У нас был план

      Дата семейного ужина, на который оказался приглашён Минхо под видом Джисона, назначается на вторник. Родители от удивления даже проглатывают свои типичные возмущения на тему "экзамен через неделю, а ты балду пинаешь".       Весь понедельник Сынмин проводит в тягостном ожидании. Он уныло шагает в школу, погружённый в раздумья о правильности своего решения, а на уроках пропускает весь материал мимо ушей. Только тот факт, что ни химия, ни право, ни физкультура ему не пригодятся для поступления успокаивает, позволяя смотреть в окно большую часть занятий.       Хёнджин в классе в этот день не появляется, и Сынмин даже пишет ему несколько раз, обеспокоенный его пропуском. Попутно он смахивает с экрана всплывающие уведомления о новых сообщениях от Джисона. Хёнджин отвечает кратко и лаконично — "да ну нахрен эту школу".       Во вторник из школы Сынмин выходит вместе с Ёнбоком, и бабушка уже поджидает его возле главных ворот.       — Здравствуйте, — вежливо здоровается Ёнбок с женщиной, и та только улыбается. Тогда Ли оборачивается на приятеля и сообщает: — Я пойду домой и подбодрю Минхо, он к тебе притащится в восемь.       — Минхо? — удивляется бабушка.       Сынмин и Ёнбок настороженно переглядываются. У Сынмина совершенно вылетело до этого из головы, что она уже знает, как выглядит Джисон. И точно поймёт, что он привёл не того парня, когда Минхо возникнет на пороге.       — Понимаешь… — пытается начать Сынмин, но слова застревают в горле.       — Сынмин посчитал вашу идею о знакомстве хорошей, — тут же подключается Ёнбок, широко улыбаясь, видимо, чтобы расположить к себе. — Но его парень не очень готов к такому шагу, а ждать у нас нет времени. Поэтому гость будет подставной.       — Вот оно как, — женщина качает головой, и по выражению её лица не разобрать, одобряет она такую мысль или нет. — И что за человек этот Минхо?       — Ты его уже видела, — вспоминает Сынмин. — В тот вечер, когда к нам приходили мои друзья, он тоже был.       — Пришёл с тобой, — полувопросительным тоном произносит она, указывая на Ёнбока, и тот даже потерянно опускает глаза.       — Да, — отвечает он всё-таки.       — Он немного странный, — говорит бабушка, но прежде, чем Сынмин успевает напрячься, добавляет: — тем лучше.

***

      Дома Сынмин наблюдает, как родители, придя с работы пораньше, накрывают на стол и попутно ссорятся из-за каждой мелочи. То бокалы небрежно вымыты, то салат крупно нарезан. Сынмин всеми силами избегает пересечения взглядами как с отцом, так и с матерью. Атмосфера стоит гнетущая: родители явно не могут до конца определиться со своим отношением к происходящему. Мать отводит Сынмина в сторону и говорит, что рада. Рада, что Сынмин открылся им и доверил такую важную информацию о себе. Но поведение её противоречит словам: она угрюмо хмурится, стоит звонку в дверь прозвучать в оглушительной тишине.       — Открывай, — говорит отец, вырывая Сынмина из онемения. Он несмело бредёт в коридор, оглядываясь на каждом шагу, и всё же отпирает замок.       Минхо стоит у порога при полном параде. Натянув на лицо улыбку, он протягивает Сынмину букет тюльпанов и бутылку виски.       — Сдурел? — шепчет Сынмин, на что Минхо настойчиво впихивает ему в руки подарки, а после принимается расшнуровывать ботинки.       — Алкоголь не тебе, — фыркает Минхо, снова выпрямившись. — Предков твоих задобрить.       Из кухни слышатся шаги как раз в тот момент, когда Сынмин намеревается возразить Минхо, что в их ситуации приносить цветы совершенно неуместно.       Минхо притворно подмигивает Сынмину, и тот понимает, что за его спиной появился кто-то из родственников. Он выдерживает молчание, когда Минхо резко приближается и обнимает его, крепко сжимая за талию. После, не дав ему времени опомниться, Минхо бодро произносит "добрый вечер, мистер Ким!" и исчезает в кухне. Сынмин оборачивается на отца, делает несколько шагов навстречу и тянет ему виски. Отец оценивающе пробегается взглядом по этикетке, и все наконец рассаживаются за столом.       Минхо благодарит всех присутствующих за приглашение и подбирает десятки эпитетов, чтобы описать своё восхищение от щедрого угощения. Родители Сынмина даже позволяют себе покивать, явно довольные такой реакцией. Но вся напускная лёгкость и приятность вечера испаряется, как только задевается главная тема.       — Джисон, сколько тебе лет? — интересуется мама Сынмина.       — Двадцать четыре, — отвечает он, не переставая улыбаться. От этого выражения лица Сынмина уже начинает мутить.       — Работаешь где-нибудь? — спрашивает отец.       Сынмин внутренне молится, чтобы Минхо сказал правду. Начал пересказывать свою биографию или любые известные ему факты о Джисоне, лишь бы не врал и не путался. Но Минхо, очевидно, придерживается другой точки зрения.       — Не совсем, — говорит он. — Я учусь на педагога. Буду преподавать математику и физику, сейчас вот оканчиваю магистратуру.       Сынмин с силой наступает на ногу Минхо, а тот расценивает этот жест по-своему. Не замечая негласного упрёка, он опускает под стол одну руку и без всякого стеснения гладит ладонью бедро Сынмина. Он словно пытается сделать этот жесть по-искусственному незаметным. Чтобы, вроде как, скрыть это от глаз взрослых, на самом деле выставляя всё напоказ. Сынмин опускает руку тоже, чтобы сдвинуть с себя чужое запястье, но Минхо лишь сжимает его пальцы и не позволяет двинуться.       Повисает молчание. Бабушка раскладывает по тарелкам остывающий ужин, родители хмуро смотрят на сына, который краснеет до кончиков ушей. И только Минхо выглядит непринуждённо.       — Итак, история, — внезапно говорит Минхо.       Все взгляды упираются в его фигуру. Сынмин пытается расслабиться. В конце концов, этот вечер по самому плану должен получиться отвратительным. Так что лучшим вариантом из всех возможных будет просто поверить Минхо и позволить ему пороть чушь до тех пор, пока не разгорится скандал.       — Мы проходили практику в университете, — вдохновенно начинает Минхо, как только все начинают есть. Идеальный момент, чтобы в случайную секунду заставить каждого подавиться. — И в школе Сынмина нам любезно предоставили возможность провести пару уроков у выпускных классов. Сынмин без конца болтал с каким-то парнем рядом, и я отсадил его за первую парту. Каждый раз, когда я о чём-то его спрашивал, он так очаровательно терялся. Глупый, глупый Минни, ничего не соображает в комплексных числах.       Голос Минхо звучит умилительно, но, когда до Сынмина доходит суть его слов, Ким гневно пинает Минхо локтем. Он согласен заниматься этим абсурдом, но точно не тогда, когда его пытаются выставить дураком.       — Нечего стыдиться! — возражает Минхо. — Тема действительно сложная! Хотя… — он грустно вздыхает, и родители Сынмина настороженно прислушиваются, будто бы всем телом подаваясь вперёд, ближе к рассказчику. — В школе проходят только самые азы, поэтому меня удивила несмышлёность Сынмина, которая так контрастировала с его оценками по математике. И после урока я спросил его, не из-за стеснения ли это. Я хотел знать, что же не так.       Сынмин точно знает кое-что о человеческом общении: информации, узнанной случайно, люди доверяют куда больше, чем той, что им подают намеренно. И сейчас Минхо с поразительным успехом вкладывает в головы его родителям мысль о том, что Сынмин совсем бессилен в технических науках, сколько бы до этого сам Сынмин ни убеждал их в обратном.       — А он опять похлопал глазами и ответил, что учёба ему не даётся, — добивает Минхо. — Я посочувствовал и предложил дополнительно ему что-нибудь объяснить.       Сынмин упорно молчит каждый раз, когда отец или мать бросают на него нечитаемые взгляды. Минхо же не замолкает ни на минуту: он радостно рассказывает о том, как стал бесплатным репетитором для Сынмина, как они поцеловались после успешно написанной контрольной, как Сынмин позвал его на свидание, как им хорошо вдвоём. Родители слушают с предельной заинтересованностью. Минхо со временем смелеет и распускает руки всё больше и всё показательнее. Гладит запястье Сынмина, подкладывает ему в тарелку еду и беззастенчиво даже отпивает воду из его стакана, приложившись губами ровно к тому месту, с которого пил Сынмин.       За час Минхо успевает выболтать так много всего, что Сынмин уже и не разбирает сам, что происходит. Понимает он только то, что во всём потоке речи Минхо не звучит ни одного правдивого факта. Наврал даже про возраст, очевидно, чтобы усугубить ситуацию.       Родители всё сильнее сжимают в руках палочки, благо, те железные и не намереваются ломаться.       Сынмин входит во вкус. Минхо на ходу лжёт настолько уверенно и правдоподобно, что даже любая вставка Сынмина отлично вписывается в придуманную историю. По мере того, как родители молча сходят с ума, Сынмин накидывает всё больше любопытных обстоятельств: как много времени он проводит с "Джисоном", как занятны и увлекательны их уроки математики, как обходителен и нежен "Джисон" в их ежедневном общении. Сынмин чувствует, что барьер выдержки его родни вот-вот переломится.       Родители же поражают своей терпимостью и наигранной учтивостью. Сынмин ухмыляется тому, как старательно они не переходят на крик и не возмущаются. Он не может точно сказать, почему. Может, они действительно ценят, что сын в кои-то веки доверяет им. Может, стараются хотя бы при госте показаться приличными людьми. Может, копят агрессию, чтобы позже сорваться друг на друга.       — Мы почти ничего не узнали о тебе, Джисон, — произносит отец уже ближе к десяти часам вечера.       — Я не очень примечательная личность, — он с доброй улыбкой пожимает плечами, и Сынмин не сдерживает смешка. — Семья у меня самая обычная, живу без приключений, большую часть времени учусь.       — И как будущий педагог оценивает нынешние успехи Сынмина? — спрашивает мать, когда еда на столе уже заканчивается.       — Впечатляюще, — Минхо кивает с умным видом. — Он достиг большого прогресса за последние два месяца.       — Лишь твоими стараниями, — ласково улыбаясь, наигранно говорит Сынмин. Минхо оборачивается на него с удивлённо поднятыми бровями, но Сынмин не изменяет выражения лица.       Пока они застывают в таком положении, бабушка начинает суетно собирать посуду и складывать её в раковину. Минхо успевает опомниться и начинает ей помогать, поднявшись из-за стола.       — Оставь, Джисон, всё в порядке, — говорит мать Сынмина.       Минхо бережно берёт её за руку и с самым искренним уважением, на которое, кажется, только способен, отвечает:       — Миссис Ким, спасибо вам большое за ужин, это было чудесно. Позвольте мне помочь хотя бы убраться. Почему бы вам не отдохнуть, пока мы с Сынмином тут разберёмся?       Сынмин, услышав своё имя, со вздохом встаёт и ловит на себе взгляд матери, который так и говорит: "и как только этот чудесный Джисон повёлся на такого неблагодарного мальчишку?"       — Да, мы вдвоём управимся, — всё же говорит Сынмин и нехотя приближается к раковине.       Молча родственники Сынмина покидают кухню, оставляя его наедине с Минхо.       — Кажется, мы не произвели нужного эффекта, — вздыхает Сынмин, подставляя опустевшие стаканы под поток воды.       — Я старался, — ноет Минхо. — Облапал тебя везде, куда только достал.       — Да уж, — Сынмин фыркает.       — Я хотел сначала отыграть какого-нибудь ублюдка, — задумчиво тянет Минхо и останавливается рядом с Сынмином, оперевшись поясницей на бортик столешницы. — Но язык не повернулся наговорить гадостей.       — Неужели!       — Мои родители пришли в бешенство просто от того, что я встречаюсь с парнем, — говорит Минхо. — Я не думал, что твои окажутся настолько терпимыми к твоей ориентации.       — Я тоже, — признаётся Сынмин. — Но есть и плюсы? Может, они станут меня меньше доставать по поводу гулянок, если будут думать, что я учусь с тобой?       — Проблема в том, что мы не учимся, — усмехается Минхо. — Но, если хочешь, я всё же могу тебе что-нибудь объяснить.       Сынмин смотрит ему в глаза и замирает. Это предложение звучит настолько очаровательно, что он просто теряется. Минхо впервые настолько открыт, что Сынмину кажется, спроси он что угодно, Минхо расскажет. Сынмин усердно сдерживает мысль о том, как же Минхо красив в тёплом освещении в его доме. Как добр Минхо оказывается, соглашаясь помочь Сынмину в абсолютно бредовой идее. И что Минхо, должно быть, совсем не плохой человек.       Боковым зрением Сынмин улавливает силуэт отца в дверном проёме. Неужели он решил проверить, чем они занимаются наедине?       — За нами смотрят, — шёпотом сообщает Сынмин. Минхо и не поворачивается к двери, а только кладёт руку на предплечье Сынмина.       — Может, это наш шанс всё испортить?       В данной ситуации Сынмин знает, что "испортить" — это "исправить", потому неуверенно кивает, и Минхо выключает воду, после чего перемещает ладонь на плечо Сынмина и ведёт по ткани футболки, касаясь края воротника и проводя по оголённой коже едва открывающихся взгляду ключиц.       — Всё по канонам? — спрашивает Минхо. — Я наглый и приставучий, а ты смущающийся и робкий?       — Что ты хочешь сделать?       — Он ещё смотрит?       — Да, — уже совсем тихо отвечает Сынмин, и Минхо без всякого предупреждения вжимается губами в его шею.       Сынмин поступает необдуманно, ведомый одним лишь желанием быть к Минхо максимально близко. На выдохе он откидывает голову, предоставляя ещё больший доступ к своей шее, и на подкорке сознания тревога бьёт по всем колоколам.       "Так нельзя", — повторяет Сынмин про себя, вплетая пальцы в волосы Минхо.       Он знает, что Минхо уже вжился в роль и теперь просто пытается вывести из себя его отца. Сынмин пытается убедить себя в том, что занимается тем же самым. Но касания Минхо такие мягкие и волнующие, что Сынмин, идя наперекор своему здравому смыслу, обхватывает рукой его талию. Минхо улыбается, и это Сынмин чувствует по шевелению его губ на своей коже.       — Почему он всё ещё молчит? — обжигая своим дыханием, шепчет Минхо.       — Не знаю, — растерянно отзывается Сынмин. — Завязывай, это не работает.       Сынмин не знает, надеется ли он, что его просьбу воспримут всерьёз.       Далее Минхо действует решительно. Он опускает руки и сжимает его бёдра, в одно движение поднимая с пола. Делает шаг в сторону и усаживает на столешницу. И прежде, чем Сынмин успевает опомниться, отец наконец-то подаёт голос.       — Пошли прочь отсюда! — рявкает он, и Минхо с невероятно ехидным выражением лица едва слышимо говорит Сынмину: "прокатило". Сынмин глупо смеётся, спрыгивая обратно на паркет.       — Что случилось? — звучит обеспокоенный голос матери из коридора, которая секунду спустя тоже появляется в поле зрения Сынмина.       — Нашли помощников на свою голову, — шипит отец. — Устроили тут невесть что!       Женщина сразу бледнеет от слов супруга и поджимает губы. Минхо не выглядит смущённым. Даже наоборот, он определённо доволен. Его рука снова весьма заметно перемещается на талию Сынмина, а тот и не пытается сопротивляться.       Минхо коротко целует Сынмина куда-то в линию челюсти, а после проскальзывает мимо его родителей в коридор, на ходу кивая им и насмешливо сообщая, что был счастлив с ними познакомиться.       Как только за Минхо захлопывается входная дверь, всех пробивает на правду, которую до этого Сынмину знать не позволяли.

***

      Сынмин садится на прежнее место, а родители с мрачными лицами располагаются напротив него. Бабушка показывается лишь на несколько секунд, после чего исчезает вновь, видимо, посчитав, что её это не касается.       — Ты очень нам дорог, — начинает отец без особого энтузиазма.       — Дороже кого бы то ни было, — соглашается мать. — И сегодняшние события подтолкнули нас к одной важной мысли.       — Хотим мы того или нет, ты поступаешь так, как сам считаешь нужным, — произносит отец и складывает руки в замок на столе. — Мы можем считать, что знаем лучше. На самом деле только ты знаешь, как тебе лучше. Но с этим тяжело смириться.       — И мы не одобряем как твой выбор партнёра, так и твой выбор жизненного пути в целом, — ещё больше побледнев, мать кивает сама себе. — Так что нам нужно принять какое-то решение. Оставлять всё так мы не можем. Расскажи нам, что ты планируешь делать в ближайшее время.       — Я… — Сынмин некоторое время потерянно блуждает взглядом по белой скатерти, после чего набирается решимости и поднимает глаза. — Я окончу школу и найду работу. Я поступлю в университет в следующем году. Или тогда, когда решу, что уже пора.       — Работу, — вздыхает отец. — Работать ты всегда успеешь, а вот учиться нужно, пока молодой, потом уже силы не те.       Мать Сынмина кладёт ладонь поверх рук супруга, и тот замолкает.       — Радует, что ты не собираешься бездельничать, — говорит она. — И на что ты будешь тратить заработанное?       — Я сниму комнату где-нибудь… И попытаюсь жить самостоятельно.       — Если ты намерен сбежать, обратной дороги не будет, — предупреждает отец, и Сынмин боязливо ёжится.       В один момент его перестаёт заботить что-либо ещё, кроме этого решения. Родители чётко обозначают границу: либо повинуйся, либо не возвращайся.       Сынмин не знает, как поступить. Дома становится всё сложнее находиться. Ограничения, которые он раньше не замечал, теперь давят на него со всех сторон. Ругань, к которой он, казалось, привык, теперь режет по ушам. И не вдохнуть полной грудью. Сынмин понимает, что гораздо проще делать так, как говорят, и сваливать ответственность на других. Но разве это то, чем он в самом деле хочет заниматься всю свою жизнь? Резко вспоминаются и слова Минги. Разве это не то же самое, что заставило Минги бежать из отношений с Джисоном?       Некоторые люди просто одинаковы. И Сынмин должен уносить ноги от них.       — Я съеду при первой же возможности.

***

      Утро среды начинается с огорчения. Бабушка будит Сынмина ещё до будильника и коротко прощается, обещая приехать на выпускной уже через неделю. Он с тоской завтракает и думает о том, что теперь всё уже не как прежде. Жизнь ощущается острее и неприятнее, это несколько угнетает.       Нет настроения ни на активную деятельность на уроках, ни на разговор с Ёнбоком, который за обедом пытливо допрашивает Сынмина о прошлом вечере.       — Минхо тебе не рассказал? — уныло спрашивает Сынмин.       — Он рассказал, что довёл твоего отца до крика и смылся. Я же не знаю, чем закончилось.       — Закончилось тем, что я обещал родителям свалить ко всем чертям, — он устало кладёт голову на стол.       — Ко всем чертям? Это куда? — не унимается Ёнбок и треплет приятеля за плечо, но тот только бурчит что-то в духе "без понятия". — Ко всем чертям — это к нам с Минхо? Или к Джисону? Или к Хёнджину? Или вслед за бабулей махнуть в пригород?       От всех озвученных вариантов у Сынмина начинается мигрень. Он даже толком не понимает, что из этого реально. Пожалуй, только пригород, в котором он едва ли сможет найти работу.       — Привет, — раздаётся где-то сбоку, и Сынмин поднимает голову. Они с Ёнбоком оборачиваются на Хёнджина, который стоит рядом с подносом еды и неловко переминается с ноги на ногу. — Я не помешал?       — Присаживайся, — сразу предлагает Ёнбок, двигаясь и уступая гостю место рядом с собой.       Хёнджин кивает и располагается за столом, после чего ещё несколько секунд молчит.       — В общем, я хотел, — он метается взглядом между Сынмином и Ёнбоком, — предложить кое-что.       — О, мы всегда открыты к новым приключениям, — вздыхает Сынмин, на что Хёнджин смущённо утыкается в стою тарелку. — Я имел в виду, мы с удовольствием выслушаем, — исправляется Сынмин.       — Спасибо, — Хван делает глубокий вдох, — вы не хотите собраться у меня на выходных? Во вторник экзамен, и мы могли бы вместе повторить самые проблемные темы. Написать шпаргалки, если понадобится, всё такое…       — С ночёвкой? — воодушевлённо уточняет Ёнбок.       Сынмин хмурится. Насколько ему известно, Хёнджин и Ёнбок обычно вообще не разговаривают друг с другом.       — С ночёвкой, — улыбается Хёнджин. — Я закуплюсь всякими вкусностями, учебники у меня есть. С вас только пижамы и дополнительные материалы, если они вам нужны.       — Я за, — соглашается Ёнбок, и взгляды обращаются к Сынмину.       Он недолго раздумывает и тоже кивает. В конце концов, вместе они явно будут нервничать куда меньше. Правда, продуктивность их, вероятно, тоже снизится. Но уж за двое суток они успеют написать хоть километр шпаргалок.

***

      Выходя из дома утром в четверг, Сынмин едва не врезается в Джисона. Хан стоит, засунув руки в карманы, и смотрит из-под чёлки на Сынмина умоляюще.       — Минни, — говорит Джисон осторожно и тянет руку к чужому плечу, но Сынмин лишь дёргается в сторону, избегая касания.       — Ты меня преследуешь, — констатирует он. — Уходи.       — Нет, — серьёзно отвечает Джисон.       — Ты сам сказал, что будешь ждать.       — Я устал ждать.       Раздражение разливается по телу Сынмина стремительно и вскоре затапливает окончательно.       — А я устал от твоего вранья, — шипит Ким. — Что ты вообще можешь мне объяснить? Я говорил с Чаном, говорил с Ёсаном и говорил с Минги. Знаешь, только от Ёсана я и услышал хорошие слова в твой адрес. И то потому, что вы не близки.       — Ты просто будешь верить каким-то людям, с которыми прежде даже не был знаком? — тихо спрашивает Джисон. — Но не будешь верить ни моим словам, ни моим поступкам?       — Каким поступкам? — вздыхает Сынмин и бессильно взмахивает руками. — Вывернутому плечу Минхо?       — Это действительно единственное, что ты запомнил из всего, что у нас было?       Сынмин застывает и наконец-то ловит взгляд Джисона. В голове одно за другим проносятся моменты их совместного времени — танцы перед супермаркетом, свидание в кинотеатре, ночёвка. С Джисоном всегда было хорошо. Но Сынмин твёрдо убеждён: простить один плохой поступок — обречь себя на попытки вытерпеть все последующие косяки.       Джисон берёт его за руку и прокручивает на запястье браслет, который сам и подарил.       — Ты мне сразу понравился, — говорит Хан. — С тех пор, как мы впервые заговорили. Я сразу подумал, какой ты очаровательный. И что я хочу узнать тебя.       — Ты узнал достаточно, — произносит Сынмин и мягко высвобождает свою руку, засовывая её в карман. — А я о тебе, как оказалось, ничего не узнал.       — Я забрал дневники Чана, — решительно говорит Джисон. — Когда ты о них упомянул, я пошёл к нему домой, чтобы всё выведать. Увидев это, я сначала подумал, что он прикалывается. Но, если бы это была наша с ним шутка, он бы уже давно со мной поделился. Так что я их забрал.       — Украл?       — Выпросил. И я могу показать их тебе. И объяснить всё, что там написано.       — Зачем ты так стараешься? Тебе ведь, судя по всему, вовсе не сложно найти нового парня.       — Потому что я только сейчас понимаю, из-за чего ломались все мои отношения. Я очень не хочу, чтобы это снова произошло. Пожалуйста, выдели мне время. Давай поговорим.       Сынмин не уверен, но ему в очередной раз что-то кажется. Кажется, что Джисон говорит искренне. И что Джисон не горит желанием обманывать вновь. Сынмин учится прощать и слушать, Сынмин учится понимать и принимать. Сынмин учится давать второй шанс.       — Увидимся завтра вечером.