Умоляю, не уходи!

Входная дверь открывается рывком и перед глазами взволнованных Хосока и Юнги предстаёт картина, ужасающая до трясущихся коленей. Гук лежит на полу, скрючившись пополам и, обнимая портрет Тэхёна, который сам же и нарисовал, сдавленно и хрипло стонет. Глухая истерика до такой степени его накрыла, что он даже не заметил ворвавшихся к нему парней. Юнги подрабатывает автослесарем у своего отца, у него умелые руки и куча отмычек. Созвонились с Хосоком, понимая, что не могут дозвониться ни до Чонгука, ни до Тэхёна, у того вообще номер заблокирован, словно не существовал никогда. Стучаться к Чону младшему было бесполезно, он не открывал, а значит нужно принимать меры. Вооружившись автомобильными отмычками, приехали к нему домой, ведь уже четыре дня на связь не выходит. Хосоку аж дурно, он подлетает к Гуку, приподнимая его и прижимая к себе, а у того полностью отсутствующий взгляд, осунувшееся лицо, губы искусаны до крови. — Гука, родной мой, что случилось? — кричит Хосок, стараясь достучаться до брата. — Гу, прошу, не молчи, скажи что-нибудь. — Умоляю, Тэ, не уходи… — шепчет парнишка, хрипит и снова сгибается пополам, утыкаясь лбом в портрет. — Боже… — выдыхает Мин, у него такой ступор сейчас, вообще ничего голова не соображает, глаза выпучил, так и стоя у порога. Его словно парализовало от шока. Такого Чонгука он никогда не видел. Это душераздирающая картина, до жути страшно за друга. — Юнги, в аптеку! Укол успокоительного! Давай бегом! — из парализации выдёргивает отчаянный крик Хоси. Мин разворачивается и вылетает из квартиры, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, чтобы быстрее! Как можно быстрее! Хос смотрит на брата и у самого слёзы в глазах, тот как будто ничего не понимает, в каком-то зомбированном состоянии, только качается из стороны в сторону и болезненно воет, прижимая к груди нарисованного Тэхёна. — Умоляю, Тэ, вернись ко мне… — надрывно кричит. Вдруг резко вырывается из рук Хосока и несётся к окну. Старший соображает быстро, подскакивает следом и хватает того за руку. Чонгук уже открыл раму, запрыгнув на подоконник. Ещё бы один шаг, лишь только шаг... — Гук, Господи, родной, ты что делаешь? Братик, прошу, приди в себя, Гууууу! — Хос уже орёт во всё горло, стаскивая брата с окна. Швыряет его на пол, садится на него сверху, скручивая ему руки. Чонгук смотрит невидящими глазами, у него действительно самая настоящая истерика, страшная и беспощадная. От осознания того, что могло случиться, если бы они не пришли к нему, Хосок плачет, сам плачет от страха и безысходности. Спрашивать малого, что случилось, сейчас бесполезно, да и не зачем, он и так всё понял. «Я убью Тэхёна, задушу собственными руками!» — проносится в голове у старшего. Гук мычит, капли слёз обильным потоком стекают по серому, похудевшему лицу. Юнги залетает в квартиру на бешеных скоростях, впопыхах разрывая упаковку с уколом. Смотрит на лежащего на спине Гука, на его скрученные руки в крепком захвате, поднимает взгляд на сидящего на нём сверху Хосока, и брови вскидываются вверх в недоумении. — Что случилось? — его аж качнуло. — Он хотел выйти в окно, Юн, я успел схватить его за руку… Чон вытирает рукавом рубашки слёзы, что текут у него из глаз, смотрит на Мина, его трясёт. Гук под ним мычит, совершенно не сопротивляясь хватке. — Давай укол. — шепчет, протягивая руку. Мин на дрожащих ногах подходит ближе и уже сам удерживает скулящего Чонгука, пока Хос набирает лекарство в шприц. Поворачивают парня на бок и в ягодицу вставляется игла. Лекарство вводится полностью, Гук не шевелится, прикрывая глаза и тихо скуля. Юнги в таком шоке сейчас, смотрит на приоткрытое окно и у него волосы шевелятся от накатившего ужаса. — Я останусь с ним, Юн, его нельзя оставлять одного. Хосок поднимается на ноги и друзья вместе укладывают почти уснувшего парня на кровать. Портрет Тэхёна забирают, откладывая на стол. Садятся оба на край кровати и опускают головы. У обоих такой шум в голове от перенесённого стресса, что мысли разбегаются. — Я останусь с вами до вечера, будем меняться, тебе на работу завтра. — вздыхает Мин. Хосок молча кивает, нет сил на разговоры. Чонгук засыпает беспокойным сном, подёргивается весь и снова стонет. Чон старший оборачивается, смотрит на него и шумно выдыхает: — Это какой-то пиздец… — Надо найти Кима и узнать, что случилось! — Юнги почти шипит, озлобленная интонация режет слух. — Если я его найду, я его на том же месте удавлю. Что он с малым сделал! — Хосок почти рычит. — Он его бросил, вот что он сделал, сволочь! — глаза Мина метают молнии. — Но я не понимаю, почему? Что случилось? Их же не оторвать друг от друга было, почему он ушёл? — Хосок и правда растерян. — Гук проснётся, спросим… — Нет, Юн! Об этом мы его не будем спрашивать, во всяком случае пока. Если он ещё раз сиганёт к окну, у меня сердце остановится! — Согласен! Это правда какой-то пиздец… — Мин опускает голову, зарываясь руками в волосы. Чонгук спит уже несколько часов подряд, периодически скуля и ворочаясь на кровати. Жалобное «Тэ» или «медведь» шёпотом произносилось постоянно, парни аж кулаки сжимали в эти моменты. Проверили его холодильник. Пустой… Сколько же он не ел? Сколько длится его истерика? Когда именно Тэхён ушёл, парни догадываются, ведь совсем недавно Гук приходил к брату за советом, и с тех пор пропал с радаров. — У Кима телефон отключен, где будем его искать? — Юнги снова обращается к Хосоку, который пришел из магазина и теперь готовит младшему суп и мясо с рисом и овощами, чтобы накормить его, когда проснётся. — А надо ли, Юн? Мне сейчас точно не до него, мне брата вытащить надо, я ничего подобного в жизни не видел. — Да, я сам ещё в себя прийти не могу! Как вспомню его, сидящего на полу, и скулящего, ноги, блядь, отнимаются… — вздыхает. — Родителям говорить будешь? — Юнги смотрит исподлобья, сидя на стуле за кухонным столом. — Нет, пока точно не стоит, надо сначала самим разобраться. В универе скажу, что он заболел, мне как старшему брату поверят. — Да, мне тоже надо какую-нибудь отмазку придумать, — чешет затылок Мин, — я от него точно не уйду. — Я договорюсь, без проблем, — тихонько говорит Хосок и усаживается за стол, — завтра всё решим. Вопрос обоих мучает лишь один, почему все вещи Тэхёна здесь, он не забрал ничего. Они в их квартире постоянно бывали в гостях, всё здесь хорошо знают, видят все вещи на своих местах. В коридоре куртка Тэхёна и его кожаная, офисная сумка, спортивная там же, обувь, ноутбук его рабочий находится в комнате, в шкафу все вещи, он всё оставил. Почему? Так экстренно уходил? Да и по Чонгуку понятно, что для него это тоже неожиданно, не был совсем к этому готов, вот и сломало его, да так, что не знают как ему помочь. Голова уже кругом от этого всего. Парни обсуждают между собой, теряясь в догадках, ничего не понимают. Всё это как-то странно. Оба кивают, соглашаясь друг с другом и, не сговариваясь, поворачиваются в сторону комнаты, там тихо так, что аж жутко. Окно… Они не закрыли окно… Подскакивают и бегут, обгоняя друг друга. Но Чонгук продолжает спать, сжавшись в комок, обнимая подушку, весь аж испариной покрылся, организм отходит от истерики. — Надо ручку скрутить! — смотрит на окно Мин. Чон кивает и подходит к подоконнику, закрывает плотно раму и снимает ручку. — Прячь… — шепчет Юнги. — Согласен! — Хос выдыхает, смотрит так обречённо и сдавленно хрипит. — Пошли, все ножи уберём… — Пиздец… — всё, что может сказать Юнги, ему так жалко друга, не передать. Да и на Хосе лица нет, испугался так сильно. А как тут не испугаться, если бы не приехали вовремя, что случилось бы? Как это Тэхёну сказать хочется, в лицо ему обвинение бросить, и посмотреть, что он ответит на это. Человек из-за него чуть не сбросился с десятого этажа. Это бред какой-то, ужас нереальный, страшно за Гука, невыносимо страшно. Тихонько ступая, идут обратно на кухню. Острые предметы действительно лучше убрать…