Покидая свое тело

Ты пробудил меня к осознанию, что твоя кровь голубая, Заставил открыть душу. Не могу поверить, что ты был здесь всё время…*

___________________________________

Люмин оказалась куда быстрее, чем мог предположить Чайльд. Она легко проскальзывает сквозь плотную толпу людей на рынке, делая это в разы шустрее, чем он. — Эй! Смотри куда прешь, тупица! — рычит упитанный мужчина, чья продуктовая сумка опрокинулась на землю при столкновении со спешащим парнем. Мужчина останавливает Чайльда прежде чем тот успевает умчаться дальше, пытаясь пригрозить ему кулаком. — Раз уж моя сумка упала по твоей вине, то ты должен помочь собрать мои вещи, которые, между прочим, теперь валяются Архонты знают где! Чайльд усмехается. — Правда? Думаю, тебе следовало смотреть по сторонам. А теперь убирайся с моего пути! Знакомая тяжесть смертоносного гидро-лезвия ощущается в его руках, когда он смотрит на мужчину с привычной ухмылкой на устах. Ему повезло. Не будь они сейчас на оживленной городской площади, он бы прирезал этого человека уже за то, что тому хватило глупости бросить вызов Предвестнику. Идиот, наверное, слеп, раз его зенки не смогли разглядеть маску Фатуи, закрепленную у него в волосах. Люди не зря остерегаются Предвестников, разводя байки да слухи об их загадочных персонах. Глаза бедолаги расширяются в ужасе и, наскоро собрав все, что было в зоне его досягаемости, мужчина убирается прочь. К сожалению, это досадное недоразумение отвлекло Чайльда, и тот понял, что теперь уж точно не знает, куда делась Люмин. — Черт! — ругается он себе под нос. Чайльд отчаянно всматривается в толпу, силясь разглядеть знакомую светлую макушку среди многочисленных людей Ли Юэ, но все без толку. Он хочет было позвать своих агентов, чтобы те прочесали весь город, когда к нему присоединяется знакомое лицо. — Полагаю, вы пришли напомнить мне об оплате? — Нет. Эта проблема уже улажена. Чайльду искренне любопытно, кто вообще в здравом уме будет оплачивать его покупки, но его отвлекает низкий голос мужчины. — Путешественница… Мисс Люмин. С ней что-то не так. — Мне показалось, она больна. А теперь, прошу меня простить, но я обязан разыскать ее. Он успевает сделать один шаг в сторону, прежде слова Чжун Ли достигают его слуха. — Думаю, я знаю, куда она направилась. Чайльд моментально разворачивается, пытаясь сохранять видимость самообладания. — Куда? — Я скажу при условии, что вы поделитесь со мной собственными опасениями по поводу странницы. Чайльд делает еще один шаг в сторону Чжун Ли, и наклоняется, пока их лица не разделяют считанные сантиметры. Правая рука практически ощущает фантомную рукоять гидро-клинка. — Единственное, что вам следует знать, консультант похоронного бюро, так это то, что если бы я хотел дать ей уйти, она бы уже была мертва. Чжун Ли молчит. Его лицо кажется устрашающе бесстрастным. С губ Чайльда срывается тяжелый вздох. Он едва сдерживается, чтобы не засадить клинок под ребра впередистоящего мужчины. Его останавливают лишь мысли о том, что это явно не поможет в достижении поставленной цели. Что ж, ему придется подобрать другой способ в надежде, что этот многоуважаемый засранец окажет ему честь. Сейчас это был его единственный шанс узнать, куда делась Люмин. — Предпочитаю не говорить о таком вслух, но… Я бы не хотел, чтобы она умерла. Совсем. Когда я посмотрел ей в глаза, на миг мне показалось, что я увидел в них нечто иное. Злое. Мне необходимо убедиться, что с ней все в порядке. Но пока мы стоим здесь, как два идиота, времени остается все меньше. Чжун Ли задумчиво кивает головой. — Она ушла в то место, куда направляются все выходцы Бездны, когда земной свет ослепляет их, становясь невыносимым, — он смотрит на Чайльда пронзительным взглядом. — Думаю, вы способны понять это лучше меня. Чайльд шумно втягивает воздух через нос, отступая назад, пока остатки самообладания не покинули его, вынудив начать драку прямо посередь оживленной улицы. Он спешит плавно перевести разговор, решив проигнорировать «привет» из прошлого. Сотрудник похоронного бюро определенно не может знать о тех трех месяцах, проведенных Чайльдом в Бездне. Вероятно, это всего лишь случайная догадка, призванная позлить Предвестника. — Она поранила руку в руинах, выполняя одно поручение. Думаю, все началось тогда. Чжун Ли нахмурился. — Что за руины? — Дуньюй. Он кивает еще раз. — Значит, я не ошибся. Нам следует поторопиться. В прошлом эти руины имели непосредственную связь с Бездной, — он жестом приказывает Чайльду следовать за ним. — Идем. Чайльд злобно скрипит зубами. Ему остается только поверить консультанту на слово, и теперь они оба стремглав мчатся в сторону гор. Он лишь надеется, что Люмин все еще жива.

***

Никогда в жизни она не чувствовала себя лучше. Разум кристально чист — больше не нужно думать о людях и их проблемах, а образ Итэра померк среди прочих воспоминаний. Она наконец свободна. Люмин хаотично жестикулирует руками и кружится-кружится-кружится, пока ее ноги не заплетаются. Вот он — сладкий вкус истинной свободы. Прежняя Люмин всегда ставила интересы других превыше собственных, предлагала свою помощь, абсолютно не задумываясь о том, чего бы хотелось ей. Но зачем это было нужно? Ради поисков брата, который явно не желал быть найденным? Нет уж, спасибо. Маленькие ладошки гулко сталкиваются друг с другом, и Люмин хочется кричать от восторга — она наконец-то нашла свое пристанище. Свой дом. Она застыла на самом краю пропасти, вглядываясь вниз. Буйные потоки больше не неслись рекой по руинам. Несколько обветшалых крыш, да неровные выбоины в земле — вот, что осталось от той жуткой бури. Отныне Люмин знает свое место в этом мире, и готова сделать решительный шаг. Единственным отличием ее преобразившегося восприятия стали цвета. Мир померк, окрасившись лишь в черные и серые тона. Небо, деревья, даже ее сапоги — все обратилось монохромным мороком. Сможет ли она теперь полюбоваться закатом? Или узреть палитру морей? С ее уст слетает сдавленный крик, и она яростно качает головой, отгоняя такие ненужные мысли. К черту пресловутые цвета, они никогда не имели большого значения. Так к чему ей терять время, упиваясь муками совести? Ведь это удел смертных. Ее нынешняя судьба простирается куда шире. Встав на четвереньки, Люмин пристально смотрит вниз, пытаясь оценить высоту своего падения. Взвивающиеся вверх язычки пепельного пламени, тянущиеся к ней чернильные ручки, сотни внимательных глаз из-под земли — вот каким будет ее новый дом. Краем сознания она улавливает чей-то голос. — Люмин, не иди туда. Что бы ты не делала, прошу, не прыгай. Она разворачивается, приветствуя беспардонного вторженца. Разум ослеплен жаждой убийства того, кто мешает ее возвращению домой. Она готова разорвать его голыми руками. Но стоит янтарным глазам заприметить мужской силуэт — впиться взглядом в знакомую гриву волос, и, скользнув ниже, остановиться на клочке обнаженной кожи чуть выше пояса — как она теряет дар речи, растратив весь кислород, что еще оставался в легких. Сознание ускользает, мысли — сумбурные и хаотичные — блуждают в полнейшем беспорядке. Но нет, глаза не обманывают ее. Цвета. Она видит такие яркие, живые и настоящие оттенки. Люмин с легкостью может разглядеть каждую деталь его образа. Красный. Его шарф — червонный. Великолепный полуночный нефрит — цвет его очей. И волосы. О, как же она могла о них забыть. Ей страсть как хочется коснуться рыжих прядей, ощутить их легкий вес в своих руках. Словно почуяв неладное, иная — темная — часть Люмин прерывает столь недолгое просветление. Будто жесткий кулак, сжавший внутренности. Она вздрагивает, точно очнувшись ото сна, и делает глубокий вдох, не желая выглядеть пораженной. — Здравствуй, Тарталья, — голос полон усмешки, скрывающейся в ее буйном нутре. — Решил проводить меня? Очень мило с твоей стороны. — Всего лишь хотел пригласить тебя на ужин. В качестве оплаты за твою доброту тогда на пляже. — Мне не нужны твои извинения. Можешь засунуть их куда подальше. Чайльд пожимает плечами. Его уста изгибаются в легкой улыбке, когда он делает уверенный шаг вперед. — К сожалению для тебя, барышня, я бываю очень упрям. А еще я был бы крайне рад твоей компании сейчас. Люмин отступает, ее нога опасно перегибается через край обрыва. — Знаешь, мне действительно плевать на то, что ты там хочешь. Я дам тебе десять секунд. Этого времени должно хватить для побега. Если ты не уйдешь, я убью тебя. В конце концов, у меня есть время в запасе. Она прижимает руку к своей груди, стараясь выглядеть достаточно драматичной. Золотые глаза сужаются в злобной гримасе. — Хотя признаюсь, я хочу, чтобы ты остался. Ведь тогда я смогу насладиться тем, как жизнь покидает твои глаза, когда я убью тебя. Однако, вместо ожидаемого страха он выглядит едва ли не возбужденным. В лазурных глазах нет страха или сомнения. Наоборот, они сияют ярче, чем когда-либо. Их синева обжигает. — Знаешь, барыня. Признаюсь честно, сейчас я восхищен тобой, как никогда ранее. Но как бы мне не нравилось твое новое «я», боюсь, я не смогу выполнить эту просьбу, хотя и очень хочу. — Но почему? Ты боишься? — ее голос словно сочится кровью. — Нет, — качает головой Чайльд. — Просто наше время еще не пришло. — А это мы еще посмотрим. Люмин хочет было начать свой десятисекундный отсчет, когда острая боль пронзает ее затылок. Она падает, и земля стремится ей навстречу. Вскрик удивления срывается с девичьих уст. Сразу же она пытается встать, руки тянутся к мечу, но вспышка чего-то желтого рывком прижимает к земле. Зрение обволакивает белесый туман, и последнее, что она успевает увидеть — это пара отливающих золотых глаз, смотрящих на нее сверху вниз. Затем же мир Люмин погружается во тьму.