Полынь-трава

Как бы я не хотел после отъезда Эмиля встретиться с Дениэлем, все же не стал действовать безрассудно и кидаться в омут неизвестности с головой. Я боялся этого альфу, не доверял ему и не знал наверняка, что между ним и Оли действительно что-то было. Поддавшись внезапному порыву, я предложил, тогда в Бате, Дениэлю встретиться, но ни имел не малейшего понятия о чем я буду с ним разговаривать. Все эти мысли не давали мне покоя, поэтому домой из больницы я вернулся немного в взвинченном состоянии, что, конечно, не укрылось от глаз нового управляющего Джона. Этот омега, в отличии от Тали, был учтив и вежлив, он с нескрываемом удовольствием моментально исполнял мои просьбы, но при этом я видел, что омега не спускает с меня глаз и тут же обо всем докладывает Эмилю. Я это понял, когда Кастелло позвонил мне поздно вечером. После разговора с мужем, я некоторое время задумчиво рассматривал темный экран смартфона, размышляя о положении, в котором оказался. Теоретически я мог сейчас ездить куда угодно и встречаться с кем захочу, я даже мог позвонить Дениэлю, только через несколько минут об этом будет знать Эмиль и я, скорее всего, буду до конца года снова заперт без средства связи, в его особняке. Мое состояние, как физическое, так и душевное за последнее время значительно улучшилось, и теперь я мог здраво рассуждать. Первое, что я понял — моя жизнь теперь навсегда связана с Эмилем. Впереди меня ждут долгие годы рядом со своим альфой под его неусыпным постоянным контролем. Безрадостная перспектива. Да, он мой истинный, и я сам признался, скорее самому себе, чем Эмилю, что люблю его. Всегда любил, с того самого момента, как почувствовал его запах. В самых смелых мечтах, которые я гнал от себя прочь, я хотел быть с ним. От этих мыслей я испытывал муки совести, понимая, что желаю не просто чужого альфу, а возлюбленного своего брата. Я никогда не признался бы Оли в этом постыдном чувстве, ежедневно искореняя его из своего сердца. И сейчас мои самые смелые фантазии стали реальностью. Но какой ценой! За окном уже была ночь, когда я набрал номер Кристофера, единственного члена моей семьи, кого я хотел услышать. Он был той тонкой нитью, все еще связывающей меня с Сандерсами. Пусть мы не общались несколько месяцев и последний раз я его видел в полусонном состоянии в больнице. Пусть глубокая обида на него все еще разъедала мою душу, и я никак не мог простить его за предательство, за то, он держал мою руку, когда отец уродовал ее, за то, что он знал о губительном действии моих успокоительных и за то, что он, как и все, отвернулся от меня. Но именно сейчас я захотел услышать его голос. Три томительно длинных гудка и бездушная трубка ожила. — Алло, — холодно произнес Кристофер. — Привет, — я старался говорить непринужденно, будто мы общались все это время и последний раз разговаривали ни месяц назад, а только вчера. — Оли? — после секундного замешательства, недоверчиво спросил Кристофер. — Да, это я… — Бог мой, Оли! — воскликнул он. — Как ты? С тобой все нормально? Мы так волновались за тебя! Услышав столь откровенную радость в голосе брата, я испытал облегчение, и только сейчас понял, что у меня дрожат руки от волнения. Я словно попал в родные объятия, такие теплые и уютные и от этого ощущения на моих глазах навернулись слезы, а в горле встал ком, мешающий нормально говорить. — Мы слышали, что ты снова попал в больницу. Отец хотел поехать к тебе, но Брайн его отговорил. Прошлый раз все закончилось довольно печально… — Со мной все в порядке, я уже дома, — перебил я Кристофера, мне совсем не хотелось вспоминать «прошлый раз». — Рад это слышать… Очень хотелось бы увидеть тебя, и убедиться, что с тобой, действительно, все нормально… — Мне тоже… — я старательно подбирал слова, пытаясь разобраться в собственных чувствах. — Я соскучился, только… я пока не могу встречаться с родителями. — Эмиль все еще запрещает тебе общаться с семьей? — с легким оттенком недовольства произнес брат. — Нет, я сам не хочу. — Понимаю, — грустно усмехнулся Кристофер. — Я хочу увидеть только тебя, — решительно произнес я. — Есть такая возможность? — Мы можем встретиться где-нибудь в городе, — задумчиво ответил альфа. — Или же… нет, наверное ты откажешься… — Что ты хотел предложить? — После полудня, дома никого не бывает — отец с Брайном в компании, Мариша на учебе, а мама на массаже. Если хочешь приезжай, я уеду из офиса, и мы сможем спокойно поговорить. — Хорошо, — ответил я после секундного колебания, — как насчет завтра? — Ты уверен? — с сомнением уточнил Кристофер. — Тебе не станет плохо? Если тебе тяжело возвращаться домой, то не нужно заставлять себя… Он был явно встревожен, видимо, вспомнив мой прошлый неудачный визит. — Кристофер, не волнуйся, я в полном порядке. Два месяца лечения принесли свои плоды. Может я еще и не до конца здоров, но причинять себе вред я больше не собираюсь. Брат облегченно вздохнул. — Тогда жду тебя завтра к часу дня. Если хочешь могу за тобой заехать. — Не стоит, меня привезет Алекс. — Ну тогда до встречи братишка. — До встречи, — эхом ответил я и нажал отбой. После разговора с Кристофером, я успокоился. В этот раз я не сомневался в своем решении, мне на самом деле, хотелось увидеть брата. И не только. У меня скопилось множество вопросов, я не был уверен, что получу на них ответы, но кое-что Кристофер точно должен был знать. Дом, в котором я вырос, в котором прошло мое счастливое детство и беззаботная юность, всегда был такой родной и привычный. Я знал в нем все — каждую трещинку, каждый шорох и скрип, я даже знал, хотя сам уже почувствовать не мог, как пахнут книги в кожаных переплетах в кабинете отца и экзотические цветы матери в зимнем саду. Раньше, стоило мне лишь мельком заглянуть на кухню, в то время, когда повар готовил ужин, и я безошибочно мог определить какие блюда будут стоять на столе и как все они будут изумительно пахнуть. Но все это теперь стало для меня чужим и холодным, я с горечью это осознал, едва переступив порог родительского особняка. Единственное, что удержало меня от шага развернуться и уйти, это лучезарная улыбка Кристофера, который искренне рад был меня видеть. Неловкость и скованность, охватившая нас в первые минуты, быстра прошла и спустя уже четверть часа мы болтали обо всем, что придет в голову. Я не хотел, чтобы родители знали о моем визите, поэтому Кристофер предложил расположиться в отцовском кабинете, куда никто не смел без спроса заглянуть. Таким образом, мы избавились от глаз и ушей немногочисленной, но очень любопытной прислуги. — Ты и правда стал лучше выглядеть, — ласково произнес Кристофер. — И твой запах, я чувствую его. — Мне провели интенсивную терапию, — равнодушно пояснил я. — Несколько месяцев не очень приятного лечения, капельницы, уколы, горы таблеток и вот я теперь почти нормальный омега. Кристофер опустил голову, длинная темная челка упала ему на лицо, скрыв от меня его выражение. — Прости… — тихо произнес он. — Мы очень виноваты перед тобой. Но поверь, все это было сделано ради нашей семьи. — Неужели? — усмехнулся я. — Ты можешь не верить, но никто не хотел причинять тебе боли. Эти слова вызвали у меня приступ истерического хохота. — Ты шутишь? — спросил я, вытирая невольно выступившие от смеха слезы. Я не хотел затрагивать эту больную тему и обвинять свою семью, но теперь не мог удержаться. — Посмотри на меня, вы сломали мне жизнь, так же, как отец сломал мне руку, — я сунул в лицо Кристофера свою уродливую кисть, — и ты мне говоришь, что вы не хотели причинять боли. Ха! Страшно представить, чтобы со мной было, если бы вы захотели причинить мне боль. — Иво, — тихо позвал меня Кристофер, и от этого имени я вздрогнул, — я бы очень хотел все исправить, повернуть время вспять и не допустить этого. Брат нежно погладил неправильно сросшиеся косточки на моей руке, а затем, слегка касаясь губами поцеловал изогнутые пальцы. — Тогда я был уверен, что мы принимаем правильное решение. Кристофер аккуратно отпустил мою руку и задумчиво посмотрел в окно. В его глазах промелькнула растерянность. Несколько минут мы молчали, брат хмурил лоб, решаясь мне что-то рассказать, а я, затаив дыхание, терпеливо ожидал. — Пять лет назад, — наконец, произнес альфа, — наша семья оказалась в бедственном положении. Отец погряз в долгах и все банки отказывались давать ему ссуду. Это был крах. — Почему это произошло? — спросил я, ни капельки не удивляясь, нечто подобное я ожидал услышать. — Отец позарился на большой кусок, который не смог откусить. Ты, наверное, слышал про разорившеюся авиакомпанию «Free flights». Я неуверенно кивнул. На самом деле я мало, что знал про нее, в то время я был слишком мал. — Лет двадцать назад, она подавала большие надежды и была у всех на слуху. Ее развитие набирало обороты с каждым годом, делая перелеты на самолетах этой компании все более востребованными. Отец был ее акционером, в его руках было 12% активов. Кристофер встал с дивана и, порывшись в ящике письменного стола, достал из него сигареты. — Тебе не помешает дым? — уточнил он, щелкнув зажигалкой. Я отрицательно покачал головой, ожидая продолжения истории. Пока все было до зубной боли тривиально. — Так вот, у отца появилась безумная идея, стать главным акционером перспективной компании. Он словно одержимый стал скупать ценные бумаги. Опущу подробности, но восемь лет назад в его руках было 47% активов, которые к этому времени практически ничего не стоили. Компания стояла на гране краха, но отец задумал аферу. Он собирался искусственно завысить цену и поддерживать ее некоторое время, а потом сыграть на бирже на понижение. Но его план провалился. Кристофер замолчал, видимо погрузившись в воспоминания, задумчиво выпуская изо рта сизый дым. — И что было дальше? — нетерпеливо спросил я. — А дальше появился Эмиль Кастелло, молодой наглый альфа, который предложил отцу помощь. Нет, он не собирался выплачивать наши долги, но мог помочь выйти ему из этой авантюры с минимальными потерями, только взамен он просил поучаствовать в какой-то афере. Не спрашивай меня, что хотел Кастелло, — развел руками Кристофер, сразу отвечая на мой вопросительный взгляд, — я сам не в курсе. Но отцу очень не понравилось его предложение, могу только сказать, что в этой истории были замешана семья Рилонов. В тот момент, когда наш отец совсем отчаялся и уже был готов согласиться на условия Кастелло, появился Оли. — И Эмиль влюбился в него с первого взгляда, — усмехнулся я. — Не знаю, насчет первого взгляда, но он был очарован твоим братом. И тогда отец заключил с ним контракт, помощь Кастелло в обмен на брак с сыном-омегой. Наша семья только выигрывала от этого союза, казалось, что все проблемы остались позади. Оли был счастлив, ему нравился Эмиль, а когда Кастелло признался, что они с ним истинные, то нашей радости не было предела. — Но Оли и Эмиль не были истинными, — покачал головой я. — Альфу сбил столку мой запах, который присутствовал на моем брате. Ведь мы с ним спали на одной кровати, под одним одеялом, менялись одеждой и постоянно поддерживали тесный контакт… Неужели… Я не стал договаривать, но с ужасом про себя подумал: «Неужели Оли делал это специально, чтобы от него пахло мной?» Я постарался избавиться от этой мысли, но она упорно не хотела уходить и потянула за собой одно неприятное воспоминаний, от которого я хотел бы избавиться. Это случилось несколько лет назад, под Рождество. Последняя учебная неделя, лабораторная по химии. Конечно, никто из нас не готовился, и я с Оли наобум смешивали вещества в пробирке, совершенно не задумываясь к чему это может привести. Когда, наверное, пятая по счету колба лопнула и по классу распространился неприятный запах кислоты, учитель взбунтовался. — Вы оба, больше не сметь прикасаться к реактивам. Вы так всю школу спалите. Ставлю вам неудовлетворительно и можете идти домой. Я был готов смириться с таким положением вещей, но Оли не собирался так просто сдаваться. Весь остаток урока он упрашивал учителя дать нам еще один шанс. И пожилой альфа, что вел у нас химию, не выдержал. — Хорошо, — тяжело вздохнул он. — На столе четыре пробирки с реактивами, определите по запаху, что в них и можете быть свободны. Я покачал головой, отгоняя от себя стоящего перед глазам Оли, сжимающего в руках две пробирки с прозрачной жидкостью. — Вы с отцом знали, кто на самом деле истинный Эмиля? — спросил я у Кристофера. Брат молча кивнул. — Мы поняли это несколько лет назад, но менять все уже было слишком поздно… Кастелло души не чаял в твоем брате, а Оли отвечал ему взаимностью. Чтобы отец ему сказал? — всплеснул руками Кристофер. — Эмиль, ты выбрал не того брата? — А как же я? — мой вопрос заставил альфу смутиться. — Обо мне кто-нибудь из вас подумал? — Но ты… ты не проявлял никакой заинтересованности к Кастелло. Отец подумал, что у тебя нет чувств к нему… Знаешь, иногда бывает, когда истинные не испытывают друг к другу не то что любви, а даже симпатии. Отец убедил меня и заодно и себя, что твой случай с Кастелло именно такой. А потом, никто из нас точно не был уверен, что вы действительно пара. Я устало закрыл глаза, мерзкая грязная правда вылезала наружу пачкая светлый образ моего брата и очерняя его. Я не хотел думать, что Оли делал все специально. Зачем идти на такие ухищрения, если можно было просто попросить меня. Он знал, что для него я сделаю все что угодно. — Иво, ты как? — с беспокойством спросил Кристофер, упорно продолжая называть меня моим настоящем именем. — Зря я все это тебе рассказал. — Со мной все в порядке. Что было дальше? После некоторого сомнения Кристофер нерешительно произнес: — Оли погиб… и отец получается не выполнил свою часть контракта. Так думал Эмиль, но он ошибался. В бумагах не говорилось, что его мужем станет именно Оли, там шла речь об омеге из семьи Сандерс. А у отца был второй сын, он полностью подходил под условия контракта и вполне мог заменить погибшего брата. — Но зачем тогда нужно было выдавать меня за Оли? — спросил я. — Так захотел Эмиль. Слишком много людей знало о том, что они с Оли помолвлены, и он не мог так просто поменять одного брата на другого. — Но почему Эмиль вообще не отказался от свадьбы! — воскликнул я. — Его возлюбленный погиб! Зачем ему нужна была его копия! — Ты просто не понимаешь альф, — грустно улыбнулся Кристофера, — наше восприятие окружающего мира, наше мышление сильно отличается от омежьего, тем более, если ты альфа-лидер, как Эмиль. Был контракт, и наш отец не выполнил его условия, пусть не специально, но факт остается фактом. Кастелло не получил мужа. Эмиль же со своей стороны сделал все, что требовалось, еще пять лет назад и теперь чувствовал себя обманутым. Ему, даже несмотря на чувства, который он питал к твоему брату важно было получить то, что положено, а отцу важно было выполнить условия контракта, во чтобы то ни стало. — Мне этого не понять, — согласился я с братом. — Мне интересно, вы вообще задумывались, как я буду жить дальше. — Немного, — смутился Кристофер. — Я надеялся, что рано или поздно Эмиль поймет, что ты его истинный и ваша жизнь наладится. Отец вообще был уверен, что рядом с Эмилем ты будешь счастлив и сможешь, наконец, пережить смерть Оли. — Скажи честно, — Кристофер подошел ко мне и заглянул в глаза, — тебе совсем с ним плохо? Брат смотрел на меня с неподдельной тревогой, и я верил в то, что он искренне переживает за меня. — Нет, –прошептал я. — Мне хорошо с Эмилем, он же мой истинный и от этого никуда не деться. Это была правда. Моя омежья сущность тянулась к своему сильному альфе, желая чтобы обо мне заботились, оберегали и поддерживали, но мой разум отрицал все это, каждый раз повторяя, что я занимаю чужое место, что Эмиль никогда не испытает ко мне тех чувств, что питал к Оли. Эмиль насиловал меня, запирал в доме, грозился отправить в психушку… разве это то, что я хотел, разве это забота… — На Рождество мы ездили в Бат, к отцу Эмиля и там я встретился Дениэлем Рилоном, — осторожно произнес я, меняя тему разговора. — Крис, у Оли был с ним роман? — С чего ты так решил? — удивился брат. — Кто смеет распускает такие мерзкие слухи? — Никто. Дениэль, считая, что я и есть Оли, вполне отчетливо дал мне это понять. — Каким образом? Вопрос Кристофера смутил меня и я, стараясь скрыть замешательство, встал с дивана и подошел к окну. Дождь, моросивший с самого утра, закончился, но судя по тучам плотно обложившим небо в скором времени собирался пойти снова. Эта зима выдалась особенно сырой и промозглой. — Крис, ну что ты как маленький. — Что он сделал? — рыкнул Кристофер. — Ничего особенного, но я понял, что у Оли с ним были… скажем так… особые отношения. Они на самом деле были знакомы? — Возможно… — задумчиво произнес Крис, — они много раз пересекались на приемах, куда Оли ходил с отцом и Эмилем. Я знал, что иногда близнец посещал разные мероприятия. Мне в то время совершенно не нравилась светская жизнь, я старательно избегал таких приглашений, перекладывая все на плечи Оли. Честно говоря, я думал, что мой брат редко посещал подобные банкеты и ничего интересного на них не происходило, но видимо я опять ошибался. От всех сегодняшних откровений Кристофера на душе у меня было паршиво. Оказывается, все вокруг меня лгали, притворялись и использовали меня в своих целях. Находится в родительском доме больше не было сил, хотелось убежать, но у меня оставалось здесь еще одно дело. — Я поднимусь к себе в комнату, — как можно небрежнее произнес я, –хочу забрать некоторые вещи. Кристофер бросил на меня испуганный взгляд. — Может в другой раз? — Нет, сейчас. — Послушай, Иво, не ходи туда. Ты только разбередишь свои раны. Если тебе что-то нужно, то скажи, и я принесу. — Крис, я хочу подняться в свою комнату, это не обсуждается. Я думал, что за десять месяцев в нашей с Оли спальне все поменялось, но я ошибался, обстановка комнаты осталась точно такой же, как в тот теплый апрельский вечер, когда мы с Оли последний раз вылезали из окна. Наспех застеленная фиолетовым покрывалом постель, разбросанная одежда, творческий беспорядок за туалетным столиком Оли, книжка на полу у кровати со стороны моего брата, раскрытая на том месте, где он закончил читать. На секунду мне показалось, что сейчас из ванной выйдет Оли, замотанный в пушистое полотенце. Кристофер был прав, мне не стоило сюда заходить. На ватных ногах я, словно во сне, подошел к кровати, которую делил вместе с Оли и лег на свою половину, обняв подушку брата и зарывшись в нее лицом, я тщетно старался почувствовать хотя бы слабый отголосок его аромата, который давным давно выветрился. Для меня время остановился, я лежал, обнимая подушку, обливая ее своими горячими слезами и прижимаясь сухими губами к наволочке, на которой когда –то спал мой брат. Я не заметил, как задремал и мне приснилось, что не было этих мучительных десяти месяцев, Оли по прежнему жив, а моя семья по прежнему любит меня. И мы лежим с братом, под вязанным пледом, крепко обнимая друг друга. — Мне нет прощения, Иво, — произносит Оли и немного отстраняется от меня. — Ты о чем? — удивляюсь я и убираю с лица брата светлую прядь волос. — Ты знаешь, — Оли горько усмехается. — Не нужно оправдывать меня и выгораживать. — Я не понимаю, — растерянно бормочу я. — Под кроватью, третья справа половица… Только прошу, не нужно меня ненавидеть… Я резко проснулся и первое, что я увидел это Крис, который бережно гладил меня по волосам. — Иво, если ты не хочешь столкнуться с кем-нибудь из нашей семьи, то тебе пора уходить. — Да, спасибо, — пробормотал я, все еще находясь во власти сна. — Дай мне еще пять минут. — Братишка, ты можешь находится здесь сколько пожелаешь, это твой дом и твоя комната. — Пять минут, — слабо улыбнулся я. — Подождешь меня внизу, я сейчас спущусь. Как только дверь за страшим братом закрылась, я тут же нырнул под кровать и чуть не задохнулся от скопившейся там пыли. Видимо, все это время тут никто не делал генеральную уборку. Под кроватью был слишком темно, и я никак не мог понять, где находится нужная половица. Достав из кармана телефон, я посветил себе и увидел рядом скомканные носки, скорее всего Оли, но они вполне могли оказаться и моими. Кое-как стерев ими пыль с паркета, я обнаружил, что у третьей половицы сломан замок. Дрожащими руками, без особого усилия, я ее отодвинул. Все еще не веря, что это реальность, а не продолжение сна, я заглянул во небольшое, узкое углубление, и увидел старый смартфон. Мне потребовалось несколько секунд, для того, чтобы вытащить аппарат из тайника и спрятать его в кармане джинсов. Кое-как отряхнувшись от пыли, я не оглядываясь вышел из комнаты. На моем смартфоне было два пропущенных от Эмиля, он звонил, как раз в то время, когда мои эмоции зашкаливали, почувствовав неладное. Решив отложить разговор с мужем на потом, я быстро напечатал ему СМС: «Прости, не слышал, спал. Позвони попозже. Ок?» Внизу меня ждал хмурый Кристофер. — Ты как? — поинтересовался он, внимательно рассматривая меня. — Все отлично, — ответил я и стал надевать куртку. — Выглядишь паршиво, — резюмировал брат, — гораздо хуже, чем несколько часов назад. Этот дом тебя убивает. Мне хотелось крикнуть, что убивает меня не дом, а ложь моей семьи, но сдержался. Сунув во внутренний карман куртки, найденный смартфон, который так и норовил выпасть из джинсов, я нащупал, что в нем что-то лежит, что-то похожее на плотный лист гладкой бумаги. Вытащив из кармана свою находку, я с удивлением обнаружил фото. То самое, которое я получил в первый раз и на котором мы с Оли беззаботно качались на качелях. — Что там у тебя? — заинтересовался Крис. Увидев, что я рассматриваю, он нахмурился. — Зачем тебе это! — гневно воскликнул он. — Неужели ты не понимаешь, что делаешь только хуже себе. Ты никогда не сможешь окончательно оправиться, постоянно вспоминая о нем. — Я случайно его нашел, — почему-то стал оправдываться я, вместо того, чтобы послать Криса к черту с его нравоучениями. — Не могу никак вспомнить, когда это было. У меня есть подозрения, что это фотошоп. Ты можешь проверить. Я сунул снимок в руки брата. — Не знаю, — растерялся Крис и покрутил фотографию в руках. — Почему ты вообще решил, что это фотошоп? — Долго объяснять, потом расскажу. Так ты проверишь? — Хорошо, я попробую. — Спасибо, — улыбнулся я. — Рад был повидаться. — Я тоже, — Кристофер мягко обнял меня и поцеловал в макушку. — Береги себя. Из родительского дома я бежал, так, будто за мной гнались призраки. Я больше не хотел туда возвращаться, его двери захлопнулись для меня с того дня, как я покинул его и больше никогда не откроются. Но и дом Эмиля не стал для меня родным, как и сам альфа. Я любил своего мужа, я был в этом уверен, но вот вопрос, какие чувства он испытывал ко мне?