Полынь-трава

Я стоял в роскошной зале и с безразличием рассматривал полукруглый расписной потолок, который опирался на мраморные колонны, увенчанные завитыми капителями. Прямо передо мной возвышалась трибуна, обтянутая ярко-алым бархатом и украшенная белоснежными полураскрытыми бутонами роз. По обеим сторонам от нее в больших вазах стояли букеты нюдовых оттенков с элегантными нотками хрупкой винтажности. Однако главным украшением залы была роскошная арка из орхидей, лилий, пионов и других цветов, названия которых я никак не мог вспомнить. Опытные флористы, создавая эти композиции, стремились к тому, чтобы запахи гармонично сочетались между собой, создавая манящий, но при этом не слишком резкий аромат. К сожалению, из-за почти полного отсутствия обоняния я не мог в полной мере оценить их работу. Высоко над головой с расписного потолка спускалась на трех бронзовых цепочках большая люстра, украшенная позолоченными амурчиками, сжимающими в своих пухлых ручках лук и стрелы, и состоявшая, наверное, не менее чем из сотни хрустальных свечек. Она ярко освещала просторную залу, полную людей, и моего палача, занявшего место за трибуной. Именно так про себя я назвал сухощавого бету с подкрашенными глазами и блестящим пирсингом в правой брови. Торжественным голосом, иногда опуская глаза в поисках лежащей на трибуне подсказки, он зачитывал мой приговор. Я, незаметно скосив глаза вправо, посмотрел туда, где стоял мой без пяти минут супруг – высокий, красивый альфа с короткими волосами цвета красного дерева, смуглой матовой кожей и миндалевидными глазами глубокого оттенка штормового моря. Эмиль Кастелло, один из самых завидных женихов страны, недавно отпраздновал свое тридцатидвухлетие, и, наконец, решил остепениться, разбив этим известием сердца миллионов омег и бет и, возможно, некоторых альф. Эмиль был не только красив, умен, но и сказочно богат – успешный бизнесмен, монополизирующий уже почти полстраны. В столь молодом возрасте он являлся генеральным директором компании «Buy and keep», контролирующей обширный портфель инвестиций в целый ряд отраслей, включая страхование, распределение энергии и потребительские товары. Как инвестор Кастелло был известен тем, что приобретал недооцененные компании и удерживал их в долгосрочной перспективе. Всю эту информацию я буквально вчера почерпнул из интернета. Прочитав всего несколько строчек из длинного интервью, я закрыл Гугл-страницу, решив, что этих сведений будет достаточно. Это все, что я знал о своем будущем муже, хотя нет, не все – я обручен с ним с 12-ти лет и являюсь его истинным омегой. – Оли Бейл Сандерс, согласен ли ты взять в мужья Эмиля Эрика Кастелло, любить и уважать его каждый день твоей жизни. Хранить верность и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии, – услышал я торжественный голос беты. Видимо, я слишком погрузился в свои мысли, что прослушал большую часть официальной речи администратора, регистрирующего браки, и теперь мутным взглядом смотрел на фальшиво улыбающегося бету, не совсем понимая, что от меня хотят. – Кххх… – прочистил я горло, и этот звук в напряженной тишине, стоявшей вокруг, показался чересчур громким и неприличным. – Да, я согласен, – наконец, сообразил я, что от меня ждут, и попытался улыбнуться. – Властью, данной мне, объявляю вас супружеской парой! – с плохо скрываемым облегчением произнес бета. – Прошу вас, обменяйтесь кольцами. Я почувствовал, что мою левую кисть, затянутую в белоснежную перчатку, бережно взяли в ладони и на безымянный палец, на котором болталось тонкое помолвочное кольцо, надели обручальное – из белого золота с крупным бриллиантом в центре и двумя поменьше по бокам. Затем настала моя очередь – мои руки предательски дрожали, когда я надевал кольцо на палец стоящего напротив меня альфы. – Можете поцеловать друг друга, – торжественно произнес регистратор браков. Повсюду защелкали камеры, стараясь успеть запечатлеть момент первого поцелуя новобрачных и разместить его во всех новостных лентах. Кто-то из присутствующих захлопал в ладоши, и его радостно поддержали остальные. Лицо Эмиля Кастелло приблизилось, и мои губы накрыли мягкие губы альфы. – Поздравляем! – слышалось отовсюду. Перед глазами замелькали знакомые и незнакомые лица людей, которые бесцеремонно врывались в мое личное пространство, обнимали, дергали за руки и целовали своими мокрыми губами в щеку, иногда промахиваясь и попадая в нос или глаз. Мой муж в это время аккуратно поддерживал меня за локоть и с благосклонной улыбкой принимал многочисленные поздравления, не забывая бросать в мою сторону нежные взгляды. – Ты счастлив, Оли? – крикнул кто-то рядом со мной. – Да, – громко ответил я. – Очень счастлив! Ложь! Это наглая ложь! Оли не может быть счастлив, он уже как полгода лежит в могиле. А я его брат-близнец Иво, который волей судьбы занял чужое место. 6 месяцев назад. Апрель в этом году выдался солнечным и теплым, уже в середине месяца столбик термометра завис на отметке +15, что было довольно необычно для Лондона. Природа вокруг активно оживала, пробуждаясь от зимней спячки. На деревьях прямо на глазах набухали почки, а влажная черная земля покрывалась мягчайшим ковром изумрудно-зеленой травы, из которой робко выглядывали желтые цветочки. Мы с Оли заканчивали последний класс и усердно готовились к выпускным экзаменам, но внезапно наступившая весна спутала наши планы. Вместо того, чтобы зубрить экзаменационные билеты, мы с братом окунулись в омут с головой, беспечно гуляя каждый вечер. Не иначе как пряный весенний воздух, насыщенный сладкими ароматами, ударил нам в голову и сбил с пути истинного. Но как бы то ни было, каждый вечер, вместо уроков, мы незаметно выскальзывали из окна нашей спальни и отправлялись в путешествие по элитным клубам Лондона. У нас с братом были разные комнаты, но мы настолько привыкли проводить все время вместе, что не могли расстаться даже на ночь. Оли переехал ко мне в спальню в тот же день, как нас расселили, и больше не покидал ее. Родители, поняв, что нас бесполезно убеждать, решили не настаивать и поставили в комнату еще один письменный стол и кровать. Только вот последняя зря занимала место. Спали мы с братом в одной постели и под одним одеялом, тесно прижавшись друг к другу, переплетая руки и ноги, словно стремясь стать одним целым. – Мы завалим с тобой экзамены, – недовольно бубнил я в один из вечеров, когда снова вместо учебы мы тащились в очередной ночной клуб. – Иво, не будь занудой, – Оли посмотрел на меня своими невероятными глазами цвета расплавленного золота и обворожительно улыбнулся. До чего же мой брат был красив, стоило только взглянуть на его нежное, словно фарфоровое лицо с аристократическими чертами, тонким носом, ровными дугами бровей и мягкими розовыми губами, как сразу же захватывало дух. А глаза, бог мой, какие у него были глаза, словно два драгоценных янтаря, пронизанных солнечными лучами. Неужели я выгляжу так же? Этот вопрос я задавал себе постоянно, разглядывая свое отражение в зеркале, откуда на меня смотрел довольно обычной внешности омега со светло-карими глазами. И я был почти уверен, что совершенно не похож на своего брата-близнеца, пока однажды Оли не признался, что от одного взгляда на меня у него мурашки по всему телу бегают и он уверен, что красивее омегу он еще ни разу не встречал. – Пойми, это наши последние беззаботные дни, – Оли схватил меня за руку и чмокнул в щеку. – Через несколько месяцев нам будет 17, я выйду замуж, а ты отправишься в университет, и мы будем видеться с тобой несколько раз в год. – Не говори так, – испугался я. – Мы будем встречаться гораздо чаще. А потом разве обязательно так быстро выходить замуж? А как же консерватория? Неужели твой талант пропадет зря? Оли был музыкантом. Когда он садился за рояль, его тонкие изящные пальцы будто бы порхали над клавишами и извлекали из инструмента настолько прекрасные звуки, что никто не мог остаться равнодушным. Я же в отличие от него был словно слон в посудной лавке и не мог нормально сыграть даже простейшую мелодию. Вроде бы у нас было все одинаково, только руки моего брата принадлежали талантливому музыканту, а мои – неуклюжему медведю. – Ну, консерватория никуда не денется. Эмиль не собирается мне запрещать учиться. Только я сам пока не хочу… – С ума сошел! – воскликнул я. – Ты или беспросветный балбес, или что-то недоговариваешь. – Я балбес, который что-то недоговаривает, – засмеялся Оли. – А вообще мы после свадьбы собирались уехать и некоторое время пожить в горах. – Ты мне этого не говорил, – сразу насторожился я. – Ну вот сейчас сказал, – беззаботно пожал плечами брат, но я уловил в его жесте легкую нервозность. Мы завернули за угол и оказались на автобусной остановке. Оли тут же присел на широкую скамью и достал из маленького рюкзачка банку джин-тоника. Он был в восторге от этого напитка, предпочитая его всем остальным видам алкоголя. Мне же, честно говоря, никогда не нравился его химический вкус, но я всё равно покупал себе банку, чтобы выпить её с лёгкой гримасой и, возможно, даже заработать изжогу. – Мы рановато, – пробормотал Оли, посмотрев на часы. – Бруно приедет только в полдесятого. После чего он открыл банку с коктейлем и, сделав большой глоток, довольно замычал. – Вкуснотища! Дай мне сигареты. Я, все еще обдумывая его слова о переезде, молча бросил брату пачку и только когда он чиркнул зажигалкой, спохватился. – Тебе же нельзя, отдай немедленно. – Брось, Иво. От одного раза ничего не будет. Оли чуть не задохнулся в утробе матери, родившись позже меня на полчаса, и с самого раннего детства его организм был хрупок и слаб. Родители в шутку говорили, что, видимо, всё положенное на двоих здоровье я забрал себе. Но в каждой шутке есть доля правды. Я за свои шестнадцать лет ни разу не болел, а медицинская карта моего брата состояла из нескольких томов. – Будет! – продолжал настаивать я, требуя, чтобы он затушил недокуренную сигарету. – Я совершенно не хочу, чтобы тебе стало плохо. У тебя бронхиальная астма, хочешь начать задыхаться на танцполе? – Всё, выкинул, – недовольно прошипел брат и отправил сигарету щелчком пальцев на газон. – Надеюсь, в горах мое здоровье улучшится, – как бы между прочим бросил Оли. – И в какие горы вы собрались? – с деланным безразличием спросил я. – Альпы, там климат замечательный. Эмиль считает, что он мне пойдет на пользу. – И надолго? – Мы еще не решили, – уклончиво ответил Оли, и я почувствовал, как мое сердце сжалось от печали. – Ив, Франция почти рядом, это как в другой город съездить, пару часов, и ты уже на месте, – начал оправдываться Оли. – Ты все равно собирался уехать учиться... – Значит, надолго... – сделал я вывод. За 16 лет нашей с братом жизни мы никогда надолго не расставались. Максимум была неделя, когда родители отправили меня на отдых в Брайтон со старшим братом Крисом и сестрой Маришей, а Оли, словив очередную простуду, остался в Лондоне. Это были самые длинные семь дней в моей жизни. Я не знал, куда себя деть, безумно скучая по брату и ощущая пустоту внутри себя. Горькое одиночество проникало в мою душу, вытесняя из нее все светлое. Я спал по несколько часов и почти ничего не ел, но, созваниваясь с братом, говорил деланно бодрым голосом и в красках описывал, как тут здорово. Через шесть дней Кристофер неожиданно прервал наш двухнедельный отпуск и велел мне собираться домой. Когда по приезде в Лондон меня увидела мама, то она тут же залилась слезами, а я искренне не понимал, что случилось. Но все встало на свои места, когда я встретил Оли – похудевшего на несколько килограмм, бледного, с фиолетовыми синяками под глазами и потухшим взглядом. – Иво, – прошептал он тогда помертвевшими губами и с тихим всхлипом бросился в мои объятия. Собственно говоря, выглядел я ненамного лучше своего брата. И если мои родители ожидали увидеть загорелого энергичного ребенка, то их взору предстала бледная тень их сына. И вот сейчас, в предчувствии скорой разлуки, я почувствовал, как у меня в груди разрастается пугающая черная пустота и становится трудно дышать. Оли, безусловно, будет легче, ведь он нашел своего истинного, а мне... Я впервые серьезно задумался о том, как я буду жить вдали от брата. Мне все время казалось, что свадьба Оли и Эмиля еще очень нескоро и у меня впереди много времени. Но сейчас я неожиданно понял, что буквально через несколько месяцев Оли навсегда покинет меня. От этих мыслей у меня закружилась голова, а сердце быстро застучало, мешая дышать. – Эй, Иво, ты что? – испугался Оли и моментально оказался рядом со мной, нежно обнимая меня и прогоняя гнетущее чувство одиночества. – Тебе плохо? – Все в порядке, – хрипло ответил я, ощущая легкий аромат свежескошенной травы, исходящий от брата. Все вокруг говорят, что мы пахнем практически одинаково и нужно обладать тонким обонянием, чтобы уловить различия в наших запахах. У Оли он более мягкий, с нотками полевых цветов, тогда как у меня более терпкий и горьковатый. Что ж, после того как я несколько лет назад я сжег себе слизистые носа, то могу верить окружающим только на слово. Для меня аромат Оли — это просто свежескошенная трава и то я его чувствую, если мой нос находится рядом с его железой. – Эй, ты что, из-за моего переезда расстроился? – обхватывая мое лицо ладонями и заглядывая в глаза, произнес Оли. – Это же будет нескоро, может что угодно произойти за это время. Вдруг я передумаю уезжать или, – он немного нервно хохотнул, – уговорю тебя поехать со мной... Оли не договорил, рядом с нами притормозил красный Porsche Panamera. – Что здесь происходит? – услышал я баритон Бруно. Мы нехотя разжали объятия и повернулись на звук его голоса. – Тебе не понять близнецов, – насмешливо сказал Оли и открыл заднюю дверь машины. В салоне уже сидело три человека. За рулем Бруно – наш одноклассник, на переднем сиденье его девушка Кристина. Их отношения продолжались уже почти год, что для молодых бет, которыми они являлись, было вполне нормально, но почему-то в последнее время мне казалось, что вся их любовь – это не более чем игра на публику. На заднем сиденье расположился Рональд, альфа и мой хороший приятель, настолько хороший, что я с ним целовался несколько раз. – Иво, Оли, когда я вас вижу, кажется, что у меня двоится в глазах, – добродушно улыбнулся Рон и тут же обнял меня за талию, притягивая поближе к себе. – Не смешно, – фыркнул Оли и, порывшись в рюкзаке, достал вторую банку джин-тоника. – Это моя, – попытался отобрать я алкоголь у брата. – Не жадничай, разделим пополам, тем более тебе никогда не нравился этот коктейль. – Ну и что! – возмущенно воскликнул я. – Ты свою уже выпил. Я хотел отобрать напиток у брата, больше переживая, что Оли быстро напьется, чем из желания выпить его сам, но тут Рон, подмигнув, вложил в мои ладони банку пива. Оли картинно закатил глаза и отвернулся от нас, единолично наслаждаясь коктейлем. В тот вечер мы отправились в один из модных ночных клубов, открывшийся совсем недавно, но уже получивший признание среди элитной молодежи, которой мы, собственно, и являлись. Вечер плавно перетек в ночь. Слепящие огни прожекторов, грохот музыки и льющиеся рекой коктейли окончательно утомили меня около четырех часов утра. Выбравшись из объятий Рональда, беззастенчиво лапающего меня весь вечер, я пошел вылавливать с танцпола Оли. Брата я нашел энергично отплясывающего под зажигательную музыку в обнимку с незнакомым рыжеволосым альфой. – А вот и мой Иво, – пьяно улыбаясь и отталкивая своего спутника, произнес Оли. – Я уж думал, ты никогда ко мне не придешь. Альфа удивленно уставился на меня и несколько раз протер глаза, отчего меня разобрал смех, и я, согнувшись пополам, пьяно захохотал. Последняя «Маргарита», которую для меня заказал Бруно, оказалась коварна и явно была лишней. За ее внешней нежностью и приятным кисло-сладким вкусом прятался довольно большой объем текилы. – Пойдем на воздух, – потянул меня за рукав Оли. – Что-то мы сегодня перебрали. Я согласно кивнул, и мы, пошатываясь, пошли к выходу. Улица встретила нас сырой прохладой и пронизывающим ветром, обжигающим нашу разгоряченную от алкоголя и танцев кожу. – Иво, мне нужно с тобой серьезно поговорить... – неуверенно начал Оли, но стоило ему взглянуть на меня, как его тон переменился. – Эй, что с тобой? – Я… в порядке, – заплетающим языком пробормотал я и, не в состоянии стоять, уселся прямо на тротуарную плитку. Холодный ночной воздух, вместо того чтобы отрезвить меня, почему-то еще больше усугубил мое положение. Все вокруг стало вращаться, набирая скорость, а к горлу подступила тошнота. – Чертова "Маргарита", – пробормотал я, заваливаясь на бок и про себя проклиная Бруно, который уговорил меня выпить последний коктейль. – Иво, вставай, – тормошил меня Оли, явно пребывая в более трезвом состоянии. – Ты же простудишься. – Никогда, – ухмыльнулся я. – Оли... – Я тут, – услышал я голос брата и, с трудом сфокусировав взгляд, понял, что он сидит на корточках напротив меня и поддерживает мою тушку, которая так и норовила завалиться на холодную землю. – Оли... – снова позвал я брата. – Как я буду жить без тебя? Я не смогу… Я ведь умру. – Не говори ерунды! – со злостью воскликнул Оли. – Ничего ты не умрешь! А потом, – он на секунду задумался, – нам ведь совсем не обязательно расставаться. Как ты считаешь? Я закивал головой, полностью соглашаясь с последними словами брата, но толком не понимая, как мы сможем с Оли быть вместе, если через несколько месяцев он выйдет замуж за Эмиля. – Вставай, – брат с силой потянул меня за руку, заставляя подняться с земли. Если бы в тот день Оли не рассказал мне о своих планах уехать с Эмилем во Францию, я бы так не напился и не позволил бы ему сесть за руль «Порше» Бруно в нетрезвом состоянии. Но той ночью, когда брат усаживал меня на переднее сиденье «Панамеры», я мало что соображал. – Откуда у тебя ключи? – немного придя в себя, спросил я. – Бруно давно обещал мне дать покататься, настало время держать слово. – Оли, ты с ума сошел! Не делай этого, – попытался образумить я брата, но у меня плохо получалось. – Ты же пьян! – Я пьян? – засмеялся брат, заводя автомобиль. – Да я по сравнению с тобой настоящий трезвенник. Не бойся, чуть-чуть прокатимся и вернемся. Заодно и ты проветришься. – Немедленно выйди из машины, – пытаясь протрезветь, строго сказал я и начал искать свой смартфон, собираясь позвонить Бруно. Но руки меня не слушались, а слабые пальцы никак не хотели доставать телефон из кармана. – Расслабься, – мягко сказал Оли, забирая у меня с таким трудом извлеченный смартфон и целуя в лоб, – все будет хорошо. Машина с глухим ревом рванула вперед, рассекая обступившую нас тьму. За окном, набирая скорость, стали проноситься пейзажи. Оли включил музыку и, улыбаясь, с сияющими, словно звезды, глазами повернулся ко мне. Это было последнее, что я помнил. Настоящее время Как только ближайшие родственники, приглашенные в ратушу на церемонию моего с Эмилем Кастелло бракосочетания, закончили свои поздравления и вытерли выступившие от избытка чувств слезы, настало время совместных фотографий. Еще одно мучительное испытание для меня. Мы с моим мужем встали рядом друг с другом и переплели наши пальцы, подняв руки так, чтобы отчетливо были видны обручальные кольца. Со стороны окружающим людям мы казались невероятно красивой и счастливой парой – стройный миниатюрный омега с густой гривой волос цвета осенних листьев и расплавленным золотом в глазах, облаченный в свадебный костюм-тройку цвета слоновой кости и белоснежную рубашку с высоким воротничком, из которого выглядывала его изящная шея. И широкоплечий обаятельный альфа в строгом классическом черном костюме, нежно держащий узкую кисть своего омеги в ладонях и не сводивший с него влюбленного взгляда. Мечта! Вечером того же дня, когда эта фотография появилась во всех известных интернет-ресурсах, многие молодые омежки плакали от избытка чувств и отчаянно завидовали Оли Кастелло. Они мечтали оказаться на его месте. Вот бы они удивились, если бы вдруг их желание сбылось. На улице шел дождь, даже погода оплакивала мою незавидную судьбу. Хотя нет, природа скорбела по моему брату, упрекая лишний раз меня в том, что я еще жив. Эмиль заботливо накинул на мои плечи лёгкое кашемировое пальто, и мы, спустившись со ступеней ратуши, сели в машину. Наш путь лежал в частный клуб, где должна была пройти повторная церемония, а затем — грандиозная вечеринка в честь нашей свадьбы. Стоило нам оказаться в полутемном салоне автомобиля, где стекла с глухой тонировкой скрыли нас от посторонних глаз, как Эмиль тут же выпустил мою руку и отвернулся. У меня на языке вертелся вопрос — почему он согласился на подмену? Оли был его истинным, Кастелло понял это еще пять лет назад, когда случайно увидел моего брата у нас дома. Все эти годы он ждал его совершеннолетия, чтобы сыграть свадьбу. Но помимо истинности был еще контракт, заключенный между Эмилем и моим отцом, и в нем был пункт — свадьба с одним из нас. Но неужели это соглашение настолько важно, что Кастелло без колебаний заменил своего возлюбленного на его копию? Как же, должно быть, ему противно видеть меня, ведь я живое воплощение его никогда не сбывшейся мечты. А я сам? Как я согласился на всю эту авантюру, лишив себя малейшего шанса на нормальную жизнь? 6 месяцев назад. Я очнулся в больнице и сразу понял, что произошло нечто ужасное. Физически я был абсолютно в порядке, только голова раскалывалась от похмелья, но морально я чувствовал себя отвратительно. В груди разрасталась пустота – темная и холодная, которая появлялась каждый раз при разлуке с братом, и в ней, словно месяц на тусклом небе, возникал вопрос: «Что случилось?» Мои воспоминания обрывались на том, как мы с Оли поехали кататься на «Порше» Бруно, и, судя по тому, что я пришел в себя в больнице, эта поездка закончилась плохо. С каждой минутой тревога становилась все сильнее, переходя в суеверный страх, который ледяной волной разливался по моему телу. Я понял, что мне необходимо немедленно увидеть Оли, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Однако выйти из палаты я не мог, дверь оказалась заперта. Я стучал и кричал, требуя, чтобы меня немедленно выпустили, пока не сорвал голос. Где-то через час, но тогда мне показалось, что прошла вечность, в палату вошел отец. Его осунувшееся лицо, мятый костюм и тяжелый взгляд заставили мое сердце сжаться в предчувствии чего-то страшного и неизбежного. – Па, что случилось? – хрипло спросил я. – Почему я в больнице и где Оли? – Машина, в которой вы находились, упала с обрыва, – глухо ответил отец, стараясь не встречаться со мной взглядом. – Оли мертв, – добавил он после секундной паузы, и его голос дрогнул. – Как Оли мертв? – спросил я и беспомощно посмотрел на отца, надеясь в его глазах найти намек на то, что все это глупая шутка. Но когда я встретился с холодным уставшим взглядом родителя, то понял, что произошло непоправимое. – Ты ошибаешься... – я тряхнул головой. – Этого не может быть... нет, этого определенно не может быть... А затем меня накрыло страшным приступом отчаяния, и я в исступлении закричал: – Скажи, что это неправда... Отец! Скажи, что Оли жив! Как? Как я буду жить без него! Из моей груди вырвались судорожные рыдания, сопровождаемые нечеловеческими воплями. Я выл, словно собака, не в силах смириться с ужасной правдой — моего брата больше нет. Он больше никогда не улыбнётся мне, не обнимет и не прошепчет: «Ив, мы всегда будем вместе». Мою истерику остановила жесткая пощечина отца, которая обожгла резкой болью и немного привела в чувство. – Значит так, – родитель с нескрываемой злостью посмотрел на меня. – Это ты угробил своего брата! – Нет, это не так… Я не виноват… – Заткнись, – грубо оборвал меня отец. – Ты виноват! Ты позволил Оли пойти в клуб! Ты дал ему напиться! Ты не остановил его, когда он сел за руль чертова «Порше». И сейчас Оли мертв, а на тебе, – отец презрительно ухмыльнулся, – нет ни одной царапины. От этих жестоких слов родителя мне стало нечем дышать. Он был абсолютно прав, я как старший брат должен был остановить Оли, но я вместо этого напился до такой степени, что был не в состоянии адекватно мыслить. Это только из-за меня погиб Оли… Я, словно выброшенная на сушу рыба, открывал рот, пытаясь вдохнуть немного воздуха, но он почему-то не попадал в легкие. – Приди в себя, – грубо встряхнул меня отец, но, видя, что я не реагирую на его крики, зажал мой рот и нос рукой, не давая больше сделать вздох и полностью игнорируя мое сопротивление. Он продержал меня так добрых минут пять и отпустил, когда я начал терять сознание от нехватки кислорода. Его жестокий метод помог, и я смог сделать первый нормальный вдох. – Иво, послушай меня внимательно, – немного смягчившись, произнес отец. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но ты должен кое-что сделать ради своей семьи… ради Оли. Я вздохнул и попытался сконцентрировать внимание на том, что говорит родитель. Мне казалось, что я сплю и вижу кошмар, в моей голове никак не укладывалось, что моего брата, который являлся неотъемлемой частью меня, больше нет в живых. Может, отец просто хочет проучить меня за столь безответственное поведение? И сейчас он смягчится и скажет: «Теперь ты понимаешь, Иво, чем могла обернуться ваша выходка? Надеюсь, больше такого не повторится».       Но только мой родитель, какой бы он ни был суровый, не настолько жесток, чтобы шутить такими вещами. Отец налил в стакан воду из кувшина, стоявшего на тумбочке рядом с кроватью, и протянул его мне. Но мои руки настолько сильно дрожали, что я попросту не мог, не расплескав воду, поднести стакан ко рту и сделать глоток. – Иво, тише! Ну же, успокойся, – произнес отец и, забрав стакан, поднес его к моим губам. – Пей, только мелкими глотками. Я кивнул и послушно принялся пить воду. Как только стакан опустел, отец поставил его обратно на тумбочку и спросил: – Тебе лучше? – Немного, – хрипло ответил я. – Тогда слушай меня – твой брат обручен с Эмилем Кастелло. После того, как ему исполнилось бы семнадцать, должна была состояться свадьба. – Я знаю, – кивнул я, не понимая, зачем он мне все это рассказывает. – Наша семья заключила договор с семьей Кастелло… – отец устало прикрыл глаза и помассировал пальцами виски. – Это долго объяснять, но свадьба все равно должна состояться. В противном случае пострадает вся наша семья. Я вопросительно смотрел на родителя, начиная понимать, куда он клонит. В нашей семье пятеро детей – двое старших альф Кристофер и Брайн, бета Мариша и две омеги – это я с Оли. Если мой брат близнец мертв, значит, заменить его и стать женихом Эмиля могу только я. – Ты хочешь, чтобы я вышел замуж за Кастелло вместо Оли? – Ты почти прав, – слабо улыбнулся отец. – Но есть маленький нюанс – дело в том, что очень многие важные люди знают, что Оли и Эмиль истинные. Как будет выглядеть господин Кастелло в глазах общества, если легко согласится заменить одного близнеца на другого? Тем более через такой короткий срок после смерти истинного. – Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь? – Мальчик мой, – мягко произнес отец и с сочувствием посмотрел на меня, – ты должен выйти замуж за Эмиля Кастелло не как Иво, а как Оли Сандерс. – Что? – в ужасе воскликнул я, не веря своим ушам. – Ты предлагаешь мне заменить брата… Но это бред! Господин Кастелло никогда не пойдет на это… – Это не твоя забота, – резко оборвал меня отец. – От тебя требуется только согласие. – И долго мне нужно будет притворяться Оли? Отец прищурил глаза и недобро усмехнулся. – Ты что, ничего не понял? Ты навсегда станешь Оли Сандерсом, а Иво погибнет в этой аварии. Об этом будут знать лишь несколько человек. – Отец, неужели ты думаешь, что Эмиль не поймет, что я не Оли? – удивленно спросил я. – Конечно, поймет, он будет в курсе, кто есть кто. – Это не сработает, меня моментально раскроют, – я покачал головой, лихорадочно придумывая причину, по которой я никак не могу заменить собой брата. – Оли был талантливый музыкант, а я даже «Собачий вальс» сыграть не могу. – Сейчас от тебя требуется дать ответ на вопрос: «Да» или «Нет», – жестко произнес отец. – Все остальное тебя не должно волновать. Прежде чем отказаться, подумай, готов ли ты погубить всю свою семью, так же как погубил брата, – глаза альфы гневно сверкнули, а затем он тихо добавил: «Если бы я мог выбирать… то из вас двоих выбрал бы Оли. Поэтому не разочаровывай меня и стань им!» Отчаяние накатило на меня и придавило тяжелым камнем к земле. Не знаю, о чем я думал в ту минуту, лишая себя крошечного шанса на нормальную жизнь, ведь в будущем я смог бы пережить смерть близнеца, найти любимого человека, выйти за него замуж, родить ребенка, но в тот день я двумя словами перечеркнул всю свою жизнь. – Хорошо, – сказал я. – Я согласен… – Это правильное решение, – облегченно улыбнулся отец и, как в детстве, взъерошил мне волосы. – А сейчас нужно будет решить маленькую проблему. Ты же сильный мальчик? Потерпишь немного боль? Я неуверенно кивнул, не понимая, о чем он говорит и что меня ожидает. Отец приоткрыл дверь и, выглянув в коридор, негромко сказал: – Крис, зайди. Я услышал легкий шорох, и в палате появился мой старший брат. Обычно аккуратно причесанный и собранный, сейчас он выглядел помятым и неряшливым. Густые волосы растрепались и торчали в разные стороны, костюм был мятый, в каких-то темных пятнах, а ботинки, всегда начищенные до блеска, так, что можно было увидеть в них свое отражение, непростительно грязные. – Он согласен? – тихо спросил Кристофер у отца, стараясь не смотреть на меня. – Да, подержи его. – Что вы собираетесь делать? – испуганно спросил я. Отец к тому времени подвинул больничную тумбочку, убрав с ее поверхности все лишнее, схватил меня за левую руку, уложил ее на столешнице. – Так нужно, потерпи немного, – мягко сказал он и более жестко добавил, обращаясь к моему брату: – Давай ее сюда. Кристофер, видимо, что-то передал отцу. – А теперь держи его крепче и рот ему закрой. – Я не по… – хотел сказать я, как мои губы накрыла ладонь Криса, не давая вымолвить ни слова, второй же рукой брат крепко прижал меня к себе. – Иво, родной, потерпи, – ласково прошептал он мне на ухо. В тот же миг я ощутил невыносимую боль в руке, которую отец удерживал на тумбочке. Он наносил мощные удары битой, и я понял, что он раздробил мне кости. Я попытался закричать, но мой брат прижимал ладонь к моему рту, не давая вырваться ни одному звуку. От боли у меня потемнело в глазах, и я начал терять связь с реальностью. Сознание начало ускользать от меня. Последнее, что я услышал, был полный слёз шепот Кристофера: – Прости, Иво. Прости меня… В следующий раз, когда я очнулся, моя левая рука была в гипсе, а сам я уже был Оли Сандерс.