Полынь-трава

Я замер, пораженный словами Дениэля. И вместо того, чтобы поставить наглого альфу на место, накричать на него, ударить в конце концов за такое непристойное предложение, я смущенно молчал, пытаясь найти выход из этого щекотливого положения. Не иначе, как я утратил способность здраво рассуждать, потому что только так можно объяснить, что моей первой мыслью было согласиться, но я практически сразу же отогнал ее прочь. В ту минуту меня пугали не последствия, которые безусловно были бы весьма плачевными, а сам процесc. Не могу сказать, что Дениэль был омерзительным, напротив, он являлся вполне привлекательным альфой, с аристократическими чертами лица, горящими выразительными глазами и обольстительной улыбкой, многие омеги с удовольствием откликнулись бы на его предложение. Но я же видел в его глазах только похотливый блеск и жажду получить свое, а вместо улыбки мне мерещилась кривая усмешка. Вторая моя мысль, по своей глупости не далеко ушла от первой, а именно — признаться во всем альфе и рассказать, что я не Оли. Но голос разума, пробивший каменную стену моего замешательства и растерянности, громко кричал не делать этого. Пока я размышлял, Дениэль времени зря не терял. Посчитав мое молчание и полное бездействие за согласие, он незаметно расстегнул мою рубашку и прижался прохладными губами к обнаженной коже. Как только альфа проложил влажную дорожку из поцелуев на моей груди, оставляя за собой мокрый след, я сразу же пришел в себя. Растерянность и беспомощность моментально исчезли и внутри меня вспыхнула ярость. Оттолкнув от себя расслабившегося и разомлевшего Дениэля, я зло прошипел: — Пошел вон! Не смей прикасаться ко мне! Я никогда не лягу с тобой в постель! На лице мужчины проступило непонимание, только что все было хорошо, а тут я заупрямился. — Оли, не будь злюкой, — промурлыкал Дениэль. — Ты сам этого хочешь, твое тело дрожит от возбуждения. — От омерзения! — выплюнул я, приводя свою одежду в порядок. — Ты просто не в себе, забыл, что я замужем. — Зря отказываешься, — с легкой обидой произнес мужчина. — У меня есть истинный, которого я всегда любил и буду любить. Кроме него, мне никто не нужен, — холодно произнес я. — Ого какой ты верный, — усмехнулся Дениэль, — раньше ты таким не был. Только вот, ты то нужен Эмилю? Любит ли он тебя? Для меня это был болезненный вопрос. Кастелло никогда не говорил о своих чувствах ко мне, не был нежным и ласковым, никогда не ухаживал, а порой не проявлял даже должного внимания. Его забота по отношению ко мне заключалась только в жестких ограничениях, бесконечных правилах и приказах. Видя неуверенность в моих глазах, Дениэль зло усмехнулся: — Вот видишь, ты сомневаешься, а не должен. Так почему ты отказываешь себе в удовольствии и не хочешь отлично провести время? — Вряд ли с тобой у меня получится отлично провести время. Мне противна одна только мысль, что ты будешь касаться меня, — с отвращением произнес я. Даниэль побледнел, но спустя несколько секунд, он взял себя в руки и в его глазах вспыхнул нехороший огонек. — Ну что же, в следующий раз, когда тебе снова захочется встретиться с мадам Каролиной или же ты попросишь меня о любой другой услуге, придется очень постараться. Будет не так просто уговорить меня трахнуть тебя. — Мне от тебя ничего не нужно, — холодно произнес я, — это встреча последняя, больше мы не увидимся, во всяком случае наедине. — Даже так, — брови Дениэля приподнялись от наигранного удивления. — Малыш, не нужно забегать вперед, кто знает, что будет дальше… Я отвернулся от альфы, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Сейчас я хотел только одного — уйти из этой комнаты и из этого дома, и больше сюда никогда не возвращаться. Забрав с кресла заботливо приготовленную одежду, я не оборачиваясь, направился в ванную. Мне было неприятно переодеваться в шмотки Германа, и я с удовольствием ушел бы домой в своем свитере и джинсах, но выхода не было. В этой чертовой спальне я проторчал, по меньшей мере, минут двадцать и выйти отсюда все в той же испачканной одежде было бы странно. Мои пальцы дрожали, когда я закрывал на замок дверь ванной комнаты. Я злился, и в первую очередь, на себя из-за несдержанности. Нужно было придумать, как получить информацию от Дениэля, а не отталкивать его так сразу. Ведь можно было бы его обмануть, пообещать, что он получит все позже, придумать вескую причину, по которой мы не можем заняться сексом. Ну, конечно! Я же мог ему сказать, что сейчас особый период моего гормонального лечение, когда я не могу вступать в интимную связь. От осознания того, какая возможность была упущена, из моей груди вырвался стон, и я окончательно поник. Приведя себя в порядок, я несколько раз умылся прохладный водой и, крепко зажав в руке свою испорченную одежду, вышел из ванной. Я надеялся, что Дениэль уже ушел, но он все еще был в спальне. Альфа стоял около окна, и его задумчивое лицо, с словно нарисованными акварелью бровями, высоким благородным лбом и тонкими чертами лица, неожиданно показалось мне очень красивым. Я был уверен, что он способен произвести впечатление на многих омег и спрашивается зачем ему понадобился я. Боясь столь пристальным взглядом привлечь внимание мужчины, я быстро отвернулся и направился к выходу. — Подожди, — остановил меня голос Дениэля. — Ты вот так уйдешь? И больше ничего мне не скажешь? Альфа медленно приблизился ко мне, его пристальный взгляд, горящих словно в лихорадочном жару, глаз гипнотизировал и со мной явно стало происходить что-то неладное. Сердце вдруг учащенно забилось, а по телу, тягучая и сладкая, словно мед, стала разливаться истома. Я задрожал от страха и возбуждения. Осознание того, что я сейчас сам хочу, чтобы альфа прикоснулся ко мне, повергло меня в шок и я, словно маленький испуганный зверек, хотел забиться в угол и спрятаться там от этого жгучего желания. — Неужели ты настолько равнодушен к моему запаху? — с легким удивлением произнес мужчина и его голос немного отрезвил меня. Так значит, альфа выпустил свой феромон, рассчитывая, что я, не справившись с возбуждением, потеряю голову. Это было настолько подло с его стороны, что я задохнулся от возмущения. Мне, можно сказать, с какой-то стороны повезло — я не чувствую запахов, в противном случае, мы были бы Дениэлем уже в кровати. — Это просто омерзительно и бесчестно! — яростно выплюнул я. — Как ты посмел! Я ожидал, что альфа разозлится, но вместо этого он рассмеялся. — Боже, Оли, твой праведный гнев, вызывает умиление. Я серьезно! Видел бы ты себя сейчас! Щеки покраснели, глаза пылают, ты даже не представляешь насколько ты притягателен. Забавно, меня осуждает человек, — альфа снова засмеялся, — который с помощью своего феромона соблазнил парня своего брата. — Какого парня? — машинально переспросил я, еще не совсем понимая, что услышал. — У твоего брата, что было много парней? — удивился Дениэль. — И ты их всех соблазнил? Нет, у меня не было кучи поклонников, единственный альфа, который мог бы с натяжкой назваться моим парнем, и то только потому, что мы целовались, являлся Рон. Воспоминания обрушились на меня теплым ливнем, в каждой капле которого было лицо Рона, вот он смеется и обнимает меня, его красиво очерченные губы совсем близко, я знаю, что они твердые и прохладные, как у мраморных статуй или с легкой улыбкой вкладывает руки банку пива, а вот бледный и растрепанный Рон рыдает на моих похоронах, а чуть позже, словно сорвавшийся с цепи зверь, набрасывается на меня, считая, что перед ним стоит Оли. Неужели мой брат и Рон… нет это бред. Оли всегда над ним насмехался, считая самым скучным и унылым альфой в мире, а Рон всегда относился к моему брату с плохо скрываемым раздражением. — У моего брата не было ни одного парня, — холодно произнес я, с трудом сохраняя спокойствие. — В прошлый раз ты не был так уверен. Я никогда не забуду, как ты в красках расписывал, как соблазнил этого недалекого альфу, которому всегда нравился твой брат. — Хватит! — закричал я, забыв, что шум может привлечь внимание Льюса. — Да, мне вообще все равно на отношения, которые у тебя были с братом и его парнями. Мне интересно другое, почему ты не реагируешь на мой запах. В этот момент нужно было развернуться и уйти, вряд ли бы Дениэль стал рисковать и преследовать меня. Но я, положив в копилку предательств Оли, еще одно, наверное, был не в себе и вместо того, чтобы промолчать, я со злостью выплюнул. — Я не чувствую твоего запаха! Понял! Я вообще не ощущаю никаких ароматов. Лицо Дениэля моментально стало серьезным. — Давно? — Да, — воскликнул я. — Но ты никогда не говорил об этом… — альфа на секунду задумался. — Определенно, ты прекрасно чувствовал мой запах, и довольно точно его описывал… Дениэль поднял на меня непонимающий взгляд. — Это после… после смерти брата, — солгал я. — Мне пора, я хочу домой, — мой голос предательски задрожал. Я больше не мог сохранять спокойствие, моя маска вдребезги разбилась И теперь я уязвимый и беззащитный стоял перед Дениэлем и с трудом сдерживал слезы. Это не укрылось от внимательных глаз альфы. — Подожди! Удели мне еще пару минут, тем более это, как ты сказал, наша последняя встреча. — Я не могу … — пробормотал я, — прошло слишком много времени, Льюс уже, наверное, начал волноваться. — Это быстро. Просто ответь мне на вопрос, зачем тебе снова понадобилась мадам Каролина? — Я не знаю… — тихо произнес я. — Возможно… возможно она бы смогла ответить, как мне жить дальше… Альфа усмехнулся и, подойдя к комоду, вытащил из него блокнот и карандаш. Быстро написав что-то, он протянул мне листок бумаги. — Ты всегда был хорошим актером Оли, но сегодня ты превзошел сам себя. Неужели ты думаешь, что я поверил хоть одному твоему слову. Но хорошее представление, достойно награды. Если ты хочешь все же, чтобы я тебя проводил, то мои условия ты знаешь, если же дерзнешь пойти один, то вот адрес. Но учти, ты рискуешь тем, что тебя не пустят даже на порог. Я зажал листок бумаги в руке, испытывая смешанные чувства — неожиданная радость и ликование тонули в бездонной пропасти разочарования и сожаления. — Если решился, то не затягивай с этим, — слова Дениэля застали меня около двери, когда мои пальцы уже коснулись ручки. — Она не долго остается на одном месте. Я слегка заметно кивнул и, хлопнув дверью, поспешил вниз, где меня заждались Герман и Льюс. Омега, как только увидел меня, улыбнулся, но его серые холодные глаза тревожно мигали, присматриваясь ко мне и отмечая незначительные детали, свидетельствующие, чем я занимался в комнате с его братом. Рассыпаясь в извинениях, за пролитый чай и доставленный неудобства, он проводил меня до двери. Я знал, что внешняя доброжелательность и благодушие Германа, обман, но он настолько хорошо вошел в роль, что на мгновенье мне показалось, что омега, на самом деле испытывает ко мне теплые чувства. Усмехнувшись про себя таким нелепым мыслям, я покинул этот дом, пообещав себе, что больше никогда не переступлю его порог. Так же как и любой другой дом, хозяином которого является Герман. Сев в машину, я понял, что не хочу возвращаться в особняк Кастелло. У меня было слишком паршивое настроение, и Джон, неусыпно наблюдающий за мной, обязательно это заметит и просто так это, конечно же, не оставит, даже если я его попрошу. Не зря же он получает приличное жалование от Эмиля. Джон, словно верный пес своего хозяина, сразу же доложит моему мужу, что я занимаюсь саморазрушением и все мои поступки настроены на то, чтобы свести результат лечения к нулю. Думаю, что Эмиль обязательно примет радикальные меры, которые категорически помешают моему расследованию. Я попросил остановить машину и, не обращая внимание, на подозрительный взгляд Льюса, стал размышлять куда бы мне, пока такая возможность есть, поехать. Выбор был не велик и ограничивался родительским домом или же любым общественным местом. Видеть свою семью было выше моих сил, но и сидеть где-нибудь в кафе в окружении незнакомых людей совершенно не хотелось. Минуты текли словно вода сквозь пальцы, а я никак не мог решить куда ехать. Мои сопровождающие, а именно водитель и охранник, терпеливо дожидались решения. Чем дольше я раздумывал, тем сильнее меня тянуло в то место, от посещения которого Эмиль однозначно разозлится. Я, действительно, занимался саморазрушением. Стоило дать мне немного свободы, как я медленно и методично начинал истязать сам себя, расковыривая, едва затянувшиеся раны. — Господин Оли, так куда мы едем? — не выдержал Алекс, мой водитель. — На кладбище, — тихо, но уверено произнес я. Льюис, сидевший на переднем сиденье, обернулся и с искренней тревогой посмотрел на меня. — Вы уверены? — спросил он. Мне показалось, что бета, держа телефон в кармане брюк, не глядя набирает сообщение Эмилю. — Конечно, — спокойно ответил я ему. — Алекс, прошу тебя поторопись, — обратился я к водителю, — хотелось бы приехать туда засветло. Мне никто не запрещал приходить на могилу брата, муж ни словом не обмолвился об этом. Да даже если бы он был категорически против, я бы его не послушался. Пусть Эмиль мой истинный, но это не дает ему никакого права не разрешать мне навещать брата. Именно там, придавленное тонной сырой земли лежит тело Оли, как две капли воды, похожее на мое. Когда-то он дышал полной грудью, смеялся, плакал, плел интриги и, как выяснилось, ненавидел меня. Это было чуть меньше года назад, но мне стало казаться, что прошла вечность, а порой я вообще думал, что брата близнеца никогда не существовало и Оли является лишь плодом моего больного воображения. — Со мной все будет в порядке, — усмехнувшись остановил я, уже собирающегося последовать за мной Льюса. — Ты там будешь лишний. Охранник растерянно замер, не зная, что ему делать дальше. Его нелепый вид заставил меня улыбнуться. — Льюс, зато у тебя появилось время позвонить моему муже и обо всем отчитаться. Свой телефон я сознательно оставил в машине, мне не хотелось, чтобы Эмиль отвлекал меня. Если его что-то не устраивает, пусть выскажет мне это, как вернется, но сейчас я хотел побыть один. Небо немного расчистилось, и тут и там между серыми облаками мелькали ярко голубые лоскуты. Легкий ветер был мягким и теплым, он обдувал мое лицо, нежно целуя щеки и шутя взъерошивая волосы. И в воздухе, несмотря на конец января, почувствовался отчетливый запах весны. Я сел на холодную скамейку и посмотрел на портрет Оли с навеки застывшей улыбкой. Еще недавно в моей душе бушевала гроза, но сейчас я неожиданно успокоился. — Прости, — тихо произнес я, — что так давно у тебя не был. Сегодня я ничего не принес… Только вопросы, на которые ты уже никогда не ответишь. Несколько минут я молчал, рассматривая изображение своего брата. Все вокруг дышало тишиной и даже ветер, разгоняющий тучи, успокоился, словно прислушиваясь к моему монологу. — Я не могу понять, — пробормотал я, — почему ты меня так ненавидел? Что я такого сделал тебе? Пусть ты любил Эмиля и видел во мне угрозу, боялся, что я могу помешать твоему счастью. Но зачем ты соблазнил Рона? Уж кто-кто, а этот альфа, тебе уж точно не нравился. Что ты пытался доказать? Охватившая меня поначалу робость прошла и теперь гнев и обида снова завладели мной. Я вскочил с промерзшей скамейки, мне захотелось разрыть руками мерзлую землю, под которой лежал Оли и вытрясти из его мертвого тела ответы на мои вопросы. Это была безусловна игра света, но мне показалось, что брат с изображения на граните смотрел виновато и смущенно. Это видение немного успокоило меня. — Оли, я не понимаю, почему ты все это делал? — тихо простонал я и опустился на колени рядом с могилой. — Ты знаешь, — произнес я после небольшой паузы, — я все равно не могу не любить тебя. Честно, — я тихо всхлипнул, — я не злюсь на тебя, и уж тем более не ненавижу, не смотря ни на что. Я стоял на холодных плитах, пока ноги не стало сводить судорогой от холода, и тогда я понял, что пора уходить. Не хватало снова заболеть. Раньше, я бы даже не подумал об этом, у меня было крепкое здоровье, но сейчас все изменилось. С трудом приподнявшись, я бросил прощальный взгляд на могилу и пошел к машине. Вечером позвонил Эмиль, беседа получилась короткой. Разговаривал альфа сухо и односложно. И я невольно задался вопросом — разве так общаются истинные в разлуке? Я догадывался, что Эмилю уже донесли о моих похождениях, и альфе это явно не понравилось. Но разве мои действия были не нормальны и должны подвергаться осуждению? Я навестил родителей, съездил в гости к его семье и посетил кладбище. Если бы я отжигал в клубе всю ночь, обнимаясь с незнакомыми альфами или пил виски допоздна в баре, вот тогда бы я понял причину недовольства Эмиля и его сухой тон. Я старался не думать об этом и принять своего альфу таким, какой он есть, я тоже ему достался немного бракованный, но все равно в моей голове всплыли слова Дениэля: «Только вот ты то нужен Эмилю? Любит ли он тебя?» На следующий день погода улучшилась и в комнату, наконец, заглянуло солнце, его лучи дрожали пробиваясь через плотные шторы, а проникнув в спальню аккуратно касались мебели, словно боясь навлечь недовольство хозяев. Я проснулся рано и, решив не тратить драгоценное время, которое оставалось до приезда Эмиля и отправиться к мадам Каролине. Судя по адресу, она проживала в восточном Лондоне. Уайтчепел не самый благополучный район города, снискавший себе мрачную славу благодаря громким убийствам, приписываемым Джеку Потрошителю. Прошло уже больше ста лет после тех печальных событий, но все равно эта часть города пользовалась дурной славой и явно не подходила для прогулок молодого омеги. Конечно, сейчас Уайтчепел был не похож на тот грязный район, пронизанный отчаянием и бедностью. Он больше не был застроен трущобами, вместо них появились вполне приличные дома, на улицах не воняло нечистотами, а из каждой подворотни на тебя не выскакивал бандит. Напротив, здесь было полно туристов, желающих посмотреть, где происходили громкие убийства совершенные Джеком Потрошителем. Но все же эту часть города практически никогда не посещала элита Лондона. Населенный в основном выходцами из Бангладеш, он считался одним из самых бедных и неблагополучных районов столицы. Глаза Алекса и Льюса полезли на лоб, когда я, уже сидя в машине, объявил им куда мы едем. — Господин Оли, зачем вам туда? — удивленно спросил водитель, тайком переглядываясь с Льюсом и лихорадочно соображая, что ему делать. — Я хочу встретиться с одним своим приятелем, — беззаботно улыбнулся я. — Льюс, — обратился я к растерянному охраннику, — сейчас в Нью–Йорке только четыре утра, думаю мой муж в это время спит и его не очень обрадует твой звонок. Поэтому доложишь ему обо всем позже, а сейчас поехали уже. Алекс с хмурым видом завел машину и, бросая на охранника беспомощные взгляды, медленно тронулся. Через полчаса мы оказались около неприметного многоквартирного дома, на первом этаже которого располагался супермаркет с выставленным возле входа картонным полицейским, чья фигура с увесистой дубинкой за поясом лишний раз напоминала, что мы заехали в неблагополучный район. Солнце к этому времени, спряталось за тучи и вокруг стало сразу серо и мрачно, холодный северный ветер развеял еле уловимый аромат весны, стоявший в воздухе и подхватил посыпавшийся с неба сухой, как толченое стекло, снег. Я поежился и, накинув на голову капюшон, поспешил к подъезду. Домофон тихо жалобно загудел, после того, как я набрал нужную квартиру, но изнутри никто не торопился отвечать. Я уже почти потерял надежду и приготовился вернуться домой не с чем, как, наверное, после двадцатого гудка, раздался хриплый голос. — Кто вы? — Простите, — от неожиданности я немного растерялся, — я ищу… мне нужна мадам Каролина. –Кто вы? — повторил незнакомец, хотя это вполне могла быть и незнакомка. В шипящем динамике домофона я не мог разобрать кому принадлежит голос — мужчине или женщине. — И кто вам дал этот адрес. — Мне дал адрес Дениэль Рилон, — после некоторого раздумья произнес я. Из динамика послышался то ли смех, то ли кашель. — Вас разыграли молодой человек, здесь никакой мадам Каролины. Я даже не знаю, кто это женщина. Может назовете ее фамилию? Увы, ее фамилию я не знал и даже не догадался спросить об этом Дениэля. Хотя, само имя «мадам Каролина, однозначно было псевдонимом, за которым мог скрываться кто угодно, даже какой-нибудь Джон или Боб. — Я не знаю … — пробормотал я. — Тогда дружок иди домой, я не могу тебе помочь. — Подождите, — воскликнул я, понимая, что человек, с котором я разговаривал сейчас уйдет. — Меня зовут Оли Кастелло, я уже был у мадам Каролины. — Повтори, как твое имя, — даже через шипящий динамик было слышно, что голос изменился. — Когда я был прошлый раз я еще носил фамилию Сандерс. Оли Сандерс. На несколько минут воцарилось молчание, а затем незнакомец грубо произнес. — Уходи, я уже сказал тебя разыграли. Здесь такие не живут. После чего отключился. Я звонил еще минут двадцать, но никто так больше не ответил. Окончательно замерзнув и поняв, что все мои попытки бесплодны, я вернулся в машину. — Едем домой? — спросил повеселевший Алекс. Он радовался, что я так быстро закончил и ему, возможно, не так сильно прилетит от Эмиля. — Нет, — разочаровал его я. — Просто давай переедем на соседнюю улицу. С тяжелым вздохом Алекс послушался, сидевший рядом с ним Льюс, неожиданно остановил его и холодно произнес. — Мы едем домой. — Нет, — со злостью воскликнул я. — Ты кем себя возомнил? Забыл, что ты просто охранник для меня! Мы поедем домой, когда я скажу. — Господин Оли, — пробормотал обескураженный моими жесткими словами Льюс. За несколько дней он привык к тому, что побольше части я молчал, а если и просил что-то, то делал это в вежливой форме. — Прошу сжальтесь, вам то ничего не будем, а я работы лишусь. Поехали, домой, пожалуйста. — Нет, — уже мягче добавил я, — мне нужно попасть в ту квартиру, — я махнул рукой в сторону кирпичного дома, от которого мы отъехали. — И пока я не придумаю, как сделать это, мы не двинемся с места. — О, нет! — простонал бета и полез в карман за телефоном. — Лучше не стоит этого делать, — предостерег его я. — Моему мужу не обязательно все знать. Так ведь будет гораздо лучше для всех, и ты точно не лишишься работы. Льюс замер с телефоном руках, пользуясь его растерянностью я, усмехнувшись продолжил: — Не волнуйся, там не моей любовник. Лучше помоги мне. Как только я решу этот вопрос, то мы сразу же поедем назад и всем скажем, что гуляли по торговому центру. Да, Алекс? Я пристально посмотрел на водителя и тот, нервно улыбнувшись, кивнул. — Хорошо, — с обреченным вздохом кивнул Льюс, — но если господин Кастелло узнает… — Если вы ничего не скажите, никто не узнает, — оборвал я его. — Лучше найди мне ближайшую забегаловку с едой на вынос. Самым ближайшем кафе оказалась «Пицца экспресс», где я купил одну Пеперони и Маргариту, и теперь нагруженный коробками, снова стоял около нужного дома. Прошло больше получаса и я надеялся, что за это время хозяин нужной квартиры никуда не ушел. Надвинув на голову капюшон и замотавшись шарфом, я жестом отогнал Льюса, который теперь не отходил от меня не на шаг и позвонил в квартиру этажом ниже. — Кто? — ответили мне довольно быстро. — Доставка пиццы, я в квартиру 8, там что-то не так с домофоном. Несколько долгих секунд я с замиранием сердца ожидал, что меня пошлют куда подальше, но к моему удивлению, дверь открылась. — Спасибо! — крикнул я великодушному хозяину и мы с Льюсом вошли в подъезд. — А теперь, ты позвонишь в дверь, — прошептал я охраннику, — и представишься сотрудником социальной службы. — Вы шутите? — не удержался бета. — Кто мне поверит? — Это не важно, главное, чтобы открыли дверь. Скажи, что проводишь опрос, есть ли в этом доме пожилые люди, нуждающиеся в уходе. Не знаю… придумай, что социальный фонд выделил деньги на несколько домов в этом районе… — Господин Оли, это ерунда какая-то, — покачал головой Льюс. — Послушай, — с жаром прошептал я, — если ничего не получится, то мы сразу уйдем. Но видя, что охранник не собирается ничего делать, я с отчаянием воскликнул. — Хорошо, не помогай мне, но тогда я буду сидеть здесь пока хозяин 8–ой квартиры не выйдет. — Я могу силой вас увести, — угрожающе произнес бета. — А я могу позвонить своему мужу, — огрызнулся я. Льюс тут же изменился в лице, видимо, чертыхаясь про себя, что сразу же не доложил Эмилю куда мы поехали. — Хорошо, пойдемте, — хмуро бросил он. В этом доме было по две квартиры на каждой лестничной клетке и, нужная мне, располагалась на четвертом этаже. Почему-то у меня даже не возникло мысли, что Дениэль, на самом деле, разыграл меня и дал неверный адрес, и сейчас я буду беспокоить ни в чем не повинных людей. Льюс нажал кнопку звонка, и я замер в ожидании. Конечно, бета на социального работника мало походил, уж больно хорошо он был одет. Одно только кофейное кашемировое пальто, точно стоило, как полквартиры в этом доме. Неудивительно, что бета так боялся потерять работу, Эмиль явно платил ему отличное жалование. — Кто вы? Что вам нужно? — раздался за дверью тот же голос, что я слышал из динамика домофона. — Добрый день! Меня зовут Льюс Браун, я из социальной службы. Мы проводим опрос. Скажите, проживают ли в этой квартире пожилые люди, за которым требуется уход? К моему изумлению эта уловка сработала, замок щелкнул и в узком проеме показалась женщина — бета средних лет, с темной кожей и негритянскими чертами лица. Когда я ее увидел, то почему то сразу понял — она не мадам Каролина. — Что мне нужно сделать? Заполнить анкету? Но тут женщина увидела меня и моментально обо всем догадалась. — Гаденыш, — прошипела она и попыталась захлопнуть дверь, но я оказался проворнее и успел втиснуть ногу в небольшой проем, о чем тут же пожалел. Женщина приложила всю силу, которой у нее было не мало, чтобы захлопнуть дверь и мою ногу словно зажало в тисках. Мне казалось, что слышу, как трещать кости на моей ступне и лодыжке. — Подождите, пожалуйста, — пролепетал я, еле ворочая языком от боли. — Прошу вас, мне нужно увидеть мадам Каролину. — Такая тут не живет! Убери ногу, засранец! — Если она тут не живет, то почему вы меня выгоняете. — А ты что хотел, чтобы я тебя чаем напоила! Пошел вон. Льюс некоторое время бездействовал, с любопытством, наблюдая за нами. Но увидев, как исказилось от боли мое лицо, сразу же пришел на помощь. Он привалился плечом к двери, и увеличил проем, чем избавил мою многострадальную ногу от плена. Женщина не сдавалась, теперь она пыталась вытолкнуть меня руками, но быстро поняла, что одной ей не справиться и преимущество на нашей стороне. — Если вы сейчас не уйдете, я вызову полицию, — угрожающе произнесла она. — Не нужно! — воскликнул я. — Просто позовите мадам Каролину. Мы заплатим за прием, скажите только сколько? — Ты совсем тупой! Я же тебе сказала — такая здесь не живет! — но видя, что ей не верю, незнакомка громко произнесла. — Все ты меня достал, я вызываю полицию! — Господин Оли, пойдемте, — прошептал Льюс, — вы обещали, что если ничего не выйдет, то мы сразу уйдем. Она сейчас вызовет полицию, вы понимаете какие будут у нас неприятности. Бедный бета побледнел от волнения и в его глазах читалась легкая паника. Конечно, полиции он не боялся, но вот гнев Эмиля заставлял его дрожать от страха. — Подожди, — отмахнулся я от него и снова обратился к женщине. — Я хочу поговорить с мадам Каролиной о брате. Прошу вас, — взмолился я, — для меня это очень важно. Он погиб меньше года назад и мне… мне так плохо без него… Я знаю, что она сможет мне помочь. На лице женщины промелькнуло сомнение и в моем сердце вспыхнула искорка надежды, но не успела она загореться, как ее тут же потушили холодные слова хозяйки квартиры. — Я не знаю никакой мадам Каролины, — громко и четко произнесла она и достала телефон. Незнакомка не шутила на счет полиции и на полном серьезе стала набирать номер 101. — Хорошо, — вздохнул я, признавая свое поражение, — я уйду. — Только, пожалуйста, запишите мой номер. — Зачем? — удивилась женщина. — Если в течении трех дней мадам Каролина не позвонит мне, я приду сюда с Дениэлем. Женщина поняла, что так просто не отстану и устало произнесла. — Диктуй. — Запиши — я Оли Сандерс, вернее был им, сейчас я Оли Кастелло. Мне показалось, что после моих слов в глазах женщины промелькнул страх, а лицо побледнело. — Я все сделала, теперь проваливай. — Все ухожу, я вам пиццу около двери оставлю. Она свежая, только что купил. — Проваливай уже, — прорычала женщина. И как только я убрал ногу, она тут же захлопнула дверь. — Теперь все? — обреченно спросил Льюс. Я кивнул и, прихрамывая стал спускаться по лестнице. — Вам нужно показаться врачу, — обеспокоенно проговорил охранник, видя, что я стараюсь не наступать на левую ногу. — Все нормально, ушиб просто. Завтра пройдет. И да, Льюс, надеюсь, все что ты слышал не дойдет до Эмиля. — Я буду молчать, — хмуро произнес охранник. — Но это первый и последний раз.