Полынь-трава

Образ моего брата становился все бледнее и бледнее, пока окончательно не растворился и не превратился в дымку воспоминаний. – Оли! Оли! – безуспешно звал я его. – Я не хочу возвращаться назад! Мне так плохо без тебя! – Ив, так нужно. Прости… – голос Оли был тихий, как шелест листвы, потревоженной ветром. – Я так скучаю без тебя… – Я тоже… Я люблю тебя Иво… – И люблю тебя, Оли. Очень сильно. Комната стала наполняться светом, слишком ярким и слепящим. Я не смог выдержать долго и прикрыл глаза, всего на секунду, но и этого было достаточно. – Он приходит в себя, – прозвучал резкий голос, практически над самым моим ухом. – Сними с него маску, он уже дышит сам. Я приоткрыл веки и свет больно резанул по глазам, отчего легкий стон сорвался с моих губ. Неосознанно я хотел приподнять руку, чтобы закрыть ладонью лицо и спрятаться от больничного света, но с удивлением обнаружил, что мои конечности меня не слушаются. Паника волной накрыла меня, я снова дернул руками, но они, словно две окоченевшие деревяшки продолжали оставаться на месте. Стало действительно страшно. – Шшшш, котенок, успокойся, – услышал я мягкий, полный заботы голос Кастелло. Я даже сначала не понял, что это говорит мой муж, и только, когда с трудом снова разлепил веки и увидел рядом с собой его изменившиеся от волнения лицо, окончательно убедился, что голос, действительно, принадлежит Эмилю. –Пить хочу, – прошептал я и тут же у моих губ оказался стаканчик с прохладной водой. Кастелло, аккуратно придерживая мою голову вливал в меня небольшими порциями жидкость. – Достаточно, – черноволосый альфа, в медицинской маске забрал из рук моего мужа бумажный стаканчик. – Мистер Кастелло прошу вас выйдете, вашему мужу сейчас нужен покой. Эмиль нежно поцеловал меня в уголок губ и прошептал: –Отдыхай. Очертания комнаты, в которой я находился стали размываться и тускнеть, окружающие звуки делались все тише, а мои веки закрывались, и сам я снова погружался темноту, только на этот раз ее объятия были полны жизни, дарили покой и восстанавливали силы. Когда я очнулся в следующий раз, то был уже переведен в палату. Я лежал на кровати-трансформере, укрытый мягким одеялом. Теперь, немного придя в себя я понял, почему прошлый раз не мог пошевелить руками – оба моих запястья были крепко привязаны широкими мягкими ремнями к поручням кровати. От осознания собственной беспомощности на меня накатила волна паники, и я безуспешно задергал руками стараясь обводиться. От моих действий, кровать с легким скрежетом затряслась. – Успокойся немедленно, – прозвучал холодный голос моего мужа. Я вздрогнул от неожиданности и перестал вырываться, обводя глазами просторную палату, в поисках Эмиля. Его я увидел около двери, видимо, Кастелло только, что зашел, аккурат к моему пробуждению. – Тебе противопоказано нервничать, – альфа подошел к моей кровати и, пододвинув стул, уселся рядом. – Почему я связан? – Причина в том, что ты выпил больше двадцати таблеток снотворного, в попытке навредить себе. Таких как ты не просто связывают, а помещают в специальные больницы на долгое время. По моей спине пробежал неприятный холодок, но я не подал вида. – Упечешь меня в психушку? – с насмешкой спросил я. – Возможно, все будет зависеть от твоего поведения. От спокойных и взвешенных слов альфы мне стало не на шутку страшно. – Ты не посмеешь! – Почему же? – Кастелло, приблизив свое лицо ко мне и прищурив потемневшие глаза, уж слишком плотоядно стал меня рассматривать. – В мои планы не входит хоронить своего мужа через месяц после свадьбы или дергаться каждый раз, боясь, что ты снова повторишь попытку. Поэтому специальное лечебное заведение как ни кстати подходит. – Я не сумасшедший, никто тебе не поверит, – мой выпад выглядел уж больно жалко, что Кастелло не удержался от улыбки. – Котенок, ты пытался покончить с собой. А до этого, полгода сидел на сильных успокоительных и антидепрессантах, опасно балансируя на грани безумия. Или ты думаешь, что я не в курсе, что с тобой было после смерти брата? Так почему ты решил, что мне не поверят? Ты омега, потерявший своего брата близнеца, лишившийся из-за травмы возможности заниматься музыкой, просто сломался. И даже твой истинный не смог удержать тебя от столь опрометчивого шага. – А что ты скажешь своим партнерам? – предпринял я последнюю попытку. – Ведь я не обычная омега из безродной семьи, моя фамилия Сандерс! И у моих родителей возникнут вопросы! – Радость моя, – Эмиль упорно игнорировал мое имя, называя меня как угодно, только ни Оли. –Твой отец сам первым предложил этот вариант, даже клиники порекомендовал. От этих слов у меня потемнело в глазах, а из легких словно выбили весь воздух. – Это не правда! – прохрипел я. – Это правда, – холодно ответил Кастелло, мягко поглаживая меня по щеке и смахивая невольные слезы. – Видимо, он давно об этом думал, даже больницы успел подобрать. А что касается партнеров, то для них ты уедешь в Альпы, поправлять хрупкое здоровье, как мы и планировали ранее. – Эмиль, не поступай так со мной, – прошептал я, начиная отчетливо понимать, что Кастелло может сделать – запереть, тем самым похоронив меня, в психлечебнице, избавившись от ненавистного мужа. – Котенок, тебе там понравится, – мягко продолжал альфа, явно наслаждаясь моим состоянием. –Ты будешь под присмотром врачей, в тишине и спокойствии. Это будет очень хорошая клиника. – Ты…ты сказал, что все будет зависеть от моего поведения? – ухватился я за спасительную соломинку, боясь даже предположить, что потребует от меня альфа. – Все верно, – мягко улыбнулся Эмиль. – Что я должен сделать? – Мне нравится твой подход. Для начала – поесть, – с этими словами Кастелло поднялся со стула и вышел из палаты. Не прошло и пары минут, как он вернулся назад, держа в руках закрытый контейнер. Есть мне не хотелось, но я решил, что буду послушным, поэтому вежливо спросил, указывая подбородком на контейнер. – Что там? – Овсяный, протертый суп, на вид не очень, – честно признался Кастелло. – Но тебе сейчас нужно соблюдать диету, поэтому придется немного потерпеть. – Хорошо, – согласился я и стал ждать, когда альфа меня развяжет. Но у Эмиля были другие планы. Снова усевшись рядом со мной Кастелло, откинул подставку на кровати и поставил на нее контейнер, а меня приподнял, зафиксировав в полусидящем положении. – Что ты делаешь? – непонимающе спросил я – Собираюсь тебя покормить супом, – альфа зачерпнул ложкой серую жидкость из тарелки и поднес ее к моему рту. – Развяжи меня, я сам поем, – отворачиваясь прошипел я. – Нет, решение о том, когда тебя можно развязать будет принимать твой психотерапевт. Я был уверен, что Кастелло лжет и просто издевается надо мной, но пересилив себя спокойно сказал: – Но это на время, пока я ем, хотя бы одну руку. – Я сказал нет, – в голосе альфы появились стальные нотки. – Тогда я не буду есть, – не выдержал я и крепко сжал губы. Эмиль со вздохом опустил ложку назад в контейнер и мне на секунду показалось, что он сдался и меня развяжет. Но я ошибался. Подхватив большим и указательным пальцем мой подбородок, он повернул лицо к нему и жестко сказал. – Малыш, ты не в том положении, чтобы ставить условия. Или ты хочешь, чтобы в твоей карте поставили пометку, что ты отказываешься от еды. Тебя накормят принудительно, через трубку, но поверь, этим ты только сделаешь себе хуже и сведешь к нулю свои шансы вернуться домой. Я поморщился, и с горящими от стыда щеками, что меня будет кормить, как маленького, взрослый мужик, кивнул в знак согласия, повернувшись к своему мужу с выражением вселенской скорби на лице. – Правильное решение, зайчик. У моего рта снова оказалась ложка с непонятной жижой. Мда… этот овсяный суп выглядел, как дерьмо и такой же был на вкус, но я без возражений поедал ложку за ложкой. Мой муж выглядел невероятно довольным, самостоятельно кормя меня и периодически вытирая мои губы шелковым платком, хотя я старался есть максимально аккуратно. – Понимаю, что на вкус не очень, – виновато произнес альфа. – Но уже почти все. Пока я ел до меня дошла еще одна ужасная вещь. – Эмиль, если меня пока не развяжут, как я буду ходить в туалет? – Тебе позже поставят катетер. – О, нет! – застонал я. – Пожалуйста, не нужно. – Послушай, – альфа наклонился к моему уху. – Даже, если ты бы был не связан, никто не позволил бы тебе встать. Это первое, а второе – в специализированных по твоей проблеме клиниках, ты будешь месяцам лежать связанный с катетером. Здесь всего нужно потерпеть несколько дней. – Ну что ты не плачь, – голос Эмиля смягчился, и он вытер подушечками пальцев мои слезы, выступившие от унижения и беспомощности. – А дальше что? – немного успокоившись спросил я альфу, который с поистине отеческой заботой устраивал поудобнее меня на кровати. – Ты о чем? – не понял меня Эмиль. – Ты так не ответил, что мне нужно делать, чтобы ну… не отправиться на лечение. –Ты еще слишком слаб для такого серьезного разговора, поэтому я бы его отложил на потом. Но если ты уверен в своих силах, то некоторые моменты можно прояснить и сейчас. Дождавшись моего утвердительного кивка, Эмиль продолжил: – Мое первое условие, которое ты должен выполнять – это абсолютная честность с твоей стороны ко мне. Если я у тебя что-то спрашиваю, ты должен дать мне правдивый ответ. Пусть даже это будет какая-нибудь ерунда – вроде такой: «Какие носки ты надевал вчера». Ты меня понял? – Да, – кивнул я. – Хороший мальчик, чтож сейчас проверим, что ты понял. Какой у меня запах? Я впал в ступор, размышляя, что ему сказать. Ведь я не мог с точной уверенностью ответить на этот вопрос, описывая мельчайшие оттенки феромона Кастелло, как это с легкостью сделал бы любой другой омега или альфа. – Это такой сложный вопрос? – Эмиль изогнул брови в удивлении. – Давай я тебе помогу. Видимо альфа выпустил феромон, потому что воздух вокруг меня потяжелел, но мне это никак не помогло. – Мне, кажется, что ты пахнешь хвоей… – неуверенно сказал я, вспомнив, как уткнувшись носом в пахучую железу Эмиля Кастелло, на похоронах Оли, я почувствовал легкий елочный аромат, теплый и притягательный. – Кажется? – насмешливо переспросил Кастелло. – Да сейчас на улице, наверное, все чуют мой феромон, а тебе кажется. – Я…я практически не чувствую никаких запахов, если только буду совсем рядом с железой. – Так? Альфа низко наклонился ко мне. И только тогда я почувствовал одновременно терпкий и мягкий хвойный запах, такой уютный и домашний, что на душе стало спокойно и легко, так хорошо мне не было давно. Я уже забыл каково это ощущать себя живым. С жадностью, захлебываясь я вдыхал этот аромат и не мог надышаться. Я его знал, но это было давно, и я еще ребенок был очарован и заворожён этим запахом. Когда альфа отстранился от меня, я смотрел на него расфокусированным взглядом не совсем понимая, где я и почему самый лучший запах исчез. Мне потребовалось, наверное, минута, чтобы стряхнуть наваждение и прийти в себя. – Ты пахнешь елью, засыпанной снегом и принесенный с мороза в теплый дом, – пробормотал я. – Почему ты не чувствуешь запахов? – Это было больше двух лет назад, я на химическом опыте вдохнул реагент и сжег слизистые. – Ясно, – бросил альфа, к моему облегчению, не расспрашивая подробности про этот случай. – Что случилось с твоей рукой? – спросил Эмиль, беря в свою руку мою изуродованную кисть. – Скажем так, на нее несколько раз упала бита, – поморщился я. – Даже, так! Кто держал биту? – Отец… – выплюнул я и зачем-то добавил. – А Крис держал меня. Эмиль нежно погладил мои скрюченные пальцы и, не выпуская руки, будничным тоном задал следующий вопрос. – У вас с братом были интимные отношения? Я сначала не понял этого вопроса, наслаждаясь легкими прикосновениями, о которых у меня по венам будто бы легкие разряды тока проходили. Но когда до меня дошел смыcл того, что альфа спросил, я задохнулся от ярости. Если бы я не был связан, то непременно бы ударил Кастелло. – Ты что в своем уме, что ты несешь! Как вообще ты можешь такое спрашивать. – Мне нужен ответ, – бесстрастно сказал Эмиль, сильнее сжимая мою руку. Я молчал, пораженный настолько низким вопросом и мне казалось, что сейчас сидящий рядом со мной мужчина извалял в грязи меня и Оли. – Я жду, – ледяным голосом сказал Кастелло. – Нет, не было – опустошенный гневом ответил я. – Хорошо, а тебе хотелось таких отношений? Ты желал своего брата? – Что за мерзости ты говоришь, – закричал я. – С чего у тебя вообще такие вопросы ко мне. Нет, кончено, же нет! Он был мой брат, – процедил я сквозь зубы. – О каком интиме или желаниях может идти речь. – Я любил его, как брата, я так любил его, моего Оли… – слезы потоком полились из моих глаз. – Неужели ты не понимаешь, у меня здесь, – я дернулся рукой ткнуть себя в сердце, но вспомнил, что связан. – У меня в груди будто бы что вырезали и оставили обливаться кровью, и все это болит, так, что даже дышать тяжело. А еще эта пустота внутри тебя и чернота такая, что выть хочется… Я откинулся на подушку и закрыл глаза. Слезы безостановочно текли по моим щекам. – Иво, прости меня, – услышал я голос Эмиля, он нежно целовал меня в уголки глаз, слизывая горячим языком мои соленые колючие слезы. Он первый раз назвал меня по имени, по моему настоящему имени. От удивления и распахнул веки и вопросительно посмотрел на мужа. – Прости, – повторил Кастелло. – Это жестокие вопросы, но я должен был спросить, чтобы окончательно расставить все по местам. – Зачем? – одними губами спросил я. – Это ненормально такая болезненная привязанность к брату. Поэтому твой новый врач предположил такой вариант. Я горько усмехнулся и облизнул пересохшие губы. Этот жест не укрылся от глаз Эмиля, и он тут же поднес к моему рту стакан с водой. – Попей, – мягко сказал он, наклоняя мою голову. – Пойми, – нерешительно проговорил альфа. – Я не хочу, отправлять тебя в лечебницу, но где гарантии, что ты не повторишь свою попытку и не доведешь дело до конца? – Этого больше не повториться, клянусь, – проговорил я. – Это ты сейчас так говоришь, а минуту назад, я уверен, что будь ты свободен, то попытался с собой что-нибудь сделать. – Нет, – глухо сказал я. – Он не примет меня, если я приду раньше срока…Оказывается он так жесток… Эмиль удивленно посмотрел на меня, видимо, посчитав, что у меня окончательно уехала крыша, но никак не прокомментировал мои слова. – Последний вопрос и я оставлю тебя отдыхать. – Я понимаю, что тебе тяжело, –увидев мой взгляд, наполненный мучительной болью, добавил альфа. – Но я хочу, как можно скорее со всем этим закончить и забрать тебя домой. – Что за вопрос? – Что толкнуло тебя на этот шаг? Это из-за меня, потому что я трахнул тебя? – Ты изнасиловал меня, – скривился я. – Но я наглотался таблеток не из-за этого, хотя, чего греха таить – насилие с твоей стороны поспособствовало принятию такого решения. – А что тогда? – Да все, – хотел крикнуть я, но силы уже оставляли меня. – Мать…которая была слишком откровенна со мной, отец, который боится, что я сорвусь, Рон, отвернувшийся от меня и ты… Ведь каждый меня упрекнул, в том, что я жив. Я же тоже не железный… Все, я больше не могу, оставь меня, – прошептал я, чувствуя, что морально полностью истощен. – Хорошо, отдыхай, – Эмиль наклонился и поцеловал меня в лоб. – Я вернусь попозже, у меня для тебя будет сюрприз. – Надеюсь приятный, – пробормотал я, погружаясь в сон. Проснулся я только к вечеру. Катетер мне все-таки не вставили, и я имел возможность самостоятельно ходить в туалет в сопровождении санитара – беты, здорового такого детины, слишком пристально и подозрительно рассматривающего меня, от чего мне становилось не по себе. Ужином, состоящим из еще одного шедевра здорового питания в виде зеленого пюре и отварной рыбы, меня покормил пожилой омега медбрат. Я чувствовал невероятное смущение и неловкость, от того, что я связан, а меня кормят с ложечки. И первой мыслью было отказаться от еды, но вспомнив угрозы моего мужа, я засунул гордость куда подальше и обреченно открывал рот. Омега оказался очень деликатным и виновато улыбался мне, каждый раз, когда подносил ложку к моему рту, а затем бережно вытирая губы от микроскопических крошек. – Отдыхайте мистер Кастелло, – мягко сказал он, когда мы закончили с ужином. Погасив верхний свет, он ушел из палаты, оставив меня наедине с моими мыслями. А их на самом деле было не так много. А точнее всего одна, почему так изменилось отношение Эмиля Кастелло ко мне. Всего неделю назад я был для него пустым местом, а сейчас он оказывает слишком много внимания, чересчур нежные прикосновения, поцелуи и тихие шепотки. Зачем он вообще со мной нянчится – отправить меня в психушку для Кастелло самый выгодный вариант. Тем более благословление моего отца он получил. С этими мыслями я заснул, а утром разбудил меня уже сам виновник моих мыслей. После того, как медсестра взяла у меня анализы крови, мой муж мягко обтерев мое лицо влажным полотенцем, принялся кормить меня не аппетитным завтраком. – Зачем ты все это делаешь? – не выдержал я между ложками с абсолютно безвкусной кашей. – Что именно? – не понял альфа. – Кормлю тебя? – И это тоже. В целом изображаешь заботу? – Почему ты решил, что я притворяюсь? – ответил мне вопросом на вопрос альфа, отложил ложку и теперь принялся вытирать мне губы. – Я знаю, как ты ко мне относишься… – И как? – с вызовом спросил Эмиль и в его глазах вспыхнул опасный огонь. – Ненавидишь меня…– неуверенно сказал я. – За что я должен тебя ненавидеть? – Я бледная тень, человека которого ты любил и вечное напоминание, что мой брат – твой истинный умер, а я жив… Ты сам мне об этом сказал. – Я ошибался, – отрывисто произнес Эмиль. После чего отстегнув одну мою руку от кровати принялся стаскивать с меня больничную пижаму, а точнее верх от нее. – Что ты делаешь, – начал сопротивляться я, но сил у меня почти не осталось и справиться с здоровым альфой не было никаких шансов. Но все же мне удалось, извернувшись укусить Эмиля за руку, на что тут же мне прилетела пощечина. – Правило второе, – прошипел альфа. – Если ты хочешь вернуться домой, а не продолжить лечение, то должен мне полностью, безоговорочно доверять. Ты понял меня? Ухватив за подбородок Кастелло заставил посмотреть ему в глаза. – Понял, – прошептал я и перестал сопротивляться, обреченно повиснув в сильных руках мужа. – Вот и хорошо, зайчик. Сорвав с меня пижамную рубашку, Эмиль поднял мои волосы, успевшие за последнее время, отрасти и теперь густые локоны закрывали шею и достав смартфон, сделал несколько снимков моей голой спины. Вернув мою руку на место и снова привязав ее, Эмиль отошел от кровати и, сложив руки на груди, не сводил с меня беспокойного взгляда, одновременно ласкающего мое полуобнажённое тело и прожигающего какой-то дикой первобытной яростью. – Тебе не интересно узнать кто тебя нашел? – неожиданно спросил Кастелло. И не давая мне сказать и слова, сразу же продолжил. – Я думаю вряд ли тебя бы быстро хватились и скорее всего твой окоченевший труп нашел бы сторож на утро. Ты ловко всех обвел. Моей прислуге сообщил, что будешь в родительском доме, а отцу солгал, что возвращаешься с Алексом назад. В тот день я был на совещании, после которого не панировал возвращаться домой, следовательно, искать тебя бы не стал. В какой-то момент, мне стало плохо. Это было страшное, опустошающее чувство, будто бы часть меня умирает. – Я не мог понять, что со мной, чувствуя, как мое сердце сжимается от боли, не принадлежащей мне. Эмиль замолчал, наблюдая за моей реакцией и облизывая меня взглядом. – И тогда я пошел на поводу своих инстинктов, древних как сам мир и начинающих пробуждаться. Кастелло бесшумно с кошачьей грацией двинулся ко мне, хищно смотря на меня потемневшим взглядом, от которого у меня сердце ушло в пятки. – Я нашел тебя на могиле брата, умирающего. Хорошо, что у тебя в телефоне стоит отслеживающий маячок. А знаешь, почему я почувствовал, что тебе плохо? Я отрицательно покачал головой, не сводя испуганных глаз с своего мужа. – Вот почему, – усмехнувшись сказал Эмиль и сунул мне под нос свой смартфон. Во весь экран была фотография моей обнаженной спины с выступившим на ней ярким рисунком, расползающимся от метки. Тонкие белоснежные линии переплетались с чернильными соединяясь в уникальный узор, связавший двух людей. На моей спине была метка истинных. – Этого не может быть, – прошептал я. – Это какая-то ошибка. – Ты мой истинный. И теперь самое бесценное сокровище в моей жизни. – Ложь, – закричал я и стал рваться из пут. Да, все познается в сравнении. Еще недавно я считал, что моя жизнь настолько отвратительна, что ее стоит как можно скорее оборвать. Но теперь я понимал, что тогда еще было не все так плохо, как сейчас. Я был свободен, а теперь я отчетливо услышал, как дверь мои клетки захлопнулась. Эмиль бесшумно приблизился ко мне и теперь практически нависал над моим телом , не сводя потемневших от возбуждения глаз с моего полуоголившегося тела. – Что ты делаешь? – дрожащим голосом спросил я, почувствовав, как по моему телу пробежал озноб от столь пристального взгляда – Котенок такой красивый, такой беззащитный, – низким голосом произнес альфа, и я отчетливо услышал в его голосе неприкрытое желание. – Эмиль...что ты задумал? – снова спросил я, еще не до конца веря в происходящее. Но альфа, казалось, не слышал меня, охваченный вожделением. Он наклонился и коснулся губами мочки моего уха, а затем провел языком линию по скуле. Его руки стали оглаживать мой голый торс, задевая пальцами затвердевшие горошины сосков. Опускаясь все ниже и ниже, Кастелло нырнул в пижамные штаны, погладил мой уже заинтересованный происходящем член, заставив сильнее забиться меня в путах. – Пожалуйста, не делай этого, – проскулил я, с ужасом поняв, к чему все идет. – Тшш, котенок послушный и не будет сопротивляться, – прошептал Кастелло, убирая за ухо мои растрепавшиеся локоны, жарко целую шею. – Ты же сам хочешь этого. В подтверждении своих слов, он нырнул рукой в мои пижамные штаны и крепко сжал вставший орган. Я беспомощно выгнулся дугой и, откинув голову назад, застонал. Не в силах вырваться и убежать от ласк своего мужа, я испытывал странное чувство – неприятие и отвращение из-за того, что сейчас меня связанного против моей воли трахнут в больничной палате, перерастало в болезненное возбуждение. Удовольствие током пробегало по моим вена, заставляя извиваться в руках Кастелло. – Прошу тебя…остановись, – предпринял я последнюю попытку, стараясь сохранить остатки разума. Но властный поцелуй альфа заставил меня замолчать, тело плавилось под умелыми руками, желая все больше ласк, поцелуев и прикосновений. Его пальцы скользнули к моей пульсирующей от возбуждения дырочке и легко погрузились во внутрь, начиная растягивать проход. Где-то на краю сознания била мысль, что это неправильно – он же по сути насилует меня…снова, но возбуждение, от действий своего истинного альфы, желание подчиняться, заложенное у всех омег окончательно овладело мной. Легкий аромат хвои долетал до моего носа, кружил голову и заставлял покориться и сдаться на милость победителю. Кастелло рывком сдернул с меня штаны и чуть отстранившись посмотрел на меня полубезумным взглядом. С тихим рычанием, он задрал мои ноги и вошел в изнывающее и истекающее смазкой нутро, выбивая из меня протяжный стон наслаждения. В тот момент мне хотелось, чтобы мой альфа сильнее сжимал меня, целовал и кусал, оставляя по всему телу метки. Но Эмиль был на удивление деликатным, позволяя только слегка касаться моего тела. Только после я понял, что альфа не хотел, чтобы его отметины видели врачи, поэтому так берег меня. – Еще…еще… – стонал я под яростными толчками моего мужа. – Какой ненасытный котенок, – альфа обхватил зубами мой сосок и чуть сжал его. Из моего горла почти вырвался крик от новых ощущений, но рука мужа накрыла мои губы, не давая сладострастным звукам наполнить палату. – Я хочу один слушать твои стоны, – шепнул он, намекая на то, что мы все еще находимся в общественном месте. Вторая рука мужа стала скользить по стволу моего члена, останавливаясь, только для того, чтобы приласкать головку. Внутри меня взорвался фейерверк от неведанных ранее чувств, казалось я сейчас умру от наслаждения, что испытывало мое тело. Малейшее прикосновение было подобно разряду тока, и приносило сладкую истому. Я кончил со стонами, заглушенными рукой мужа. Если бы не она, я, наверное, бы кричал в голос. От избытка ощущения, я погрузился в небытие, превратившись в безвольную куклу. Мой муж кончил практически сразу за мной, вовремя вытащив свой член, и тем самым избежав узла и изливаясь на мой и без того перепачканный спермой живот. Кастелло потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя после оргазма и привести себя в порядок. Чего нельзя было сказать обо мне, все еще с затуманенной головой, я обнаженный и весь перепачканный лежал на кровати и тихо постанывал. – Котенок, я сейчас разорву тебя… низко прорычал альфа. После чего он стер сперму с моего живота пижамными штанами, отстегнул мои запястья и бессознательного, подхватив на руки понес в душ. В себя я пришел под теплыми струями воды. Альфа, усадив меня на маленький стул, скинув пиджак и закатав рукава рубашки, намыливал мое тело. –Я сам... произнес я, пытаясь забрать из рук мужа мочалку. К моему удивлению он разжал пальцы, и мягкая губка осталась в моих руках. Медленными движениями, оттого что мои руки были связаны больше суток и теперь практически не слушались, я стал смывать с себя следы своего греха. Кастелло стоял напротив и прищурив глаза наблюдал за моими неуклюжими движениями, пока ничего не предпринимая. Но стоило мне попытаться подняться, как он рывком снова усадил меня на стул и взяв душ начал сам смывать с меня мыльную пену. – Не вставай, – пресек он мои дальнейшие попытки, – ты еще слишком слаб, тем более здесь скользко. Закончив с душем, он строго посмотрел на меня и на минуту скрылся, вернувшись с большим махровым полотенцем. Завернув меня в него, словно ребенка он, подхватил меня на руки и вернул на кровать. – Сиди на месте и не делай глупостей. Я быстро, – сказал альфа и, сверкнув глазами, вышел из палаты. В ту же секунду я осознал, что, наконец, развязан. Я провел меньше суток пристегнутым к кровати, пережив всего три унизительные кормежки, но мне казалось, что прошла целая вечность и сейчас, я как-никогда ощутил себя свободным. Но долго наслаждаться этим чувством мне не пришлось, в палату вернулся муж, а за ним, выглядывая у него из-за плеча маячила медсестра. Я, плотнее завернувшись в полотенце переводил испуганный взгляд с одного лица на другое, мне совсем не хотелось сейчас подвергаться осмотру, учитывая тот факт, что я абсолютно голый. – Не бойся, тебе просто сменят простыни, – мягко произнес альфа, отвечая на мой немой вопрос. После этих слов он снова подхватил, меня на руки, ловко содрав с кровати белье, заворачивая в него мою перепачканную спермой пижаму. Через полчаса я переодетый в свежую одежду лежал на чистом постельном белье и клевал носом. – Будь умницей, и тогда очень скоро будешь дома, – прошептал Кастелло, склоняясь к самому уху. Я машинально кивнул, чувствуя, как сладкие грезы забирают меня в свои объятия. Убрав с лица мешающую прядь волос, настойчиво лезшую в глаза, я, неожиданно проснулся. Руки! Они свободны! Неужели Кастелло забыл?! Альфа стоял в пол-оборота около выхода, с интересом наблюдая за моей реакцией. – Не подведи меня, – тихо произнес он, бросая взгляд на мои свободные руки.