У нас был план

      — И когда мы снова увидимся? — осторожно спрашивает Джисон, продолжая сжимать ладонь Сынмина даже тогда, когда Ким уже пытается сделать шаги к дверям своего подъезда.       — Послезавтра на твоём занятии? Я постараюсь там появиться.       — А ты придёшь к Чонину на йогу? — с надеждой уточняет Джисон и снова смотрит своим самым пронзительным взглядом. Когда его глаза широко раскрыты, а брови трогательно приподняты.       — Приду, — сдаётся Сынмин и коротко целует Джисона в щёку.       — Удачи там.       — Спасибо.       Сынмин перебирает в руках связку ключей, поднимаясь по лестнице. Все мысли о Джисоне вытесняются раздражающим зудом где-то под кожей. Где-то в районе мозга и брюшной полости, от этого его немного тошнит.       Он долго борется с замочной скважиной, что внезапно кажется изменившей форму, а после медленно проходит внутрь квартиры. В темноте он тихо разувается и крадётся в сторону ванной, чтобы вымыть руки, как за его спиной загорается свет из кухни.       — Сюда подойди, — требует мать. Сынмин сжимает кулаки и долго выдыхает, прежде чем изменить траекторию своего движения.       Пока он приближается к нужной комнате, перешёптывания отца и матери наполняют пространство вокруг. Словно паутина, их приглушённая речь стелется по углам коридора, и Сынмин с опаской оглядывается, ожидая увидеть пауков, тянущих к нему по четыре пары своих конечностей.       Ровный пол ощущается лестницей. И пройденные ступени растворяются где-то в утомительном ожидании, пока предстоящий путь выступает шаг за шагом из дрожащей неизвестности.       Сынмин пытается остановить свои мысли на этом моменте. Но визуальные образы, что рисует перед ним полумрак среди, казалось бы, знакомых стен, возникают яркими вспышками беспрерывно. Он встаёт возле дверного косяка и исподтишка смотрит, как его мать изящными и будто бы совсем-совсем юными руками стискивает ткань тряпочки, протирая ей столешницу, а затем отжимая воду. Капли падают на железное дно раковины, и в голове Сынмина это отражается стуком молота по наковальне.       — Оправдания? Объяснения? — спрашивает отец, заметив Сынмина. — Извинения? — добавляет он снисходительным тоном.       "Я вас боюсь", — эти слова Сынмин проглатывает, так и не раскрыв рта.       "Правильно делаешь", — отвечает взгляд матери.       — Где и с кем ты был? — снова подаёт голос отец. В ту же секунду в кухню заходит бабушка, по пути приободряюще хлопнув внука по плечу. Она становится у окна, за спинами отца и матери Сынмина. И молча подталкивает его что-то сказать. Должно быть, правду.       — Я был на свидании, — честно говорит он. — Со своим парнем.       Сынмин слишком реально ощущает эти самые музыкальные пальцы своей матери на собственной шее. Они могли бы легко его задушить и раздробить несколько позвонков.       — Сюрприз, — охрипшим от напряжения голосом произносит Сынмин сквозь натянутую улыбку. — Я, судя по всему, гей.       — Не смешно, — осаждает его отец, и Сынмин покорно опускает голову, готовясь принять дальнейшие его слова. — Какие ещё интересные новости ты хочешь нам преподнести?       — Спать пора, — наставнически говорит бабушка.       — Мам, — строго прерывает её отец.       То, как бабушка тоже больше не пытается возражать, убивает в Сынмине надежду на спасения от этой неприятной беседы. И дотлевает последний мост к берегу.       — Что вы хотите от меня услышать?       — Обещание вести себя культурно и подчиняться нашим правилам хотя бы до окончания школы, — тут же находится с подходящим условием мать. — Тебе может так не казаться, но мы тебя любим. И, как всякие родители, желаем лучшего.       — Лучшее меня ожидает в послушании?       — С высоты своего жизненного опыта мы можем диктовать некоторые истины, — говорит отец. — Мы хотим обеспечить тебе счастливую и достойную жизнь. В связи с этим нас не может не беспокоить твоё отношение к перспективе получения высшего образования.       — Опять об этом? — устало вздыхает Сынмин.       — Всегда об этом, пока нет приказа о зачислении.       — А если счастье и достоинство в другом?       — В чём же? — ухмыляется отец. — Или в ком же? В твоём этом парне?       — Не исключено, — шепчет Сынмин.       — Так он надоумил тебя не поступать в институт? — не скрывая негодования, спрашивает мать.       — Нет, это сделал не он. А другой близкий мне человек.       Оба родителя оборачиваются на бабушку, а та только закатывает глаза.       — Да не она, — возмущается Сынмин. — Но, к вашему сведению, она на моей стороне. Независимо от того, какие решения я принимаю.       — Не делай из меня маразматичку, — просит бабушка, заставляя Сынмина улыбнуться уже искреннее. — Я на твоей стороне. Но, если ты ошибёшься, я скажу об этом прямо.       — И давно ты со своим парнем вместе? — встревает мама.       — Пару недель, — тянет Сынмин неуверенно.       — Иначе говоря, с тех самых пор, как тебе стало плевать на учёбу?       — Интересный компаньон, — повернувшись к обеим женщинам, отмечает отец, а после возвращает своё внимание на сына. — Не хочешь нам его представить?       — Чтобы на бедных мальчиков свалились ваши едкие претензии? — возникает бабушка. Она одним только жестом руки останавливает дальнейшие слова отца и подходит к Сынмину, уводя его в коридор. — Спать пора!       Идя к ванной под руку с бабушкой, Сынмин прислушивается к своему дыханию. Слегка учащённое, но не вызывающее опасений.       — Твой отец прав, — тихо говорит бабушка, и Сынмин удивлённо хмурится. — Надо представить им Джисона. Только скажи ему, чтобы вёл себя не особо прилично, когда придёт.       — Зачем это всё?       — До того, как ты пришёл, они обсуждали, что их брак себя исчерпал. Я так не считаю.       Они останавливаются возле двери, и Сынмин с сомнением ещё раз заглядывает в глаза бабушке.       — Ты имеешь в виду, что они могут вновь сплотиться, пытаясь вырастить из меня хорошего человека? — она кивает. — Я не думаю, что мы должны вмешиваться в их отношения. Тем более, кажется, я и послужил причиной для появления трещины в их любви.       — Любви? — усмехается она. — Всё не так просто.       — А как?       — Я, конечно, желаю твоей матери всего самого хорошего. В том числе мужа получше, — она ещё раз кивает, на этот раз уже сама себе. — Но ты всё же обдумай эту идею, ладно?       — Хорошо.

***

      Сынмин плохо представляет, как должен сработать план его бабушки. И не знает, хочет ли он, чтобы тот сработал. Пара его родителей никогда не казалась Сынмину гармоничной и крепкой. Он годами не мог понять, что вообще держит этих людей вместе. Разные сферы профессиональной деятельности, полное отсутствие каких-либо хобби у обоих. Сынмин только знает, что сам стал последствием случайной связи. Об этом ему тоже поведала бабушка. В студенческие годы его мать забеременела по случайности, а отец отговорил от прерывания беременности. Об этом бабушка рассказывала тогда с особой осторожностью.       "Ты желанный ребёнок, — убеждала она. — Желанный и любимый. Просто внезапный".       Сынмин помнит период в средней школе, когда в их квартире было настолько тихо, что он сходил с ума. Родители не разговаривали друг с другом неделями. Но они действительно старались, чтобы это не повлияло на Сынмина слишком сильно. Никогда не принуждали его делать выбор между ними и держали в стороне от конфликтов.       Но Сынмин не знает, счастливы ли они. Не знает, были ли счастливы хоть когда-то. Хотя кое-что Сынмин всё же знает. И знал всегда. Что однажды осознание ошибки всплывёт. И все вспомнят, что сын — единственная действительно значимая причина для его родителей держаться друг за друга. Единственный повод хранить свидетельство о браке в коробке на антресоли — календарь, обрывающийся на дате его совершеннолетия. Когда исполнение родительских обязанностей — их долг, закреплённый в законодательстве.       То были не капли воды, стекающей с пахнущей сыростью тряпки. То был обратный отсчёт.       Сынмин закрывает глаза, залезая с головой под одеяло. Он не хочет брать на себя слишком много, ведь собственное появление на свет от него не зависело. Не он привёл себя в этот мир. И не ему быть виноватым в том, что двое людей, не связанных ничем, кроме плотского влечения, оказались намертво приклеены друг к другу. Выяснилось, правда, не так уж намертво. Время растворяет даже цианоакрилаты.

***

      Когда в четверть шестого Сынмин высовывается из своей комнаты и бредёт позавтракать, он встречается в дверях кухни с бабушкой.       — Не спится? — спрашивает Сынмин.       — Спится, — отвечает она, пожав плечами. — Но твои жизнедарители мне как-то пожаловались, что по субботам ты ни свет ни заря из дома сбегаешь. Так что вот. Контролирую.       — Миленько, — Сынмин зевает и садится за стол, потирая лицо ладонью. — Я на йогу хожу с Феликсом.       — Какая форма одежды? — невозмутимо уточняет женщина.       — Спортивное что-нибудь, — с сомнением отвечает он. — Со мной, что ли, пойдёшь?       Бабушка отвечает утвердительно, и Сынмина это настолько забавляет, что он даже не задумывается над ответом. Пишет Ёнбоку: "я сегодня не один приду)". И с удовольствием выходит заранее, чтобы неспешными шагами в комфортной для бабушки обстановке дойти до остановки и приехать в назначенное место.       Входя в зал, Сынмин тут же сталкивается с Ёнбоком. Тот вежливо здоровается с его бабушкой, после чего приближается к уху Сынмина и, тихо посмеиваясь, шепчет:       — Честно говоря, я сначала решил, что ты явишься с Джисоном.       — Такой вот я непредсказуемый.       — Но потом Джисон явился сам.       — Что?       Ёнбок указывает в переднюю часть зала, и Сынмин оборачивается. Джисон стоит рядом с Чонином, и они что-то обсуждают, то и дело поглядывая на настенные часы.       — Он тут в качестве кого? — спрашивает Сынмин.       — Думаю, что ученика. Чонин не выглядит так, словно позволит ему изменить план занятия.       Сынмин ещё раз присматривается к Чонину. В самом деле. Чонин нахмурен, а присутствие Джисона ему словно неприятно. Но времени на это нет, и все трое — Ёнбок, Сынмин и его бабушка — направляются к Минхо на его любимом месте.       — Молодой человек, вы не подвинетесь? — женщина учтиво обращается к Минхо, который от удивления даже не отвечает. — Я бы не хотела сильно привлекать внимание, и вот этот вот ваш угол прекрасно подойдёт для этой цели.       — Но я… — Минхо растерянно хлопает глазами, а Ёнбок подсаживается рядом на корточки и уже тянет его в сторону, уступая место.       — Спасибо, — произносит бабушка Сынмина и занимает открывшуюся для неё площадь.       Минхо остаётся справа от неё, а Ёнбок и Сынмин расстилают коврики в ряду перед ними. Только они заканчивают, как к ним приближается Джисон, который тут же располагается рядом с Сынмином.       — Рад снова тебя увидеть, — говорит Хан, улыбаясь.       Сынмин не понимает, рад ли он этой встрече в той же мере. Эмоции смешанные. С одной стороны, Джисон вызывает в нём положительные эмоции. С другой стороны, события прошлой ночи всё ещё заставляют его смущаться.       — Как твои родители? — прерывая затянувшееся молчание, снова говорит Джисон. — Что у вас там произошло?       — Да так, — Сынмин пожимает плечами. Почему-то он не находит в себе никакого желания открывать Джисону подробности этой стороны своей жизни.       — Ладно, — Джисон недоверчиво хмыкает и переводит взгляд на Чонина, который начинает разминку.       Первые несколько минут Джисон стоит рядом с Сынмином и послушно делает всё то, что говорит Чонин. Но при первой же позе — Сынмин успешно пропускает мимо ушей её название — его поведение кардинально меняется.       — Расставьте ноги примерно на девяносто градусов, — командует Чонин. — Затем на выдохе медленно опуститесь, оперевшись руками на пол рядом с лодыжками.       Сынмин оглядывается на своих знакомых и обнаруживает, что Ёнбок — единственный из их компании, кто делает всё по инструкции. Бабушка застывает в наклоне, дотянувшись кончиками пальцев чуть ниже коленей, Минхо набирает побольше воздуха в лёгкие, видимо, чтобы начать жаловаться, а Джисон учтиво спрашивает у какой-то рядом стоящей девушки, не нужна ли ей помощь.       — Помним, что локти согнуты под прямым углом.       Ещё раз посмотрев на Ёнбока, Сынмин всё-таки предпринимает попытку принять нужное положение тела.       — Сонсенним, — зовёт где-то позади Минхо.       У Сынмина ноют плечи от того, как сильно напряжены все мышцы в руках. И Джисон сразу оказывается рядом, чтобы присесть на корточки и, заглянув в его лицо, спросить:       — Всё в порядке?       — Нет, — хрипит в ответ Сынмин.       Джисон прикладывает ладонь к его шее и, осторожно надавливая, ведёт по трицепсу Сынмина.       — Отойди, — требует подоспевший Чонин. Сынмин тут же встревоженно поднимает голову, но Джисон своей рукой её опускает обратно.       — Сонсенним, — продолжает хныкать Минхо.       — Если хочешь помочь, — говорит Чонин, обращаясь к Джисону, — вон того посгибай, — Сынмин не видит, куда показывает Чонин, но и без того уверен, что на Минхо. — А тут у меня любимый ученик.       — Правда? — с нервным смешком уточняет Сынмин.       — Глубокий вдох, — отвечает Чонин. Сынмин и рад бы закатить глаза, но от притёкшей в голове крови любые мимические жесты даются с трудом.       Джисон всё-таки отодвигается от Сынмина и отступает к Минхо. Чонин действует резче, выправляя положение Сынмина, но тот не чувствует боли, в очередной раз убеждаясь, что Чонину можно доверять.       — Ты мне не нравишься, — раздаётся голос Джисона за спиной. Сынмин заинтересованно пытается подглядеть за происходящим, но терпит в этом поражение, боясь в итоге упасть.       — Ты мне тоже, — отвечает Минхо. — Я тогда сам справлюсь.       — Нет, что ты, как я могу отказать в помощи, — шипит Джисон.       И последующие звуки, которые Сынмин характеризует как нечто между скрипом и хрустом, заставляют даже Ёнбока выбраться из его медитативного транса. Сынмин и Ёнбок поднимаются и одновременно оборачиваются на Минхо и Джисона.       Джисон стоит на коленях, крепко держа согнувшегося Минхо за плечи.       — Вот чёрт, — шепчет Минхо.       — Напросился, — отвечает Джисон.       — Дай мне встать, — канючит Минхо.       — Ещё рано.       — И потом согни ещё раз, да.       — Твой парень только что стал частью сексуальной жизни Минхо, поздравляю, — говорит Ёнбок, обращаясь к Сынмину.       — Замолчи, — Джисон со злостью давит сильнее, и Минхо довольно стонет.       — Да, пожалуйста, не останавливайся, — сбивчиво шепчет Минхо, и по щекам Сынмина расползается румянец. Ассоциации, возникающие в его голове, совсем не связаны с занятиями йогой.       — Не обращай внимания, — советует Ёнбок.       Чонин тем временем переключается на следующую позу. Несложный выпад и поднятые вверх руки. Это все делают без пререканий. Все, кроме бабушки Сынмина. Чонин снова оказывается рядом и спрашивает:       — У вас всё хорошо?       — А мы уже начали что-то делать? — искренне удивляется она. — Прости, у меня проблемы со слухом. Избирательно тебя слушаю.       — Вы хотели сказать "выборочно тебя слышу"? — недоумевает Чонин.       — Я сказала то, что хотела.       Сынмин кожей ощущает, как смущается Чонин. И видит, как он спешно возвращается в начало зала.       — Теперь выпад в сторону. На вдохе наклоняем корпус к левому бедру и заводим руки за спину, — говорит Чонин и сразу же демонстрирует нужную позу. — Левую руку проводим под левым бедром, а затем сцепляем её в замок с правой.       Сынмин заворожённо наблюдает за Чонином, который остаётся в таком положении ещё ненадолго, позволяя всему залу себя рассмотреть как можно тщательнее. Все мышцы верхней части тела Чонина хорошо видны под плотно облегающей торс футболкой. Он выглядит одновременно натянутым, словно струна, и расслабленным.       — Поза статична, продолжаем глубоко дышать, не меняя положения.       Джисон рядом с лёгкостью повторяет позу, а на остальных Сынмин и не смотрит. Сынмин поглощён красотой их тел. И эта мысль его тоже удивляет. Пластичные и гибкие, изящные и ловкие. Сынмин оглядывается на Ёнбока, но на его счёт в голову приходит лишь одно прилагательное — милый.       Минхо же смотрится нелепо. Сынмин думает, что если бы тот постарался, то тоже мог бы произвести впечатление на него. Но Минхо не старается. Минхо упрямо привлекает к себе внимание.       — Джисон-сонсенним, — зовёт Минхо.       Чонин, очевидно, тоже это слышит, потому быстро распрямляется и подходит к Минхо.       — Учитель тут я, — напоминает он.       Сынмин не вмешивается, просто ожидая развязки этой небольшой перепалки.       — А не похоже на то, — дерзит Минхо.       — Думаешь, он справляется лучше меня?       — Он хотя бы меня не игнорирует.       — Ты погляди, а он ведь прав, — наигранно удивлённым тоном поддакивает Джисон.       — Так, — Чонин презрительно сужает глаза и пялится на Джисона. — Давай поступим следующим образом. Я сверну вот этого, — он хлопает по спине Сынмина, и тот давится воздухом от неожиданности. — А ты попробуй управиться со своим любимчиком.       — Любимчик, — мечтательно вздыхает Минхо.       — Терпеть тебя не могу, — бросает ему в ответ Джисон.       — А я, если честно, не очень хочу в этом участвовать, — пытается встрять Сынмин, но оба преподавателя не обращают на это никакого внимания.       — Вот и посмотрим, кто тут лучший учитель, — в итоге соглашается на сделку Чонина Джисон.       — Мы проиграем, я несгибаемый, — подсказывает Сынмин.       — Зато ломаемый, — невозмутимо отвечает Чонин.       Сынмин замечает, как Ёнбок закатывает глаза, а бабушка со вздохом опирается на стенку и, кажется, начинает дремать. Чонин с ощутимой силой начинает разминать мышцы на плечах Сынмина, после чего плавными движениями заставляет его наклониться даже ниже, чем Сынмин думал, что смог бы.       Джисон тем временем с Минхо совершенно не церемонится. А тот только и рад подлить масла в огонь.       — Надави сильнее, мы сейчас проиграем, — шипит Минхо. Впервые Сынмин видит, как у него не получается какая-то поза. И даже в самом Сынмине разгорается азарт.       — Я не могу, вдруг что-нибудь растянется или того хуже! — отвечает Джисон.       Сынмин чувствует, как Чонин медленно тянет его за руку, и его запястья сталкиваются за спиной, смыкаясь.       — Получилось?! — шокированно спрашивает он у Чонина.       — Долгий выдох, — сурово отвечает Чонин, но после сменяет гнев на милость и улыбается. — Получилось.       — Они вас утёрли, — подсказывает откуда-то сбоку Ёнбок.       — Джисон, дави, — требует Минхо, явно не желая мириться с поражением.       — Не могу!       Минхо замолкает на несколько секунд, и Сынмин уже думает, что тот собирается сдаться, когда, будто бы сквозь его сознание, пролетают следующие слова:       — А тебе Сынмин уже рассказывал, как хорошо было со мной целоваться?       — Рассказывал, но другими, знаешь ли, словами, — отвечает Джисон.       И раздаётся совершенно удовлетворённый стон Минхо.       — Ебать меня через колено, — сорванным голосом говорит Минхо. — У меня плечо вывихнулось.       В зале повисает молчание. Все взгляды обращены на стоящего в шоке Джисона и на кое-как разогнувшегося Минхо.       — Что бы вы там ни решили, — говорит Минхо, обращаясь к Хану. — Для меня ты победил. Чонин ещё ни разу не доводил меня до такого экстаза.       — Это ненормально, — шепчет Ёнбок, подходя к Минхо и осматривая его повреждённую руку. — Нужно как можно скорее вправить.       — А я, кстати, не нанёс своему ученику никаких травм, — добавляет Чонин, в ответ на что получает гневный взгляд Ёнбока. — Как жаль, что здесь нет никого, кто подготовлен к такой ситуации. Ведь учитель у нас Джисон, а он, увы, не получил нужной квалификации для такого рода деятельности.       — Ты, — зло шипит Ёнбок, подойдя к Чонину и ткнув пальцем ему в грудь. — Ведёшь себя ужасно. Весь этот тупой спор — твоя идея. И урок тоже твой. И всё произошло прямо у тебя под носом. Так что сейчас или ты берёшь ответственность, или я пишу жалобу в администрацию.       — Так его! — радостно восклицает Минхо.       — Заткнись, — отвечает ему Ёнбок.       И дальше Сынмин улавливает краем уха голос Минхо:       — Джисони, я твой должник, ты так прекрасно его взбесил, у меня вот никогда не получалось.       — И ты иди сюда, — Ёнбок хватает за запястье Джисона, подтаскивая его теперь уже податливое тело к себе. — Ещё раз увижу, как ты пытаешься препираться с Минхо, — голову снесу обоим.       — Так мне?.. — смутившись, лепечет Чонин.       — Вправил ему всё на место сейчас же, — рычит Ёнбок, и Чонин без дальнейших пререканий выполняет его указания. Минхо от воздействия на травмированное место снова ахает. Сынмин уже перестаёт удивляться его реакциям. — А теперь мы уходим, — и, обернув руку вокруг талии Минхо, Ёнбок уверенно направляется к дверям.       — Нам тоже лучше удалиться, — шепчет Сынмин.       Бабушка, видимо, из всего потока речи улавливает только эту фразу и охотно поднимается.       Все трое — Джисон и Сынмин с бабушкой — тоже покидают зал.

***

      — Так вы, мальчики, ещё куда-нибудь сегодня собираетесь? — легко спрашивает бабушка, разрывая повисшую напряжённую тишину.       Сынмин не знает, что ответить. С одной стороны, он не хочет возвращаться домой и тонуть в вопросах, которые остаются после этого урока. С другой стороны, он не строил никаких планов с Джисоном на этот день. И он злится за произошедшее. Сынмин безнадёжно путается в сомнениях касательно того, хочет ли видеть Джисона сегодня ещё дольше.       — Сынмин? — Джисон робко касается его предплечья, и Сынмин дёргается в сторону, избегая телесного контакта. — Хочешь пойти к Чану, раз у нас осталось так много времени?       — К какому ещё Чану?       — Хорошего дня, — говорит внезапно бабушка и начинает как можно скорее удаляться в сторону от них. Сынмин удивлённо смотрит ей в спину и не находит слов и причин, чтобы её остановить.       — Чан — это мой приятель. Ты хотел с ним познакомиться, — осторожно произносит Джисон.       Сынмин с трудом обрабатывает информацию. Он помнит, что Джисон обещал познакомить его со своим другом, но не помнит, условились ли они сделать это сегодня.       — Ещё только семь утра, — с задержкой отвечает Сынмин. — Думаешь, он уже встал?       — Думаешь, он уже ложился? — усмехается Джисон.       Сынмин злится. И не может понять, стоит ли ему демонстрировать это чувство Джисону. Не может понять, оправдана ли его злость и должна ли она искать словесный выход.       Джисон явно ощущает это напряжение в молчании Сынмина. Он делает несколько шагов в нужном направлении, и Сынмин полуосознанно следует за ним, машинально переставляя ноги и пялясь в асфальт.       — Ты расстроен из-за ситуации в зале?       Тон Хана снова слишком заботливый и встревоженный. И это уже не умиляет, а только раздражает.       — Да, — кивает Сынмин. — Мне не нравится, как ты поступил там.       — Что именно я сделал не так?       "Для начала ты туда пришёл, как будто преследуя меня".       — Ты покалечил Минхо, — отвечает Сынмин удивлённо, действительно не в силах понять, осознаёт ли Джисон вообще, что совершил ошибку.       — Ты слышал, что он сказал? — Джисон, похоже, удивляется не меньше и даже не собирается как-то объясняться.       — Слышал, — Сынмин бросает на него суровый взгляд. — Он всего лишь сказал тебе то же, что я вчера. Почему мне ты что-нибудь тогда не вывернул? И почему тебя вообще это так вывело из себя?       — Если ты не заметил, он вообще меня сам об этом просил! — Джисон не сдерживается и переходит на повышенные тона. — Почему вывело из себя? Ты реально об этом спрашиваешь? Я твой парень, а не какой-то там Минхо. Какой-то там Минхо насильно тебя целует, а потом в лицо мне говорит, что тебе это понравилось. Я должен был ответить, что всё хорошо? Рад за вас?       Это агрессивное "я твой парень" пугает Сынмина только сильнее. С одной стороны, что-то внутри него заинтересованно трепещет от таких слов, с другой же стороны, это звучит так, словно Джисон уже считает его своей собственностью. И это навевает воспоминания о Хёнджине и обо всех его фразах про голод и желание обладать.       Сынмин понимает только то, что не хочет этого чувствовать. Не хочет принадлежать кому-то. Не хочет, чтобы осмысление любого его поступка начиналось с "я в отношениях, что Джисон скажет об этом?" и опиралось на этот же вопрос.       — Минхо и правда хорошо целуется, — говорит Сынмин, и в глазах Джисона загорается что-то опасное. — Но тебя это не должно волновать, потому что это было до того, как мы с тобой начали встречаться. И я не могу нести ответственности за то, что говорит и делает Минхо, так что я не знаю, как ещё он может пытаться тебя или кого угодно ещё провоцировать, но тебе стоит просто игнорировать это, понимаешь?       — То есть тебе понравился этот поцелуй, — шепчет Джисон. — Ты соврал мне? Ты говорил, что был в бешенстве от этого!       — Мне понравилось, — уверенно отвечает Сынмин. — Но это было нечестно и неправильно по отношению к Ёнбоку, так что после я чувствовал по отношению к Минхо ужасное отвращение! И вообще, это всё, что ты вынес из моих слов?       — А что я должен был вынести? — возмущается Джисон.       — Что тебя это не касается! Я простил Минхо, ситуация позади.       — Ты, может, и простил. Но я не собираюсь, — грубо бросает Джисон и хватает Сынмина за руку, возобновляя шаг. — Мы идём в гости.       — Никуда я с тобой не пойду! — Сынмин гневно пытается вырвать запястье из чужого захвата, но Джисон сдавливает ещё сильнее, и попытка оказывается тщетной.