Полынь-трава

Очнулся я уже не в больнице, а в небольшом помещении, освещенном лишь тусклым светом нескольких бра, висевших на стенах. Из мебели в комнате были только круглый стол и пара стульев, на которых сидели два человека. В одном из них я узнал Кароля, а вторым был не кто иной, как Дениэль. Сам я лежал на надувном матрасе, заботливо укрытый пледом. Тот факт, что меня не бросили на голый пол и, более того, позаботились о том, чтобы я не замерз, вселял надежду, что со мной не произойдет ничего плохого. – Проснулся? – мягко спросил Кароль, заметив, что я зашевелился. – Прости, что пришлось с тобой так поступить. Дениэль, повернув голову в мою сторону, одарил меня улыбкой, от которой по спине пробежал холодок. – Ну, здравствуй, Иво, сколько бы ты не убегал от меня, мы все равно встретились, – произнес он. Я поморщился от его слов. От укола снотворного у меня побаливала голова, а во рту все пересохло и очень хотелось пить. – Почему я здесь? – спросил я, устраиваясь на матрасе в сидячее положение. Я был в больничной пижаме, поэтому, чтобы не замерзнуть, завернулся в плед. Благо тот был достаточно большой, и я смог укутаться в него с головы до пят. – Я всё сейчас тебе объясню, – сказал Кароль, жестом велев Дениэлю молчать. Омега встал со стула и подошел ко мне, присаживаясь на противоположный край матраса – С чего бы начать… – он внимательно посмотрел на меня, и его лоб тут же нахмурился. – Дениэль, принеси Иво воды, – обратился он к альфе. К моему удивлению, Дениэль послушно вышел из комнаты. Вернулся он буквально через несколько минут с закрытой бутылкой минералки и пластиковым стаканчиком. Дениэль неторопливо открутил крышку и налил воду в стакан, но я, проигнорировав последний, выхватил из рук альфы саму бутылку и жадно припал губами к ее горлышку. Успокоился я только когда осушил ее больше, чем наполовину. Сразу стало намного лучше. – Ты очень много всего узнал, благодаря дневнику Оли, – сказал Кароль, стоило мне поставить бутылку с водой и смахнуть с пледа несколько пролитых капель жидкости. Я почувствовал, как мое лицо заливает румянец, а щеки начинают гореть. Если оба мужчины знают о дневнике, значит, они наверняка его прочитали и теперь в курсе о том, что мой брат испытывал ко мне совсем не братские чувства и что мы с ним вытворяли в прошлых жизнях. Отчего-то мне стало невыносимо стыдно, захотелось накрыться с головой пледом и спрятаться от пристальных, как мне казалось, осуждающих взглядов. Но Кароль, казалось, не заметил моего смущения и продолжал говорить, как ни в чем не бывало: – Как я говорил тебе в нашу прошлую встречу, что если вмешаться в чужую судьбу и изменить предначертанное небесами, то появляется шанс повторить свой земной путь, чтобы исправить совершенные ошибки. Иво, ты должен был прожить долгую счастливую жизнь со своим истинным. Ты был выбран и поцелован судьбой, но твой брат вмешался и своими действиями он разрушил твою жизнь. В моей голове возник образ: я, бледный, с красными, опухшими от слез глазами, мерил шагами комнату. Я был в отчаянии. Брат меня бросил, он ни разу не связался со мной после того, как Эмиль застал нас занимающимися сексом. Муж тоже отвернулся от меня, я стал ему противен. Теперь он смотрел на меня, без прежней любви и обожания, а с брезгливостью и с отвращением. Эмиль перестал разговаривать со мной и избегал встреч. Я остался совсем один, со своими страхами, раздавленный и опустошенный. В комнате было душно, за окном на синем небе горели и таяли красные облака. День подходил к концу. Еще один. Я сбился со счета сколько прошло времени, с той роковой ночи. Распахнув створки окна, я впустил в спальню влажный воздух и холодный ветер, который вихрем закружил по комнате, бесцеремонно трогая лежавшие в ней вещи. Перед моими глазами наклонилось над землей глубокое небо, его синева манила и звала, обещая покой. Мне захотелось прыгнуть в эту бескрайнюю вышину. Всего то нужно встать на подоконник и сделать один маленький шаг вперед. Я был уже готов к этому, как за моей спиной хлопнула дверь и раздался, исказившийся от страха голос Эмиля: – Иво, остановись! От неожиданности, я дернулся вперед и полетел в холодную синеву неба. Видение развеялось, и я снова оказался сидящим на матрасе в лавке мадам Каролины. Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. – Когда Оли познакомился с Дениэлем, он уже почти сгорел, – продолжал свой рассказ Кароль, не замечая моего растерянного вида и расфокусированного взгляда. – Я уговаривал Дени оставить его и не связываться с омегой, который больше походил на зомби, чем на человека. – Дни Оли были сочтены, но, увы, Дениэль был непреклонен. Он хотел вернуть твоего брата к жизни. Кароль бросил быстрый взгляд на альфу, и в его глазах промелькнула нежность, а на губах появилась улыбка. Дениэль молчал, с напускным равнодушием изучая стену, словно ему было неинтересно то, о чем говорит омега. Но стоило внимательно присмотреться к альфе, как становилось очевидно, что он ловит каждое слово Кароля. – Я прочитал судьбу Оли и увидев его отчаяние, решил рассказать об уникальном шансе. В тот момент я был уверен, что он искренне хочет все исправить, и неправильно истолковал странный огонек, вспыхнувший в его глазах. Оли хотел действовать немедленно и уже перебирал в голове способы лишить себя жизни, но мне пришлось умерить его пыл. Главным условием, было то, что Оли не мог наложить на себя руки. Он должен был прожить столько, сколько ему отвела судьба. К сожалению Дениэля и к радости Оли, твоему брату осталось совсем немного, и он умер спустя несколько месяцев на операционном столе, оставив Дениэля с разбитым сердцем. – Кто вы? – спросил я, понимая, что Кароль просто не может являться обычным человеком. – Всё по порядку, – улыбнулся омега, явно не собираясь раскрывать правду о себе. – Твой брат смог заново прожить свою жизнь, но вместо того, чтобы исправить прошлые ошибки, он сделал еще хуже, продолжая окончательно разрушать твою жизнь. Получился замкнутый круг. Сама судьба выбрала для тебя, который ты должнен был пройти пройти рука об руку с Эмилем, но Оли разлучил вас, и в итоге ты снова погиб. А Дениэлю, во второй раз достался омега с мертвой душой и сердцем. Оли всего-то нужно было отпустить тебя и не мешать быть вместе с Эмилем, и тогда всё бы встало на свои места. – Я никогда не мог понять, почему, что он так одержим Кастелло, – проговорил, молчавший все это время Дениэль, продолжая рассеяно скользить взглядом по стене и стараясь не смотреть на меня. – Ведь я ясно видел, что они не истинные, хотя Оли утверждал обратное. Мужчина грустно усмехнулся. – Я перебирал в голове разные варианты, пытаясь разгадать эту головоломку. Деньги? Слава? Я мог дать Оли и то и другое. Любовь? Нет, я не верил в это, Оли был не такой. Секс? Но я не чувствовал запаха Кастелло на нем. Поэтому я решил просто подождать, когда Оли устанет от этой игры. – Знаешь, – Дениэль наконец посмотрел на меня, – твой брат много о тебе рассказывал. Он считал тебя скучным, предсказуемым, унылым и откровенно смеялся над тобой. А когда Оли переспал с твоим дружком, он был невероятно доволен собой, весь светился от радости. Альфа сжал до побелевших костяшек пальцев, кулаки, а на его лице угрожающе заиграли желваки. – Успокойся! – прикрикнул на Дениэля Кароль. – Сейчас не время для ревности. – Я не понимаю, зачем ты всё это мне рассказываешь? – спросил я омегу. – И почему я нахожусь здесь. Когда мы разговаривали по телефону, ты сказал, что поможешь разбудить в душе Эмиля чувства ко мне. Ты солгал? – Нет, – покачал головой Кароль. – Дослушай до конца, и ты поймешь если не всё, то многое. – Каждое перерождение не проходит для человека бесследно, – медленно произнес он. – У Оли стремительно ухудшалось здоровье. По сути, у твоего брата остался последний шанс. Он сможет переродиться, сохранив свои воспоминания о прошлых жизнях, еще только один раз. Помимо пошатнувшегося здоровья, есть еще кое-что. У Оли из памяти стиралось все больше и больше событий, происходивших в предыдущих жизнях, и многие моменты он навсегда забыл. Вот, поэтому он настолько подробно всё записал, и сделал он не только это. Оли решил оставить себе подсказки. Я недоуменно посмотрел на Кароля, не совсем понимая, о чем он говорит. – Фото, – пояснил омега. – Разве ты не получал странные снимки? Я нерешительно кивнул. – Эти снимки оставил мне твой брат, и я должен был регулярно отправлять их ему, – сказал Кароль. – Но как такое возможно! – Я был поражен. В первую очередь тем, что Кароль каким-то образом смог получить фотографии из прошлой жизни моего брата, а во-вторую, тем, что все эти снимки были настоящими. От осознания этого у меня по спине пробежал холодок. Ведь получалось, что я видел повзрослевшего брата… – Подождите, – нахмурился я, чувствуя некую несостыковку, – я точно помню, что на фото Оли был в свадебном костюме, но, судя из записей моего брата, он никогда не вступал в брак с Эмилем. Кароль нахмурил лоб, пытаясь понять, о чем я говорю. Несколько минут он сосредоточено вспоминал, но потом черты лица его разгладились, и на губах заиграла мягкая улыбка. – Я думаю, ты видел свадебные фото Оли и Дениэля, – произнес он. – Честно говоря, когда стало известно о твоей смерти, я думал, что Оли очень скоро появится на моем пороге, – задумчиво сказал Кароль. – Но он все не приходил и не приходил. Я был в замешательстве, мне казалось странным, что Оли закрылся ото всех, предпочитая проводить время в родительском доме. Я почти сразу же подумал о том, что здесь что-то не так. И моя интуиция меня не подвела. Я, молчал, обдумывая слова Кароля. И чем больше я размышлял, тем больше сомневался в правдивости его рассказа. – Я не могу в это поверить, – тихо произнес я, укутываясь в плед, чтобы согреться, потому что внезапно почувствовал озноб. – То, о чем ты говоришь, просто невозможно. Как можно отправить фотографию из прошлой жизни в настоящее время? Кароль снисходительно улыбнулся. – Я могу тебе все подробно объяснить, – начал говорить он, но его слова прервало недовольное хмыканье Дениэля, – но у нас, к сожалению, довольно мало времени, – с немного виноватым видом закончил он фразу. – Какая разница, верит он или нет, – раздраженно воскликнул Дениэль. – Я вообще не очень понимаю, зачем ты все ему рассказываешь? Кароль тяжело вздохнул и прикрыл глаза. – Мы снова нарушаем предназначенный Иво жизненный путь, поэтому он имеет право знать обо всем. Я вообще против твоей затеи! – Против он, – усмехнулся Дениэль, и, повернувшись ко мне, произнес: – После того, как я прочитал дневник Оли, мне стало многое ясно. Я понимаю, что ты ни в чем не виноват, и вся ответственность за наши разрушенные жизни лежит только на Оли, но расплачиваться придется тебе. Прости. С этими словами Дениэль встал со стула и медленно подошел ко мне. В его глазах застыло сожаление, как будто он уже совершил нечто плохое и теперь его мучает чувство вины. – Я хочу прожить следующую жизнь с Оли, – сказал Дениэль, присаживаясь на корточки напротив меня. – Он сможет еще раз вернуться, но если ты снова родишься, то у меня ничего не получится. – Отойди от него, – недовольно произнес Кароль и придвинулся ко мне поближе, словно пытаясь защитить от мрачной ауры альфы. Омега оказался совсем близко, и я смог в подробностях, насколько позволяло тусклое освещение комнаты, разглядеть его покрытое гримом лицо. Его черты, несмотря на толстый слой пудры и ярко подведенные глаза, были мне знакомы, но я не мог понять откуда. – Прости, – грустно произнес Кароль, – но ты не должен в следующий раз родиться. Оли появится на свет один. Возможно, он будет чувствовать одиночество и странную тянущую пустоту в груди, из-за того, что тебя не будет рядом, но это все пройдет. Твой брат встретится с Дениэлем, и никто не сможет помешать им счастливо прожить жизнь. Это единственный способ разорвать этот круг. – Что же требуется от меня? – спросил я с подозрением. Было понятно, что не просто так меня заманили в магическую лавку. Они оба, и Кароль, и Дениэль, что-то задумали. – Ничего особенного, –пожал плечами Кароль. – Тебе нужно просто умереть. – Вы хотите меня убить? – с неким странным спокойствием спросил я, ощущая облегчение что наконец-то всё закончится, и я перестану чувствовать боль, перестану страдать и обрету долгожданный покой. На последнее я очень рассчитывал. – Не совсем, – чуть помедлив, ответил Кароль. –Ты должен лишить жизни сам. Только в этом случае ты не сможешь вернуться с братом. — Ну это вы не дождетесь, – скептически усмехнулся я. – Я дал обещание Оли. Возможно, встреча с ним была лишь плодом моего воображения, но я всё равно сдержу свое слово. Из моих уст это прозвучало странно и неожиданно. За моей спиной уже было несколько неудачных попыток суицида, поэтому, возможно, им казалось, что выполнить это условие будет легко, но они ошибались. – Я не сомневался в том, что ты не будешь нам помогать, – сказал Кароль, поднимаясь с матраса и направляясь к Дениэлю. Даже в полумраке комнаты было заметно, как изменилось его лицо, когда он посмотрел на альфу. Оно стало мягче, а глаза засветились ласковым светом. – Зачем ты все это делаешь? Почему помогаешь Дениэлю и выполняешь любую его просьбу? – задал я вопрос, который волновал меня с самого начала, как я очнулся в магической лавке мадам Каролины. – Дениэль – мой сын, – просто ответил омега, и я понял, чьи черты лица напоминали внешность Кароля. – И я готов на все ради своего мальчика. Омега с нежностью посмотрел на Дениэля, и в его взгляде, направленном на альфу читалась глубокая грусть. – Но как…? – я был поражен, не понимая, как родителем одного из самых богатых и влиятельных альф Англии мог оказаться омега, размалеванный дешевой косметикой, похожий на шарлатана. – Все очень просто. Отец Дениэля всегда увлекался предсказаниями и гаданиями и однажды он очутился в моей маленькой лавке. Он был еще совсем юным, моложе меня, как минимум лет на десять, но все равно он мне понравился. Было в нем что-то притягательное, и я чувствовал, что наша встреча не случайна. Мои предчувствия меня никогда не подводили. Так и появился на свет Дениэль – моя отрада и утешение. – Скоро сюда приедет Эмиль, – вмешался Дениэль, которому явно было не по душе, что Кароль слишком разоткровенничался со мной. – Твой муж получил сообщение, с точным адресом, где ты находишься, и с точными указаниями, как вернуть тебя целым и невредимым. – Что вы задумали? – спросил я, чувствуя легкое беспокойство. – Какое отношение к этому имеет Эмиль? – Как причем? – с удивлением произнес Кароль. – Разве ты не хотел, чтобы у твоего мужа проснулись к тебе чувства? Я неуверенно кивнул, все еще не понимая их замысла. – Так вот, господину Кастелло сообщили, что тебя похитили. И чтобы ты остался жив и здоров, он должен прийти сюда один, без охраны. От этих слов я чуть не рассмеялся, сразу же почувствовав облегчение. – Ну тут вы явно просчитались, и даже твоя хваленая интуиция, Кароль, не помогла. Вы что думаете, Эмиль такой дурак? А потом зачем он вам вообще нужен? Но мне никто не ответил на этот вопрос. – Я думаю, нам стоит немного подкрепиться, – сказал Кароль. – Пожалуй, я принесу чай. С этими словами он покинул комнату, и мы остались вдвоем с Дениэлем. – Эмиль не придет, – произнес я с уверенностью. – Придет, – возразил мне альфа. – Ты его истинный, и он не бросит тебя в беде. – Я не нужен Эмилю, он не любит меня. Самое большее, что он может сделать – это направить сюда охрану, но сам он не станет рисковать ради ненужного ему омеги. По лицу Дениэля пробежала хмурая тень, но практически сразу ее сменила улыбка. – Ты ошибаешься, – альфа подошел ко мне и, убрав со моего лба прядь волос, коснулся его своей прохладной ладонью. Я отшатнулся. От его прикосновений у меня по спине пробежал холодок. – Я уверен, – с раздражением повторил я, – мой муж не придет за мной. Он довольно ясно разъяснил свое отношение ко мне и посоветовал мне не питать ложных надежд. —Он блефовал, – не согласился со мной Дениэль. – Эмиль просто еще не осознал, насколько ты ему дорог. Ты – его жизнь, его судьба, и ради тебя он пойдет на все, поверь. – Ложь! – крикнул я и резко вскочил с матраса, отчего в голове у меня сразу зашумело, а перед глазами стали расползаться черные пятна. – Это все ложь, – уже тише, ослабшим голосом добавил я и, сев обратно, устало прикрыл глаза. – Не стоит так реагировать, – с укором покачал головой Кароль, входя в комнату. В руках омега держал поднос, на котором стоял заварочный чайник, тремя чашки и лежала коробка печенья. Он расставил все это на столе и жестом пригласил нас пить чай. Минуты в ожидании тянулись медленно. В небольшой комнате, где мы находились, окна были задернуты плотными шторами, и я не никак не мог определить, какое сейчас время суток. Когда мы ехали в больницу, был поздний вечер, значит сейчас, теоретически, должно быть уже утро. Но я не знал, сколько проспал. Устав гадать, я просто подошел к окну и отодвинул в сторону штору. Занимался рассвет. Тени, бродившие по городу, таяли под еще слабыми лучами солнца, падающими на землю. Улица передо мной была безлюдна и пустынна. Она тихо лежала под тонким слоем снега, видимо выпавшего за ночь, и была словно отражением безжизненного тусклого неба. Вернув штору на место, я снова оказался в комнате без времени, заполненном желтоватым светом лампы. Меня охватила сонливость, и я лег на матрас, лениво теребя рукой янтарную подвеску, которую носил на шее всю неделю. Я прочитал о ней в записях Оли, и мне было одновременно странно и приятно знать, что это украшение принадлежало мне в прошлой жизни. Из состояния дремы меня выдернул перезвон колокольчиков, висевших у входа. Их мелодия означала только одно – в лавку мадам Каролины зашел посетитель. Мое сердце забилось быстрее, и я, полный нехороших предчувствий, вскочил с матраса и бросился к двери, но меня остановили руки Дениэля. – Отпусти, – закричал я. – Отпусти меня. Я вырывался изо всех сил, но крепкая рука альфы удерживала меня. После нескольких минут беспорядочных криков и тщетных попыток освободиться, я оказался в тисках его объятий, не в силах пошевелиться. В тот момент я увидел того, кто вошел в лавку. И если до этого у меня оставались сомнения и в душе теплилась надежда, что это кто-то просто ошибся дверью, то когда в проходе появился Эмиль, мое сердце ухнуло, и я обмяк в руках Дениэля. Меня переполняла радость от того, что Эмиль пришел за мной, но в то же время я боялся, что ему причинят вред. Страх за мужа придал мне силы, и я лягнул Дениэля. Альфа на секунду ослабил хватку, вздрогнув от боли, а затем, разъярённый моей выходкой, больно дернул меня за волосы. Я не удержался и издал легкий стон, отчего Эмиль сразу же изменился в лице. – Отпусти его, – голос мужа звенел от еле сдерживаемой ярости. – Дениэль, не делай ему больно, – шикнул на сына Кароль. – Господин Кастелло, – почтительно произнес он, обращаясь к Эмилю, – не волнуйтесь, мы не причиним вреда вашему супругу, во всяком случае, на прямую. Но, к сожалению, косвенно мы обречем его на страдания. – Мне все равно на этого омегу, – пренебрежительно бросил Эмиль, убедившись, что со мной все в порядке. – Я приехал сюда только потому, что если с ним что-то случится, то могу пострадать я. Кароль задумался, в его глазах явно читалось сомнение. – Скажите, – задумчиво произнес он, – если я вам дам гарантии, что в случае несчастного случая с Иво, – Кароль специально выделил последние слова, – вы не пострадаете. Как вы поступите? – Разве такое возможно? – с неприкрытым интересом спросил Эмиль. – Мы с Иво истинные. – Возможно, – уверенно подтвердил Кароль. – Я дам вам гарантии. Связь между вами только начала формироваться, но вы своими действиями порвали все ее тонкие и еще неокрепшие нити. И теперь вас ничего не связывает с супругом, поэтому, если Иво погибнет, то вы господин Кастелло сможете дальше спокойно жить. – Зачем ты это делаешь? – со злостью спросил Дениэль. – Мы уже все решили. – Подождите, –остановил его омега. – Я хочу знать, как поступит господин Кастелло – уйдет, бросив мальчика на произвол судьбы или же выполнит наше требование? Этот вопрос, заданный Каролем, взволновал меня. Я даже перестал вырываться из рук Дениэля и напряженно замер, ожидая ответа. – Хватит! – воскликнул Дениэль. – Ответ на этот вопрос никому не нужен. Альфа достал из-за пояса пистолет и направил его на моего мужа. В этот момент я, наконец, понял их замысел. Они планировали убить Эмиля на моих глазах, и это должно было окончательно сломать меня. Довольно рискованный план. Почему они вообще решили, что я буду убиваться по истинному, которому был не нужен, который отталкивал меня и откровенно заявлял, что не любит? Эмиль удивленно посмотрел на Дениэля, и на его губах появилась насмешливая улыбка. – Неужели ты сможешь выстрелить? – спросил он, даже не пытаясь скрыть иронию. – Не боишься, что будет с тобой и с твоей семьей, если ты нажмешь на курок. – Не боюсь, – ответил Дениэль. – Всегда мечтал это сделать, стереть твою наглую самодовольную ухмылку. Знал бы ты как сильно я тебя ненавижу. Эмиль перестал улыбаться и отступил на несколько шагов назад, видимо поняв, что Дениэль настроен серьезно. Я почувствовал, как рука, удерживающая меня, чуть ослабила хватку, и тогда я понял, что нужно действовать и сделал первое, что пришло в голову – укусил Дениэля за запястье. Мужчина от неожиданности на долю секунды отпустил меня, чем я тут же воспользовался и, вырвавшись, бросился к Эмилю. Несколько секунд, пока я делал всего два шага навстречу к мужу, показались вечностью. В моей голове было лишь две мысли, первая это – позволить Дениэлю застрелить Эмиля и тем самым, наконец, обрести свободу о которой я так мечтал последнее время, а вторая это, напротив, пожертвовать собой ради спасения мужа. У меня не было времени, чтобы принять решение, и уж тем более подумать о том, какие будут последствия. Я даже не очень понимал, что я делаю, мне просто хотелось оказаться рядом со своим альфой. За моей спиной раздался выстрел, и я испугался, что моего мужа ранили. Однако он стоял передо мной целый и невредимый с исказившимся и внезапно побледневшим лицом. Я замер, пытаясь понять, что случилось и почему Эмиль смотрит на меня со страхом в глазах и зовет по имени. Краем уха я услышал, как Кароль кричит на своего сына и заинтересовавшись, захотел обернуться, но внезапно почувствовал резкую прожигающую боль в груди и понял, что не могу нормально вдохнуть. Я опустил глаза, пытаясь понять, что причиняет мне такой дискомфорт и с удивлением обнаружил, как на белой больничной рубашке расползается ярко-алое пятно. Передо мной возникло растерянное лицо Эмиля. – Иво, – позвал он меня. – Останься со мной, не уходи. Я хотел сказать, что никуда не уйду, но вместо слов из моего рта вырвался хриплый стон, который напугал не только мужа, но и меня самого. – Прошу тебя, держись, – с мольбой в голосе, попросил он меня. Я старался не подвести Эмиля, но мое сознание постепенно уплывало, и мне приходилось прикладывать все усилия, чтобы не провалиться в темноту. Мне было так жаль, что я не смог оправдать ожиданий мужа и вместо того, чтобы построить с ним крепкий союз, мог доставлять только одни проблемы. За все время нашего короткого брака, я постоянно заставлял его нервничать, даже не задумываясь о том, что своими действиями причиняю ему боль. Эмиль был прав: вся проблема была только во мне, я отталкивал мужа, продолжая упиваться своим горем и даже не пытаясь нормально жить дальше. Мне было так жаль…От осознания всего этого слезы потекли из моих глаз, но я настолько ослаб, что не мог поднять руку, чтобы стереть их. Вместо меня это сделал Эмиль, проведя мягкими подушечками пальцев по моим щекам. – Иво, – снова позвал он меня. – Я обещаю, мы попробуем все сначала. Хочешь, мы поедем куда-нибудь к морю, где тепло и каждый день светит солнце? Мы будем только вдвоем, каждый день узнавать друг друга. Мы не правильно все начали и в этом моя вина… Иво… Только останься со мной. Я буду любить тебя, обещаю… И я действительно очень захотел остаться. Никогда раньше я не испытывал такого сильного желания жить. После почти года, проведенного в темноте своих мыслей, я впервые увидел свет. Однако было слишком поздно. Я начал молиться про себя о том, чтобы Кароль оказался прав и наша связь с Эмилем на самом деле оказалась разорванной. Ведь в этом случае моя гибель никак не повлияет на дальнейшую жизнь мужа. Мне хотелось сказать Эмилю «прости», но единственное что я мог сделать, прежде чем упасть в темный колодец забвения, это дотронуться пальцами до его руки. До слуха еще долетали обрывки фраз, в которых Эмиль звал меня, но и они скоро затихли. Я оказался в огромной зале, залитой солнечным светом, который струился через панорамные окна от пола до потолка. Мой слух ласкала красивая мелодия, льющаяся из глубины залы, и я знал, что это Оли играл на фортепиано. Мне нестерпимо захотелось пойти в ту сторону, откуда доносились звуки музыки, и еще раз увидеть брата. Но я развернулся и пошел в противоположном направлении, твердо решив не встречаться с Оли. Мои шаги по сверкающему паркету, в котором я видел свое отражение, привлекли внимание брата. Мелодия оборвалась, и я услышал его голос. – Иво? – недоверчиво спросил Оли. – Иво, это ты? Я не стал отвечать ему и, не оборачиваясь, ускорил шаг. Мое сердце разрывалось от боли, но я понимал, что так будет лучше для всех. Я слишком хорошо знал, своего брата, поэтому был уверен, что он не отступится от своей цели, и моя следующая жизнь будет снова полна мучений. Довольно, я уже достаточно настрадался, сейчас я мечтал только о покое. Пусть Оли использует свой последний шанс, чтобы прожить следующую жизнь без волнений и тревог и без меня. И все равно, будет ли рядом с ним Дениэль или же кто-то другой, главное, чтобы Оли был счастлив. – Иво, остановись немедленно! – раздался звук отодвигаемого стула, а затем я услышал стремительно приближающиеся шаги. Оли бежал, и мне пришлось последовать его примеру. Впереди я увидел массивную деревянную дверь с позолоченной ручкой. Она была чуть-чуть приоткрыта, и словно приглашала меня войти в нее. Оставалось совсем немного, всего несколько метров, и мои пальцы уже были готовы коснуться гладкой поверхности ручки, но Оли оказался быстрее. Он настиг меня буквально в нескольких шагах от заветной цели и резко развернул к себе лицом. Его глаза полыхали гневом. – Что это значит? – воскликнул он. – Отпусти, – холодно произнес я, стараясь не смотреть брату в глаза. Желание заключить его в объятия было настолько сильным, что я невольно сцепил руки за спиной и сжал их в кулаки. Оли замер в нерешительности. Я никогда не говорил с ним таким тоном и никогда не отводил от него взгляда. – Иво? – дрожащим голосом произнес он, протягивая ко мне руки. – Что случилось? Почему ты снова… – Оли, – прервал я его, отступая на несколько шагов назад, чтобы избежать его прикосновений. – Не подходи и не трогай меня. Мне необходимо было как можно скорее уйти от Оли, потому что каждая секунда, проведенная с ним, ставила под сомнение мое решение. Недоумение и растерянность на лице брата сменились испугом, а в его глазах промелькнула обреченность. Он догадался, почему я настолько холоден с ним. – Ты всё знаешь? – с грустью спросил Оли, пристально вглядываясь в мои глаза. По-видимому, он все еще надеялся, что я дам отрицательный ответ, но я безжалостно разрушил его надежды простым кивком головы. На несколько мгновений брат растерялся, но затем обреченность на его лице сменилась решительностью. Схватив меня за руку, он крепко сжал ее. – Я не отпущу тебя, – тихо сказал он. – Отпустишь, – твердо ответил я. – Не хочу еще одну жизнь быть твоей игрушкой. Что ты придумаешь в этот раз? Твоя фантазия настолько извращенная, что даже страшно представить какая участь будет ждать меня в следующей жизни. – Значит, ты все-таки прочитал дневник и мои записи, – будто разговаривая сам с собой сделал вывод брат. Он схватил меня с несвойственной ему силой, опасаясь, что я вырвусь, и начал оттеснять меня в глубь залы, подальше от двери, в которую я стремился выйти. Но я не собирался сдаваться без боя. Вместо того чтобы покорно подчиниться воле брата, как я обычно делал, я стал сопротивляться. Между нами завязалась борьба, в которой, к моему удивлению, всегда более слабый Оли выходил победителем. Ноги заскользили по паркету, и я, не сумев удержаться, упал на пол, увлекая за собой брата. Тот мгновенно воспользовался этим и ловко, уселся на меня, не давая мне подняться. Сколько бы я ни пытался скинуть его с себя, ничего не получалось. Бросив эти бесплодные попытки, я, вконец выбившись из сил перестал сопротивляться и закрыл глаза. – Ты расскажешь, что случилось? – спросил у меня Оли. У него даже дыхание не сбилось. – Нет, – резко ответил я. – Вредина, – даже с закрытыми глазами, я понял, что Оли улыбается, и мои губы тоже дернулись. Брат заметил этот мимолетный жест и кончиками пальцев ласково очертил их контур. – Иво, посмотри на меня, – тихо попросил он меня. – Пожалуйста, открой глаза. Я никогда не мог оставаться равнодушным к просьбам брата, особенно когда они были настолько искренни. Тем более мне самому хотелось еще раз заглянуть в его глаза. Пусть я умер и все что сейчас происходило, скорее всего, галлюцинации, порождённые моим разрушающимся мозгом, но я так хотел еще раз увидеть золото его глаз. Я поднял веки и встретился взглядом с Оли. – Я люблю тебя, Иво, – нежно прошептал брат. – Все, что я делал, только ради того, чтобы мы могли быть всегда вместе. Ты просто не можешь бросить меня в следующей жизни. – Могу и брошу, – твердо ответил я. Воспользовавшись тем, что мой брат ослабил хватку, я наконец сбросил его с себя и встал на ноги. – Кем ты себя возомнил? – спросил я, чувствуя, как меня охватывает гнев. – Три жизни ты причинял мне боль. Пусть я этого не помню, но здесь, – я ткнул себя в грудь, – остались отголоски всех моих страданий, сомнений и разочарований. – Я часто задавался вопросом: почему порой меня охватывает беспричинное отчаяние, почему на душе становится так тяжело, что хочется выть, и почему мне снятся такие странные сны? И вот теперь я понимаю почему. Я отошел подальше от Оли, который теперь стоял спиной к двери, через которую я смог бы навсегда уйти от него, и загораживал ее собой. – Ты понимаешь, что ты творил все время? – в исступлении прокричал я. – Мы же братья! Мы, черт возьми, с тобой близнецы – родные братья. И мы трахались с тобой. Это ненормально! – Почему ты так решил? – с осторожностью, боясь еще больше разозлить меня, спросил Оли. – Ты не помнишь этого, вернее, ты не можешь помнить этого. – Я прочитал всё в твоих записях, – ответил я. Оли широко улыбнулся. – Я мог запросто всё это придумать, почему ты так сразу поверил всему, что я написал? Его ответ меня смутил лишь на несколько секунд. – У меня было видение, это воспоминание о том, как мы…, – я не мог сказать это вслух. – Где я… а ты… Мои невнятные объяснения, развесили Оли. – Так кто кого трахал в твоем видении? – с лукавой улыбкой спросил он. – Хватит! – крикнул я и зажал руками уши. Дождавшись, пока Оли успокоится и перестанет смеяться над моим поведением, я устало сказал: – Отпусти меня. Улыбка моментально исчезла с лица брата, и в его глазах отразилась паника. Он отрицательно покачал головой и с испугом посмотрел на дверь. – Оли, – серьезно произнес я, – так будет лучше для всех. Я, ты, Эмиль и Дениэль – мы только страдаем каждый раз, причиняя друг другу боль. – При чем здесь Дениэль? –спросил Оли. – Как он затесался в нашу уютную компанию? – Он любит тебя, неужели ты этого не понял? Ты настолько важен для него, что он готов пойти на все, чтобы быть с тобой рядом. Я вздохнул, решив не посвящать Оли, по чьей вине я оказался тут, боясь, что брат это запомнит и в следующей жизни натворит еще больше глупостей, решив отомстить Дениэлю. – Мне нет дела до всего этого, – грубо ответил брат, – для меня важен только ты! Неужели ты этого не понял? –передразнил он меня. – Почему? – в голосе Оли прозвучало отчаяние. – Почему Эмиль – твой истинный? Это какая-то насмешка судьбы. Разве нет? В наше время истинность настолько редка, что становится сказкой. Так почему судьба разделила двух близнецов, которые не могут жить друг без друга? Почему мы оба не оказались истинными Эмиля? – спросил брат. – Ведь тогда все было бы правильно. У нас был бы крепкий тройственный союз и нашу связь никто не смог бы порвать. И нам не пришлось бы разлучаться. Разве я не прав? Он был прав. Я не мог с ним не согласиться. Я вообще не понимал почему получил такой щедрый подарок судьбы, как истинного. Если бы Эмиль оказался парой Оли, все было бы гораздо проще, я бы справился с этим. Ведь в этой жизни я практически смирился с тем, что брат покинет меня. Я бы смог не мешать чужому счастью и сосредоточиться на своей жизни. – Ты хоть понимал, насколько мне было плохо? – сдавленно произнёс Оли. – Эмиль каждый раз забирал тебя у меня. Он отнимал у меня не просто брата, он половину моей души отрывал! Ты это понимаешь? Мне стало смешно. Еще бы я не понимал чувств близнеца. Я прошел через это, ощущая ровно то же самое, о чем говорил Оли, когда он собирался выйти замуж за Кастелло. Хотя нет! Мне было хуже, я еще в придачу любил Эмиля и мучился угрызениями совести. – Я же справился с этим, – с горькой улыбкой ответил я. – Я, считая, что Кастелло твой истинный, смог отпустить тебя. – А знаешь почему? – в глазах брата вспыхнул недобрый огонек. – Да, потому я тебе безразличен, ты просто отвернулся от меня, сбагрив надоедливого брата альфе, – закричал он. Его слова больно задели меня, и от обиды на глазах навернулись слезы. – Как ты можешь такое говорить! Я просто хотел, чтобы ты был счастлив, неужели ты это не понял? Каждый день Эмиль забирал у меня кусочек души, и это было невыносимо. Когда ты говорил о нем, то светился, как рождественская елка, а мне же хотелось выть от тоски и рвать на себе волосы, – я сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и затем с жаром продолжил: – Но я не хотел, чтобы ты видел, как мне плохо, не хотел, чтобы хоть что-то омрачало твое счастье. Я смахнул с ресниц несколько слезинок, которые не смог сдержать. Оли сделал всё, чтобы я не смог воссоединиться со своим истинным, при этом он словно мстя мне за прошлые жизни, каждый день специально в подробностях рассказывал об Эмиле, прекрасно понимая, что мне больно и неприятно об этом слушать. Но он все равно продолжал. Я же вымученно улыбался ему, а потом ночью плакал, свернувшись клубочком на краю кровати. Я почему-то вспомнил холодный зимний день, который был накануне Рождества, несколько лет назад. Это был последний учебный день перед каникулами, и мы с братом, с трудом выбравшись из теплой уютной постели, отправились в школу. В тот день у нас было всего два урока, и первым из них была химия. Последняя в этом году итоговая лабораторная работа, заставила меня, слишком правильного и организованного, потащиться в школу самому и заставить сделать это Оли. На уроке мы, как обычно, ничего не успевали. Занятие близилось к концу, а наша с братом лабораторная еще не была готова и наполовину. Оли сунул мне в руки пробирку с прозрачной жидкостью. – Нюхай, – быстро проговорил он, – и записывай результат. А я пока… – договорить он не успел. Я издал судорожный всхлип, и пробирка выпала из моих пальцев. Конечно же, я слишком торопился и не стал соблюдать меры безопасности. Просто сунул свой нос в склянку, вдыхая едкие пары серной кислоты, и получил мгновенный спазм дыхательных путей. В спешке Оли перепутал реагенты и дал мне в руки не тот раствор. Я никогда не винил брата в этом, полностью беря всю ответственность на себя. Ведь это я нарушил технику безопасности, и никогда даже мысли не допускал, что Оли мог специально дать мне не тот раствор. В то Рождество я не чувствовал своего любимого запаха хвои. Я как заведенный кружился вокруг пушистой елки, подносил ее ветки к носу, морщил нос, растирал пальцами мягкие иголки, но ничего не чувствовал. Оли, словно прочитав мои мысли, сделал несколько шагов в мою сторону. Прежде, чем я успел осознать его намерения, он рухнул передо мной на колени, как подкошенный. – Прости меня, – прошептал он, – умоляю, прости. Оли обхватил мои ноги, и я не мог сделать ни шагу. Он уткнулся лбом в мой живот, и тяжесть его головы и горячее дыхание, которое я ощущал даже через одежду были мне неприятны. Хотелось оттолкнуть брата от себя, вырваться из его цепких рук и уйти, не оглядываясь, без сожаления. Я не знал, что ждет меня за этой дверью. Она манила открыть ее и удовлетворить свое любопытство, узнать, что следует за предначертанным концом. Но Оли, вцепившись в меня с такой силой, которой я не замечал у него при жизни, не давал мне сделать последние несколько шагов. – Иво, не бросай меня одного, – с мольбой прошептал брат. – Я не смогу без тебя. – Сможешь, – сухо ответил я, не оставляя попытки освободиться из его крепкой хватки. – Без меня ты не будешь ничего помнить. Твоя жизнь начнется с чистого листа. – Нет! – крикнул Оли. – У меня осталась последняя, скажем так, попытка. И я хочу, чтобы в этот раз было все по-другому. Я никогда прежде не видел брата в столь растерянном и испуганном состоянии. Сколько я знал Оли, он всегда был уверен в себе, решителен, с дерзким огоньком в глазах, который так нравился окружающим. Но сейчас, стоя на коленях на полу, заплаканный, с дрожащими ресницами и искусанными губами, он представлял из себя жалкое зрелище. Мое сердце сжалось, я не хотел причинять брату боль и не хотел видеть его страдания, но в то же время я не хотел снова возвращаться назад. Оли отпустил меня и неуклюже отполз на несколько шагов. – Ты мне как-то сказал, что сделаешь всё, чтобы я не попросил, – надломленным голосом произнес брат. – Ты лгал мне? На мгновенье я замер, предчувствуя, о чем меня попросит брат после моего ответа. – Зачем ты так со мной поступаешь? – с горечью спросил я. – Ты же знаешь, что я никогда не обманывал тебе. Перед аварией, тогда в машине, я согласился быть с тобой, уехать из дома, бросить всех и жить с тобой, не как брат… а как любовник. Ты разве не помнишь этого? Оли кивнул и опустил глаза, было видно насколько он сожалеет о том, что не дал мне в тот раз чуть больше времени. Ведь если бы он проявил капельку терпения, то сейчас было бы всё по-другому. Мы оба были бы живы, учились бы в каком-нибудь университете подальше от Англии, скорее всего в США. Каждый день мы бы проводили вместе, наслаждаясь обществом друг друга. Мы бы просыпались в одно и то же время, встречая с улыбкой новый день, засыпали бы крепко обнявшись. На каникулах мы бы спорили о том, куда поехать, и, конечно, решали бы всё по жребию. В выходные летом гуляли бы, а зимой завернувшись в один плед проводили бы время у телевизора. Впереди у нас была бы целая жизнь, наполненная радостными и счастливыми моментами. Было бы ли это правильно? Я не знал. Но у меня почему-то заныло сердце от того, что у нас не получилось с Оли прожить такую жизнь. – Иво, – произнес брат, поднимаясь с пола и приближаясь ко мне, – я подарю тебе такую жизнь, о которой ты мечтаешь. Если ты решишь быть с Эмилем, я клянусь, что не буду мешать вам. Если захочешь больше никогда не видеть меня, то я исчезну и не посмею появиться у тебя перед глазами, пока ты сам меня не позовёшь. А если ты предпочтешь остаться рядом со мной, я окружу заботой и любовью и никогда не предам. Просто пойдём вместе. Не оставляй меня одного. Оли осторожно взял меня за руку и робко заглянул в глаза. Я же стоял в нерешительности, не в силах сделать последний шаг. Все месяцы, что я прожил без Оли казались смутным размытым пятном. Они не оставили после себя никаких воспоминаний, кроме бесконечно черного одиночества. И сейчас, держась с братом за руки, ощутил такое долгожданное спокойствие. Я больше не чувствовал себя одиноким и пугающая пустота внутри меня, наконец, заполнилась. Слегка сжав руку Оли, я встретился с ним взглядом и утонул в их янтарной глубине. В этот миг я почувствовал себя более живым, чем за все свои семнадцать лет.