У нас был план

      Солнце встаёт поздно, и Сынмин не в силах понять, который час. Он с неохотой открывает глаза, вытаскивает из-под подушки затёкшую руку, принимаясь сжимать и разжимать кулак, чтобы разогнать кровь. Чувствуя себя непривычно уставшим даже после пробуждения, он поворачивается к лежащему рядом Джисону, который несколько часов во сне беспрерывно отнимал у Сынмина одеяло и лишь сейчас добился своего, когда Ким перестал сопротивляться. Джисон укутан по самый подбородок и словно отгорожен от всего остального мира в этом коконе.       Осознание произошедшего накатывает волнами и снова отступает. Сынмин тяжело вздыхает и кладёт руку туда, где предположительно находится плечо Джисона.       Что он чувствует к этому человеку сейчас? Что почувствовал прошлым вечером, когда решился с ним на близость? Разве объяснений Джисона было достаточно? Разве пообещал он измениться? И разве он должен быть сейчас главной головной болью Сынмина?       В мозгу сам собой формируется список всех проблем, которые необходимо решить. Сдать выпускной экзамен, найти место для переезда после выпускного, устроиться на работу, каким-то неясным образом пережить расставание с Хёнджином. План Ёнбока по вытаскиванию Сынмина из серой повседневности внезапно даёт сбой. То, что должно было исчезнуть само собой, стало только хуже и легло на плечи новым грузом.       И Джисон. Джисон не даёт покоя, сколько бы Сынмин ни пытался сосредоточиться на чём-то ещё. Джисон лежит в нескольких сантиметрах от него и тихо сопит в подушку. Сынмин ощущает себя испачканным и отвратительным. Даже после душа и нескольких часов безмятежного сна. В моменте он чувствовал себя так комфортно и правильно, но теперь настрой полностью сбивается. Сынмин бессовестно прервал разговор с Джисоном вчера, чтобы заняться с ним сексом. Сынмин поддался минутному импульсу. Не Джисон со всеми своими десятками бывших грязный. Не Минхо со всеми своими извращениями грязный. Не Хёнджин со всеми своими намёками на отношения грязный. Сынмин грязный. Со всеми своими бездумными решениями. Сынмин грязный, потому что предлагает близость тому, на кого злится. Тому, кого не уверен, что хочет прощать за что бы то ни было. Тому, кто больше не вызывает трепета.       — Ты чего не спишь? — бормочет из своего кокона Джисон, так и не открывая глаз. Сынмин придвигается к нему ещё ближе и обнимает крепче.       — Задумался, — отвечает он.       — О чём? — продолжает Джисон всё таким же сонным голосом.       — О тебе. И о себе.       — И что надумал?       Сынмин замирает в молчании. Что он должен ответить? В голове он продолжает сравнивать Джисона со всеми остальными своими знакомыми. Ему необходимо сейчас же выдумать слова, которые донесут до Джисона правду. Но такую правду, которая его не обидит и будет комфортна самому Сынмину.       — Не понял, — то ли насмешливо, то ли обиженно говорит Джисон и немного отодвигает одеяло от лица. — Минни, что случилось?       — Хёнджин уезжает, — шепчет Сынмин. — Не знаю, поступит ли он, куда хотел… Но он не планирует оставаться в этом городе.       — Это не обо мне и не о тебе, — замечает Джисон. — Ты не рад, что он уезжает?       — Как я могу быть этому рад? — вздыхает Сынмин. Сейчас он рад только тому, что Джисон вовлекается в диалог, отбрасывая линию о том, что произошло между ним самим и Сынмином. — У нас не всё было гладко, но в последнее время он вёл себя так, словно он в порядке. Я думал, что мы оба в порядке.       — Но он не отпустил? — догадывается Джисон, уже окончательно выползая из-под одеяла и откидывая вместе с ним руку Сынмина. Но только для того, что обнять его снова, уже гораздо крепче.       — Видимо, не отпустил, — шепчет Сынмин ему в шею.       — Пыль уляжется со временем, — говорит Джисон и целует Сынмина в макушку. Кима от этого жеста странно передёргивает. Он не уверен, правильно ли распознаёт тон Джисона, но почему-то кажется, что он очень рад такому стечению обстоятельств. И Сынмин решает проверить свою теорию.       Он знает, что Джисон ревнив. Знает, что в глубине души тот мог бы действительно утешиться устранением из жизни Сынмина человека, ранее претендовавшего на отношения с ним. И Сынмин намеренно льёт масло в огонь, чтобы подтвердить истину, которая и так не зарыта слишком глубоко.       — Я познакомил Минхо со своими родителями, — говорит он.       Джисон сжимает пальцы на его талии, но словесно никак не реагирует.       — От твоего имени. Я сказал им, что встречаюсь с парнем, которого зовут Джисон, и привёл Минхо, представив его твоим именем.       — Почему ты не привёл меня? — настороженно уточняет Джисон.       — Мы были в ссоре, — отвечает Сынмин. — Кроме того… Я не был уверен, что готов к такому. Действительно представить тебя семье. А Минхо… Отыграл хорошо. И я знал, что перед Минхо мне не придётся оправдываться потом, что-то ему объяснять. Что для Минхо это ничего не значит, что бы между нами там ни случилось.       — А что между вами случилось? — Сынмин явственно слышит злость. И теперь уже не сомневается.       — Ничего серьёзного...       — Вы целовались?       — Нет, — тут же реагирует Сынмин. — Ну… Я его не целовал, а он меня — да.       — Объяснись, — требует Джисон, и Сынмин давится своим смешком.       — Об этом я и говорил. Что тебе я должен буду что-то объяснять.       — Да, должен, — Джисон выпускает его из своей хватки и садится, уставившись на свои колени. — Должен, потому что это не нормально. Он опять целует тебя против твоей воли. И что дальше? Тебе опять понравилось? Уж извини, но такое стоит объяснять даже прежде, чем лезть ко мне в штаны.       — Понравилось, — решительно отвечает Сынмин. — Да, опять понравилось. Но это ничего не значит! Почему я снова оправдываюсь?       — Потому что должен, — шипит Джисон и поднимается с кровати. Сынмин импульсивно тянется к нему, но тот делает шаг к двери, всем своим видом показывая, что не желает его больше слушать. — Как эти суждения уживаются в твоей голове вместе? Почему ты вообще технарь, если не умеешь строить простейших логических цепочек? Очевидно, что это ни черта не “ничего”! — он умолкает на секунду, и Сынмин снова открывает рот, чтобы возразить, но Джисон его опережает. — Заткнись.       — Как ты… — он поражённо округляет глаза, но не встречает никакого понимания во взгляде напротив.       — Я думал, проблема во мне. Рассказывал тебе тут такой о своём прошлом, о том, сколько ты для меня значишь. Что я готов буквально свои принципы для тебя переломать, но всё это время тебе было плевать. Тебе нет до этого никакого дела. Тебе ударили гормоны в голову, и ты пришёл потрахаться со мной, потому что больше было не с кем, не так ли? Я не сделал ничего плохого. А ты… Ты, блять, тоже не сделал ничего плохого, но знаешь, почему я всё равно буду теперь помнить о том, что ты ужасный человек? Потому что ты не можешь разобраться в себе и считаешь, что это является оправданием к тому, чтобы творить херню. Ты полез в эти отношения и намеренно играл на моих чувствах, хоть ты давно глубоко внутри понимал… Что я тебе не нужен. Тебе нужен Минхо.       — Не нужен мне никакой Минхо! — почти кричит Сынмин.       — Да что ты? — язвительно отвечает Джисон. — Сам-то в это веришь? Почему тогда тебя продолжает тянуть к нему? А Ёнбок в курсе об этом?       — Ёнбок сам предложил Минхо на эту роль.       — Значит, не в курсе, — усмехается Джисон. — Ты не сможешь сохранить дружбу даже с ним. С человеком, который относится к тебе так тепло. Ты сам всё рушишь, Сынмин. Меня не удивит, когда ты останешься совсем один.       — Закройся, — громко приказывает Сынмин и тоже встаёт. Он быстро натягивает одежду и без дальнейших разговоров уходит.

***

      Джисон не сказал, что бросает Сынмина. Но ему и так довольно понятно, что отношения их окончены. Сынмин утирает внезапно выступившие слёзы и бежит по улице к дому Ёнбока и Минхо. Кое в чём он признаёт правоту Джисона. Он не может разобраться в себе. За столько времени Сынмин так и не понял, чего хочет от жизни. Не понял, чего хочет от отношений. Сынмин не понимает ничего. И прямое указание на это пошатывает всю его смутную систему ориентиров.       Он яростно стучит в дверь, не обращая внимания на время. Удосужившись посмотреть на часы, он игнорирует то, что визит его очень ранний.       Первое время никто не отзывается. И Сынмин продолжает упорно стучаться. Его едва ли не пробивают судороги от злости и разочарования.       Через несколько минут дверь всё-таки распахивается, и на пороге предстаёт растрёпанный Минхо, явно не успевший до конца проснуться.       — Ты опять к Ёнбоку? — устало спрашивает он.       — Я к вам обоим, — всхлипывает Сынмин. И этот звук как будто что-то переключает внутри Минхо, потому что он протирает глаза рукой и всматривается в гостя внимательнее.       — Ёнбок на пробежке, — отвечает он и открывает дверь шире, впуская Сынмина внутрь. — Я один могу помочь?       — А ты хочешь?       — Хочу, — кивает Минхо и проводит его на кухню, тут же наливая горячий чай. — Я напишу Ёнбоку, пусть возвращается.       Сынмин обвивает пальцы вокруг кружки и смотрит на плавающие в прозрачной жидкости чаинки. Пар задевает его и без того влажное от слёз лицо и конденсируется на коже крохотными каплями. Минхо утешающе пододвигает к Сынмину вазу с печеньем и садится рядом, положив ладонь на его плечо.       — Я не могу и вас лишиться, — шепчет Сынмин.       — А почему ты должен нас лишаться? — аккуратно спрашивает Минхо.       Сынмин поразительно быстро успокаивается в его присутствии. Это непривычно.       — Джисон сказал, что я не понимаю себя и играю на чужих чувствах.       — Никто не понимает себя, — отвечает Минхо. — Главное, чтобы был кто-то другой, кто поймёт. И я не считаю, что ты играешь на чувствах. По крайней мере, не на моих.       — Даже сейчас? — грустно улыбается Сынмин. — Когда прихожу в таком состоянии и жалуюсь тебе?       — Ты просто расстроен.       — Ты понимаешь меня? — удивляется Сынмин. Медленно предыдущая мысль, высказанная Минхо, срастается в его голове с тем, что он говорит сейчас.       — Я стараюсь.       Сынмин поворачивается к Минхо и тянется за объятием, на которое тот охотно соглашается. Минхо крепко прижимает его к своей груди и гладит по спине, а Сынмин кладёт подбородок на его плечо и отрешённо смотрит в стену. Как одновременно правильно и неправильно он себя чувствует.       Сынмин решается рассказать ещё одну новость.       — Джисон сказал… — медленно начинает он и тоже кладёт руки на спину Минхо, боясь, что он отстранится, когда Сынмин закончит говорить. — Джисон сказал, что я обманывался, когда решал, что он мне нравится. Он думает, что мне нравишься ты.       Минхо хмыкает и продолжает гладить Сынмина, как будто ничего странного не происходит.       — Что ты думаешь по этому поводу? — настораживается Сынмин.       — Разве это важно? — вздыхает Минхо. — Если правда хочешь знать моё мнение, то… Я не хочу казаться самовлюблённым и всё такое, просто ты вполне очевидно давал понять, что я тебе нравлюсь.       — И как давно ты заметил это? — голос его срывается и становится почти не слышимым, но Минхо улавливает каждый звук.       — В нашу первую встречу. И много раз потом убеждался в этом.       — Но почему… — Сынмин разражается новым приступом слёз, но внезапно начинает смеяться. Он понимает ещё меньше, чем ничего.       — Почему мы не обсуждали это раньше? — догадывается Минхо. — Потому что это не важно. Я не знаю, по какой именно причине нравлюсь тебе, но я глубоко убеждён, что это не продлится долго. Ты скоро поймёшь, что мы совсем не подходим друг другу. И найдёшь себе кого-нибудь ещё.       Как только Минхо умолкает, Сынмин слышит шаги в коридоре. И в кухне показывается раскрасневшийся и взволнованный Ёнбок, который широко открытыми глазами смотрит на разворачивающуюся перед ним сцену. Минхо не прекращает обнимать Сынмина, а тот и не пытается выпутаться. Он просто фокусирует взгляд на Ёнбоке и старается улыбаться ему.       — Что происходит? — обеспокоенно спрашивает Ёнбок и подходит ближе.       — Я поссорился с Джисоном, — отвечает Сынмин. И затем выкладывает все карты на стол. Если решился на такие откровения, то должен идти до конца. — И, кажется, мы расстались, потому что мне нравится твой парень, представляешь?       Ёнбок вздыхает и садится на стул за противоположной стороной стола. Сынмин отодвигается от Минхо и извиняющимся взглядом смотрит на приятеля.       — Прости, — робко произносит он. — Я пойму, если ты не захочешь больше со мной общаться. Обещаю никогда не пытаться претендовать на Минхо. Я очень тебя люблю и уважаю.       — Я знаю, — отмахивается Ёнбок.       Сынмин давится воздухом от такого заявления.       — Мы с Минхо давно поняли, что ты неровно к нему дышишь, даже если для себя этого не признаёшь. Всё в порядке, — объясняет Ёнбок и ставит локти на стол, устало опуская голову в ладони. — Я просто надеялся, что ты как-то это обдумаешь, сам придёшь к какому-нибудь заключению и всё такое. Что нам никогда не придётся говорить на эту тему. Но в любом случае я благодарен тебе за честность.       — Всё в порядке? — неверяще переспрашивает Сынмин.       — Да, — легко пожимает плечами Ёнбок. — Я тебе верю. Я верю Минхо, верю себе. Всё действительно отлично. Кроме, конечно, того, что ты расстался с Джисоном. Это сильно по тебе ударило… С чего вы вообще пришли к этому?       Сынмин долго собирается с духом, чтобы начать свой рассказ. Он выпивает чай, и Минхо наливает ему вторую кружку без лишних вопросов. Ёнбок не двигается, наблюдая за поведением Сынмина, и просто ждёт.       — Вчера мы с Джисоном пошли к нему, — всё-таки приступает к повествованию Сынмин. — Он рассказал мне кое-что о своих прошлых отношениях. На самом деле… Он хороший, правда хороший. И мне что-то ударило в голову, не знаю… Просто переклинило.       — И ты решил с ним поссориться? — спрашивает Минхо, когда Сынмин снова запинается.       — И я решил заняться с ним сексом, — мрачно отвечает Сынмин.       — Хорош! — восклицает Минхо радостно. — И как оно? Джисон на йоге был горяч, наверняка он в постели просто огонь!       Сынмин смотрит на то, как Ёнбок закатывает глаза, но ничего не отвечает Минхо. И Сынмину приходится выкручиваться самому.       — Было здорово, — произносит он.       — Просто здорово? И никаких подробностей? Да ладно, поделись с любопытствующими.       — Это смущающе…       — Ты признался мне в симпатии, что может быть более смущающим? — удивляется Минхо.       Сынмин со смехом откидывает голову. Минхо прав. И его поведение Сынмина одновременно раздражает и притягивает.       — Это был секс между бёдер, — признаётся он, прекратив смеяться. Минхо только присвистывает и усаживается поудобнее.       — Твоих бёдер? — уточняет Минхо, и на этом моменте Ёнбок не выдерживает, вздыхая громче прежнего. Минхо дует губы и бросает на него короткий взгляд, оправдываясь: — Это последний вопрос, честно.       — Его бёдер, — отвечает Сынмин, стремясь скорее перевести разговор на более важную часть событий последних часов.       — Ты не такой безнадёжный пассив, как я думал, — важно кивая, выдаёт Минхо, после чего всё-таки умолкает.       Сынмин опускает взгляд, и Минхо легко пинает его ноги своим коленом. Сынмин всё ещё не решается поднять голову, а скользит глазами к бёдрам Минхо.       У Минхо бёдра тоже красивые. Возможно, даже красивее, чем у Джисона. И эта мысль заставляет Сынмина залиться глубоким красным румянцем.       — Игнорируй его, он всегда говорит глупости, ты же знаешь, — говорит Ёнбок, заметив реакцию Сынмина.       Но Сынмин больше не может игнорировать. Он в открытую пялится на ноги Минхо и замечает, что даже в свободных пижамных штанах они выглядят безупречно.       — Да он просто залип, — выдвигает свою версию Минхо и закидывает ногу на ногу. Сынмин нервно сглатывает.       — Сынмин? — осторожно зовёт его Ёнбок, и Сынмин всё-таки поднимает глаза. — Ты после опыта межбедренного секса начал тут бёдра Минхо оценивать? — с нескрываемым весельем поддевает его Ёнбок.       — В самом деле, — встречает Минхо прежде, чем Сынмин успевает придумать достойный ответ. — У меня же классные бёдра. Почему ты мне такого не предлагаешь? — и обиженно смотрит на Ёнбока, который с очередным вздохом встаёт из-за стола.       — Мы договорились сегодня прийти к Хёнджину, — напоминает он Сынмину. — Я сейчас сгоняю в душ и переоденусь, а потом пойдём, ладно?       — Хорошо, — отвечает Сынмин, всё ещё красный до ушей. Ёнбок широко улыбается и удаляется из комнаты.       Минхо, оставшись с Сынмином наедине, резко становится более серьёзным.       — У меня есть к тебе дело, — начинает он, когда из ванной слышится плеск воды.       — Прости, я… Не думал ничего такого и… — испуганно бормочет Сынмин, убеждённый, что тема его запретных фантазий снова может выплыть, но Минхо только отмахивается.       — Думай о чём угодно, — прерывает его Ли. — Я хотел спросить, планируешь ли ты что-нибудь дарить Ёнбоку на выпускной?       Сынмин зависает, но Минхо тут же тормошит его.       — Быстрее соображай, — требует Минхо. — Он же моется за три минуты.       — Я… Вот теперь планирую, когда ты об этом сказал, — признаётся Сынмин. — Но я не помню, чтобы он говорил, что чего-то очень хочет… Ну, чего-то исполнимого с моими финансовыми возможностями. А к чему ты это?       Минхо встаёт и быстро уходит в спальню, откуда возвращается уже не с пустыми руками. Он кладёт небольшую коробочку, обшитую чёрным бархатом, на стол и открывает её перед Сынмин.       — Это… — Сынмин не верит своим глазам, пытаясь проморгаться. Перед ним лежат два кольца из белого золота. — Ты же в курсе, что однополые браки у нас тут запрещены?       — Это чисто символически, — отвечает Минхо и закрывает коробочку, засовывая её в карман. — Вот я тоже не знаю, достаточно ли такого. Потому что кольца всё-таки… Они тут как бы для нас двоих, это не совсем подарок. Это просто то, что я очень хочу сделать. А подарок… я до сих пор не могу придумать. Придумать надо срочно, потому что потом может быть уже поздно покупать.       — Я понимаю… — Сынмин хмурится и оглядывается по сторонам. Его взгляд натыкается на лежащий на столе телефон Ёнбока, и идея приходит сама собой. — Конечно, это же очевидно, — вслух рассуждает он.       — А? — Минхо отслеживает направление его взгляда и непонимающе выгибает бровь. — Телефон? Как-то это… Без души, если честно.       — Нет-нет, — Сынмин снова смотрит в упор на Минхо и улыбается. — Думаю, подарок даже можно сделать в двух частях, всё равно на одного слишком дорого вышло бы.       — Я внимательно слушаю.

***

      Хёнджин встречает гостей с объятиями на пороге. Он широко улыбается, пропуская их внутрь, и радостно сообщает, что его мать слишком занята документами на развод, потому ночевать будет у своей сестры в центре города, чтобы поближе к какой-то там юридической фирме. Сынмин не даёт никаких комментариев к этому развёрнутому объяснению, а Ёнбок отвечает “круто!” и подмигивает Хёнджину.       Хёнджин проводит их в свою комнату и приносит с кухни несколько стаканов и пачек сока.       Сынмин, ничего с утра не успевший съесть, искренне радуется, когда видит на кровати Хвана две невскрытые коробки пиццы.       — Не против, если сначала немного поболтаем? — уточняет Хёнджин.       — С удовольствием, — отзывается Ёнбок, садясь прямо на пол и вытаскивая из рюкзака учебник по истории.       — Может, на кресло? — удивляется Хёнджин. — Или на кровать?       — Вайб будет не тот, — говорит Ёнбок. Сынмин мысленно соглашается с таким суждением и садится рядом. Хёнджин раздумывает несколько секунд, а после присоединяется к ним и открывает уже на паркете коробку пиццы.       — Какие новости? — спрашивает Сынмин у Хёнджина, стараясь не думать о том, что, возможно, делает это в последний раз.       — Отец вчера приезжал, — отвечает бодро Хёнджин. — Мать его даже за порог не пустила. Хвала небесам! Так что всё клёво.       — Туда его, — соглашается Ёнбок.       Сынмин разливает по стаканам вишнёвый сок, и они чокаются.       — А вы как поживаете? — дружелюбно интересуется Хёнджин, и Сынмин не может перестать улыбаться от того, как хорошо Хёнджин выглядит. Хёнджин выглядит свободным и счастливым.       — У меня всё по-старому, — отвечает Ёнбок. — Подумываю после выпуска на танцы записаться. Думаете, мне пойдут бальные? Или лучше хип-хоп?       — Ты был бы горяч с автозагаром на бальных, — произносит Хёнджин.       — И в облегающем костюме, — добавляет Сынмин. — У Минхо башня слетит, точно иди.       — Шикарно, — удовлетворённо улыбаясь, Ёнбок откидывается спиной на стоящую позади него кровать.       — А вы, кстати, на йогу сегодня не ходили? — внезапно вспоминает Хёнджин. — И вообще, почему вдруг танцы? Уже не хватает всякой там аэробики?       — Мы её теперь бойкотируем, — отвечает Ёнбок. — Сынмин скажет, почему.       Хёнджин переводит любопытный взгляд на Сынмина, а он передёргивает плечами и хмурится.       — Я разбежался с Джисоном, — признаётся он. — Мы поссорились.       — Оу… — Хёнджин задумывается ненадолго, после чего начинает смеяться. — Прости, но ты знаешь моё отношение к нему. Я тебе сочувствую, но не от всего сердца.       — Туда его! — с нисколько не поубавившимся энтузиазмом Ёнбок снова поднимает стакан, и Сынмин чокается с ним, отпуская утренние тревоги.       — Извините, если лезу туда, куда не стоит… — вмешивается Хёнджин. — Но могу я узнать, что случилось?       — Можно? — спрашивает Ёнбок у Сынмина.       Сынмин поджимает губы. Кажется, это относится к той части его жизни, о которой не стоит распространяться направо и налево. С другой стороны, Хёнджин скоро уедет. И Хёнджин близок ему. Хёнджин может знать, если действительно этого хочет.       Сынмин робко кивает.       — Джисон решил, что Сынмину нравится Минхо, а с ним он сублимирует свою не имеющую другого выхода влюблённость, — объясняет Ёнбок, и лицо Хёнджина как будто вытягивается от удивления.       — То есть кто угодно, лишь бы не я, — усмехается он, — ну и ладно. Просто любопытно, по какому принципу ты выбираешь.       — Я не знаю, — пожимает плечами Сынмин.       — Кинк на спортсменов, — выдвигает теорию Ёнбок.       — Правильно ли я понимаю, что Сынмину всё равно, с кем встречаться, лишь бы этот кто-то был сильнее него самого? — поддерживает Хёнджин, и Сынмин тут же возмущается:       — Чушь!       — Однако это многое объясняет, — возражает Хёнджин.       — Но я тоже сильнее, — вступает в дискуссию Ёнбок.       — Проверим гипотезу? — моментально находится с ответом Хёнджин. — Экспериментальным путём.       — Я не понимаю, — говорит Сынмин, нахмурившись.       — Я понимаю! — радуется Ёнбок и встаёт, после чего тянет Сынмина за плечи, заставляя поднять и его.       Сынмин не успевает осмыслить происходящее, когда Ёнбок толкает его к стене и сжимает пальцы на его запястьях. Сынмин потерянно хлопает глазами и поглядывает в поисках объяснений на Хёнджина, но тот молчит, пока Ёнбок продолжает гнуть свою линию. Он поднимает руки Сынмина над его головой и прижимается к его груди своей.       — Ну как? — спрашивает он воодушевлённо. — Сексуально?       — Нет, — презрительно сузив глаза, шипит Сынмин. Суть так называемого эксперимента начинает до него доходить.       Ёнбок реагирует тут же. Он закидывает руки Сынмин за свою шею и хватает его под бёдра, поднимая над полом. Сынмин испуганно крепче хватается за чужие плечи. Ещё немного, и он будет готов возмущаться на всю громкость своего голоса.       — Я помню, что ты говорил про лестницу у Джисона дома, — говорит Ёнбок. — Так что мы уже выяснили, что ты возбуждаешься, когда тебя носят на руках.       — Не правда! — бурчит Сынмин.       Ёнбок сильнее сжимает пальцы на его ногах и подходит к кровати, на которую и скидывает Сынмина. Сынмин не успевает даже вздохнуть с облегчением после приземления, когда Ёнбок грубо хватает его за плечи и переворачивает лицом в подушку. Наклонившись над ухом Сынмина, он, хоть и шёпотом, но достаточно громко для того, чтобы Хёнджин всё расслышал, говорит:       — Если я привяжу тебя к этой кровати… А ты знаешь, что я хорош в связывании… И буду делать с твоим красивым податливым телом всё, что захочу, а ты будешь только стонать, как тебе это понравится?       Сынмин не находит нужных слов, чтобы описать свои эмоции по этому поводу.       — Мне не понравится, — давит он из себя, крепко зажмурившись.       В этот момент Сынмин понимает, что нагло врёт самому себе и остальным присутствующим. Низкий голос Ёнбока, вложенная во все эти жесты сила и грязные слова создают жутчайший ураган в его груди. Сквозь весь этот вихрь проскальзывает и мысль, что он понимает Минхо с его пристрастием к жёсткости Ёнбока.       Ёнбок издаёт звук, который Сынмин идентифицирует как весьма надменный смешок, и шлёпает Сынмина по ягодице, на что тот не сдерживает протяжного стона, тем самым расставляя все точки над i.       — Ему нравится, — констатирует Хёнджин, всё ещё сидя на полу.       — Ага, — соглашается Ёнбок, повысив голос до привычной тональности, и оставляет Сынмина в покое.       Сынмин вскакивает с кровати и яростно взмахивает руками. Свою злость он не может понять и сам.       — Это что вообще за домогательства сейчас были?!       — У тебя встал, — буднично сообщает Хёнджин, обернувшись.       Сынмин переводит взгляд на собственную ширинку и тут же краснеет.       — Гипотеза подтвердилась. Эксперимент показал, что Сынмина возбуждают грубость и проявления силы, — подводит итог Ёнбок и как ни в чём не бывало возвращается к поеданию пиццы.       — Вы оба, — шипит Сынмин, — больные на голову.       — Если бы я тоже мог кидать тебя на все поверхности и зажимать до синяков, ты бы стал со мной встречаться? — задумчиво тянет Хёнджин, и Сынмин со вздохом опускает голову. — Ванная по коридору напротив кухни.

***

      Когда уже в более спокойном настроении они приступают к учебникам, Хёнджин начинает тут же расписывать множество шпаргалок по математике. Его красивый аккуратный почерк позволяет располагать на крошечных кусочках бумаги огромное количество формул и всё ещё их понимать. Сынмин делает упор на английский язык. Ёнбок неустанно пишет какие-то даты по истории и делает непонятные пометки. И так они по кругу спрашивают что-то друг у друга. Хёнджин — у Сынмина, Сынмин — у Ёнбока, Ёнбок — у Хёнджина.       — Я не могу спокойно на тебя смотреть, — вздыхает спустя некоторое время Хёнджин, обращаясь к Ёнбоку.       И Ёнбок, и Сынмин заинтересованно поднимают головы.       — Что не так? — испуганно спрашивает Ёнбок и резко принимается поправлять свою футболку, видимо, решив, что плохо выглядит.       — У тебя очень красивый нос, — без всякого стеснения отвечает Хёнджин. — Можно я быстренько нарисую твоё лицо? Один набросок буквально, пожалуйста.       Ёнбок с облегчением выдыхает, а Сынмин хмыкает, снова опустив голову.       Кивнув, Ёнбок садится поудобнее и позволяет Хёнджину немного потрогать его волосы, чтобы направить длинные пряди так, как ему будет нравиться. Затем Хван хватает альбом, начиная быстро двигать карандашом по листу.       И лишь спустя двадцать минут Сынмин замечает в поведении Ёнбока кое-что странное. Хёнджин не запрещает ему немного двигаться и продолжать читать, но Ёнбок так ни разу и не перелистывает страниц учебника за всё это время. Хёнджин замечает это тоже.       — Ты можешь читать дальше, если хочешь, — произносит он.       — Я… — Ёнбок немного краснеет и вздыхает, но продолжает пялиться на одни и те же абзацы. — Я ещё не дочитал это.       — Извини, — шепчет Хёнджин. — Я слишком отвлекаю?       — Нет, я просто медленно читаю.       В том, насколько смущённо Ёнбок это говорит, Сынмин видит что-то странное. Ёнбок как будто сильно смущён своим отсутствием навыка скорочтения.       — Хочешь, я почитаю вслух для тебя? — предлагает Сынмин, и Ёнбок дёргается от неожиданности. — Или ты лучше визуально информацию воспринимаешь?       — Визуально я вообще плохо воспринимаю, — шепчет Ёнбок. — Правда почитаешь?       — Ага, — с готовностью соглашается Сынмин и забирает учебник из его рук.

***

      На этом странности Ёнбока не заканчиваются. Когда Хёнджин откладывает рисование, а Сынмин дочитывает параграф, Ёнбок принимается за эссе по корейскому. Ищет в пособии Хёнджина интересную тему и начинает что-то бодро вырисовывать ручкой в тетради. В это время Сынмин объясняет Хёнджину очередной номер из варианта по математике, и всё идёт более-менее спокойно. Но потом Ёнбок завершает свою работу и тянет тетрадь к Хёнджину и Сынмину, робко спрашивая, не могли бы они проверить его правописание. Они сразу же соглашаются и оба опускают взгляды на открытый разворот.       Ошибок много. Орфографических, грамматических и пунктуационных. Сынмин нерешительно выносит на поля все недостающие запятые, посматривая на Хёнджина каждые пару секунд. От того, насколько много он видит пробелов, он начинает сомневаться, не бредит ли. И не прав ли на самом деле Ёнбок.       После они отодвигают тетрадь обратно, и Ёнбок страдальчески вздыхает, увидев всё это.       — Вот чёрт, — бубнит он себе под нос и поджимает губы.       Сынмин знает, что корейский для Ёнбока — не родной язык. Но Ёнбок живёт в этой стране и учится в этой школе уже много лет, а знания его словно застряли на уровне где-то восьмого класса.       — Всё нормально? — спрашивает Сынмин.       — Уже лучше, — как-то обречённо отвечает Ёнбок. — Мне стоит строить предложения покороче, да?       — Наверное, — пожимает плечами Сынмин. — Мы можем как-нибудь помочь? Ты чего-нибудь не понимаешь тут или просто по невнимательности?       — Мне тут могут помочь только занятия с логопедом и таблетки, — усмехается Ёнбок, в ответ на что ловит на себе непонимающие взгляды. Он бессильно вздыхает и выдёргивает лист с эссе. — У меня дислексия, но это не страшно.       Для Сынмина это многое объясняет. Ёнбок не плох в учёбе. Ёнбок старательный и усердный. Но у Ёнбока есть проблема, которую он не может преодолеть одним только своим энтузиазмом. Ещё у Ёнбока определённо есть таланты и стремления, которые ему реализовать будет сложнее, чем другим. Сынмин смотрит на него с сочувствием, но понимает, что этот человек всё равно добьётся в жизни многого, какие бы трудности ему ни предстояли. Ёнбок успокаивает их своим “чего уж там, справлюсь, пишу же я как-то переводные экзамены каждый год”.

***

      Под вечер встаёт главный вопрос любой ночёвки. Как гости расположатся на предложенной спальной площади.       — Двое на родительской кровати, один у меня, — говорит Хёнджин. — Постельное бельё я везде с утра поменял, так что без разницы, кто куда.       В этот момент Сынмин понимает, что один он сегодня спать точно не будет, потому как Хёнджин и Ёнбок вместе не лягут — они не слишком уж близки. А вот для Сынмина действительно нет большой разницы, кто будет сопеть с ним рядом сегодня.       — Ну, это твоя кровать, так что мы не посмеем её отбирать, — говорит Ёнбок и дёргает Сынмина за руку. — Сегодня ты со мной.       Никто не возражает против такого развития событий, и уже через несколько минут Сынмин оказывается лежащим рядом с Ёнбоком в комнате, которую видит впервые в жизни.       Но Сынмин не может уснуть так быстро. Он ворочается из сторону в сторону, глаза словно не могут плотно закрыться, а руки внезапно слишком мешаются.       — Успокойся уже, — слегка охрипшим голосом говорит Ёнбок, и Сынмин замирает. Это похоже именно на тот голос, который Ёнбок сегодня использовал в так называемом “эксперименте”.       — Ты всегда разговариваешь наедине с Минхо так, как тогда со мной? — срывается с его языка быстрее, чем Сынмин успевает понять, что такие вопросы лучше держать при себе.       — Что, понравилось? — усмехается Ёнбок.       — Нет, просто… — Сынмин хмурится и в срочном порядке выдумывает оправдание.       — Знаю, что понравилось, — продолжает Ёнбок. — Нет, не всегда. Только когда он просит.       Сынмин пялится в темноту несколько секунд, а потом всё-таки поворачивает голову к приятелю, который безмятежно лежит с закрытыми глазами. Так и не скажешь, что он не спит.       — И часто он просит?       — Меня напрягает твой интерес к моей сексуальной жизни, — бурчит Ёнбок. Но ни единая его мимическая мышца не дёргается в том самом напряжении, про которое он говорит.       — Прости, — шепчет Сынмин.       — Ты меня прости, — Ёнбок всё же открывает глаза и мягко улыбается. — Это была глупая шутка с глупой теорией, я больше так не буду, обещаю.       — Не обещай такого.       — Почему? — Ёнбок от удивления даже приподнимается на локтях, а Сынмин смущённо утыкается в подушку.       — Потому что ты прав, мне понравилось, — говорит он намеренно неразборчиво, вот только Ёнбок внезапно начинает смеяться, явно расслышав всё.       — О боже, не говори, что хочешь ещё. Это же совсем не по-дружески, когда перестаёт быть шуткой.       — Я обещаю не влюбляться в тебя, — медленно произносит Сынмин. — Но это было так круто. Скажи таким тоном ещё что-нибудь.       — Чтобы ты погрузился в свои мокрые фантазии и спокойно уснул?       Сынмин ещё сильнее зарывается лицом в подушку, пряча лицо, которое, он уверен, уже успело раскраснеться.       — Типа того, — нехотя признаёт он.       — Сынмин, это ужасно, — серьёзно отвечает Ёнбок, и Сынмин ёжится, покрываясь мурашками. Ему чертовски стыдно. Но отчего-то этот стыд только будоражит сильнее.       — Извини, я не хотел, чтобы… — пытается он подобрать слова, но Ёнбок прерывает своим баритоном.       — Ты плохо себя ведёшь, совершенно ужасно. И ты заслуживаешь наказания, не так ли?       Сынмин давится воздухом, когда понимает, что происходит.       — Ты реально собираешься?..       — Закрой свой рот, Сынмин, — как ни в чём не бывало отвечает Ёнбок. — Ты больше не можешь говорить сегодня, понятно? Тебе вообще стоит получше следить за своим языком. И научиться использовать его по назначению. Надеюсь, кто-нибудь в скором времени преподаст тебе стоящий урок. А теперь не мешай мне спать.       Сынмин отворачивается к стене и ошеломлённо хлопает глазами, но не издаёт больше ни звука, как и приказал ему Ёнбок. Возможно, не так уж и нравится ему Минхо. Но у них определённо много общего, потому что Сынмин знает, что, если Минхо опять начнёт когда-нибудь болтать на тему кинков в его присутствии, то Сынмин выразит согласие с некоторыми пунктами его списка. Только не стоит говорить, что понимание это он почерпнул из того же источника — от Ёнбока, которого ещё совсем недавно не мог представить в подобном амплуа.