ, это ты убил Вэнь Жоханя. Не мы. — И всё же, — настаивает Не Минцзюэ. — Я считаю иначе. Когда я напал на него в тот день, он схватил лезвие Бася голыми руками. Все понимают, что имеет в виду Не Минцзюэ. Под «тем днём» он подразумевает захват в плен. — Поэтому, если бы вы не отвлекли его, я бы не нанёс ему смертельный удар, — уверенно заключает Не Минцзюэ. Лань Сичэнь кивает, улыбаясь. Цзян Чэн качает головой. Если Не Минцзюэ что-то задумал, то его уже не переубедишь. Совет начинается. Они вместе идут в первый ряд. Тела заклинателей Вэнь поджигают. Цзян Чэн чувствует, как на его спину кидают осторожные взгляды. Ну ещё бы. Сказать что-то против не могут — все узрели силу Цзян Чэна. Да ещё и рядом с ним стоят Не Минцзюэ и Лань Сичэнь. Разве при такой поддержке, хоть один глава клана посмеет высказаться негативно про методы и путь Цзян Чэна? Отнюдь. Кажется, что огонь достал неба. По округе разносится запах горелого мяса. Какой-то глава, стоящий сзади, начинает сильно кашлять. Цзян Чэн усмехается. Лучше зрелища и не найти. Он довольно наблюдает, как чернеют тела Вэней. Всё равно на вонь. Не хуже сладковатого запаха разложившихся тел, который сопровождал его всю войну. Клан Вэнь исчез так же, как и возник: в огне солнца, испепелившись, не справившись с собственными амбициями. Главы орденов постепенно удаляются во дворец, прячась от дыма. Цзян Чэн тоже заходит внутрь. Его место находится рядом с Не Минцзюэ и Лань Сичэнем. — Объявляю совет открытым, — говорит Цзинь Гуаншань, садясь на почётное место хозяина совета. Цзян Чэн замечает, как крепко сжимаются кулаки Не Минцзюэ. — Господа, хочу поздравить вас с нашей великой победой, — он улыбается. — Но с великими делами приходит и великая ответственность. На наши плечи ложится огромный долг. Клан Вэнь оставил после себя множество нерешённых вопросов. Я предлагаю вернуться к моей старой идее и назначить Верховного заклинателя, чтобы он честно и беспристрастно следил за их разрешением. Цзян Чэн глубоко вдыхает, чтобы внутреннее напряжение не добралось до лица. Все знают, что глава Цзинь много лет мечтает забрать себе побольше власти. И такой повод, как решение глобальных вопросов, вполне может восполнить его амбиции. — Об этом не может быть и речи, — голос Не Минцзюэ громом раздаётся по залу. — Вы хотите возвести клан подобный Вэням? Цзян Чэн сводит брови у переносицы. Сейчас действительно нужно, чтобы один человек взял всё в свои руки. Делёжка территорий и трофеев без надлежащего присмотра закончится перегрызенными глотками. А сколько нечисти появится из-за количества трупов — страшно представить. Все территории военных действий надо срочно зачищать. В Безночном городе стоят храм предков Вэней и главный алтарь злаков. Перестань подносить жертвы в первом — души предыдущих глав начнут бесноваться, забрось второй — не видать на завоёванных землях урожая. Весь зал шушукается, пытаясь обговорить всё в более узких кругах. Двое глав великих орденов выступили с противоположными мнениями. Их вассалы, главы мелких кланов, пытаются предугадать исход спора. В голове Цзян Чэна кружит куча мыслей. Он бегло оглядывает зал. Нельзя допустить, чтобы Цзинь Гуаншань стал Верховным заклинателем. Нужен кто-то другой. Кто-то, кто точно будет следить за средствами. Человек с характером, который будет нравиться всем, но в то же время с твёрдым стержнем благодетели внутри. Кто же может посоперничать с Цзинь Гуаншанем? Как извлечь из неизбежного выгоду? Цзян Чэн встаёт на ноги. Весь зал замолкает, все взгляды устремляются на него. Цзян Чэн глубоко вдыхает. — Хочу поддержать предложение главы Цзинь. Мы сейчас действительно нуждаемся в благородном человеке, чьи руки будут достаточно сильны, а разум — крепок и честен. Не Минцзюэ буквально испепеляет Цзян Чэна своим взглядом. Никто не ожидал, что Цзян Чэн выступит не на его стороне. На лице Цзинь Гуаншаня расцветает победная улыбка. Но Цзинь Гуаншань рисует тигра, похожим на собаку. И Цзян Чэн не станет смотреть на его жалкие попытки. — Думаю, мы все понимаем, о ком я сейчас говорю, — говорит Цзян Чэн, внимательно смотря на Цзинь Гуаншаня, который распрямил плечи, показывая себя во всей красе. «Старый развратник слишком самоуверен». — И единственный человек, который по моему мнению достоин титула Верховного заклинателя, это… — Цзян Чэн делает небольшую паузу, окидывая взглядом всех присутствующих. — Это глава Лань. У Цзинь Гуаншаня едва не выпадает из руки чарка с вином. Цзян Чэн спокойно садится на место, наблюдая за смутой, которую он поселил. Главы орденов должны проголосовать. Не от решения Цзян Чэна зависит всё, но от вердикта других и желания самого Лань Сичэня. Лань Сичэнь берёт чашу и подносит ко рту, делая вид, что собирается отпить. — Почему я? — Тихо спрашивает Лань Сичэнь. Он не готов к такой ноше. Никто из них не готов. Цзян Чэн знает, на что он обрекает Лань Сичэня. Но неизвестно, что может творить Цзинь Гуаншань, при получении власти над всеми кланами. — Так будет лучше для всех, — отвечает Цзян Чэн, чуть опуская голову. Цзян Чэн ненавидит стоять ниже кого-то, ненавидит подчиняться. Его подбородок всегда горделиво приподнят, а спина — пряма и несгибаема. Нет такого случая, чтобы Цзян Чэн не считал себя лучше других. Но если Верховным заклинателем станет Лань Сичэнь, Цзян Чэн будет готов ему покориться. — Очень приятно слышать инициативу, — Цзинь Гуаншань наконец берёт себя в руки. — Но орден Гусу Лань очень пострадал во время войны. Будет ли справедливо отвлекать главу Лань от восстановления своего ордена? Лань Сичэнь вежливо улыбается: — Спасибо за ваше беспокойство, глава Цзинь, Облачные глубины уже начали функционировать точно так же, как и до войны, — он заглядывает в глаза Цзян Чэна. Цзян Чэн не знает, что Лань Сичэнь постоянно ищет в его взгляде. Глаза Цзян Чэна ничем не примечательны: обычный разрез, цвет такой же, как у всех. Едва ли в них можно найти доброту или поддержку. Или что там Лань Сичэню надобно? — И если другие главы кланов проголосуют за меня, я не стану отказываться от этой должности, — заключает Лань Сичэнь. Цзинь Гуаншань натянуто улыбается, пытаясь скрыть своё напряжение: — Может, у кого-то есть ещё кандидаты? Все молчат. Никто не хочет брать на себя подобную ответственность. — Тогда позвольте мне внести свою кандидатуру, — говорит Цзинь Гуаншань. «Ну кто бы сомневался», — хмыкает Цзян Чэн. — Начинаем голосование, — объявляет Цзинь Гуаншань. — Кто за меня, поднимите руку. Цзян Чэн напряжённо оглядывает зал. Почти половина. Некоторые воздержались от голосования. — Благодарю вас. Опустите ваши руки, — елейным голосом вещает Цзинь Гуаншань. — Кто за главу Лань? Цзян Чэн поднимает руку и косится на Не Минцзюэ. Он поднимает на Цзян Чэна мрачный взгляд, полный неодобрения. И тоже отдаёт свой голос за Лань Сичэня. Цзян Чэн с замиранием сердца ждёт результата. — Большинство за главу Лань, — оповещает Цзинь Гуаншань. Он встаёт со своего места, церемониально кланяясь Лань Сичэню. Цзян Чэн встаёт вместе с остальными и кланяется. Он пытается спрятать свою улыбку, но глаза выдают его. Он счастливо смотрит на Лань Сичэня. Лань Сичэнь встаёт и кланяется всем в ответ. Цзян Чэн доволен исходом голосования. — От клана Юньмэн Цзян есть ещё одно предложение, — говорит Цзян Чэн, когда все уже уселись на места. — Тёмное железо должно быть уничтожено. Цзинь Гуаншань хмурится: — Но, господин Цзян, разве в этом есть необходимость? — Глава ордена Цзинь, — спокойно отвечает Цзян Чэн. — Эта война началась из-за жажды могущества и власти. Тёмное железо помогало Вэнь Жоханю добиваться своих целей. При всём моём уважении к вам, но неужели вы хотите, чтобы в будущем всё повторилось? Цзинь Гуаншань еле слышно недовольно цыкает. Ему нечего возразить. «Старый развратный лис всё грезит о владычестве? Даже после проигрыша?» — Я поддерживаю господина Цзян, — говорит Не Минцзюэ. — От тёмного железа всегда были одни проблемы. Лань Сичэнь поднимается со своего места: — Для клана Гусу Лань будет честью решить этот вопрос. Цзян Чэн поднимает подбородок. Последнее слово всегда за Верховным заклинателем. Другие главы орденов тоже поддерживают их. — Хорошо, хорошо, — соглашается Цзинь Гуаншань. — Но у меня есть ещё один вопрос. Этот тон не нравится Цзян Чэну. — Господин Цзян, ваш глава забрал в Юньмэн Цзян всю побочную ветвь ордена Вэнь. Зачем они вам? Цзян Чэн сжимает зубы до скрежета. Его брови сходятся у переносицы. «Всю чёртову ветвь? — Цзян Чэну хочется прямо сейчас вернуться в лагерь и добить Цзян Усяня, а потом придушить и Лань Ванцзи, если помешает. — Цзян Усянь, ты притащил в Пристань Лотоса целую ветвь?! Какого хрена ты там валяешься под музыку и пьёшь отварчики? Встань, приди сюда и ответь за свои действия!» — Глава Цзинь, вы сражались на Южном фронте, я прав? — Это риторический вопрос. Цзян Чэн не ждёт на него ответа. — И вы должны были знать, что главные представители этой побочной ветви лечили наших воинов всю войну. Также они помогли главе Цзян в моё отсутствие. На их руках нет ни единой капли крови. — Они предали собственный орден, и вас тоже могут предать! — Выкрикивает Цзинь Цзысюнь со своего места. — Как вы можете заступаться за них? Разве не вы больше всех ненавидите Вэней, господин Цзян? «Что-то я не видел эту шавку на поле боя. По положению он находится там же, где и те псы Вэнь, которых я вынужден защищать. Не нужно зазнаваться». Вот же Цзян Усянь! Услужил, так услужил. Даже не рассказал за всё то время, что они осаждали Безночный город, о том, что привёз Вэней в Юньмэн. Разве так поступают нормальные люди? Разве так поступают братья? «Это же удар в спину, чёрт его дери!» — Их ветвь всегда занималась только целительством, — никто даже не догадывается, как тяжело Цзян Чэну держать спокойный тон. — И если с ними возникнут какие-то проблемы, то орден Юньмэн Цзян будет способен сам справиться с ними. Цзинь Гуаншань поднимает ладонь. — Мы верим в благоразумие вашего клана, господин Цзян. Цзян Чэн напряжённо кивает. — У кого-нибудь ещё есть вопросы? — спрашивает Цзинь Гуаншань. — Как скоро будут распределена добыча? — спрашивает глава ордена Пинъян Яо. «Только ему хватило бестактности поторапливать главу Лань», — про себя хмыкает Цзян Чэн. — К следующему месяцу всё будет готово, — учтиво отвечает Лань Сичэнь. Глава Яо недовольно хмыкает, но ничего больше не говорит. — Тогда объявляю совет оконченным, — Цзинь Гуаншань встаёт со своего места и кланяется. — Благодарю вас за присутствие. Цзян Чэн спешит выйти наружу. Свежий воздух ласкает его лицо. Он медленно спускается по ступеням на площадь. Пока Цзян Усянь валяется без сознания, Цзян Чэну приходится укреплять позиции клана. Ему сегодня повезло. Кто знает, что подвигло Лань Сичэня сегодня поддаться на провокацию Цзян Чэна. Была ли это благодарность за услугу с кражей тела, очередная непонятная Цзян Чэну попытка сблизиться, личные мотивы — не важно. Цзян Чэн подходит к краю площади, задумчиво смотря вниз. Знойный дворец стоит среди гор, находясь на возвышении. Один шаг — и ты свободен. Как заманчиво. Пока не время. Не сейчас, когда клану Юньмэн Цзян и без того тяжело. Цзян Чэн глубоко вдыхает. Его коробит от того, что сегодня ему задавали вопросы о его ордене, а Цзян Чэн едва ли знал, что ответить. «Да я бы сам разорвал на кусочки каждого Вэня, которого Цзян Усянь взял под своё крыло! Убил бы голыми руками!» Как только Цзян Усяню ума хватило вытворить подобное? «Всё играется в героя? Когда-нибудь ему выйдет это боком!» Привести в место, где умерла Юй Цзыюань, этих псов. Подумать только! Осквернить место гибели родителей! Насмешка над памятью! Насмешка над орденом! Цзян Чэн чертыхается, переводя мысли в другое русло. Лань Сичэнь стал Верховным заклинателем. Значит ли это, что клану Юньмэн Цзян можно рассчитывать на особые условия? «Вряд ли Лань Ванцзи найдёт себе другого партнёра для пути самосовершенствования, — рассуждает Цзян Чэн, смотря на подножия гор. — Непостоянство не в его характере. И если брака между ним и Цзян Усянем не избежать, нужно воспользоваться этим событием в полной мере». Цзян Чэн не постесняется идти по головам, чтобы его клан снова стал таким же могущественным, как и прежде. Нет, ещё могущественнее. Чего ему — смертнику — стесняться? Цзян Чэн отступает от пропасти, сжимая кулаки. Он больно впивается ногтями в ладони, заставляя себя прийти в чувства. Пока лотосы в Юньмэне снова не зацветут, нечего и думать о собственных слабостях. — Господин Цзян. Лань Сичэнь подходит к нему, улыбаясь. Он почти всегда улыбается. Цзян Чэн поражается, как у него мышцы лица не атрофировались. — Глава Лань. — Любуетесь видом? Лань Сичэнь становится рядом. Так близко, что они практически соприкасаются плечами. Он смотрит на горы. Здесь они не такие, как в Гусу: совсем мёртвые и пустые. — Мне кажется, я понимаю, почему Безночный город стоит именно в этом месте, — отвечает Цзян Чэн, невольно ещё раз смотря вниз. — Кажется, здесь можно найти покой. — Покой? — Лань Сичэнь усмехается. — Боюсь, в ближайшее время мне неизвестно значение этого слова. Цзян Чэн закатывает глаза. Это был укол в его сторону? Разве Лань Сичэнь неохоч до власти? Чушь. Иначе бы он отказался от должности, не пытался налаживать связи с нужными людьми, не уступал бы Не Минцзюэ, не терпел бы дурной характер Цзян Чэна. Лань Сичэнь, как глава ордена, прекрасно осознаёт свои обязанности и возможности. — А ещё говорят, что в клане Гусу Лань все безобидны. Два Нефрита совсем не такие, какими кажутся. — Цзян Чэн улыбается уголками губ. — Через несколько месяцев можете поменяться с главой Не, если не будете справляться. Он быстро наведёт порядок. Он поднимает подбородок. Лань Сичэнь смотрит на него с азартом. Цзян Чэн прекрасно видит переливы гордости в его глазах. Он намеренно задевает честолюбие Лань Сичэня. — А вы? — Лань Сичэнь немного склоняет голову в сторону Цзян Чэна. — Почему вы не выдвинули свою кандидатуру? Цзян Чэн усмехается, снова переводя взгляд на горы: — Я выдвинул того, кого посчитал достойным, глава Лань. Разве вы имеете что-то против? Лань Сичэнь смеётся. Совсем по-детски: не прикрывая рот рукой, довольно жмурясь и не стесняясь. Его обвели вокруг пальца. И Цзян Чэну тоже хочется смеяться. На душе становится немного легче. Цзян Чэн смотрит на профиль смеющегося Лань Сичэня. На морщинки возле глаз, чуть округлившиеся щёки и растянутые в счастливой улыбке губы. Красиво. Цзян Чэн замечает что-то, зависшее в небе вдали, и улыбка пропадает с его лица. — Глава Лань, прошу меня простить. Лань Сичэнь не понимает, из-за чего произошла резкая смена настроения. — Не Минцзюэ хочет провести встречу. Он о чём-то хотел поговорить. Цзян Чэн кивает и становится на тёмную энергию, спеша проверить, не показалось ли. — Какого хрена… Над лагерем ордена Юньмэн Цзян парят призраки. Откуда они здесь? Цзян Чэн щелкает пальцами, и один из призраков подлетает к нему. — Что вы тут делаете?! — недовольно спрашивает Цзян Чэн. — Мы думали, господин зовёт нас, поэтому и ждали указаний. Цзян Чэн мрачнеет. Он был на собрании. Здесь другая причина. Причина, которая должна была быть сделана руками Цзян Чэна. — Пошли вон! — кричит Цзян Чэн. Призраки, увидев недоброе расположение духа Цзян Чэна, быстро разлетаются. — Найди источник призыва. Тьма ведёт его к палаткам трапезной. Его желваки напрягаются до мелкой дрожи. Цзян Чэн заходит внутрь. Внутри находятся несколько слуг, Цзян Яньли, помешивающая суп, и вьющийся вокруг неё Сюэ Ян. Цзян Чэн скрипит зубами. Он пускает поток энергии Инь. Тьма спешит к Сюэ Яну. Он даже увернуться не успевает. «Я так и думал». Тьма ныряет в рукав Сюэ Яна, доставая оттуда что-то, и спешит обратно к Цзян Чэну, отдавая ему в руки свою находку. — А-Чэн, что ты делаешь? Цзян Чэн не отвечает. В его руках находится старый и потрёпанный талисман. Такие, ещё не усовершенствованные, он использовал, пока не присоединился к союзной армии. Именно такие были развешаны по потолкам крепости, в которой был убит Вэнь Сюй. Теперь понятно, почему призраки думали, что именно Цзян Чэн призвал их. Цзян Чэн комкает бумагу и сжигает талисман потоком тёмной энергии прямо у себя в руке. — Цзецзе, я устраняю причину твоего беспокойства, — интонация Цзян Чэна холодна, как никогда. Его тон голоса постепенно повышается. — Я только что вернулся с совета и обнаружил, что над нашим лагерем находится множество призраков. Как ты думаешь, по чьей вине они прибыли?! Он гневно смотрит на Сюэ Яна. — Учитель, — тихо говорит Сюэ Ян. — Я… — Заткнись! — Цзян Чэн не сдерживает крика. — Не смей оправдываться и притворяться невинным ребёнком! Я думал, что ты оставил свои навязчивые идеи! Цзян Чэн активирует плеть. Его глаза окрашиваются красным. — Ты с ума сошёл, носить такие талисманы на себе?! А что было бы, если бы эти призраки были озлоблены? Цзецзе могла бы пострадать! Ты мог пострадать! Все в лагере могли бы пострадать! Ты об этом подумал?! Цзян Чэну всё равно, что запятнана его честь. Мало ли что думали заклинатели, находящиеся в лагере. Просто плевать. Если бы с Цзян Яньли что-нибудь произошло, Цзян Чэн бы никогда не простил себя. Он подносит руку для замаха. Цзян Яньли ступает вперёд, закрывая собой Сюэ Яна. Её глаза наполнены ужасом. Она ещё никогда не видела эту — тёмную — сторону Цзян Чэна. Цзян Чэн закрывает глаза, снова превращая Цзыдянь в кольцо. Он заставляет себя успокоиться. Цзян Чэн тяжело дышит, пытаясь усмирить в себе тёмную энергию. После нервотрёпки на совете, после найденного талисмана, его накрывает новая вспышка ярости. Цзян Чэн не может контролировать себя. Слишком сильна жажда крови. — Мне не нужен такой ученик, — выплёвывает Цзян Чэн, вливая в интонацию как можно больше яда. — Чтоб глаза мои отныне тебя не видели! Он спешит к себе в палатку, запечатывая за собой вход. К нему никто не должен зайти. Никто не должен видеть его секрет. Он снимает наручи трясущимися руками. Оголяет левое предплечье. Всё оно исполосовано мелкими шрамами: длинными и короткими, вертикальными и горизонтальными. Некоторые порезы ещё не зажили. Кожа вокруг них немного опухшая и красноватая. Хочется их расчесать, но нельзя. Цзян Чэн набирает в ладонь тёмной энергии, чтобы нанести новую рану, да поглубже. Он не успевает ничего сделать — его хватают за руку. Цзян Чэн в бешенстве. Он же запечатал дверь, кто мог проникнуть сюда? Цзян Чэн оборачивается, готовый и к сражению, и к ругани. Он замирает, понимая, кто его остановил. Цзян Чэн крепко жмурится и мотает головой. Всё верно. Глаза его не обманывают. — Матушка?..