Полынь-трава

Вернувшись домой, я не находил себе места. Находясь в состоянии легкого возбуждения, я бесцельно блуждал по комнатам, игнорируя усиливающуюся боль в ноге и легкомысленно полагая, что завтра все пройдет. Как же я ошибался. Следующее утро встретило меня бледным тусклым светом, холодной бездонностью серого неба, болезненно-мучительной тревогой, зародившейся в моей душе и постепенно перерастающий в панический страх, и ноющей болью в ноге. Дикая смелость, что вчера двигала мною, когда я вламывался в квартиру к совершенно незнакомой женщине, прошла бесследно. И сейчас я остро осознал, насколько был безрассуден и глуп, что поверил Дениэлю. Разве мог этот альфа просто так дать мне нужный адрес? Конечно же нет! Он посмеялся надо мной, лишний раз доказав, насколько я наивен и доверчив. Усевшись на кровати, я осмотрел беспокоившую меня ногу и обреченно вздохнул. Лодыжка за ночь сильно опухла и ее украшал темно-фиолетовый синяк, который расползался во все стороны. При попытке встать и сделать хотя бы шаг, мою пострадавшую ногу пронзила настолько резкая боль, что я невольно вскрикнул, но тут же зажал себе рот ладонью, испугавшись прилечь внимание слуг, особенно управляющего Джона. С тяжелым вздохом, я опустился обратно на кровать. Определенно, нужно было еще вчера обратиться ко врачу, судя по внешнему виду и болезненным ощущениям это очень похоже на перелом. Как мне теперь я все объяснять Эмилю, ведь вчера, разговаривая с ним, я ни словом не обмолвился, что со мной что-то не так. Если я хотя бы вскользь упомянул, что споткнулся или упал… но я был уверен — сегодня все будет в порядке. Да и Джон подтвердит, что вчера я абсолютно нормально ходил и ни на что не жаловался. Натянув на себя джинсы и свитер, я сделал из галстука мужа тугую повязку на ногу, в надежде на то, что она поможет мне не хромая дойти до машины. Возможно, если бы я стянул лодыжку бинтом, это и сработало, но галстук никак не подходил для такой цели. На первый этаж я спускался, пока никто не видит, прыгая на одной ноге, но внизу маячила долговязая фигура Джона. Управляющий раздавал указания прислуге, и я знал, что это на долго, поэтому, скрипя зубами, пришлось встать на обе конечности и с невозмутимым видом пойти к выходу. — Господин Оли, — окликнул меня омега, — вы завтракать будете? Я отрицательно покачал головой, от усиливающейся боли, я не мог вымолвить ни слова и боялся, что стоит мне открыть рот, как из него вылетят еле сдерживаемые стоны. — С вами все в порядке? — насторожился Джон, не сводя с меня внимательного взгляда. — Все отлично, — с трудом произнес я. — Вы так побледнели и выглядите нездоровым, — не унимался омега. — Может вам лучше остаться сегодня дома? Я вызову врача… — Я чувствую себя прекрасно, — перебил я назойливого управляющего. — Мне нужно ненадолго отъехать, как вернусь, сразу позавтракаю. А сейчас… — мой голос предательски дрогнул, — сейчас предупреди Алекса, чтобы он подал машину. — Да, конечно, — сразу засуетился Джон. Как только управляющий скрылся из виду, я обессилено прислонился спиной к стене, не в состоянии сделать больше не шага. После небольшой нагрузки, нога, даже когда я на нее не опирался, не просто ныла, а пульсировала резкой болью, от которой у меня по спине стекали капли холодного пота. Взяв себя в руки, я все же смог преодолеть путь до машины и, когда, наконец, оказался в ее салоне, то понял, что все мое тело мелко дрожит, а перед глазами расплываются темные круги. Рядом с водителем, с мрачным видом, уже сидел Льюс, он бросил на меня мимолетный взгляд и тут же изменился в лице, не на шутку испугавшись и, видимо, посчитав, что я умираю. — Господин Оли, куда едем сегодня? — беззаботно спросил Алекс, не обратив внимание на мое состояние. — В больницу! — ответил за меня охранник и пересел на заднее сиденье. — Со мной все в порядке, — слабо улыбнулся я, — только вот нога… Я приподнял штанину, галстук, выполняющий роль бинта, развязался и теперь болтался, не принося никакой пользы. Я его быстро стянул с лодыжки и спрятал в кармане куртки. — Ничего себе… — ахнул Алекс, — очень больно? — Очень… — признался я. — Как же вы до машины сами дошли? — Пришлось немного потерпеть… — я болезненно поморщился. — Алекс, — хмуро произнес охранник, — не стой на месте, поехали уже. Нужно срочно отвезти господина Оли в больницу. — Да, конечно, — спохватился водитель и завел мотор. Некоторое время мы ехали в тишине, изредка нарушаемой, тяжелыми вздохами Льюса, который с посеревшим лицом, понуро склонил голову, полностью признавая свою вину и готовый понести наказание. — Мы скажем, — нарушил я молчание, — что отправились в торговый центр, где я собирался купить подарок Эмилю. Там я поскользнулся и неудачно упал, после чего вы отвезли меня в больницу. — Разве врач не поймет, как и когда пострадала ваша нога? — равнодушно спросил Льюс. — Не лучше ли во всем признаться? Бета уже смирился со своей судьбой и, видимо, готовился покаяться Эмилю. Чего-чего, а этого допустить было нельзя. — Значит так, повторяю еще раз, я поскользнулся и упал сегодня, — с нажимом произнес я. — Вам понятно? Алекс сразу кивнул, но Льюс продолжал молча сверлить меня взглядом. — Да, не волнуйся, — я легонько похлопал охранника по плечу, — если у врача возникнут вопросы, то скажу, что вчера споткнулся, но не обратил на это внимание, а сегодня еще раз подвернул поврежденную ногу. Видимо посчитав, что эта версия звучит убедительно, Льюс немного расслабился и тоже кивнул головой. — Вот и отлично, тогда давайте перекусим, а потом поедем в больницу. — А почему не сразу? –нахмурился охранник. — Мы даже до торгового центра доехать еще не успели бы, — объяснил я. — Нужно немного подождать, чтобы все выглядело правдоподобно. Время перевалило уже за полдень, когда мы въехали в фешенебельный район Мэрилебон, где располагался госпиталь принцессы Грейс. Меня со всей торжественностью, усадили на кресло-каталку и повезли в травматологию, куда, буквально через несколько минут, подошел доктор Торн, который все еще считался моим лечащим врачом. Внимательно осмотрев поврежденную лодыжку, он укоризненно покачал головой: — Нужно сделать снимок, но я и так вижу, что это не просто вывих или ушиб. Сильно болит? — Если не двигаюсь, то терпимо, — пробормотал я. — Я сделаю тебе укол обезболивающего и сразу станет легче, — успокоил меня Алиен, помогая перелезть на кушетку. Видимо, карма все-таки существует, и она меня настигла. Сами небеса покарали меня, за попытку проникнуть в чужой дом. Я держал в руках свежий снимок моей ноги, на котором была четко видна трещина на голеностопе. Но все же мой случай был не столь безнадежен, костная ткань лишь частично повреждена, без смещений, поэтому травматолог решил отказаться от гипса, ограничившись бандажом. Боль после укола прошла и пока врач возился с моей ногой, надежно фиксируя ее, меня стало клонить в сон, и я незаметно начал клевать носом. — Оли, — раздался голос доктора Торна, — ты останешься в больнице или поедешь домой? Оказывается, я все-таки задремал, потому что, сейчас открыв глаза, я увидел, что травматолог, закончив свою работу, уже ушел, и сейчас в палате мы остались вдвоем с доктором Торном. — Со мной все в порядке, я поеду домой. — Мистер Кастелло в курсе, что с тобой произошло? — с легким беспокойством спросил Алиен, помогая мне пересесть с кушетки на кресло-каталку. — Да, мой охранник должен был сообщить ему об этом. — А охранник рассказал твоему мужу, что ты не упал, а тебя кто-то ударил? — как бы между прочим спросил альфа и вывез меня из палаты в белоснежный коридор. От этих слов, остатки сна моментально слетели и я, обернувшись, удивленно посмотрел на доктора, пытаясь понять, чего он добивается. — С чего ты решил, что меня кто-то ударил? — стараясь не выдать волнения, спросил я. — Неужели ты думаешь, что я слепой и не замечу на ноге ссадины. Их, конечно, очень удачно маскирует синяк, но все же не увидеть их невозможно. К тому же… — Алиен на секунду задумался, — я считаю, что травма произошла сегодня ночью или даже вчера вечером. Разве я не прав? — Нет, — покачал головой я, — не прав. Ногу я повредил вчера днем, прищемил дверью. Подумал, что это просто ушиб и все быстро пройдет. Я не хотел волновать лишний раз мужа, поэтому ничего ему не сказал. — Что же теперь все стало понятно, — с облегчением произнес Алиен. За разговором мы въехали в просторный холл больницы. Альфа остановился около растущей из большого керамического горшка пушистой пальмы и подтолкнул мое кресло под ее раскидистые ветви. — Не пойми меня неправильно, я никак не собирался использовать эту информацию, просто… — Алиен Торн грустно улыбнулся и, присел на корточки рядом со мной. — Просто я волнуюсь за тебя. — Не стоит, — покачал головой я, немного удивленный поведением альфы. — Со мной все в порядке. Пушистые ветки пальмы скрывали нас ото всех, делая невидимками для окружающих. Прекрасно понимая это, доктор Торн воспользовался ситуацией и взял мою руку в свои ладони, но увидев, мой изумленный взгляд, тут же отпустил. — Оли, я хотел спросить у тебя… — нерешительно произнес альфа, и я сразу понял, какой вопрос он сейчас задаст. — Твой муж согласен оставить меня твоим лечащим врачом? — У меня не было времени с ним толком поговорить, — уклончиво ответил я и опустил глаза. — Эмиль сейчас в Нью-Йорке, но как только он вернется я постараюсь его убедить. — Оли, это очень важно. Скажи, тебя кто-то сейчас наблюдает? А препараты? Ты продолжаешь их принимать? Вопросы доктора поставили меня в тупик, и только в эту минуту я осознал, что с момента отъезда Эмиля не принял ни одной таблетки. Видя мое замешательство, Алиен, словно прочитав мои мысли, недовольно поморщился: — Неужели твой муж не понимает, что нельзя прерывать лечение. Даже если тебе сейчас лучше, это не означает, что ты полностью здоров. — Эмиль вернется через несколько дней, и мы с ним это сразу обсудим, — тут я покривил душой, вряд ли Кастелло станет со мной что-то обсуждать, он просто поставит меня перед фактом. — Не думаю, что несколько дней без таблеток как-то негативно повлияют. Но Алиен был настроен довольно скептически, поджав губы, он сердито произнес: — Такой даже небольшой перерыв, может иметь последствия, — альфа тяжело вздохнул. — Я просто не могу поверить, что господин Кастелло поступил настолько легкомысленно, пустив все на самотек! Неужели тебе самому, после нескольких месяцев мучений, хочется начинать все сначала? Я отрицательно покачал головой. — Тогда может останешься в больнице? Я немедленно проведу обследование и выясню в каком состоянии находится твой организм. — Нет, — твердо ответил я. — Так будет только хуже. Ты представляешь, как разозлится Эмиль, если узнает, что ты продолжаешь наблюдать меня. А уж он узнает об этом, поверь! И тогда точно у меня появится новый лечащий врач. Алиену Торну ничего не оставалось, как согласиться со мной. — Хорошо, — сокрушенно произнес он, вручая мне пакет лекарств и рекомендации травматолога. — Если почувствуешь себя плохо, сразу же свяжись со мной. Я только в машине проверил свой телефон и обнаружил несколько пропущенных звонков от Эмиля. Но, к моему сожалению, альфа уже был занят, он быстро поинтересовался моим самочувствием и, пообещав вечером перезвонить, отключился. Предусмотрительный Джон подготовил для меня гостевую спальню, на первом этаже недалеко от кабинета Эмиля, прекрасно понимая, что со сломанной ногой мне будет тяжело подниматься на второй этаж. Небольшая спальня, выполненная в сиреневых тонах, мне понравилась, ее обстановка была намного проще нашей общей с Эмилем комнаты. Отсутствовала громоздкая мебель, вычурные светильники и тяжеловесные портьеры, делая ее гораздо уютнее. Легкие шторы были раздвинуты, и я смог увидеть за окном, вместо уже порядком надоевшего унылого сада, подъездную дорожку, кованные ворота парадного входа, и видневшуюся за ними улицу. Чувствуя сонливость, вызванную, скорее всего, уколом обезболивающего, я, не раздеваясь, прилег на мягкую кровать и незаметно для себя задремал. Но мой мозг, нагруженный информацией, никак, не хотел отключаться, и во сне все сомнения, терзавшие мое сердце последнее время, превратились в размытые образы, преследовавшие меня. Окутанные туманом фигуры тянули ко мне свои руки, их незнакомые лица были серьезными, а взгляд укоризненным. Мне хотелось спрятаться и убежать от этих, но я никак не мог найти выход. Вырвал меня из этого липкого сна, настойчивый звонок телефона. И я не глядя тут же ответил на вызов, уверенный, что это Эмиль, но к моему удивлению, вместо резковатого тона моего альфы, я услышал мягкий обволакивающий голос. — Здравствуй, Оли Сандерс. — Добрый день, — осторожно произнес я, находясь еще между сном и явью и не совсем понимая, где я и который сейчас час. — Простите… эмм… не могли бы вы представиться? — Ну что же ты Оли? Так хотел меня услышать, а теперь делаешь вид, что не узнаешь? На несколько секунд я растерялся настолько, что не мог вымолвить ни слова. Голова, была как в тумане и плохо соображала. Но все же до меня постепенно стало доходить, с кем я сейчас разговариваю. И от этого мое сердце бешено заколотилось — Мадам Каролина… — прошептал я с недоверием в голосе. — Так, о чем ты хотел поговорить со мной? Голос, доносящийся из динамика телефона, был густым, с бархатистыми нотками, он словно дивная песня очаровывал меня, и я терялся в догадках, как может выглядеть человек, которому принадлежит такой поистине колдовской голос. Мое воображение нарисовало женщину, определенно омегу с длинными темными волосами и жгучими карими глазами. Но потом перед глазами возник альфа, с томными взглядом и пухлыми губами, изогнутыми в легкой усмешке, или же это вообще мог быть стройный бета средних лет с длинными изящными пальцами, в которых он сейчас сжимал телефонную трубку. Определенно, этот голос мог принадлежать кому угодно. — Я… я… хотел поговорить о брате, — наконец, немного заикаясь произнес я, пытаясь собраться с мыслями. — Прошу вас, давайте встретимся. — Оли, — с легким упреком произнесла мадам Каролина, — ты же пообещал, что ты больше никогда меня не побеспокоишь. Разве ты не помнишь? — Простите меня, но это, действительно, очень важно. — Нет, — в мягком голосе моего собеседника теперь явственно слышались резкие металлические нотки. — Мы договорились, что ты исчезнешь из моей жизни и не будешь искать встречи со мной. — Но вы все же позвонили мне… — робко сказал я, — значит у меня есть маленький шанс. — Нет, я просто не хочу, чтобы ты беспокоил мисс Саньял, — видимо эта та женщина, в квартиру которой я вчера пытался вломиться. — У нее, итак, довольно сложная жизнь и лишние волнения в виде настырного омеги ей не к чему. А что касается Дениэля, я ему все объясню, и он не будет тебе помогать. — Но почему? — удивился я. — Почему вы не хотите меня выслушать? Мне всего лишь нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов. — Ты ведешь себя, как ребенок, — усмехнулась мадам Каролина. — Насколько я знаю, теперь твоя фамилия Кастелло, значит ты получил, что хотел. Так зачем тебе снова понадобилась моя помощь? — Я хочу поговорить о брате, только и всего! — воскликнул я. — Твой брат мертв, — ответила мадам Каролина. — Это никак не исправишь, поэтому забудь обо всем и живи той жизнью, которую так хотел получить. — Постойте! — с отчаянием закричал я, испугавшись что сейчас мадам Каролина нажмет отбой, и я никогда больше не услышу ее и уж тем более не увижу. Я просто не мог допустить, чтобы эта тонкая нить, которая вела разгадке, выскользнула из моих рук. — А если я не Оли, тогда вы со мной встретитесь? Я произнес первое, что пришло мне в голову, даже не задумываясь над тем, что я сейчас совершенно незнакомому человеку выдаю информацию, которую никто не должен знать. В трубке воцарилось молчание, и я почувствовал, что мой собеседник растерялся от моих слов. — Вы сказали, что Оли обещал навсегда исчезнуть из вашей жизни, так вот… — я перевел дыхание, сбившиеся от волнения, — он выполнил его. — С кем же я тогда разговариваю? — наконец, произнесла мадам Каролина. — Я… я, — с моего языка уже почти сорвалось «Я Иво», но в последний момент я передумал. — При встрече вы сами увидите. — Любопытно, — усмехнулась мадам Каролина. — Ты меня даже заинтриговал. Но все же… я говорю тебе «нет». Кем бы ты не был, не ищи больше меня. Бархатный голос стал ледяным, как зимняя стужа, и я снова почувствовал, как призрачная нить выскальзывает из моих пальцев. — А я буду искать и не успокоюсь пока мы не встретимся! Лично я не давал вам никаких обещаний, поэтому меня не будут мучить угрызения совести! — последние слова я практически выкрикнул. — Уж поверьте, я смогу убедить Дениэля помочь мне. И я уверен, что он с радостью организует мне встречу с вами. Я нес полнейшую чепуху, пытаясь уговорить мадам Каролину встретиться со мной. В трубке на некоторое время воцарилось молчание, и я, с замиранием сердца, ожидал своего приговора. — Хорошо, — наконец, произнесла мадам Каролина. — Я встречусь с тобой. Из моей груди вырвался вздох облегчения. — Когда? — жадно спросил я. — Может завтра? — Какой ты нетерпеливый, — с легкой усмешкой произнес мой собеседник. — Тебе придется поумерить свой пыл и немного подождать. Я сейчас не в Англии и вернусь не раньше Дня влюбленных. — Так долго … — я не смог удержаться и у меня вырвался стон разочарования. Сейчас была только середина января, значит ждать придется почти месяц. — Если ты так хочешь увидеться со мной, то запасешься терпением и подождешь. Я обреченно вздохнул, понимая, что и так добился многого и большего сделать уже не смогу. — Когда я буду в Лондоне, с тобой свяжется Дениэль, чтобы сообщить время и место встречи. — Спасибо вам, — прошептал я, — я буду с нетерпение ждать. После разговора с мадам Каролиной я несколько минут невидящим взглядом смотрел в окно, за которым в сгущающихся сумерках виднелась размытая от дождя улица и нервно барабанил пальцами по прикроватной тумбочке. Мое сердце глухо стучало, замирая от волнения, радостного возбуждения и предвкушения встречи. Я практически физически чувствовал, как в моей крови бурлит адреналин и во мне просыпается жажда деятельности, только вот сломанная нога изрядно тормозила все мои порывы. В таком взбудораженном состоянии я пребывал до позднего вечера. Будучи полностью отдохнувшим, я прекрасно понимал, что уснуть этой ночью будет не так просто, поэтому как мог оттягивал этот момент, до последнего оставаясь в гостиной и не желая уходить в спальню. Даже поздней ночью, когда весь дом погрузился в сон, я все еще не мог сомкнуть глаз. События прошедших дней проносились передо мной, оставляя в душе сладковато-горький осадок, точно такой же вкус оставался на губах и языке от глотка джин-тоника. Воспоминание о любимом коктейле Оли навело меня на интересную мысль, которую после минутного раздумья я решил воплотить в жизнь. Ковыляя на костылях и, стараясь производить как можно меньше шума, я отправился прямиком в кабинет Эмиля. В эту святая святых моего мужа, куда вход был запрещен практически всем. Даже уборка кабинета производилась в присутствии его хозяина и только в определенных местах. Уж не знаю, что там такого хранил Кастелло, но я не собирался лазить по его ящикам, выискивая компрометирующую информацию. Меня интересовали более приземленные вещи, а именно шкафчик, где у мужа находился алкоголь. В кабинете нашлось все, что мне было нужно — бутылка джина, несколько баночек с тоником, высокий стеклянный стакан и пачка сигарет. Прекрасный набор, чтобы скоротать темную ночь. Последний раз я пил алкоголь на могиле своего брата и это закончилось плохо. Но в этот раз я дома, у меня нет в кармане снотворного, и я преследую совершенно другие цели. Посмотрев на количество предметов, которые мне предстояло нести в спальню, я пришел к неутешительному выводу, что не смогу все дотащить за раз. Поэтому, немного поразмыслив, решил пропустить стаканчик другой прямо в кабинете Эмиля. Быстро смешав коктейль, я сделал первый глоток, и на моем языке расцвел характерный можжевеловый вкус джина и легкая горечь тоника, с небольшой сладкой ноткой в конце. Этот сочетание освежило воспоминание последнего лета, которое я провел с Оли. В тот год особенно жарким выдался июль, и Лондон задыхался от духоты. Каждую пятницу и субботу мы ускользали из дома и направлялись в особо полюбившейся нам сад над тоннелем Брюнеля в Темзе, где распивали травяные коктейли с живой стены или же, наш путь лежал в гордую страну чудес в Proud Galleries, где на тематической террасе в духе «Алисы» можно было присоединиться к безумному Шляпнику и его команде. Роскошные закуски в этом заведении мы запивали крепкими коктейлями из чайника, после чего принимали участие в совершено абсурдных развлечениях. В тот раз было слишком много алкоголя, я уже сбился, какой по счету чайник нам приносили. Из последнего в чашки полилась изумрудная жидкость. — Иво, какого хрена ты это заказал? — недовольно поморщился Оли. — Это же абсент. — Я это не брал. Разве не помнишь, что последний заказ делал именно ты. — Точно… — вспомнил Оли. — Тогда, какого хрена я это заказал? — Видимо, официант что-то перепутал, — предположил я. — Пойду найду его и возьму другой чайник. — Забей, — остановил меня Оли, — я сам. С этими словами, брат пошатываясь встал из-за стола и отправился на поиски официанта. Прошло уже не меньше получаса, а Оли все не было. И если сначала я, лениво развалившись в плетеном кресле, курил и наблюдал за посетителями, то сейчас стал немного волноваться. Пождав еще минут десять, я отправился на поиски брата. Делать это было довольно легко, обычно в таких случаях, я подходил к персоналу и спрашивал: «Вы не видели куда я пошел». Вот и в этот раз официант указал мне в сторону омежьего мужского туалета. Я ожидал увидеть своего брата в одной из кабинок в обнимку унитазом, но оказалось, что он прекрасно себя чувствует, даже слишком прекрасно. Оли сидел на каменной столешнице и обхватив ногами и руками незнакомого парня и самозабвенно его целовал. От увиденного я испытал легкий шок, в первую очередь, от того, что Оли с кем-то целовался, а во вторую, что этим кем-то был омега. — Ты что делаешь? — воскликнул я, стараясь вложить в голос все мое возмущение, но получилось почему-то не сердито, а жалобно. Оли медленно отстранился от омеги и поднял на меня глаза, в которых плескалось веселье. — О, ты, наконец-то, меня спохватился. Что-то долго в этот раз. Неизвестный омега тоже посмотрел на меня и ойкнул от удивления, посчитав, что у него начались галлюцинации. — Оли, почему тебя теперь две штуки, — испуганно прошептал парень. — Это у тебя просто в глазах двоится, — усмехнулся брат и небрежно похлопал омегу по щеке, — иди тебе нужно подышать свежим воздухом и все сразу пройдет. Парень кивнул и послушно вышел из туалета, оставив нас с братом вдвоем. — Ты с ума сошел Оли! — зашипел я на него. — Совсем перепил! Ты хоть понимаешь, что целовался с омегой? — И что? — с усмешкой спросил Оли. — Ну поцеловался и что с того. — Но это же омега! — Иво, несколько месяцев назад, когда ты умолял меня научить тебя целоваться, ты считал поцелуи между омегами абсолютно нормальными. Я густо покраснел. Действительно, когда Рон стал проявлять ко мне недвусмысленный интерес, я испугался ударить в грязь лицом и показать себя профаном в этом деле. Поэтому я сразу же обратился к Оли с деликатной просьбой — научить меня целоваться. Практика на помидорах, которую мне сначала посоветовал брат не помогала, и тогда Оли с тяжелым вздохом стал обучать меня лично. — Ну ты же мой брат… — не подумав ляпнул я. — Ага, — прыснул от смеха Оли, — значит целоваться с братом ты считаешь нормальным. Ты оказывается извращенец… — Я не это имел ввиду… — окончательно смутился я. — А что же тогда? — продолжал веселиться Оли. Вот так всегда, брат смог перевернуть все с ног на голову и теперь я чувствовал себя виноватым, будто бы это он застукал меня целующимся с омегой. — Хватит, — рассердился я. — Ты прекрасно понял, о чем речь. Тогда ты мне просто показывал и ничего больше… а сейчас… — А что сейчас? — невинно поинтересовался Оли. — Этому парню я тоже просто показывал. — Что? — удивился я. Оли сделал большой глоток прозрачного коктейля, не иначе, как джина с тоником, из бокала, стоявшего рядом с ним. — Милый омежка, попросил меня, точно так же, как и ты, научить целоваться. Разве я мог ему отказать? Я недоверчиво посмотрел на брата и заметил, как в его глазах заплясали искорки. — Ты смеешься надо мной! — с обидой воскликнул я и отвернулся. Но Оли почувствовал, что перегнул палку и тут же оказался рядом со мной. Заключив мое лицо в свои ладони, он заставил меня повернуться, и теперь с нежностью смотрел мне в глаза: — Ну же, не дуйся. Я же просто шучу. — Отстань, — недовольно произнес я. — И руки от моего лица убери, они же у тебя грязные, потом прыщи появятся. Но Оли лишь крепче сжал свои липкие ладони на моих щеках, которые без шуток не плохо было бы помыть. — Ты так переживаешь о своей внешности? — улыбаясь, спросил он. — Боишься разонравиться своему унылому альфе. Поверь он просто в восторге, что такой омега, как ты обратил на него внимание. Кстати, как твои успехи в поцелуях. Есть ли прогресс? Не давая мне сказать ни слова, Оли прижался своими губами к моим, и я тут же почувствовал горечь тоника, терпкий вкус джина, и лёгкое сладкое послевкусие. Наш поцелуй длился не долго, Оли сам отстранился и разочарованно произнес: — Иво, такое ощущение, что я целую деревяшку с глазами, определенно тебе нужно больше тренироваться. Некоторое время назад меня настойчиво расспрашивал психотерапевт и Эмиль о моих взаимоотношениях с Оли, подозревая, что в такой больной привязанности кроется интимная подоплека. Я поразился такому неприличному вопросу, чувствуя отвращение от подобных мыслей. Почему же тогда я не упомянул о наших с Оли поцелуях, которые не всегда были невинными, брат часто чмокал меня губы, а бывало и такое, что его юркий язычок проникал ко мне в рот. Удивительно, но я не считал их чем-то интимным и тем более возбуждающим, пусть иногда они и выглядели для окружающих немного шокирующими. Для меня и для Оли это было просто проявление братской любви и дружеских чувств, без всякого подтекста. Погрузившись в воспоминания, я незаметно для себя выпил уже четыре коктейля джина с тоником и теперь ярко чувствовал у себя на губах именно тот самый горько-терпкий вкус, как от поцелуя моего брата в наше последнее лето.