Сорванный лотос

Тёмная энергия захватывает тело Цзян Чэна, полностью заполняет пустое место в районе, где у нормальных заклинателей находится золотое ядро. Он тренируется каждый день, заставляет себя как подчиняться ей, так и учиться ею управлять. Каждый раз после тренировок он чувствует, как дрожат руки. Ему ужасно хочется ударить самого себя за то, каким способом он возвращает себе силу. Цзян Чэн быстро понимает: ему нужен сосуд для энергии, нечто, что поможет ему более продуктивно пользоваться тёмным путём. Он много раз слышал, как тёмные заклинатели использовали какой-нибудь музыкальный инструмент, да только у самого Цзян Чэна в организме нет ни единой ноты. «Даже в этом Цзян Усянь лучше меня. — Цзян Чэн измождённо хмурится, проклиная свою негодность. — Он хоть на флейте умеет играть, а меня сколько Матушка не била, сколько не кричала — так и не смог ничему научиться…» Нужно было срочно находить иной выход, но везенье давно покинуло Цзян Чэна. «Война продолжается. Каждый час, что я тут сижу и не могу ничего сделать, люди умирают, защищая свой дом! Соберись, ничтожество!» Цзян Чэн, злясь на самого себя, решается на серьёзный и опасный шаг: поднять и управлять несколькими трупами. Он усердно тренировался несколько дней, он должен справиться. Цзян Чэн вдыхает и вместе с глубоким вдохом впускает в свой организм тёмную энергию. Она откликается на его зов, своими острыми когтями разрывает каждую вену и проникает в кровь. Больно, но терпимо. Цзян Чэн просит больше. Он хочет силы и мощи, чтобы переплюнуть любого вэньского пса, чтобы без труда вырывать всем им глотки. Тёмная энергия не разочаровывает. Цзян Чэн чувствует, как земля под ним движется, он видит, как армия мертвецов предстает перед ним, слышит их дикий рёв. Он ужасается тому, что делает, но сразу же старается подавить в себе это чувство. Если он сейчас даст слабину, то его разорвут на мелкие кусочки. — Повернитесь и уничтожьте тот огромный валун! Мертвецы медленно поворачиваются и начинают идти. Цзян Чэн ужасно переживает. Совершит ошибку сейчас — поплатится жизнью. Он делает шаг вперёд и слышит звон серебряного колокольчика. Этот звук отдаёт презрением и разочарованием. Всего на мгновение отвлёкся — и тёмная энергия острой болью порезала сердце. Мертвецы тут же перестают слушаться. Они разворачиваются к Цзян Чэну и начинают быстро надвигаться. — Стоять! — Цзян Чэн снова старается сконцентрироваться, но ничего не получается. Страх и паника скручивают живот. Тёмная энергия капризна. Она не подчиняется, наказывая и захватывая безумием. Сердце снова терпит приступ возрастающей боли. В груди начинает невыносимо жечь. Цзян Чэн едва может пошевелить пальцами. Мертвецы наваливаются на него всей толпой. Перед глазами начинает темнеть от нехватки кислорода. Костлявая рука хватает Цзян Чэна за руку. Кто-то из этих тварей тянет за подол ханьфу. Цзян Чэн падает на колени. Он не должен закончить так, он должен отомстить! Ветер заглушает отчаянное и оглушающее: — Матушка! Цзян Чэн отбивается рукой, хотя знает бесполезность этого жеста. Это не может быть конец! Внезапно касания мертвецов исчезают, и зрение возвращается. Цзян Чэн встаёт с колен и оглядывается. Вокруг валяются куски плоти и костей, а оставшиеся мертвецы отошли на какое-то расстояние. Цзян Чэн не понимает в чём дело, пока не замечает плеть, окутанную тёмными искрами. «Цзыдянь активировался… Но как? У меня же больше нет ядра», — Цзян Чэн смотрит ещё какое-то время на оружие и понимает, что цвет энергии Цзыдяня изменился. Это больше не фиолетовые молнии, которые он часто наблюдал у своей матери. Это уже другое оружие: запятнанное ошибками и выбором Цзян Чэна. «Матушка, ты снова спасла мне жизнь. Даже с Небес ты продолжаешь приглядывать за мной. Спасибо», — Цзян Чэн горько, коротко улыбается и тут же делает своё выражение лица серьёзным — нужно тренироваться. Он, чувствуя силу древнего оружия, укрощает его, делает продолжением своих стремлений. Замахиваясь на мертвецов, он бьёт плетью в сторону осколка горы. — Уничтожить! Теперь мертвецы становятся действительно покорными. Чувствуя уверенность и силу Цзян Чэна, они в мгновение ока не оставляют и маленького камушка от огромного валуна. Цзян Чэн не останавливается на достигнутом. Он поднимает руку с плетью вверх, и из земли начинают показываться новые и новые трупы. Даже мелкие скелеты зверушек, непонятно как оказавшихся здесь, вылезают в угоду своему новому повелителю. Цзян Чэн осматривает их и безразлично приказывает уничтожить друг друга. Он не уходит, пока каждый из его воинов не оказывается поверженным. «Их мощь действительно поражает воображение», — Цзян Чэн превращает плеть обратно в кольцо и направляется вглубь пещеры. «На сегодня достаточно.» Разведя костёр, Цзян Чэн берёт сушёное яблоко — это единственное, что он съест сегодня. С каждым днём потребность в еде уменьшается. Однако, это последнее, что его беспокоит. Цзян Чэн замечает колокольчик, который сегодня зазвенел в очень неподходящий момент. Цзян Чэн смотрит ещё какое-то время на него и снимает со своего пояса, кладя за пазуху. Тёмный путь не терпит сомнений. И Цзян Чэн, как никто другой, теперь понимает это. «Этого всё равно недостаточно, чтобы уничтожить клан Вэнь. Нужна настоящая мощь.» Он ложится на самодельную лежанку, стараясь заснуть. И постепенно вспоминает о том, как Цзян Усянь рассказывал о тёмном железе, которое он обнаружил. «Точно! С тёмным железом я точно смогу быть ещё сильнее! И тогда клану Вэнь придёт конец! — Цзян Чэн даже подскочил от осенившей его идеи. — Найду железо — и сразу вернусь к своим! Наверняка они уже отвоевали какую-то территорию.» Он снова улёгся, решив отправиться за тёмным железом на следующий день. Впервые в его душе промелькнуло спокойствие.