У нас был план

      Сынмин ненавидит ходить по навигатору. И заранее ненавидит кофейню, в которой сидит Ёсан, за то, что успел потеряться четырежды, пока искал нужный закоулок. Возможно, в этом есть и определённые плюсы: не так уж много в столице мест, где было бы тихо в обед выходного дня.       Сынмин успевает подумать о многом, пока идёт. О том, что ещё парой недель ранее он не то, что не решился бы пристать к почти незнакомцу со своими вопросами, а что ему вообще не было бы это всё интересно. И о том, что кто-то — Чан или Джисон — явно не в себе. Лишь бы не оба сразу. А ещё о том, что делать домашнюю работу в кофейне — показуха. Но последнее он отметает. Сейчас он рад, что Ёсан выбрал выпендриваться с ноутбуком и чашкой кофе, потому что так поймать его куда проще, чем если бы он делал это дома.       В небольшом помещении стоит только прилавок и всего три столика — каждый рассчитан на двоих. Но ни одной пары внутри не находится, три человека, обособившись, сидят каждый за своим столом. Ёсана узнать нетрудно — Сынмин хорошо запомнил его по фотографии. Ещё раз прокрутив в мыслях то, что нужно ему сказать, Сынмин направляется к Ёсану и останавливается в шаге от него, скромным "я присяду?" привлекая к себе его внимание.       — Конечно, — Ёсан дружелюбно улыбается и кивает на место напротив себя. А после прищуривается и подозрительно всматривается в лицо Сынмина. — Извините, а мы не знакомы случайно?       — Сынмин, — он протягивает руку для рукопожатия, и Ёсан отвечает на этот жест. — Я встречаюсь с Джисоном, мы пересекались на вашем выступлении.       — Точно, — Ёсан улыбается ещё шире. — Тогда приятное совпадение — встретить тебя!       — Это не то чтобы совпадение, — отведя взгляд, признаётся Сынмин. — Я очень хотел с тобой поговорить и специально пришёл.       — Вот как, — Ёсан захлопывает свой ноутбук и обе ладони оборачивает вокруг своего стаканчика кофе. — Не думал, что у нас есть какие-то точки соприкосновения. Ну, кроме Джисона, конечно.       — Вот о нём я и хотел поспрашивать.       — Не уверен, что смогу помочь, но очень постараюсь, — Ёсан улыбается так широко, что Сынмину даже становится не по себе.       — Да, я… Просто вот что ты можешь сказать о нём? Что первое приходит на ум?       — Джисон милашка, — без сомнений выдаёт Ёсан. — Стеснительный, обходительный, старательный, — и словно он совсем не задумывается над подбором этих прилагательных. Словно это действительно находится на виду.       "Интересное мнение", — про себя отмечает Сынмин. До недавних пор он считал точно так же. Но теперь всё становится шатким, и Сынмин склонен считать, что подобная характеристика весьма поверхностна.       — Старательный? — всё же решает уточнить он. — А мне тут недавно сказали, что он тот ещё прогульщик.       — Как бы выразиться… — Ёсан вздыхает и отпивает кофе. — Да, мы не ставим Джисона в центр на особенно сложных связках, потому что он часто пропускает репетиции. Но мы не злимся за это. Потому что он по врачам шатается. У него же сустав в голеностопе шалит.       — И давно?       — С начала второго курса, вроде бы. Это норма на нашем направлении, у меня вот коленные суставы почти в пыль стёрлись. А Юнхо жалуется на спину… Как оно там… Он говорил какой-то свой диагноз, но я слово забыл.       — Мне думалось, что спортсмены обычно поздоровее, — не сдерживает грустной улыбки Сынмин.       — Протрузия межпозвоночного диска! Слово вспомнил.       Сынмин вспоминает что-то и о травме Ёсана, появившейся по вине Джисона, но об этом предпочитает никак не заикаться. Ёсан говорит, что не злится. И Сынмину остаётся только надеяться, что это правда. Ёсан создаёт настроение, похожее на то, что окружает Ёнбока. Позитив и красота, всепрощение и бескорыстие.       — Слушай, — после недолгого молчания Ёсан снова начинает говорить с куда большим затруднением, — если честно, я не особо с Джисоном близок, мы даже не разговариваем вне стен университета. Если у тебя важный вопрос, ты лучше с Минги поболтай, он с Джисоном встречался некоторое время назад.       "Минги?.."       — Сон Минги? — с опаской шепчет Сынмин. Это имя он успел запомнить.       — А, так вы уже знакомы.       — Нет, — решительно отвечает Сынмин. — Кто он?       — Парень из нашей команды. Который, ну… Потолки головой протирает. Не так сильно, как Юнхо, но всё же.       Сынмин пытается возродить в памяти сцену, когда он был за кулисами со всей командой. И действительно вспоминает того самого единственного парня, чьего имени не смог назвать Ёнбоку ещё часом ранее.       — Их отношения как-то сказались на команде?       — Конечно, сказались! — Ёсан почти давится своим смешком. — Ты их видел вообще? Шпала и рельса. Мы только так с них и угарали, — после этой реплики Ёсан внезапно мрачнеет и прикусывает губу. — Надеюсь, они не из-за этого разбежались. Пара так-то у них неплохая была… Не в обиду тебе.       — Да, я понимаю… Так ты не знаешь, почему они расстались?       Ёсан пожимает плечами, но Сынмина такой ответ не удовлетворяет, и он продолжает испытующе смотреть на собеседника.       — Они нам даже не говорили, что расстались, — сдаётся Ёсан. — Просто это стало очевидно, когда они перестали тискаться и кокетничать на перерывах. Мы не спрашивали, раз они сами не захотели поделиться.       — Меня поражают ваши личные границы.       — Я бы назвал это безразличием, что чуть более печально, но, как не трудно догадаться, нам всё равно. Ты хотел ещё что-нибудь спросить?       — По правде говоря… — Сынмин запинается и пытается допытаться до внутреннего голоса, хорошей ли идеей будет сказать то, что ему так хочется. — Я бы очень хотел сейчас спросить у тебя номер Минги.       — Без проблем, — удивительно легко соглашается Ёсан. — Только не дави на него, ладно? Он очень хрупкий.       — В каком это смысле?       — После расставания с Джисоном он стал предельно нервным. Думаю, его сильно эта ситуация подкосила. Так что постарайся не слишком в лоб его допрашивать.       — Я буду очень осторожен.       "Стал нервным после расставания".       Вопросов у Сынмина несчётное количество. Джисон бросил Минги, и его это глубоко обидело? Был ли Минги спокоен до начала этих отношений? Уход Джисона или сами взаимодействия с ним так пагубно сказались на Минги?       У Сынмина руки чешутся позвонить Ёнбоку и рассказать ему о новостях, но он вовремя задумывается о том, что Ёнбок сейчас один в квартире со своим связанным бойфрендом, и беспокоить их наверняка не стоит.       Джисон к этому времени, видимо, уже начинает сходить с ума от неведения и пишет Сынмину десятки сообщений, уведомления о которых тот лишь смахивает. Слишком рано его слушать. Он не хочет видеть объяснений Джисона до тех пор, пока не сформирует картинку из чужих слов.       Сынмин решительно набирает номер Минги, только покинув кофейню.

***

      Минги идёт на контакт не так охотно. Не поднимает трубку и долго игнорирует смс. Сынмин нервно нарезает круги по едва знакомому району и проверяет телефон по нескольку раз в минуту. Он не хочет надоедать Минги, но под кожей уже бурлит любопытство. И оно достигает пика, когда ответ всё же приходит.       "Мы с Джисоном условились оставить всё только между нами", — пишет Минги. Сынмин успевает почти потерять надежду, когда следующие слова Минги заставляют его почти выронить устройство из рук.       "Но он вёл себя совершенно не по-джентельменски, так что я позволю себе не сдержать это обещание".       — Выглядишь бодро для человека, который встречается с Джисоном, — первым делом говорит Минги, встречая Сынмина у себя на пороге.       — Спасибо? — отвечает он с нескрываемым сомнением.       Минги живёт в университетском общежитии и делит комнату с соседом, которого, к удаче, не оказывается сейчас дома. Сынмин вполоборота садится на стул перед столом у окна и опирается локтем на его спинку, смотря на Минги, разместившегося на кровати.       — С чего вдруг ты решил пойти копать информацию у бывших Джисона? — интересуется Минги.       — Кое-что случилось… — Сынмин опускает глаза в пол. Ему не хочется делиться тем, что наговорил ему Чан, на тот случай, если Минги не в курсе о дневниках. — И я хотел бы узнать у тебя какие-нибудь подробности, если это возможно. Типа… Что такого произошло, что вы расстались?       Минги откидывается спиной на стену и кладёт на свои колени подушку, сжимая её пальцами обеих рук.       — На самом деле… — он задумчиво говорит это куда-то в пустоту, — вероятно, мы не очень в порядке психологически? Ничего особенно серьёзного, просто он тревожный, я тревожный, и вот у нас тревожности друг на друга наложились.       — Тогда интереснее даже узнать, почему вы вообще решили начать встречаться.       — Это даже не то чтобы прямо отношения, — он особенно выделяет последнее слово интонацией. — Скорее, комфортное партнёрство, где вы понимаете друг друга и чувствуете одно и то же.       Сынмина передёргивает от этого "комфортного партнёрства", отсылая мыслями к словам Ёнбока о том, что им с Минхо так удобно.       — Что пошло не так? — подталкивая к продолжению истории, вновь подаёт голос Сынмин.       — Ничего, — Минги пожимает плечами. — Просто у меня постепенно съезжала крыша. Это, типа, знаешь… Мне было так хорошо, когда я не мог ни на что повлиять. А ему было так здорово всё держать под контролем. И это совершенно точно был лучший период в моей жизни. Но я же годами учился принимать решения и брать за них ответственность, а потом появился Джисон, и тогда… Я не знаю, как это объяснить. Я был как будто в большом пузыре из любви и беззаботности с ним, я бы хотел вечно там оставаться, но со временем я словно разучился жить самостоятельно. И любая незначительная проблема доводила меня до истерики, так просто не могло продолжаться. Его тоже как будто переклинило. Наши тревожности пошли в разные стороны.       — Что ты имеешь в виду?       — У меня всё было по-прежнему в этом плане. Беспокойство об учёбе, семье, выступлениях и всё в таком духе. А он, ну, с тех пор, как мы решили встречаться, он вбил себе в голову, что я намерен его бросить при первой же возможности. Не знаю, почему он так решил. В любом случае, боялся он подобного исхода, как чумы.       — Но в итоге он оказался прав?       — Он не оказался бы прав, если бы так настойчиво не подкармливал свою бредовую теорию.       Сынмин замечает, что Минги говорит быстро и много, что ему только на руку. Поэтому не останавливает его, чтобы переварить услышанное, а просто докидывает вопросы, двигая повествование в удобную себе сторону.       — Чем подкармливал?       — С кем бы я ни общался, он всегда бесился. Типа… "Ага, вот с ним ты и крутишь роман за моей спиной!" Его пугал любой мой контакт со внешней средой, который не включал его самого в качестве обязательного элемента.       — Но на деле ты никогда ему не изменял?       — У него же либидо, как у мартовского кота. Хватало с головой, так что и в мыслях не было, — усмехается Минги, и Сынмин невольно опускает в пол смущённый взгляд. — Так что если ты понимаешь измену так же, как я, — какой-то сексуальный контакт, — то я был верным. Это было что-то другое. Я очень эмоционально привязчив к людям. И в моём кругу общения есть те, к кому я питаю глубокую симпатию. Как к друзьям, разумеется. И частенько в тот период я предпочитал их общество Джисону.       — Джисон раздражался из-за этого, — предполагает Сынмин, и следующая догадка тут же ударяет его ещё сильнее. — Он ограничивал тебя в общении с другими людьми?       — Ну, дома он меня, конечно, не запирал. Но без всяких оправданий говорил, что не хочет, чтобы я хоть кому-нибудь, исключая его, вверял свои чувства. Да и вообще, он довольно прямолинейный. Со своим этим вечным ультиматумом.       — Каким ещё ультиматумом?       — Я даже процитирую! — Минги радостно кивает своим словам, а Сынмин только мрачнеет от мысли, что обнаружил ещё одного человека с пристрастием к цитированию Джисона. — "Я твой парень! И я не желаю, чтобы ты с ними виделся, так что выбирай: или я, или они". Так всё и кончилось. У меня сдали нервы, и однажды я выбрал не его.       — Это довольно печально, — шепчет Сынмин.       И думать он может только об одном. С расставания Джисона и Минги прошло очень мало времени — всего пара месяцев. Изменился ли Джисон? Способен ли вообще измениться? Что ждёт Сынмина, если он продолжит пытаться выстроить с ним связь?       — В этом и есть весь Джисон, я бы сказал, — подводит итог Минги. — Такая у него любовь, видимо. Такая вот нежность. Когда он говорит, что всё уладит, и уже не важно, хочешь ты этого или нет. У тебя нет выбора, кроме как уйти или довольствоваться таким положением дел.

***

      Придя домой около трёх часов дня, Сынмин валится на кровать и утыкается лицом в подушку. Ситуация становится слишком запутанной для него. Кто-то другой смог бы со всем этим разобраться, но Сынмин привык безвольно следовать течению жизни, не влезая в гущу событий. А теперь он чувствует себя в центре водоворота, и вопросы кружат вокруг него, затягивая всё глубже.       Сынмин не планирует свои действия на несколько шагов вперёд, он пытается выделить одну проблему и начать с неё. Вот только что сейчас для него должно быть основным приоритетом? Джисон ли? Может, выпускной экзамен, до которого осталось дней меньше, чем пальцев на двух руках? Может, это вообще развод родителей? Сынмин не знает. Он хочет уснуть и забыться, но сделать этого не получается. И тогда в руки попадает всё же учебник по корейской грамматике, который он устало открывает на последних параграфах и принимается лениво скользить взглядом по давно выученным правилам.

***

      Под вечер внутренняя борьба только набирает обороты. Сынмин слышит ругань из-за стены и думает о том, что он больше не маленький ребёнок, и никто больше не пытается оставить его в стороне от семейных проблем. Сынмин не справляется с упражнением из сборника задач, и надежда на хорошие баллы тает так же стремительно, как мотивация ещё что-либо делать. А телефон не перестаёт гудеть от входящих звонков и сообщений. Джисон, должно быть, находится в ужасном стрессе из-за утреннего конфликта.       Хоть Сынмин и сказал Хану, что не намерен отступать, он понимает, что действия его выглядят ровно противоположно произнесённым словам. Он прячется от разговора, который неминуемо всё равно должен будет пережить.       Наконец, посмотрев на экран, Сынмин видит последнее уведомление: "скажи хоть что-нибудь, пожалуйста" от Джисона. Даже через дисплей он чувствует всю горечь этих слов. Как будто ему достаточно написать в ответ какое-нибудь "привет", и Джисон разрыдается от накала эмоций. Сынмину от собственных домыслов становится нехорошо, и он всё-таки звонит Джисону, который моментально берёт трубку.       — Как ты? — тут же выпаливает Джисон, и вся злость Сынмина на мгновение испаряется. Первое, что хочет знать Джисон, — его самочувствие. И это топит осколки обиды и злости слишком быстро.       — Я в порядке, — отзывается Сынмин. — У меня есть для тебя пара новостей.       — Я слушаю, — только и говорит Джисон. Говорит с надрывом и какой-то неясной Сынмину драмой.       — Чан мне много чего рассказал, — начинает Сынмин. И не знает, как продолжить. Сразу вылить на Джисона все возникшие на его счёт сомнения?       — О чём рассказал?       — О том, что я объект номер двадцать, — решается Сынмин, и на несколько секунд повисает тишина. Он ждёт реакции Джисона, чтобы понять, в курсе ли он о дневниках.       — А кто предыдущие девятнадцать? — непонимающе шепчет Джисон.       — Твои бывшие.       — Оу… — Джисон тяжело дышит в динамик. — Их не могло быть так много…       — В девятнадцать раз больше, чем ты говорил, — раздражённо вздыхает Сынмин. — Знаешь, мне ведь всё равно, сколько на самом деле у тебя было парней. Мне не принципиально быть каким-то уникальным, первым и единственным. Но зачем ты вообще солгал? Я бы удивился, скажи ты, что я двадцатый, но не более того. Я бы не разозлился и не возмутился.       — Ты не двадцатый, — упрямится Джисон. — Я признаюсь, что соврал, но их точно было меньше. Может быть, десять там или двенадцать…       — Забей, — прерывает его Сынмин. — Я могу быть хоть двухсотым, плевать. Вопрос следующий. Почему ты их всех бросал?       — Я никогда никого не бросал, — решительно отрезает Джисон. — Всегда инициатором расставания был мой партнёр.       — У Минги иная версия.       — Ты разговаривал с Минги?       Голос Джисона звучит слабо и напуганно, но Сынмин решает не обращать на это внимания. Не он здесь провинился, не ему проявлять сострадание.       — Да, разговаривал. И кое-что особенно меня зацепило в его рассказе.       — Надеюсь, он упомянул, что мы с ним договаривались не болтать обо всём, что у нас было, — сам Джисон тоже начинает злиться, но Сынмин знает, что эта злость направлена не в его сторону.       — Не переводи стрелки, ревнивец.       — Ревнивец? — удивляется Джисон. Сынмин едва не давится воздухом, услышав настолько искреннее недоумение. Неужели Джисон правда не осознаёт этой своей черты?       — Да. Это меня и смутило. То, что ты наплёл утром, так похоже на начало вашей с Минги истории. И я не могу отрицать, что меня это пугает, потому что у вас счастливого финала так и не случилось.       — Я могу всё объяснить! Давай… Встретимся завтра после моего урока и…       — Нет.       — Нет?       — Прости, Джисон, но я пока не до конца всё решил. И я временно не хочу с тобой видеться.       — Ты… Хочешь со мной расстаться?       Сынмин зависает и просто смотрит на часы, отсчитывающие секунды молчания. Хочет ли он?       — Я не знаю… Но Чан бы обрадовался, будь оно так.       — На что ты намекаешь?       — На его дневники, в которых он только и пишет, что я тебе не пара. И, кажется, вообще никто.       — Минни, — Джисон переходит едва ли не на скулёж. — Я правда хочу всё прояснить. Пожалуйста, позволь мне это сделать. И прежде, чем ты откажешься, я просто скажу, что буду ждать, пока ты согласишься на встречу.       И Джисон кладёт трубку. Сынмин со вздохом убирает телефон и кутается в одеяло.       Джисон действительно считает, что таким поведением он решает проблему? Сынмину всё видится иначе: Джисон вновь не оставляет ему выбора своим бескомпромиссным "пока ты согласишься". Как будто у Сынмина нет возможности не соглашаться вообще никогда.

***

      Утром Ёнбок коротко уточняет у Сынмина о его планах на предстоящий день. Сынмин лениво отпечатывает, что не пойдёт на аэробику, в ответ на что получает ободряющее "туда её!" и последующее предложение встретиться вновь. Сынмин несколько минут глупо пялится в потолок, раздумывая, не пора ли ему взять перерыв от всей этой насыщенной социальной жизни. Он так давно не валялся целый день в постели и так давно не испытывал умиротворения от подобного досуга.       Отец ставит точку в этом вопросе одним своим грозным взглядом. Сынмину необходимо смыться как можно скорее.       И уже к десяти часам утра Сынмин снова валится на кровать, только уже дома у Минхо. Ёнбок сидит за столом рядом и аккуратно подводит глаза, стирая стрелки и рисуя их заново раз пятнадцать. Минхо устраивается на широком подоконнике с каким-то учебником, над которым беспрерывно вздыхает. Все они отвлекаются от своих так называемых дел раз в несколько минут, чтобы перекинуться несколькими фразами. И это — именно тот вид совместной деятельности, который приносит Сынмину моральное удовлетворение.       — Разводятся? — удивляется Ёнбок, когда Сынмин упоминает о недавнем конфликте.       Рука Ёнбока от такой новости дёргается, и стрелка уходит вверх, так что он с шипением выливает на ватный диск мицеллярную воду, чтобы стереть неудачную попытку.       — Вроде того, — пожимает плечами Сынмин. — Но бабуля считает, что пробелы в моём воспитании могут дать родителям понять, что их браку ещё не пора разваливаться.       — В таком случае даже жаль, что твои отношения с Джисоном цветут и пахнут, — говорит Минхо, отвлёкшись от книги и сразу же её захлопнув. — Тебе бы представить им какого-нибудь проблемного утырка… — Сынмин на пару с Ёнбоком прищуривается. — Почему вы на меня так смотрите?       — Мне кажется, вчерашний инцидент показал, что не так уж они цветут, — говорит Ёнбок.       — Ты и есть проблемный утырок, — высказывает свою позицию Сынмин.       — А это идея, — Ёнбок довольно улыбается, и взгляды на этот раз сходятся на его фигуре.       Ёнбок загадочно замолкает и заканчивает всё-таки свой макияж. Сынмин и Минхо в ожидании ответов просто пристально следят за каждым его движением.       — Куда ты собираешься? — спрашивает в итоге Сынмин.       — Серьёзно? — возмущается Минхо. — Нашёл, конечно, что спросить! Что за идея?       — Я никуда не собираюсь, я выбираю образ на выпускной, — отвечает Ёнбок и снова умолкает.       — Да ты издеваешься, — бессильно вздыхает Минхо.       — Сынмин, у меня только один вопрос, который я хочу задать перед тем, как выскажу свою мысль, — произносит Ёнбок, и Сынмин с готовностью кивает, чтобы тот продолжал. — Ты вообще хочешь вмешиваться в отношения родителей? То есть… Ты же не должен быть регулятором между ними. И, если совсем на чистоту, то ты не сможешь остановить их, если они правда решат разойтись.       — У меня нет желания лезть, — сразу отвечает Сынмин.       — Как скучно, — ноет Минхо.       Сынмин знает, что Ёнбок прав. Он не сможет повлиять на ситуацию никаким образом. Но кое-что заставляет внутренности с интересом дрогнуть от предвкушения.       — Но это любопытный эксперимент.       Дальнейший разбор плана действий звучит абсурдно до безобразия. Сынмин думает о том, что познакомить родителей с Джисоном — интересная авантюра. Вот только с Джисоном он сейчас в ссоре. Минхо же считает это идеальными обстоятельствами — проблемность Хана на лицо. Ёнбок высказывается о том, что в незнакомой обстановке Джисон, вероятно, поведёт себя учтиво и вежливо, даже если попросить его об обратном. И внимание окончательно сосредотачивается на Минхо. Аргументов в пользу это варианта сразу два — Минхо не жалко, а ещё ему и не придётся отыгрывать грубость.       — Джисон не выдержит такого напряжения, — говорит Сынмин. — Он и так на нервах. Если я скажу, что хочу представить его семье, он либо решит, что я всё простил и забыл, либо будет ожидать подвоха. Я не хочу усугублять положение.       — А потом ты сможешь ещё и использовать эту тупую историю в диалоге, — возникает Ёнбок. — Похихикаете вместе.       — А как именно я должен буду изображать парня Сынмина? — спрашивает Минхо, уже смирившись со своей участью. Сынмин не может не заметить, как легко он соглашается на всё, что приходит в голову Ёнбоку. Минхо действительно выглядит податливым и ведомым в их отношениях.       — Наглого парня Сынмина, — поправляет его Ёнбок. — Разрешаю вам обжиматься столько, сколько будет угодно.       — Я не хочу с ним обжиматься, — кривится Сынмин.       — Между прочим, обжимания со мной очень классные, — обижается Минхо и затем обращается к Ёнбоку: — Скажи ему!       — Правда, — подтверждает Ёнбок.       Сынмин хмыкает и набирает номер матери.