Покидая свое тело

Где-то в омутах прошлого, Я оставил частичку себя. Хочу узнать — сможешь ли Вернуть ее для меня?

___________________________________

Огромные капли все продолжали барабанить с неистовой силой, явно не желая прерываться хотя бы на миг; словно в небесах открылся шлюз, высвободивший смертоносный град и самые морозные ветра, что теперь могли свободно летать по долине. А ведь еще мгновение назад застывшее в небесной выси солнце согревало одинокие руины, оплетая их лениво струящимся сиянием. Люмин как раз закончила с очередным поручением Гильдии. Но в этот раз она была не одна. — Приветствую, барышня! Куда так спешишь? Он смог перехватить ее на пути к руинам Дуньюй, прежде чем она успела отойти слишком далеко от города. — Поручение, — холодно отвечает Путешественница, не желая делиться с ним большим количеством информации; она практически не знает его, то спасение от Миллелитов не в счет. — Ну, я слышал ты неплохо сражаешься, а еще ты — опытная искательница приключений. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? Его лицо украшает ухмылка, пока он идет рядом с ней, выровняв свой темп под ее более медленный шаг. Люмин хмурится, но то — лишь ее эмоции, и он не сможет прочесть их на ее лице. — И где же ты это услышал? Чайльд пожимает плечами. — То там, то тут… Плохой бы из меня вышел Предвестник, не знай я ничегошеньки о людях, в которых заинтересованы Фатуи. — Заинтересованы? Я действительно так популярна? Люмин смотрит на него, скосив взгляд. — Вроде того. Итак, с кем мы будем драться сегодня? Он легкомысленно хлопает в ладоши, словно они идут в кондитерскую за пирожным, а не в лагеря хиличурлов. — Мы — ни с кем, а я — хочу получить достойное вознаграждение. Она тонко намекает на собственное намерение работать в одиночку. Чайльд надувается, словно ребенок; уголки его губ тянутся вниз. — Не будь такой букой, барышня. Я просто хочу выпустить пар, а ты — одна из тех людей, которые по-настоящему ценят хорошую битву. Люмин определенно не считает убийство монстров приятным занятием. Кроме того, ее кошелёк так или иначе остается пуст — как и ее желудок — но она не спешит признаваться в этом Чайльду. — Ответ — нет. Откуда мне знать, что ты не в сговоре с Фатуи? Что ты не выманиваешь меня из города, чтобы убить? Люмин думает, что его слова звучат слишком иронично для человека, являющегося даже не рядовым членом Фатуи, а одним из Предвестников. — Больно знать, барышня, — Чайльд драматично прижимает руку к собственной груди, — что ты можешь быть столь низкого мнения обо мне. Его голос больше не кажется легким; веселье покинуло его, и даже вечная улыбка более не красила его лик. — Ты правда думаешь, что я могу напасть со спины сразу после того, как предложил свою помощь? Я не похож на остальных Предвестников. Ложь и лицемерие — не мои союзники, я использую другие методы для достижения поставленных целей. Да, вот оно. Люмин останавливается, заприметив наконец последнее место, где ей предстоит выполнить поручение. — А как я пойму, что ты не врешь мне? — спрашивает Люмин; ее плечи опускаются, ведомые напряжением — почему он просто не может понять ее намек? Их взгляды встречаются. — Потому что мои слова все еще что-то значат для меня. Я считаю, что лучше схлестнуться в честной битве, чем лгать. Слово Предвестника — я здесь не для того, чтобы обидеть тебя. Люмин замечает, как больно бьет по нему ее недоверие. Чайльд кажется весьма огорченным тем фактом, что его честь поставлена под сомнение. Тяжелый вздох слетает с девичьих уст. Что ж, спорить с ним — все равно, что идти против течения в шторм, зато его помощь вполне может пригодиться. Тем более, они как раз успели подойти к руинам вплотную, пока были увлечены беседой. — Хорошо. Но только один раз. И я буду очень внимательно следить за тобой. Люмин искренне надеется, что в ее взгляде достаточно строгости, пока она играючи угрожает ему мизинцем. Чайльд хохочет. Его смех кажется искренним; он снова улыбается, сплетая их мизинцы. — Меньшего я от тебя и не ждал. И она действительно наблюдает за ним, пока они ищут подсказки от древних цивилизаций; он всегда находится где-нибудь неподалеку, изредка удаляясь, но всегда возвращается к ней. За прошедший час они успевают решить кучу головоломок и даже устранить руинного охотника, но погода резко усугубилась. Скромная долина обратилась адом под властью дождя. Буря возникла словно из ниоткуда. Конечно, погода в Ли Юэ никогда не отличалась постоянством, но в этот раз натиск дождя застал их врасплох. — Это не просто шторм! — кричит Люмин, стараясь перебить грохот тарабанящего ливня. Порыв ветра едва не сбивает ее с ног, но кое-как ей удается удержать равновесие. Земля под ее ногами преображается, трава прогибается под силой чугунных капель. Присущая этой местности мягкая почва разжижается, пока не превращается в текущую грязь, в которой плавают листья и куча мелкого мусора. Все произошло слишком быстро: стоило Люмин моргнуть, как одна реальность сменила собой другую, и привычный ей мир обратился чем-то зловещим и мрачным. Чайльд жестом приказывает ей следовать за ним. — Быстрее, я, кажется, знаю, где мы можем укрыться! Ноги Люмин проваливаются в это искусственное болото, пока она старается поспевать за ним что есть сил. В такие моменты она искренне сожалеет, что уродилась не такой длинноногой. Чайльд с легкостью маневрирует среди этого потока обломков — его длинные ноги словно несутся впереди него самого. Они пробегают мимо каменных колонн, где еще недавно сразили руинного охотника, но выстояла только одна из них. Другие лежали неподалеку, безмолвно сопротивляясь несущемуся сквозь них водопаду. — Нам нужно наверх! — кричит Чайльд, уже перебираясь через первую упавшую балку. Люмин, находящаяся в нескольких футах от него, отталкивается от земли в попытке догнать его. Но земля больше не служит ей опорой. Оползень настиг неожиданно, и ее маленькие ножки уносит поток; она уже не способна подняться. Вот же они — разрушенные руины. Протяни руку — и ты дотянешься. Люмин борется с потоком, она делает все возможное, только бы выбраться. Но у всякой выносливости есть свой предел. Ее силы практически иссякают, когда кое-как кончиками пальцев она еле-еле дотягивается до балки. Она тянется что есть сил, ее пальцы соприкасаются с его рукой в перчатке. Почти получилось, осталось совсем чуть-чуть… — Черт! Последние силы покидают ее, и Люмин падает вниз, стремительно уносимая потоками воды, словно осенний лист. Грязная вода бьет по глазам, затуманивая зрение. Люмин наугад касается летящих в потоке камней, не зная, куда ее может вынести этот оползень. Уровень воды поднимается, перекрывая доступ к кислороду. Люмин задыхается, но продолжает бороться, отчаянно стараясь выбраться на поверхность. Люмин кажется, что она утонет; последний глоток воздуха исторгается из ее легких, когда, собрав всю свою волю в кулак, она использует остаток сил в попытке оттолкнуться и всплыть. Ее плечо врезается во что-то твердое, а сердце словно бы сжимается. Люмин падает, не способная даже увидеть, куда. Под ногами все еще пустота. Люмин тянет руки, пытаясь ухватиться за что-нибудь, что могло бы помешать ей упасть или же утонуть. В тот роковой момент, когда надежды уже не остается, ее пальцы все же цепляются за нечто, выпирающее из скалы. Ее тело нервно колотится, пока она осознает, что более не является частью потока. Но она все еще висит в воздухе, держась за нечто, смутно напоминающее растение. Люмин что-то бормочет себе под нос, пока вода стекает с ее лица. Наконец, с некоторым трудом, ей удается распахнуть свои глаза. — О, Архонты… Воздух словно вышибает из легких, а сердце рьяно колотится в грудной клетке. Под ней простирается огромный ров, в котором все еще несется поток грязной воды. Она понимает, что, должно быть, эта буря раскопала новую часть подземелья, что прежде была погребена под залежами почвы. И теперь Люмин смотрит на расположишиеся под ней руины, не в силах сдержать восхищения. Но, помедлив не более секунды, она поднимает голову, задаваясь вопросом — откуда она упала? К сожалению, у нее нет возможности осмотреться как следует, а путь наверх заблокирован. Идти некуда, кроме как вниз, где ее ждет верная смерть. Люмин не видит ни одного уступа, на который она могла бы спрыгнуть. Тем временем ее крепкая хватка ослабевает, уставшие пальцы немеют, ручейки крови бодро текут куда-то в рукав. — Чайльд! Люмин орет что есть мочи, едва не захлебываясь собственным криком. В ней теплится смутная надежда, что он, вероятно, мог заметить, куда ее унесло. Впрочем, едва ли ее зов сумеет пробиться сквозь шум стекающих вод. Да и есть ли у него хоть какие-то основания интересоваться ее состоянием? «Наверное, он остался на одной из балок», — думает она. При одной только мысли о том, что Предвестника Фатуи могло унести водой, на ее лице вырисовывается злорадная ухмылка. Впрочем, это было бы слишком просто для него, не так ли? Порезы на руке кровоточат, сил держаться уже почти не осталось. Она вот-вот умрет. Закрыв глаза, Люмин видит перед собой улыбку Итэра. У нее определенно есть о чем подумать перед долгожданным воссоединением… Рука соскальзывает, и девичий силуэт срывается вниз. Чья-то рука ловит ее за миг до того, как она успевает провалиться слишком глубоко. Перед глазами сплошной туман, но затем она чувствует, что ее ноги стоят на твердой земле, а лицо прижато к теплой груди. — Мне очень жаль, Люмин. Это все моя вина. Чайльд шепчет эти слова куда-то в девичью шею, прижимаясь к Люмин и обнимая за талию. — Я должен был убедиться, что ты рядом. Ее разум замирает в тщетной попытке обработать поступившую информацию. Она не умерла. Она выжила. До дрожи крепко Люмин обхватывает его стан, внутренне ликуя. Чайльд все-таки не оставил ее одну. Вернулся и спас, не позволив умереть. — Я думала, ты обрадуешься моей смерти, — шепчет она дрожащим голосом, зарываясь носом в намокшую куртку. — Не говори ерунды. Зачем мне твоя смерть? Чайльд сжимает ее в своих объятиях так, словно теперь боится ее потерять. Люмин вздрагивает. — Думаю, я видела смерть. Над ними все продолжает буянить дождь, под ними реет пропасть со смертоносным потоком воды. — Теперь все будет в порядке. Ты не умрешь, барышня. Люмин верит ему. — Хорошо.

***

Они спускаются с холма в тишине. Выглянувшее из-под небес солнце озаряет их перепачканную одежду вызывающе чистым сиянием. Ее некогда белое одеяние потеряло свой лоск, грязь словно бы въелась в тело: комьями осела в пшеничных волосах, забралась под ногти. Невольно Люмин думает, а сумеет ли вообще отмыться? Впрочем, Чайльд не сильно от нее отстал. Волосы цвета меди безбожно растрепаны и торчат вверх-тормашками, формируя весьма экстравагантное подобие прически, а одежда явно знавала лучшие времена. — Слушай, а давай в следующий раз лучше в Монштадт пойдем? Я слышал, там поручения полегче будут, — говорит Чайльд, разворачиваясь к ней. Люмин смотрит на него в ответ, и замечает кровавый отпечаток в форме ладони на рубашке; воспоминания перемещают ее на некоторое время назад. Она так и заснула в его руках. Им нужно было переждать, пока поток ослабнет, делать было нечего, а она очень устала. Несмотря на пережитый стресс, сон был легок и безмятежен, не омраченный постоянными спутниками в виде кошмаров. Это был ее первый спокойный сон после вынужденной разлуки с Итэром. Погруженная в сладкую негу, она ощутила ласковое прикосновение к своим волосам; но была ли эта нежность реальна, или это сон сыграл с ней злую шутку? Пусть даже так, впервые за долгое время вместо привычного ада ей привиделась мечта: будто наяву она смотрит его глаза, что светились самым ярким голубым светом, который она когда-либо видела — пятно лазурного океана на фоне коричневых оттенков почвы. — Люмин? Она отбрасывает прочь воспоминания, вновь соприкасаясь с ним взглядами. Чайльд стоит очень близко, ее нос практически утыкается ему в грудь. — О чем задумалась? — спрашивает он, улыбаясь, как и обычно. Но его глаза… Они больше не испускают то чудесное сияние; полные тревоги и жизни словно бы несколькими мгновениями назад, сейчас они вновь скрылись за непроницаемым стеклом. Свет, озаряющий голубизну его глаз совсем недавно, погас. — Оплата там никакущая. Уж лучше останемся в Ли Юэ. Он хихикает. — Ладно, Ли Юэ так Ли Юэ. Только в следующий раз не забудь уточнить погоду. Ботинком она очерчивает круг на земле. Ей больше не хочется смотреть на него, она лишь желает, чтобы этот день закончился как можно скорее. Сказать, что он ее смущает, — ничего не сказать. Но Чайльд мягко берет ее за подбородок, вынуждая посмотреть в глаза. — Ты правда в порядке? — Определенно. Она отбрасывает его руку и направляется в город, не сказав ни слова больше. Свет в его глазах померк, а вопрос — не более, чем стандартная вежливость. Чайльд следует за ней, пока они не добираются до Ли Юэ. Тишина становится им спутником до самого конца пути.