Полынь-трава

Когда человек сталкивается с чем-то неизбежным, он проходит через пять этапов принятия. Первый из них — отрицание. Мой бедный измученный мозг отказывался верить в то, что Оли на самом деле испытывал ко мне далеко не братские чувства. С самого рождения мы с ним были практически неразлучны. Мы жили в одной комнате, спали в одной кровати и нередко вместе принимали душ. Нагота друг друга воспринималась как нечто обыденное, прикосновения и объятия не подразумевали под собой никакой сексуальности, и даже наши поцелуи не вызывали у меня никакого возбуждения и желания попробовать что-то другое. Однако, как оказалось, Оли воспринимал всё иначе. Один из вопросов, который настойчиво крутился в моей голове: почему я не испытывал к нему подобных чувств? Ведь если бы тогда я сразу же дал ему ответ, то сейчас было всё по-другому. Если бы я любил Оли как омегу, то у меня бы не было сомнений, я сразу же бы согласился с его предложением, и брат бы остался жив. Мысль о том, что из-за меня погиб Оли, пронзила мое сознание острым клинком, заставив на несколько секунд сердце перестать биться. С трудом встав на ноги, я поплелся в ванную. Мне нестерпимо захотелось принять душ, чтобы струи воды смыли с меня чувство вины, которое, словно черная дыра, поглощало всё мое существо. Мои родные считали, что я отчасти виноват в гибели Оли, и они оказались правы. Это я убил брата своей нерешительностью и медлительностью. В ванной я открыл холодную воду и несколько минут умывался, яростно растирая лицо до красноты и не замечая, как от холода занемели руки. В какой-то момент я поднял голову и увидел себя в отражении напротив. На меня смотрел потерянный омега с покрасневшим носом, потухшим взглядом, который не могли скрыть слипшиеся ресницы, обескровленными щеками и подрагивающими губами. Этот омега в отражении был настолько омерзительно жалок, что я не сразу узнал себя в нем. Взяв со столешницы тяжелый дозатор для мыла, сделанный из камня, я с силой бросил его в незнакомца напротив. За долю секунды до удара в ванной воцарилась звенящая тишина, казалось, само время остановилось. А затем пространство наполнилось оглушительным треском, и зеркало блестящим водопадом осыпалось на столешницу. Осколки, весело отскакивая от литого мрамора, падали на пол, разбиваясь на мелкие частички и устилая тонким слоем серую плитку. Они россыпью сияющих в искусственном свете ламп бриллиантов усеяли все вокруг. Несколько особо крупных осколков, похожих на кинжалы, упали в раковину, и теперь в них отражался потолок и часть стены ванной комнаты. Лишь спустя несколько минут я понял, что натворил, и меня охватила паника. Я находился в состоянии аффекта, совершенно не понимая, что я делаю, потому что по-другому я не могу объяснить свое поведение. В первую очередь я зачем-то закрыл дверь в ванную и для надежности придвинул к ней тяжеленную этажерку, как только мне сил хватило, а затем принялся голыми руками собирать осколки в ведро для мусора. Пребывая в лихорадочном возбуждении, я не сразу почувствовал, как весь изранился об их острые края, и только когда на пол упало несколько крупных красных капель крови, я обратил внимание на свои изрезанные пальцы и запаниковал от этого еще больше. Схватив полотенце, я попытался остановить кровь, завороженно наблюдая, как на белоснежной ткани стали расцветать красные маки. Постепенно они расплывались и сливались в одно большое алое пятно. В дверь настойчиво заколотили, и я услышал взволнованный голос Джона, который звал меня по имени. Мое замутненное сознание немного прояснилось, и я четко понял, что только что собственноручно вырыл себе яму. Я будто бы со стороны увидел себя с окровавленными руками, сжимающего в изрезанных пальцах куски битого зеркала. — Мне конец, — тихо пробормотал я, а затем, найдя в себе силы, крикнул управляющему за дверью: — Джон, что ты хотел? — Господин Оли, — облегченно выдохнул управляющий, — прошу, откройте дверь. Я не могу вас дозваться уже минут десять. — Я принимал душ, — с раздражением ответил я. — Но сейчас вы вышли, поэтому, пожалуйста, откройте дверь, — в голосе омеги прозвучали нотки напряжения. — Нет, я сначала приведу себя в порядок, — я старался говорить спокойно, но у меня плохо получалось. — Уходи. — Нет, — в свою очередь категорически отказался Джон. — Пока вы не выйдете, я никуда не уйду. «Да что тебя», — выругался я про себя. У меня еще теплилась слабая надежда, что все обойдется. Я успокоюсь, может, действительно приму душ, перебинтую изрезанные пальцы и уберу большую часть осколков, но голос Эмиля, прозвучавший за дверью, лишил меня этого крошечного шанса. — Оли, — мягко произнес муж, — открой мне дверь. От неожиданности я лишился дара речи и на несколько минут буквально застыл в оцепенении. С одной стороны, моей омежьей сущности хотелось оказаться в безопасных теплых объятиях мужа, где можно спрятаться от всех страхов, но в то же время ледяной ужас сковал меня от осознания, что когда Эмиль зайдет, он увидит весь этот беспорядок, который я устроил. Мое молчание и бездействие затягивалось. Словно смирившись со своей участью, я сел на пол, не обращая внимание на осколки, сразу впившиеся в мою пятую точку, и закрыл глаза. Послышался звук вскрываемого замка, а затем мощные удары в дверь, от которых я невольно вздрогнул. Тяжелая этажерка сдвинулась, с легким скрипом проехав по гладкой плитке. С трудом заставив себя разомкнуть веки, я поднял глаза и встретился с потемневшим взглядом Эмиля, который застыл в проходе с нечитаемым выражением лица. — Прости… — пролепетал я, понимая, что мои оправдания бессмысленны, но все же решив попытаться все объяснить Эмилю. — Я разбил зеркало и просто хотел убрать осколки… Эмиль медленно подошел ко мне, под его ботинками неприятно хрустели, крошась в пыль, мелкие кусочки зеркала. — Я не специально, правда, — немного заикаясь, пробормотал я, а потом с надеждой добавил: — Ты веришь мне? Муж ничего не ответил и, присев на корточки рядом со мной, аккуратно взял в свои руки мои ладони. Нахмурившись, Эмиль рассмотрел все еще кровоточащие порезы на моих пальцах. — Ты веришь мне? — дрожащим голосом повторил я свой вопрос. — Тссс, не волнуйся, — Эмиль приложил палец к моим губам, делая знак молчать. — Всё в порядке. Ты просто перенервничал. Сейчас мы обработаем твои раны, а после ты выпьешь успокоительное и ляжешь спать. Хорошо? Я неуверенно кивнул головой, что-то в голосе Эмиля заставило меня напрячься, но что — я не мог понять. Альфа аккуратно поднял меня с пола и поставил на ноги, поддерживая за талию, он отряхнул прилипшие к моим джинсам осколки, после чего подхватил на руки и понес в спальню. Где уже во всю суетился Джон, выкладывая из аптечки дезинфицирующие средства и бинты на прикроватную тумбочку. — Эмиль… — растерянно произнес я. Мне хотелось узнать о своей дальнейшей судьбе, но я почему-то не мог себя заставить себя спросить. — Не разговаривай, — муж легонько поцеловал меня в губы. — Ты устал, и сейчас тебе нужен отдых. Мы всё обсудим, когда ты отдохнешь и наберешься сил. Альфа ловко перебинтовал мне руки, а затем быстро переодел в пижаму, приготовленную управляющим. Уложив меня в кровать, Эмиль несколько минут, не произнеся ни слова, внимательно всматривался в мое лицо, с особой нежностью и заботой убирая со лба и щек непослушные пряди волос. — Я принесу успокоительное, Джон пока побудет с тобой, — произнес Эмиль, а затем, повернувшись к управляющему, ледяным тоном спросил: — Надеюсь, с этим ты справишься? — Все будет в порядке, — еле слышно прошептал омега. Когда муж вышел, я, чтобы не встречаться взглядом с бледным и перепуганным Джоном, закрыл глаза. Напряжение стало отступать, я немного расслабился и незаметно для себя стал задремывать. Разбудил меня вернувшийся Эмиль, который настойчиво поднес к моим губам чашку, наполненную мутной жидкостью. — Я не хочу, — сонно пробормотал я и отодвинул рукой предложенный напиток. — Нет, Оли, это нужно выпить, — Эмиль помог мне приподняться. Я с трудом осилил только половину порции. После чего закрыл глаза и перестал реагировать на настойчивый голос Эмиля, который звучал все тише и тише. Тело словно обмякло и стало практически невесомым. Мне было так спокойно и уютно, а все, что произошло сегодня, казалось таким далеким и нереальным. Я еще немного покачался на волнах между сном и явью, а затем окончательно погрузился в объятия Морфея. Под воздействием препарата я спал крепко и без сновидений. Но сколь глубок был мой сон, столь внезапным оказалось мое пробуждение. Первые несколько минут я не мог понять, что происходит, с интересом рассматривая свои перебинтованные руки и силясь вспомнить, что случилось вчера. В комнате я был один. Серый свет зарождающего утра робко заглядывал в окно. По подоконнику монотонно барабанили капли дождя, действуя усыпляюще. Захотелось зарыться с головой в одеяло и снова погрузиться в объятия темноты и тепла. Однако, когда в моей памяти всплыли события минувшего дня, сонливость мгновенно исчезла, а сердце забилось в предчувствии чего-то недоброго. Просто так лежать и терпеливо ждать своей участи я не хотел, поэтому с трудом выбрался из-под одеяла, чувствуя боль во всем теле, и медленно поплелся вниз на поиски Эмиля. Дом, погруженный в полумрак, выглядел томным и ленивым. Вокруг царила особенная утренняя тишина, а повсюду еще бродили чужие сновиденья, прячась от солнечного света. Стараясь не разрушить царившую вокруг атмосферу, я тихо пошел к кабинету Эмиля, рассчитывая застать его там. Я не ошибся, мой муж действительно находился там, но, к моему разочарованию, был не один. Дверь кабинета была приоткрыта, и я отчетливо слышал доносящиеся из него голоса. Один из которых принадлежал моему психотерапевту. — Я все же считаю, что его лучше перевезти спящим, — услышал я недовольный голос врача. — Господин Кастелло, вы только представьте, какую истерику он закатит, когда узнает, куда едет. Мое сердце замерло и полетело куда-то вниз. Речь явно шла обо мне. — А разве будет лучше, если он проснется один в больнице?! –воскликнул Эмиль. — Я просто должен ему все объяснить, успокоить… — Нет, — решительно перебил его Дуглас. — Я говорю вам: нет! Поймите, он не в себе и не сможет адекватно принять информацию. Послушайте меня, в конце концов! — психотерапевт повысил голос. — Я ни в коем случае не желаю Оли зла, но он болен, и болен серьезно. А ваша жизнь и здоровье теперь зависят напрямую от него. Ваш муж может в любую минуту отравиться таблетками, вскрыть вены, залезть в петлю… И если вы не хотите раньше времени уйти за ним в могилу, то должны принять это решение. — Я это понимаю, — сокрушенно произнес Эмиль. — Но так поступать неправильно по отношению к Оли. Он этого не заслужил… В голосе моего мужа слышалась затаенная печаль и какая-то обреченность. — Не переживайте так, — произнес доктор Дуглас. — Вы сами увидите, что через полгода Оли станет другим человеком… В хорошем смысле этого слова, — поспешно добавил он. — А теперь, господин Кастелло, нам нужно все подготовить, ваш муж проспит еще часа три-четыре. За это время мы должны его доставить в больницу. Дальше я не стал слушать разговор, с бешено колотящимся сердцем, готовым выпрыгнуть из моей груди, и не обращая внимание на бондаж на ноге, я побежал назад в спальню. За рекордное время я поднялся наверх и первое, что сделал, бросился к своему мобильному и дрожащими пальцами набрал номер Кристофера. Дожидаясь ответа от брата, я стянул с больной ноги бондаж, запихнул его под кровать и туго обмотал поврежденную лодыжку бинтами, оставленными на тумбочке. В трубке продолжали раздаваться длинные гудки, и я уже почти отчаялся, что Кристофер ответит, как услышал сонный голос брата. — Иво… — пробормотал он, но тут же исправился: — Оли, что случилось? Почему ты так рано звонишь? — Крис! Крис! Помоги мне, — с облегчением простонал я в трубку, чувствуя, как из глаз покатились слезы. — Прошу тебя, помоги! — Что случилось? — сонливость из голоса брата пропала. — Я сейчас не могу тебе сказать. Просто приезжай на Хампстед-Хай-стрит, там есть небольшая кофейня, по-моему, она называется Joe&The Juice. Я буду ждать тебя там. — Это нужно сделать сейчас? — недоверчиво уточнил брат. — Да, я буду там максимум через час. Только прошу, ничего не спрашивай, я при встрече всё объясню. В трубке воцарилось молчание. — Прошу тебя, пожалуйста, мне больше не к кому обратиться, — взмолился я. — Хорошо, — глухо ответил Кристофер. — Спасибо, — со всей искренностью произнес я и отключился. Я понимал, что сейчас очень жестко подставлял брата. Ведь Эмиль мог легко проверить мои звонки, но я надеялся, что это произойдет после того, как я встречусь с Кристофером и все ему объясню. Быстро переодевшись, я придал одеялу такую форму, чтобы на первый взгляд казалось, что под ним лежит человек. На сборы у меня ушло от силы минут пять. С собой я взял только измятый дневник, валяющийся на полу, фото с братом и старый смартфон Оли, который я прятал в гардеробе среди личных вещей. Свой телефон я оставил лежать на тумбочке, предварительно удалив из него вызов Кристоферу и напоследок набрав на нем короткое сообщение, предназначенное для мужа. Я был уверен, что мой альфа его прочитает. «Эмиль, я всё слышал. Я очень тебя люблю, но у меня нет другого выхода. Надеюсь, ты меня не найдешь. Не волнуйся, я не причиню себе никакого вреда. Прошу, не держи на меня зла и прости за всё». Конечно, я бы хотел написать Кастелло гораздо больше и много чего объяснить, но на это не было времени. Свое сообщение я не стал отправлять, оставив его просто напечатанным в WhatApp. Без бандажа нога слегка побаливала, но зато я мог свободно передвигаться. Бесшумно спустившись по лестнице, я чуть не столкнулся с двумя горничными, которые, вместо того чтобы заниматься делом, весело щебетали в гостиной. К счастью, они не задержались надолго и перешли в другую комнату. Казалось, сама судьба помогала мне. Я спокойно прошёл в холл и достал из встроенного шкафа светло-бежевое шерстяное пальто и тёмно-синюю неприметную куртку. Сначала я надел куртку, а поверх неё — пальто, и вышел на улицу. Влажный воздух дыхнул мне в лицо, и я был уверен, что он пахнет каменной сыростью и прелой землей. Дождь закончился, но всё вокруг было словно окутано мокрой кисеёй, затрудняющей дыхание. Я быстро шёл по дорожке к выходу, и только лёгкая боль в больной лодыжке удерживала меня от перехода на бег. Сердце готово было выскочить из груди, а руки тряслись и постоянно потели, несмотря на холод на улице. Охрана, не получившая никаких указаний относительно меня, совершенно спокойно открыла кованные ворота, выпуская меня за территорию особняка Эмиля. В этот ранний час улицы были пустынны, мне не встретился ни один прохожий, пока я добирался до площади, где можно было взять такси. Наличных у меня было совсем немного, но на одну поездку вполне хватало. Прежде чем сесть в черный кэб, я снял с себя пальто и, свернув его, положил на ближайшую скамейку. Я надеялся, что такой нехитрый маневр даст мне некоторое время и собьет с толку Эмиля. О последствиях своего поступка я старался не думать. В кофейню Joe&The Juice на Хампстед-Хай-стрит я добрался за сорок минут. Не отпуская такси, я залетел вовнутрь, молясь, чтобы мой брат оказался уже на месте. Мне сказочно повезло, Кристофер, видимо, только приехал и сейчас устраивался за дальним столиком. Облегченно вздохнув, я поспешил к нему через пустое кафе. — Пошли, — взволнованно произнес я. — Оли… — опешил Кристофер. — Куда ты меня зовешь? — Я по дороге все объясню, — быстро произнес я, — тебе нельзя тут оставаться. Взгляд Кристофера скользнул по моим чуть раскрасневшимся от возбуждения щекам, лихорадочно блестевшим глазам, а потом упал на перебинтованные пальцы. — А ну стой, — резко произнес он. — Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь мне все. — У нас на это нет времени, — упрямо покачал я головой. — Мой телефон прослушивается, и сюда может с минуты на минуту нагрянуть Эмиль, и тогда у тебя будут большие неприятности, потому что… — я тяжело вздохнул и закончил предложение, — потому что я сбежал от своего мужа. Глаза брата округлились, а с губ сорвалось грубое ругательство. — Ты охренел! Ты понимаешь вообще, что творишь? Что значит «ты сбежал от мужа»? Ты не только на свою голову навлек неприятностей, так пытаешься еще и свою семью втянуть в это! Да ты хоть представляешь, что Эмиль сделает с нами? Таким рассерженным я не видел Кристофера никогда. Он всегда казался спокойным, словно море в штиль, и добродушным. Готовым простить и закрыть глаза любую мою шалость. Но сейчас его внутренний альфа-лидер вылез наружу, показав зверя во всей красе. — Прости… — только и мог вымолвить я. — Пошли, — Кристофер резко схватил меня за локоть и потащил к выходу. Краем глаза я увидел, как брат достал телефон, и в мою душу закралось нехорошее подозрение. — Кому ты собрался звонить? — дрожащим голосом спросил я. — Кастелло, — сухо бросил Кристофер. — Я верну тебя ему в целости и сохранности. Его слова словно обухом ударили меня по голове. Я до сих пор относился к Кристоферу как к члену своей семьи, продолжая единственному из всех родных доверять, но он оказался такой же, как и все остальные. Почему я раньше этого не понял, ведь это именно старший брат держал меня, когда отец ломал мою руку, он участвовал в обмане, когда меня, разбитого и потерянного после смерти Оли, заставили выдать себя за него. Он даже не пытался мне помочь, когда Эмиль больше месяца держал меня под замком, не разрешая покидать пределы особняка. — Прежде чем сообщать обо всем Эмилю, выслушай меня, — без всякой надежды попросил я. — Какие-то полчаса не навредят твоей репутации и репутации твоей семьи. Я специально обозначил то, что к семье Сандерс я больше не имею никакого отношения. Мои слова явно задели Кристофера, но он не стал со мной спорить. — Где твое такси? — безэмоционально спросил он. Я указал на черный автомобиль, припаркованный около кафе. Мы молча сели в машину, и Кристофер, все еще продолжающий крепко держать меня за руку, назвал водителю адрес: — В Хэмпстед-Хит парк. Я не смог сдержать удивленного возгласа. Ведь мы ехали в один из самых диких парков Лондона. Он резко отличался от ухоженных газонов и аккуратно разбитых цветников в центральных парках города. Большая часть территории Хэмпстед-Хит была занята настоящим лесом, а на оставшейся не заросшей травой и кустарником местности располагалось несколько прудов. Весь парк был словно кусочек дикой природы практически в центре огромного мегаполиса. Он находился недалеко от кофейни Joe&The Juice, и мы за десять минут прибыли к пункту назначения. Как только мы оказались внутри, звуки большого города, окружавшие нас, стихли. Темный лес, подступивший почти к берегу большого пруда с темной, почти черной водой, все еще дремал, окутанный сизой дымкой тумана. Изредка раздавались испуганные вскрики потревоженных птиц и шумное хлопанье крыльев. Мы сошли с главной дороги и вступили на размытую дождем тропинку, ведущую прямо в лес. — Я слушаю тебя, — нарушил молчание Кристофер. — Так почему ты сбежал от своего истинного? Несколько минут я собирался с мыслями. — Крис, — наконец произнес я, — у меня проблемы, большие проблемы с моим психическим здоровьем. Мне было нелегко признать это и уж тем более произнести вслух. — Любое, малейшее потрясение может вывести меня из состояния равновесия. Даже незначительное событие может негативно повлиять на меня. Кристофер нахмурился. — Что с твоими руками? — спросил он. — Я был не в себе… Даже нет, не так. Я был очень расстроен и зол и не мог совладать с эмоциями. Под их влиянием я не сдержался и разбил зеркало… в ванной. Швырнул в него первое, что попалось под руку… Кажется, это был дозатор для мыла. Кристофер терпеливо слушал мой невнятный рассказ, не перебивая и ничего не спрашивая. Его лицо было сосредоточено и серьёзно. — Я испугался, когда увидел, что натворил… Закрылся в ванной и попытался собрать осколки с пола. Не знаю, почему я так поступил, видимо, совсем ничего не соображал. Я честно не хотел ничего делать плохого, я просто испугался, — проговорил я быстро. — Но Эмиль не поверил мне… — Вопрос о больнице всплывал уже не раз, — переведя дыхание, продолжил я. — Мой психотерапевт, доктор Дуглас, постоянно давил на Эмиля, настойчиво предлагая поместить меня в лечебницу. Иногда я думал, что, может, это действительно правильное решение… Но я не хочу в больницу… Я судорожно всхлипнул. — Мне страшно, очень страшно там оказаться. Почему-то я уверен, что уже никогда не выйду оттуда… Не знаю, почему я так решил, но я точно знаю, что умру в стенах больницы. Ты веришь мне? — спросил я и тут же вспомнил, как совсем недавно такой же вопрос задавал Эмилю. Только альфа мне не поверил. — Я не хочу умирать в психушке, — со вздохом произнес я. — Не хочу… — Ты заблуждаешься, — голос Кристофера звучал глухо, — и слишком накрутил себя. Такие клиники… бывают разные. Ты ведь не сумасшедший, — неожиданно ласково произнес брат. — У тебя просто нервный срыв… — Да что ты такое говоришь! — не выдержал я и перебил Кристофера. — Я видел свой диагноз, и там нет никакого нервного срыва. — Все равно, — твердо произнес Кристофер, — если Эмиль и решился на такой шаг, чтобы отправить своего истинного в клинику, то я уверен тебя там будут окружать заботой и вниманием. Это будет не то ужасное место, каким ты его представляешь, а скорее что-то вроде спа-курорта. — Ты издеваешься! — воскликнул я. — Это будет психушка, где меня привяжут к кровати и будут каждый день пичкать транквилизаторами. — Не преувеличивай, — возразил мне брат. Мы зашли в лес и теперь неторопливо бродили среди блестящих от влаги черных стволов деревьев. Здесь кое-где еще лежали грязные сугробы снега, которые нехотя таяли, превращаясь в мутные лужи. — Я не преувеличиваю, а говорю как есть, — резко произнес я. — Если ты не хочешь мне верить, то не верь. Это будет на твоей совести. — Что ты от меня хочешь? — чуть повысив голос, произнес Кристофер. — Чтобы я тебя спрятал? Ты хоть представляешь, что будет с нами, когда Эмиль тебя найдет? Пойми, я просто не имею права ставить под удар отца. По закону за омегу, который вышел замуж, целиком и полностью отвечает его альфа. Раньше все было гораздо строже, еще несколько десятков лет назад многим омегам жилось несладко. Но времена изменились, сейчас существует множество организаций по защите наших прав, созданы профсоюзы, которые не дают работодателям притеснять нас, есть центры психологической помощи омегам, подвергнувшимся насилию. Любой беспрецедентный случай жестокого обращения со стороны альфы и притеснения свобод омеги тут же предается огласке. Многое в этом мире изменилось. Но для истинных все эти архаичные правила и традиции остались такими же, как и пятьдесят или даже сто лет назад. В этом случае омега полностью принадлежит альфе, который отвечает за его жизнь и становится его новой и единственной семьей. Какое бы решение ни принял альфа по отношению к своему истинному, оно не подвергнется осуждению. Если же родная семья омеги укрывает своего ребенка от альфы, то она понесет жестокое наказанию, вплоть до смертной казни. Но сейчас, конечно, не настолько дикое время, и суд в случае чего не применит высшую степень наказания, но крупный штраф, разрушенная репутация и может быть даже тюремное заключение точно могут ожидать моего отца и братьев. Я прекрасно знал это, но все равно связался с Кристофером. Был ли я эгоистом, думающим только о себе? Нет! Этот поступок был совершен от отчаяния. — Оли, ты не сможешь вечно бегать от своего истинного, — мягко произнес брат. — Он рано или поздно тебя найдет, но быстрее, чем это произойдет, ты сам вернешься к нему. Потому что будешь сходить с ума от тоски. Я тяжело вздохнул, Кристофер был прав. Увидев, что я начинаю сомневаться, брат с удвоенной силой продолжил меня уговаривать. — Давай так, — брат попытался найти компромисс, — я отвезу тебя назад к Эмилю, а потом поговорю с ним. Выясню, в какую клинику он хочет тебя поместить и насколько. Я обещаю, что постараюсь уговорить его оставить тебя на лечении дома. «Не получится», — про себя подумал я. «Они снова накачают меня успокоительным и спящим переместят в лечебницу». — А потом, — поглядывая на часы, продолжал Кристофер, — с чего ты вообще решил, что тебя хотят вообще отправить в больницу? — Я подслушал разговор, — пробормотал я. — А ты уверен, что Эмиль говорил о тебе? Я видел, что брат начинает нервничать, мы провели в парке уже больше четверти часа, бесцельно бродя среди деревьев. Эмиль определенно начал мои поиски и с минуты на минуту должен был позвонить Кристоферу. Даже если Кастелло еще не проверил мой телефон, то он в любом случае решит проверить моего старшего брата. — Крис, — устало произнес я, — я уверен в том, что я слышал. Эмиль и доктор Дуглас говорили обо мне, и мой срок пребывания в больнице не меньше полугода. Брат хотел мне возразить, но я приложил свои забинтованные пальцы к его губам, призывая помолчать. — Если ты отвезешь меня назад к Эмилю, то собственноручно убьешь. И это ни в коем случае не угроза, а это факт. Я забыл хруст костей, когда отец разбивал мне руку битой, забыл вкус успокоительных, которые ломали мой гормональный фон, я забыл, что я Иво, в угоду интересов отца. Сначала Эмиль изнасиловал меня, он еще не знал, что я его истинный, и относился ко мне как к мусору, открыто говоря, что я ему омерзителен, потом мать честно сказала, что ей больно видеть меня, потому что я как две капли воды похож на Оли, и оставила свои успокоительные на видном месте. В больнице Брайн обвинил меня в смерти брата, свято веря, что я лишь эгоистичная сука, которая притворяется ради всеобщего внимания, ну а ты… Ты просто бросил меня, но я все равно, не в те дни, когда не имел возможности выходить из дома Кастелло, вспоминал о тебе с теплотой и никогда не винил… Но если ты передашь меня Эмилю, я никогда не смогу простить тебя… Меня прервал телефонный звонок на мобильный брата. Нетрудно было догадаться, кто это. Я отвернулся от Кристофера, напряженно раздумывая, что мне делать: броситься бежать и постараться скрыться от брата или же послушно последовать за ним. — Здравствуй, Эмиль, — услышал я позади себя голос Кристофера. Брат подошел поближе, словно прочитав мои мысли о побеге, и теперь находился прямо за спиной у меня. Даже если мне удастся убежать и спрятаться в густом лесу парка, что я буду делать дальше? У меня не было ни денег и ни документов, и я элементарно даже не смог бы купить себе билет на междугородний автобус, уже не говоря о билете на самолет. Мне больше не к кому было обратиться за помощью, Кристофер был единственный человек, на которого я мог положиться, вернее, думал, что могу положиться… Хотя… Есть еще кое-кто… — Он звонил мне больше часа назад, — голос Кристофера звучал напряженно. — Просил приехать на Хампстед-Хай-стрит, там небольшая кофейня. — Нет, я еще не доехал, в пробку попал… Ты можешь мне объяснить, что случилось? Я не поверил своим ушам и, обернувшись, с удивлением посмотрел на брата, но тот с нечитаемым выражением лица легонько подтолкнул меня в спину, давая понять, чтобы я шел к выходу из парка. — Эмиль, это мой брат! И я хочу знать, что произошло. Ты обидел его? Мой муж что-то объяснял Кристоферу, и до меня долетали обрывочные резкие фразы. — Я буду на месте через минут пятнадцать. Если Оли там, я задержу его до твоего прихода, — наконец произнес брат и отключился. — Пошли, — коротко бросил он мне. — Чем я могу тебе помочь? — на ходу спросил Кристофер. — Дай мне позвонить и оставь немного наличных, больше ничего не нужно, — произнес я, все еще не веря, что брат изменил свое решение. — Держи, — брат протянул мне свой смартфон. — Только не останавливайся, у нас мало времени. Я кивнул и, не замедляя шага, стал набирать по памяти номер Дениэля. Несколько длинных гудков, и в трубке послышался прохладный голос. — Я слушаю. — Это Оли, ты сможешь приехать за мной в Хэмпстед-Хит-парк? Сейчас, — уточнил я. — Чем быстрее, тем лучше. В трубке воцарилось молчание, но в этот раз я был уверен, мне не откажут. — Хорошо, но буду не раньше, чем через час, — со вздохом ответил альфа. — Где мне тебя искать? Парк большой. — Я подойду к ресторану «Принц Альберт». И прошу, никому не говори, что я тебе звонил. — Как скажешь, — в голосе Дениэля послышалась усмешка. — Номер, с которого ты звонишь, твой? — Нет, я одолжил телефон у прохожего, — солгал я. — Значит, ты без связи, — задумчиво произнес альфа. — Ладно, жди меня, скоро буду. Я сбросил вызов и отдал смартфон брату. — Кому ты звонил? — спросил Кристофер. — Одному знакомому, — уклончиво ответил я, но брат продолжал выжидательно смотреть на меня, ожидая ответа. — Дениэлю Рилону, — с неохотой произнес я. — Да ты совсем сдурел! — не на шутку рассердился Крис. — Пожалуй, я отвезу тебя Эмилю, чтобы ты не наделал глупостей. — Нет! — испугался я. — Я боюсь, что с тобой что-то случится, — покачал головой Кристофер. — Лучше сними номер в отеле, — брат сунул мне в руку несколько купюр, — а я, как только разберусь с Эмилем, приеду к тебе. Я быстро пересчитал деньги, их оказалось почти четыре тысячи фунтов, что было вполне неплохо, и спрятал в карман куртки. — Прости, но это все наличные, что у меня есть, — немного виновато произнес Кристофер. — Все в порядке, мне хватит, — слабо улыбнулся я. Мы почти дошли до выхода из парка и из дикой природы снова оказались в городе. Погода к этому времени совсем испортилась. В серой дымке тумана моросил мелкий холодный дождь, и все вокруг казалось грязным и неприглядным. — Я поеду к Дениэлю, — твердо сказал я Кристоферу. — Я не хочу подставлять тебя и отца, ты только недавно мне говорил, что не готов рисковать. — Я уже это сделал, — усмехнулся брат. — Дениэль ничего плохого мне не сделает. Он был… — я задумался, подбирая нужные слова, — другом Оли. — Неужели? — Кристофер изогнул бровь. — Езжай в кофейню Joe&The Juice, Эмиль скоро там будет. А я, как только устроюсь, сразу позвоню. Некоторое время Кристофер задумчиво смотрел на меня, делая нелегкий выбор. — Хорошо, — согласился он. — Но если ты мне не позвонишь сегодня, я все расскажу Кастелло. И плевать, что будет. — Я позвоню, — тихо сказал я, а затем крепко обнял брата. — Спасибо тебе. Губы Кристофера дернулись, и брат слабо улыбнулся. — Будь осторожен, — прошептал он и, аккуратно выбравшись из моих объятий, ушел, оставив меня одного перед пугающим и неизвестным будущим.