Полынь-трава

Вернувшись в особняк, я отказался от обеда, сославшись, на то, что поел у родителей. Это объяснение немного успокоило встревоженного Джона, который цепким взглядом недоверчиво осматривал меня с ног до головы. — Как прошла ваша поездка к родителям? — деликатно поинтересовался омега, следуя за мной по пятам. — Вполне мило, — сухо ответил я, после секундного раздумья, и чтобы избежать дальнейший расспросов добавил: — Я устал, пойду прилягу. — Если что понадобиться зовите, — улыбнулся управляющий, но в его глазах застыла настороженность. Столь пристальное внимание с его стороны стало меня раздражать, желая, как можно скорее избавиться от его общества, я, не раздеваясь, поднялся в нашу с Эмилем комнату. Стоило закрыть за собой дверь спальни и отгородиться от слишком навязчивого внимания омеги, я почувствовал, как тоска тонкими нитями оплетает мое сердце, до боли сжимая его. В какой-то момент от этого ощущения стало тяжело дышать и я, сев прямо на пол, привалился к деревянной спинке кровати и обхватил руками свою грудь, в надежде облегчить эту невыносимую душевную муку. За окном вздыхал и шаркал холодный дождь и в его монотонном шуме слышались тоскливые и пугающие меня вопросы. Я закрыв глаза, постарался отмахнуться от них, сосредоточившись на унылом звуке срывающихся с крыши и разбивающихся о подоконник капель. Погрузившись в оцепенения, я качался на волнах своей печали, все больше отрываясь от реальности. Перед глазами замелькали разноцветные картинки тех счастливых дней, который мне были скупо отмерены. Из этого состояния меня вырвал резкий звук телефонного звонка. Это был Эмиль. — Оли, что черт возьми у тебя происходит? — недовольно произнес альфа. — Почему я должен второй раз срываться с встречи, чтобы дозвониться до тебя? Разница во времени между Лондоном и Нью-Йорком составляла пять часов. И сейчас, когда у нас день подходил к концу у Эмиля стрелки часов показывали час после полудня. — У меня все в порядке, — солгал я, стараясь придать своему голосу живости. — Блядь! — выругался Эмиль. — Хватит врать, я точно знаю, что не все в порядке. Именно сейчас я осознал минусы тесной душевной связи между истинными. Все мои переживания, грусть, печаль, радость и даже возбуждение тут же находили отклик у Эмиля, который чувствовал практически тоже, что и я. Но удивительно, я пока никак не реагировал на эмоции мужа. — Я… мне приснился плохой сон, — попытался оправдаться я. Отчасти это была правда. — Я встретился с Кристофером и уснул в родительском доме… В трубке на несколько секунд воцарилось молчание, а затем Эмиль, с трудом сдерживая раздражение, прошипел. — Я тебя говорил, что не стоит туда ходить! Тебе, что нравится истязать и мучить себя? — голос мужа стал громче. — Может ты мазохист? От его слов и от тона мужа я испугался, стоило мне вырваться на свободу, как надо мной, судя по настроению Эмиля, снова нависла угроза домашнего заточения. — Эмиль, послушай, со мной все в порядке, клянусь! Ну немного настроение испортилось, с кем не бывает… — Немного? — усмехнулся альфа. — Да я… — но он не закончил предложение, видимо его кто-то отвлек, потому что тон мужа сразу же поменялся. — Мне нужно идти, я позвоню позже, — прохладно бросил Эмиль, — надеюсь на твое благоразумие. После этих слов альфа отключился. На удивление разговор с ним немного отвлек меня и моя тоска поутихла. Скинув с ног ботинки, я отбросил их пинком в угол комнаты и достал из куртки найденный смартфон. Последний раз его держал в руках Оли, водил своими тонкими пальцами по экрану, прижимал его к своей щеке, я был практически уверен, что дешевый пластик до сих пор хранит аромат свежескошенной травы с примесью полевых цветов, принадлежащий моему брату. Я бережно погладил поцарапанную заднюю крышку аппарата и, с замиранием сердца, включил смартфон. Разочарование пришло сразу же, телефон был полностью разряжен. Следующие десять минут я не отрываясь смотрел, как на черном экране сменяются цифры уровня заряда аппарата. Когда отметка достигла тридцати процентов, я не выдержал и снова попытался включить смартфон. На этот раз экран, после нескольких секунд томительного ожидания, моргнул и стал медленно загружаться. Меня переполняли противоречивые чувства, с одной стороны хотелось, как можно скорее посмотреть, что же скрывал от меня Оли, а с другой я не хотел этого знать, до дрожи в руках боясь прикоснуться к тайнам брата. Я стоял на распутье, мне хотелось выкинуть смартфон, разбить его о стену, чтобы больше не возникало соблазна заглянуть в него, но в то же время я сгорал от любопытства узнать, что скрывал от меня Оли. Ладони вспотели, а пальцы мелко дрожали, когда я открыл последние вызовы, совершенные с этого смартфона. И если у меня до этого момента и была надежда, что слова Дениэля ложь, и он не был близко знаком с моим братом, то сейчас она разбилась вдребезги и ее осколки больно резанули мое сердце. Номер, который был и во входящих, и в исходящих, я запомнил наизусть несколько недель назад и он принадлежал Дениэлю. Последний вызов был совершен в день смерти брата, за несколько часов до того, как мы вылезли из окна навстречу развлечениям. Значит это правда — Оли и Дениэль были близки, во всяком случае, они часто, судя по звонкам, общались. Осознание этого причинило мне практически физическую боль. Сразу же захотелось выключить аппарат и больше не притрагиваться к нему, но я решил довести дело до конца и продолжил рыться в телефоне. Помимо Дениэля, Оли звонил еще по нескольким номерам, которые мне были не знакомы. Решив позже выяснить кому они принадлежат, я записал их в блокнот, не решаясь заносить в свою телефонную книгу. Следующим на очереди, я открыл WhatsApp. Тут меня ждало некоторое разочарование, всего два коротких чата, один из которых с Дениэлем. Первые сообщения были сделаны почти год назад: « — Дени, мне нужен номер мадам Каролины — Нет. — Какого хрена! Ты обещал мне помогать! Или у тебя память, как у золотой рыбки? — Оли, я тебе помогаю. — В чем блядь! Пиши мне номер немедленно! — Я тебе позвоню, ты можешь разговаривать? — Да». Дальше шло несколько сообщений, сделанных за неделю до смерти Оли: «– Оли, ты будешь жалеть об этом. — Нет, я все решил. Другого выхода нет. — А почему тебе просто не отпустить все это. Оглянись по сторонам, посмотри на меня в конце концов! — Дени, иди в жопу! Тебе не понять. Я не могу его потерять! Он для меня весь мир. И его хотят отобрать у меня. Я не позволю. Я его никому не отдам. — Ты с ума сошел, подумай, это ведь твой брат. — Я уже все решил. Некоторое время я буду недоступен, не пытайся со мной связаться». Я отбросил телефон. Сердце стучало, как сумасшедшее, с громким стуком ударяясь о грудную клетку. Неужели все мои подозрения оказались правдой и человек, ради которого я был готов пожертвовать всем, желал мне зла? Оли — моя половина, часть моей души, часть меня самого и он хотел, чтобы я умер! Я с трудом поднялся и поплелся в ванную, там за фальш панелью скрывалось небольшое зеркало. Эмиль быстро понял мое особенное отношение к собственному отражению и минимизировал количество зеркал в особняке, а те что остались были искусно спрятаны. Отодвинув матовую панель я увидел свое растерянное отражение с глазами полными слез и горько усмехнулся. — Если ты меня ненавидел, то почему… почему спас меня? — За что ты так со мной? — прошептал я. — Почему не довел дело до конца? Всем было бы только лучше… Чего ты испугался? Последнюю фразу я практически прокричал бессильной злобе то ли на себя, то ли на своего брата. — Я же тебе все отдал бы, только бы ты был счастлив, — прошептал я всматриваясь в искаженное скорбью собственное лицо. — Ты же знал, как я люблю тебя. Дрожащей рукой я коснулся холодной поверхности зеркала и провел по ней кончиками пальцами. — Что же мне теперь делать, Оли? Как мне жить дальше? В дверь настойчиво постучали и я, вздрогнув, закрыл панель, пряча за ней растерянные глаза своего отражения и, открыв кран с холодной водой, начал яростно умываться. — Господин Оли, у вас все порядке, — раздался встревоженный голос Джона. — Все хорошо, — крикнул я и, на ходу скидывая уличную куртку, открыл дверь. — Со мной все хорошо, — повторил я в лицо омеге. — Вам накрыть ужин в столовой или же принести в спальню? Есть мне совершенно не хотелось, но не желая лишний раз привлекать внимание, я коротко кивнул управляющему: — Я спущусь через десять минут. Взять себя в руки было еще тем испытанием, но я все же справился. Быстро переодевшись и более-менее приведя себя в порядок я уже собирался выйти, как вспомнил, что не посмотрел второй чат в телефоне брата. Контакт записанный, как «2» был мне смутно знаком, но я не стал напрягать память, пытаясь вспомнить, кому принадлежит номер. Этот чат был совсем коротким и запись была сделана снова в день смерти Оли. У меня закрались сомнения, что все предыдущие сообщения он удалял. «– Если ты не передумал, то у меня все готово. — Ок, я не передумал». Непослушными пальцами я выключил смартфон и бросил его в ящик прикроватной тумбочки, решив позднее его перепрятать. Если я раньше не знал, о чем мне говорить при встрече с Дениэлем, и у меня даже были мысли признаться ему в том, что я не Оли, то теперь я четко понимал, какой вопрос хочу ему задать. Осталось придумать, как не вызывая подозрений встретиться с ним. Я сам полез во все это болото, не обращая внимания на просьбу Эмиля отпустить все и уже начать жить. Возможно, мой муж был прав. Но теперь я уже сам не желал отступать. Весь вечер я ломал голову, как мне связаться с Дениэлем, но утром моя проблема решилась сама собой. Герман, приехавший в Лондон по делам, неожиданно пригласил меня в гости. Письмо, которое он прислал, было полно теплых искренних слов, выражающих неподдельное желание встретиться со мной. Прекрасно понимая, кто за этим стоит, я принял приглашение. Меня удивили две вещи — первая, как быстро Дениэль все устроил, учитывая то, что я больше с ним не связывался и вторая — как Герман пошел на поводу у брата. Во время поездки в Бат, у меня создалось стойкое впечатление, что у омеги Ричарда Кастелло довольно дружеские отношения с Лючием, а сейчас он за спиной у своего приятеля организовывает встречу брата с чужим замужним омегой. Но как бы то не было ближе к полудню, пользуясь тем, что в Нью-Йорке еще ранее утро и Эмиль наверняка занять на работе, я направился в Найтсбридж — один из элитных районов Лондона. Как гласит реклама — купив здесь дом, вы приобретете соседей в лице самых богатых и известных выходцев из аристократических семей. Самые разные мысли меня посещали пока я ехал мимо больших домов из красного кирпича с остроконечными крышами времен королевы Анны. Возле одного из таких особняков автомобиль остановился. Хмурый охранник, приставленный ко мне в это утро, вышел вслед за мной из машины. Увидев мой растерянный вид, он равнодушно произнес: — От господина Кастелло у меня четкие указания сопровождать вас повсюду. Я недовольно поморщился. Льюс, так звали моего охранника, был бетой, альф рядом со мной Кастелло не терпел. Этот высокий коренастый мужчина сегодня словно тень следовал за мной, сопровождая повсюду. Он заходил со мной во все магазины, где я выбирал небольшой подарок для Германа, в кондитерскую, в которой я взял несколько пирожных и даже в маленькую кофейню на улице. — Льюс, — тихо произнес я. У беты в глазах промелькнуло удивление, он не ожидал, что я запомню его имя. — Меня позвал гости муж моего свекра. Признаюсь, что не ожидал от него столь неожиданного приглашения. Понимаешь… — я старательно подбирал слова, — мне бы очень хотелось наладить отношения с семьей Эмиля… и поговорить с Германом о том о сем, обсудить общих знакомых, посплетничать в конце концов. А ты явно будешь лишний! — Господин Оли, я просто выполняю свою работу, — покачал головой Льюс. — Но не переживайте, слушать ваши омежьи разговоры я не буду, можете сплетничать сколько хотите. — И на том спасибо, — тихо усмехнулся я. Герман лично вышел меня встречать. Он был одет в мягкую кашемировую толстовку с жаккардовым узором и светло бежевые брюки, длинные волосы были заплетены в косу на боку, что лежала на плече омеги. Этот образ вместе с мягкой улыбкой делали Германа моложе и сейчас он напоминал подростка, но холодный взгляд его серых глаз не давал забыть, что омега давно не ребенок. — Оли, очень рад тебя видеть, — улыбка Германа стала еще шире. Дождавшись пока я разденусь, он неуклюже обнял меня и почти сразу же убрал руки. На несколько секунд меня окутал легкий аромат фиалок, но стоило Герману отстраниться, как запах исчез. — Ты знаешь, мы очень волновались за тебя. Ричард первое время каждый день звонил Эмилю справиться о твоем самочувствии, а Мелани даже хотела приехать в Лондон. — Со мной все порядке, — пробормотал я, растерянный от такого внимания со стороны семьи Эмиля. — Рад это слышать, — Герман аккуратно, взял меня под локоть и повел вглубь дома. Льюс все это время стоявший позади, бесшумно последовал за мной. — Оли, твой муж так беспокоится о тебе, — улыбнулся Герман и бросил мимолетный взгляд на бету, — но в этом доме с тобой ничего не случится. Пусть охранник подождет здесь, — омега указал на диван расположенный в гостиной, через которую мы проходили, — а мы пока посидим в столовой и немного поболтаем. Как ты считаешь? — Льюс? — я посмотрел на охранника. Тот пожал плечами и сел на предложенный диван. Я был уверен, что как только мы уйдем, он позвонит Эмилю и подробно обо всем доложит. Мы расположились в гостиной с большим панорамным окном, выходящим во внутренний двор. Портьеры были раздвинуты и нам открывался вид на влажный почерневший сад с большим каменным фонтаном по центру. Должно быть летом он утопал в яркой зелени, окруженный обширными цветниками, аккуратные, выложенные камнем дорожки, скорее всего манили прогуляться по ним, а изящные скамейки приглашали присесть, чтобы отдохнуть и выпить бокал ледяного лимонада. Но сейчас, в середине зимы, придавленный серым небом, сад выглядел уныло и тоскливо. Мелкий дождь, зарядивший с самого утра, тихо постукивал по стеклу, оставляя на нем резкие тонкие линии, которые тут же расплывались. От этого безрадостного пейзажа за окном, обстановка в гостиной казалась особенно уютной. Тихий треск поленьев, догорающих в камине, мягкие кресла и теплый свет настольных ламп создавали неповторимую атмосферу спокойствия и умиротворения. Лакированный столик из массива был сервирован на двоих. По центру возвышался чайник, рядом с ним сахарница с кусочками рафинада и серебряными щипчиками, и белоснежный молочник. На трехъярусной этажерке красиво выложены медовые пирожные, миндальное печенье и корзиночки из тончайшего теста, с начинкой из ягод, перетертых с сахаром. Герман жестом указал мне на стул с мягкой полукруглой спинкой напротив которого на столе стояла фарфоровая чашка. Вообще-то для чаепития было уже слишком поздно или же непростительно рано, но я решил не зацикливать на этом внимание и сел на предложенное место. Двустворчатую дверь никто не стал закрывать и Льюс, который остался в соседней комнате и мог спокойно наблюдать за нами. Герман молчал, сосредоточенно разливая чай по чашкам, а я тоже не знал с чего начать разговор. Напрасно ожидая знака со стороны омеги, что Дениэль здесь, я с каждой минутой разочаровывался все больше и больше. У меня даже появилась мысль, что Герман позвал меня в гости по своему желанию, а не исполняя просьбу брата. Это предположение заставило меня поежиться. — Я слышал, что плохое самочувствие не позволило тебе полететь с Эмилем в Нью-Йорк, — наконец произнес Герман. — Да, — подтвердил я, испытывая небольшое смущение из-за своей небольшой лжи, позволившей мне остаться в Лондоне. — Как жаль, — с фальшивой улыбкой покачал головой Герман, — ты, наверное, расстроился? — Это не последняя поездка Эмиля и в следующий раз я составлю ему компанию. — Если снова здоровье не подведет, не так ли? — ухмыльнулся Герман. — Мы не можем загадывать наперед, — холодно произнес я, мне совершенно не нравился этот разговор. — Но я надеюсь, что в будущем не возникнет таких ситуаций. — Как поживает Ричард? — спросил я, меняя тему. — О, просто замечательно, — ответил Герман. — У него тоже встреча с деловыми партнерами, только мой муж не уехал так далеко, как твой. — Он здесь, в Лондоне? — Ричард сейчас во Франции, но думаю, завтра уже будет дома. Признаюсь тебе, мне пришлось пойти на маленькую хитрость, чтобы остаться в Лондоне, — хихикнул Герман. — И знаешь зачем? Я отрицательно покачал головой. — Мне очень хотелось встретиться с тобой, почему-то я был уверен, что ты не откажешься от моего приглашения. — Чем же я тебя так заинтересовал? — растерянно спросил я, все больше убеждаясь, что Дениэля здесь нет. — Очень многим Оли. Ты знаешь, я ненамного старше, тебе же сейчас 17–ть? Я утвердительно кивнул. — Так вот а мне, всего 21, мы могли бы вполне подружиться. Если бы не одно но… Герман встал из-за стола и подошел поближе ко мне. — Оли, как только я тебя увидел первый раз несколько лет назад, я сразу же понял, какой ты двуличный лицемер, но я и предположить не мог на что ты готов пойти ради достижения своей цели. Я не утверждаю, что я белый и пушистый, но до тебя мне далеко. — Ты позвал меня сюда, чтобы оскорблять? — не выдержал я, начиная закипать от злости. — Конечно, нет! — покачал головой Герман. — Я просто хочу понять, что тебе нужно от Дениэля. Омега вернулся на свое место и сделал небольшой глоток чая из своей чашки. — Эмиль, не смотря на всю его жесткость и холодность, искренне любит тебя. Я только вошел в семью Кастелло, когда он познакомился с тобой. И знаешь, тебе практически удалось провести меня, я почти поверил, что ты милый влюбленный омежка. Некий хрупкий цветок, который нужно оберегать. Только выяснилось, что на деле все не так. — Неужели? — ядовито поинтересовался я. — Что же я такого сделал? — Ну для начала соблазнил и свел с ума моего брата. — Ты бредишь! –фыркнул я. — Дениэль взрослый альфа, а я еще подросток. Разве я способен на такое? — Вот мне тоже интересно, что ты такого сделал, что мой брат потерял покой из-за малолетней смазливой шлюшки. — Я не шлюха, — зло бросил я и резко встал из-за стола, с твердым намерением покинуть этот негостеприимный дом. — Сядь, — остановил меня холодный голос Германа, который никак не сочетался с милой улыбкой застывшей на его красивом лице. — Куда ты так торопишься? Ты же сюда пришел с определенной целью, так почему же убегаешь? Я молчал, обдумывая, что мне делать дальше. Продолжать терпеть Германа или послать его к черту и вернуться домой. — И где же тот, ради которого я пришел? — наконец, произнес я. — Я вижу только зарвавшегося омегу, который думает, что ему можно все. — Не все, — усмехнулся Герман. — Но многое. Даниэль наверху, — тихо произнес он, видимо, действительно, испугавшись, что я сейчас уйду, — я считаю, что ему не стоит попадаться на глаза твоему охраннику. Согласись, нам не нужны неприятности. Я кивнул, Герман был прав, стоило Льюису увидеть альфу, как он сразу же сообщит об этом Эмилю и уж тогда точно проблем не оберешься. — Зачем ты все это делаешь? — спросил я, возвращаясь на место. — Я же прекрасно видел, что ты с Лючием в прекрасных отношениях, а сейчас получается ты организовываешь тайное свидание у него за спиной. — Мы с Лючием друзья, ты прав, — тихо произнес Герман. — И мне неприятно все это делать. Он ненадолго замолчал, а когда заговорил снова тон его изменился и с удивлением услышал в его голосе просящие нотки. — Оли, я организовал вашу встречу, отчасти чтобы и самому встретиться с тобой и поговорить. Наша беседа началась в не очень приятном русле, потому, что я не смог сдержать свои эмоции. Признаюсь честно, я не испытываю к тебе никакой приязни и твердо уверен, что твое состояние после смерти брата прекрасно поставленный спектакль. Я видел, как ты умело манипулируешь людьми — твои родители, Эмиль, Даниэль, твой покойный брат… Я напрягся и это не укрылось от глаз Германа. — Я хотел попросить тебя, — омега закрыл глаза и его лицо на секунду исказилось от боли, — оставь моего брата в покое. Не оставляй ему ложных надежд. — Герман, я замужний меченый омега, — медленно произнес я, — о каких надеждах может идти речь? — Зачем же тогда ты хотел с ним встретиться? Почему в Бате не дал четко понять, что ты замужний меченый омега, а не блядь, готовая подставлять свою жопу! — прошипел Герман. — Я не собирался с ним трахаться, — воскликнул я, уязвленный словами омеги. — А что ты собирался делать? — рассмеялся Герман, — в шахматы играть? В порыве чувств он вскочил со своего места и подошел ко мне, держа в руках практически полную чашку чая. — Оли, я хочу тебя предупредить, — голос Германа звучал угрожающе, — какое бы решение ты не принял, я больше не буду участвовать в этом, более того, если я узнаю, что твоя связь с Даниэлем не прекратилась, я найду способ очернить тебя так, что ты во век не отмоешься. Поверь мне, я все сделаю, чтобы ты исчез навсегда из нашей семьи. После этих слов он вылил мне на штаны свой чай из чашки и прежде, чем я успел опомниться, закричал. — Боже! Оли, прости, я такой не аккуратный. Ты не обжегся? Тебе немедленно нужно переодеться. Слова возмущения так и не сорвались с моего языка, я понял, что все это было частью плана Германа. На крики омеги прибежал Льюс, но Герман не обращал на него внимание, продолжая безостановочно извиняться, он подхватил меня под локоть и потащил на второй этаж. Охранник тенью последовал за нами. — Мы почти одного размера, я дам тебе что-нибудь из своей одежды, — продолжал суетиться Герман. — Можешь потом ее не возвращать. Твою же постирают и завтра же отправят тебе. — Не нужно утруждаться, я заберу ее с собой — растерянно пробормотал я. — Не говори глупостей, — покачал головой Герман, а затем бросив на меня обеспокоенный взгляд, добавил, — тебе нужно принять душ. Льюс, тем временем, проскользнул, под недовольным взглядом Германа в спальню и, не забыв заглянуть в ванную, быстро все осмотрел. Явно Эмиль не доверял своей семье, раз приставил ко мне такого внимательного охранника, а может это из-за моего вчерашнего визита в родительский дом, когда он легкомысленно отпустил меня одного. — Все чисто? — язвительно спросил Герман у Льюса. — Может более внимательно все осмотришь? Бета никак не отреагировал на издевку омеги и молча вышел из комнаты. Герман подобрав мне одежду из своего гардероба и, выложив ее на кресло, последовал его примеру, оставляя меня в одиночестве. Через несколько минут я услышал шорох и стена, которая оказалась фальш панелью, скрывающая небольшую комнату, отодвинулась и проходе появился Дениэль. Он молча пожирал меня глазами, подкрадываясь словно хищник и от его пружинистой походки и горящего взгляда у меня пробежал холодок по спине. — Дениэль… — начал говорить я, но в ту же секунду альфа повалил меня на кровать и прижался своими губами к моим губам, утягивая в поцелуй. Своим телом он полностью прижал меня к постели, не давая ни малейшей возможности пошевелиться, а его руки принялись поглаживать мои бедра. Я почувствовал нарастающую панику, понимая, что альфа настроен более чем серьезно, об этом говорил его каменный стояк, упирающийся мне в ногу. Воспользовавшись тем, что Даниэль разорвал поцелуй, чтобы перевести дух, я зло прошептал: — Немедленно слезь с меня Дениэль вздрогнул, но не пошевелился. — Оли… — прошептал он, — ты отвратительно пахнешь, такое чувство, что я целую Эмиля. — Слезь с меня, — повторил я, — иначе я закричу. Дениэль нахмурился. — Я не шучу, — сказал я довольно громко. — Почему? — растерянно прошептал альфа и немного отстранился от меня. — Разве ты не за этим пришел? — Нет, я хотел с тобой поговорить. — И только? — тонкие губы альфы изогнулись в похотливой усмешке. — И только, — сухо ответил я. Глаза альфы опасно сощурились, а усмешка переросла в настоящий оскал. Сейчас вид Дэниэля стал по-настоящему пугающим, и я обрадовался, что здесь не один и в случае чего Льюс придет мне на помощь. — Ты опять играешь со мной, Оли? — зло прошипел Дениэль, но увидев мой испуганный взгляд, сразу же смягчился. — Малыш, я так скучал по тебе, с ума сходил от неизвестности. Почему ты ни разу не попытался со мной связаться? Альфа мягко провел кончиками пальцев по моей щеке. — Ну же, не будет злюкой, — промурлыкал он, — ты же сам этого хочешь. — Нет, — я отшатнулся от альфы, — я пришел только поговорить! Дениэль отодвинулся от меня и теперь сверлил меня злым взглядом. — И о чем же? — Мне нужен номер мадам Каролины, — севшим от волнения голосом произнес я. С лица альфы моментально сошли все краски и оно стало бледным, как простыня. — Зачем? — одними губами произнес он. — Тебя это не касается, дай мне номер. — Нет, — твердо ответил Дениэль. — Советую обо всем забыть, ты уже ничего не исправишь, что сделано, то сделано. — Мне не нужны твои советы, — воскликнул я, понимая, что мне просто необходимо получить номер телефона таинственной мадам Каролины. — Дай мне ее номер. — Ты прошлый раз просил меня о том же, — усмехнулся альфа, — неужели ты забыл, что у нее нет номера телефона? Я на несколько секунд растерялся, но быстро нашелся с ответом: — Тогда организуй встречу с ней. — Нет, — покачал головой Дэниэль. Мне захотелось ударить альфу, накричать на него, и вытрясти из него всю информацию, но я сдержался. — Почему? — спокойно произнес я. — Оли, милый, я прошлый раз для тебя делал это и что я получил взамен? — Дэниэль обиженно надул губы. — Ничего, ты обманул меня. Так почему я опять должен ради тебя что-то делать? Альфа подошел ко мне и обнял за талию, зажимая ее в железное кольцо своих рук. — Что ты мне можешь предложить? — Я … не знаю… — Давай я тебе помогу, — тягучим голосом прошептал Дениэль и его руки соскользнули ниже и сжали мои ягодицы. — Я сейчас трахну тебя, а потом так уж и быть отведу к мадам Каролине.