У нас был план

      — Ни грамма уважения к старшим! — вопит мать, когда Сынмин переступает порог дома. — Объясняться будешь или опять сбежишь?       — Вырастили на свою голову, — поддакивает отец.       Сынмин перекидывает взгляд с одного родителя на другого и просто молчит.       — Ему даже не стыдно, ты только глянь, — продолжает отец. — Чего глазами хлопаешь? Сказать нечего?       — Нечего, — соглашается Сынмин.       — Чтобы больше такого не повторилось, мы пригласили бабушку в гости, — говорит мать, и Сынмин в непонимании изгибает бровь. Как присутствие в доме бабушки может поспособствовать улучшению его дисциплинированности? — Будет отводить тебя в школу и забирать из неё, как первоклассника. Потому что, кажется, именно на таком уровне с тех пор осталась твоя ответственность.       Бабушка — мама отца Сынмина — появляется из кухни с умиротворённым выражением лица. Сынмин помнит, что у неё довольно плохой слух, так что вполне вероятно, что она просто не разобрала большую часть препирательств остатков семьи.       — Привет, бабуль! — громко здоровается Сынмин, и женщина тут же приближается к нему, чтобы заключить в объятия.       — Привет, — она ласково целует его в щёку и отстраняется, смотря в лицо внука. — Мне тут твоя мама пожаловалась, что ты плохо себя ведёшь. Наврала?       — Немного преувеличила, — отзывается Сынмин, и родители позади бабушки со вздохом удаляются в другую комнату.       Теперь, в доме, наполненном родственниками, Сынмину ничего не остаётся, кроме как действительно заняться делами. Он проводит небольшую уборку в своей комнате и садится за домашнюю работу. Телефон у него забрали и обещали отдать утром перед школой. Сынмин смиренно принял такое наказание, попросив только на ночь поставить устройство на зарядку.

***

      Просыпается Сынмин около трёх часов ночи от стука в окно своей комнаты. Он испуганно оглядывается, чтобы удостовериться в том, что он не сошёл с ума. Периодические стуки продолжаются. Тогда Ким всё-таки подходит к окну и распахивает его, оглядываясь вниз. Хёнджин, стоящий внизу прямо посреди клумбы, перебирает в ладони мелкие камушки, выбирая, какой бы следующим запустить в комнату другу. После чего поднимает голову, и они сталкиваются взглядами на расстоянии около десяти метров. Сынмин живёт на третьем этаже, так что Хвану не составляет труда попасть в его окно.       — Трубку возьми! — кричит Хёнджин, и Сынмин даже вздрагивает от громкости его голоса.       Он оборачивается на дверь в свою комнату и на стены, пытаясь понять, услышат ли родители из соседней комнаты, если он крикнет что-то в ответ. Хёнджин складывает руки на груди и ждёт, пока Сынмин всё же набирает в лёгкие побольше воздуха и отвечает:       — Телефон забрали!       — Тогда спускайся! — незамедлительно реагирует Хёнджин.       Сынмин вертит головой, показывая, что не может. Наверное, родители его придушат, если он посмеет ещё раз сбежать.       — Тогда я позвоню в домофон, открывай!       Сынмину хочется возразить, что этим он разбудит всех в квартире, чего делать уж точно нельзя, но Хёнджину плевать, что очевидно из того, как уверенно он направляется к подъездной двери. Сынмин срывается с места и бегом на носочках добирается до входной двери, хватая трубку домофона. И тогда раздаётся оглушительный звонок.       "Чёрт, чёрт, чёрт!" — панически думает он, сразу нажимая на кнопку и открывая дверь. Из спальни уже слышны тяжёлые шаги отца.       Последнее, что успевает сделать Сынмин, прежде, чем окажется в эпицентре нового конфликта, — отпереть замок на входной двери.       — Куда собрался? — спрашивает отец сурово.       — Никуда, — отвечает Сынмин и проглатывает ком в горле. — Просто кто-то позвонил. Квартирой ошиблись.       — Иди в свою комнату, — его тон не терпит возражений. Сынмин послушно кивает и удаляется в спальню, исподтишка следя за тем, как отец тоже возвращается в кровать.       Сынмин прижимается всем телом к дверному коску, несмело выглядывая в коридор. Дыхание сбивается от того, насколько он близок к тому, чтобы устроить настоящую катастрофу в отношениях с семьёй.       Хёнджин медленно тянет ручку двери, и Сынмин издалека наблюдает, как он максимально тихо проникает в квартиру. Сынмин подзывает его жестом, указательный палец второй руки прижимая к губам в просьбе соблюдать тишину. Хёнджин кивает и прикрывает за собой дверь, ещё около минуты делая один оборот замка, чтобы запереть квартиру и не шуметь при этом. Затем осторожными шагами он проскальзывает мимо открытых дверей кухни и родительской спальни и, наконец, попадает в комнату Сынмина.       Они запираются и садятся на кровать, просто смотря друг на друга.       — Сначала я решил, что ты меня игнорируешь, — шёпотом начинает Хёнджин. — А через пару часов начал беспокоиться, когда ты не просто не отвечал, а даже в сети не появлялся.       — Прости, что заставил беспокоиться, — Сынмин пытается взять Хёнджина за руку, чтобы разрядить обстановку, и тот ему кивает.       — Я написал Ёнбоку, он тоже не мог до тебя дозвониться. А потом Ёнбок сказал, что связался с Джисоном. А Джисон сказал, что на тебя накричали родители по телефону в вашу утреннюю встречу, и ты ушёл домой.       — Да вы бы ещё полгорода на уши поставили.       — Короче, мы распереживались, что там у тебя стряслось.       Сынмин искренне тронут заботой своих друзей. Он прикрывает рот ладонью, скрывая улыбку, а Хван продолжает:       — Но Ёнбок тактично решил дать тебе немного пространства и не докапываться, а Джисон сегодня очень занят. Так что я решил пойти напролом, потому что не был занят и не хотел быть тактичным, вот.       После этого они снова замолкают, и Сынмин перебирает пальцы чужой руки. Хёнджин усаживается по-турецки и чего-то ждёт. Может быть, какого-то рассказа о произошедшем.       — Мне приятно, что я до сих пор тебе не безразличен.       — Ты и не можешь быть, — отвечает Хёнджин. — И я всё-таки спрошу. Что ты делал утром с Джисоном? Вы были на свидании?       — Мы… — Сынмин замирает и поджимает губы. Должен ли он признаться Хёнджину, что теперь он в отношениях?       — Ты влюблён в него?       — Да, — собравшись с духом, произносит он. — И мы с ним встречаемся. Мы не называли это свиданием, но, может быть, именно им оно и было.       — Ладно, — Хёнджин со вздохом отодвигается, и Сынмин видит проблески разочарования на его лице. — А телефон из-за чего отобрали?       — Меня посадили под домашний арест, а я сбежал.       — Так сильно надо было?       — Так сильно хотелось.       — Когда вернут?       — Завтра. Ты не хочешь спать?       — Подожди, — Хёнджин отдёргивает руку от Сынмина, но тут же прислоняет свою ладонь к чужой снова, переплетая с Кимом пальцы. — Это всё? У нас уже точно нет шансов?       — Точно, — кивает Сынмин. Смущённо, но уверенно. — Тебя это расстраивает.       — Я просто не понимаю, в чём оказался хуже.       — Ты не хуже, ты просто другой.       Хёнджин ложится на кровать и тянет за собой Сынмина так, что он падает рядом на матрас, попадая в крепкие объятия Хёнджина.       — Спасибо. Что пережил со мной этот период. Я хочу дружить с тобой, пока мы ещё можем это делать. Теперь всё будет хорошо.

***

      В следующий раз Сынмин просыпается вместе с Хёнджином от будильника Хвана в семь утра. За стенкой уже слышны шорохи, что говорит о вставших родителях. Ким чувствует, что до ссоры остаются считанные минуты. Никто в доме, кроме него самого, ни в коем случае не должен узнать о присутствии Хёнджина.       — Тебе надо спрятаться, — панически он хватает Хёнджина за плечо, а тот смотрит широко открытыми глазами.       — А потом мы уйдём, когда родители свалят?       — Дома ещё бабушка, но мимо неё, наверное, мы сможем проскользнуть.       — Окей, тогда я… Мне под кровать залезть?       Сынмин оглядывается на шкаф, забитый одеждой, прикидывая, поместится ли туда Хёнджин. Потому что забираться под кровать предлагать нет никакого желания — там наверняка очень грязно. Но других вариантов не остаётся.       — Только обычно я ухожу раньше, чем мама с папой. Надеюсь, сегодня они поторопятся, — вздыхает Сынмин.       — А если не поторопятся?       — Тогда будешь тут сидеть и прятаться от моей бабули, пока я из школы не вернусь, — нервно отвечает Сынмин.       — Звучит интересно.       Сынмин совершенно не разделяет энтузиазм друга и вздрагивает, когда отец стучится в его дверь. Именно его несложно распознать по агрессии, с которой этот самый стук раздаётся.       — Встань туда, — говорит Сынмин, указывая на угол комнаты, который от двери обычно плохо видно.       Они быстро соскальзывают с постели, и Хёнджин двигается туда, куда ему было сказано, а Сынмин осторожно открывает дверь.       — Завтракать иди, — говорит отец, как только видит Сынмина, тот кивает.       Мужчина выжидает, явно не намереваясь отставать от сына, и Сынмину приходится выйти вместе с ним из комнаты, надеясь, что Хёнджин не натворит чего-нибудь в его отсутствие.       За столом на кухне уже сидит мать, а бабушка раскладывает по тарелкам блины. Сынмин невольно улыбается такой обстановке. Но спокойствие быстро заканчивается, когда мать вытаскивает из кармана пижамных штанов телефон Сынмина, не торопясь отдавать его сыну.       — Мы даже и не знали, что ты такой социальный, — говорит она, запросто разблокируя смартфон. Сынмин никогда не устанавливал пароль, сам боясь его забыть. И это первый момент в жизни, когда он жалеет о таком решении. — У тебя тут несколько десятков пропущенных звонков и пара сотен сообщений.       — Вы их читали? — уточняет Сынмин, сжимая спинку стула, на который ещё не успел сесть. Мать кивает.       Гнев разгорается внутри Сынмина. Он признаёт, что поступал неправильно, сбегая из дома, но столь чудовищное нарушение его личных границ просто не укладывается в голове.       — Феликса и Хёнджина мы знаем, — продолжает она, листая чужие переписки прямо на глазах сына. — Кто такой Джисон?       Сынмина так и тянет сказать, что это его парень, но он пока не решается признаться родителям в своей ориентации, так что только прикусывает губу.       — Ладно Джисон, — мать нервно усмехается и нажимает ещё что-то на дисплее. — Но вот этот десяток смс от неизвестного номера…       "Неизвестного?.."       — С общим содержанием "если ты посмеешь и дальше волновать моего мальчика"… И там дальше совсем уж неприличные угрозы.       "О боже, это точно Минхо написал после того, как я не ответил Ёнбоку!"       — Варенье или сироп? — спрашивает тем временем бабушка.       — Сироп, — отвечает отец Сынмина.       — Минни? — полностью игнорируя собственного сына, она обращается к внуку. Мать Сынмина со вздохом закатывает глаза.       — Я за варенье.       Позавтракав, Сынмин бежит обратно к себе, на ходу благодаря за еду.       — Я тоже голоден, — бурчит Хёнджин.       — Я куплю тебе что-нибудь по дороге, — обещает Сынмин. — Если мы вообще теперь выйдем отсюда.       — Телефон отдали?       — Отдали.       — Я уже писал Ёнбоку, что ты в порядке. А ты напиши Джисону, может быть, он всё ещё переживает.       Эти слова, в которых не слышно и ноты язвительности, бьют по Сынмину слишком сильно. Хёнджин теперь действительно ощущается просто как хороший друг, и это вызывает прилив благодарности и теплоты. Сынмин кивает ему и коротко отписывается Хану о своём состоянии.       Дальше утро проходит в беспокойстве. Сынмин, переодеваясь и собирая рюкзак, то и дело вздрагивает от шума за стенкой, боясь, что родители что-нибудь заподозрят и придут проверить его. Хёнджин вообще не напрягается, играя в телефон на его кровати. Апогей паники настигает Сынмина тогда, когда мать кричит из коридора, чтобы Сынмин выходил, потому что бабушка уже собрана и готова его проводить до школы.       — Блядство, — шипит Сынмин. Хёнджин поднимает на него взгляд и улыбается. — И что это за выражение лица? В окно прыгай, что я ещё могу предложить! Как раз родители там сейчас будут проходить. Прыгай на отца, его не жалко. Или в клумбу, которую ты и так вчера потоптал.       — Отдай мне ключи, — просто говорит Хёнджин. — За тобой бабушка закроет. Вы сейчас все уйдёте, и я свалю следом. А ключи верну в школе.       — Об этом я не подумал.       — Жаль только, что мне самому всё-таки придётся купить завтрак.

***

      Всё происходит так, как Хёнджин и предложил. Хван из-за этого немного опаздывает на первый урок, но его это мало волнует. Несколько часов в классе они почти не разговаривают даже на переменах, а во время обеденного перерыва Сынмин, как и всегда, спешит в столовую, чтобы увидеться с Ёнбоком. Тот радостно обнимает друга и расспрашивает о том, как прошло воскресенье. Сынмин в красках описывает, как ночевал с Джисоном и как танцевал с ним утром в зале незадолго до того, как туда явился и сам Ёнбок.       — И мы с Джисоном теперь уже точно встречаемся, — произносит Сынмин.       — Я очень рад за вас, — искренне отвечает Ёнбок.       Потом чуть более смазанно Сынмин припоминает события ночи, и Ёнбок не перестаёт хихикать над этой ситуацией.       — Боже, мы правда так распереживались, — признаётся он. — Я не думал, что Хёнджин способен на подобное.       — Я тоже. Он, кстати, как-то изменился.       — В каком смысле?       — Как будто стал увереннее и спокойнее. Меня это радует, но в то же время немного настораживает.       — Думаю, он сам объяснится, если захочет.       — Да, — Сынмин кивает и замолкает. Кажется, в этот раз ему не стоит настойчиво лезть к Хвану, а нужно просто подождать, пока всё вскроется само собой.

***

      У выхода из школы Сынмина в самом деле встречает бабушка, и он её обнимает, после чего они вместе идут домой. Она долго расспрашивает Сынмина об уроках и о его настроении, а тот охотно отвечает. Одно только его волнует — ему всё равно придётся сбежать ещё раз. Потому что он обещал Джисону. Джисону, которого он просто не имеет права подвести. Сынмин не знает, насколько его присутствие на выступлении значимо, но в любом случае хочет туда попасть.       Врать родителям куда проще, чем врать бабушке, которая всегда была на его стороне. Отношения с ней никогда не терпели плохих периодов, и Сынмин теряется в том, кого предать будет больнее, — её или Джисона.       Он с волнением натягивает свою любимую уличную толстовку, когда бабушка входит в комнату и удивлённо поднимает брови.       — Ты собираешься гулять? — спрашивает она.       Сынмин сглатывает ком в горле и робко кивает. Бабушка задумчиво хмурится.       — Там что-то особенное?       — Там… — Сынмин запинается, но потом решительно высказывает всю правду. Он действительно доверяет бабушке. — Сегодня важный день для одного человека, который мне небезразличен. И я обещал прийти его поддержать.       — Твой друг?       — Мой типа… Мой парень.       Бабушка молча переваривает эту информацию несколько секунд, а Сынмин пытается успокоить мурашки, бегущие по спине. Взгляды бабушки не казались ему радикальными, но он боится, что именно сейчас переступает черту. Не хочет попасть под осуждение родного человека.       — Здорово, что у тебя есть пара, — улыбается она в итоге. — Конечно, если ты обещал, нельзя не прийти.       Сынмин готов разрыдаться от радости и благодарности.       — Я хочу пойти с тобой. Познакомишь меня с этим мальчиком?       — Конечно!       Они быстро заканчивают сборы и спешат на остановку. Сынмин на ходу ориентируется по карте на телефоне и выбирает нужный автобус, который очень кстати подходит уже через пару минут. Бабушка продолжает спрашивать, что это за парень, к которому они едут, как он познакомился с Сынмином, и почему этот день — особенный. Сынмин с охотой отвечает. Рассказывает про то, как Ёнбок таскал его на йогу и аэробику, как Джисон помог ему с вальсом и как они поцеловались в кинотеатре. И, конечно, о том, что Джисон — танцор, и у него сегодня показательное командное выступление. Бабушка на всё кивает и улыбается, её совсем не смущают такие подробности. Она просто искренне радуется, что внук счастлив с этим человеком.       Хан встречает их у главного входа в университет и проводит мимо поста охраны. Сынмин кратко поясняет ему, почему пришёл не один, и Джисон учтиво кланяется женщине, а та ласково его обнимает. Все вместе они проходят в зал, где Джисон предлагает им сесть на любые свободные места, а после извиняется за то, что должен уйти и подготовиться к выходу на сцену.       — Всего выступлений будет десять, — говорит Сынмин, вспоминая, что ему писал Джисон до этого. — Джисон со своей командой выходит четвёртым.       — Мы будем смотреть всё?       — Как пойдёт, — Сынмин пожимает плечами и переводит взгляд на сцену.       Зал окончательно заполняется людьми, и ведущий — судя по внешнему виду, тоже какой-то студент — объявляет первых выступающих. Сынмин с восхищением смотрит на все команды, поражаясь их физическим способностям. Словно музыка неотделима от них, и их тела двигаются по наитию, хотя Сынмин знает, что за показательной лёгкостью и непринуждённостью стоят часы утомительных тренировок.       Когда объявляют четвёртую команду, бабушка рядом с Сынмином щурится и слегка наклоняется вперёд, как будто эти несколько сантиметров играют решающую роль в том, чтобы она смогла всё рассмотреть.       — Который наш? — спрашивает она. Сынмин тихо усмехается такой формулировке.       — Наш крайний справа, — отвечает он, и бабушка многозначительно кивает.       Сынмин в волнении сжимает край своей толстовки и следит за каждым движением Джисона. Шаги его чёткие и уверенные, он не сбивается ни на секунду и отлично попадает в ритм. Но дело подходит к тому самому элементу, про который говорил Джисон. Как Сынмин видит, парень, которого другие два участника команды красиво покрутили в воздухе, — должно быть, Ёсан — спрыгивает и наступает ногой на бедро оступившегося Джисона.       Сынмин нервно вдыхает и пытается медленно выдохнуть, чтобы успокоиться. Он сосредотачивается на лице Джисона, что всё так же выглядит воодушевлённым. Но Сынмину кажется, что он ловит в нём ноты разочарования.       Слегка, совсем чуть-чуть и почти незаметно, но он снова ошибся.       Команда кланяется и удаляется за кулисы. Сынмин выжидает около минуты, а потом говорит бабушке:       — Подожди, пожалуйста, я отойду ненадолго.       Она только кивает, и Сынмин срывается с места, убегая в сторону выхода из зала. Он быстрым шагом исследует весь этаж и натыкается на дверь, ведущую ко второму входу в зал. Он почти уверен, что именно в этой комнате должен быть Джисон с командой. "Почти" делает всю ситуацию немного смущающей. Будет неловко, если дверь окажется неправильной, и он ввалится в зал прямо за кулисы или вообще в другое случайное место. Но он отбрасывает свои сомнения, дёргая за ручку.       Комната, представшая его взгляду, выглядит подобно гримёрке. По стенам развешаны десятки каких-то костюмов, на небольшом столике ужасный беспорядок из различной косметики. Сынмин именно там, куда рвался. Несколько парней — команда Джисона и сам Джисон — оборачиваются на него. Брови на лице Хана замирают в приподнятом положении. По его щекам текут слёзы, и у Сынмина дрожат руки.       Джисон плачет. Сильно плачет. Сильно и бесшумно.       Сынмин в несколько шагов пересекает маленькую комнату и подходит к нему, хватая за руки. Джисон оглядывается по сторонам, и все остальные участники команды отворачиваются, продолжая заниматься своими делами — кто переодевается, кто пытается стереть подводку.       — Даже, блять, не вздумай отзывать свою заявку, — говорит Сынмин уверенно. Джисон истерически всхлипывает, и новая волна слёз льётся из его глаз. — Ты был прекрасен. И на турнире ты будешь ещё прекраснее.       — Он прав, — с лёгкой улыбкой добавляет приблизившийся Ёсан и тянет Джисону бумажный платок.       — Мы знаем, что ты справишься, — продолжает Сынмин, отпустив одну руку Джисона, чтобы он мог вытереть слёзы. Макияж размазывается по его лицу, и Хан смущённо опускает голову.       — Уходи, — шепчет он. — Тебе не надо видеть меня, пока я уродливо рыдаю.       — Ты самый красивый, — не соглашается Сынмин. — И на сцене ты просто невероятный. Мир наверняка схлопнется в чёртову точку, если ты откажешься от турнира.       — Хэй, — Ёсан привлекает к себе внимание всех находящихся в комнате парней. — Возможно, мы слишком зациклились на одной композиции. А если мы не будем менять этот элемент, если он так важен учителю, и просто… Поменяем Джисона местами со мной?       — Точно нет, тебя нельзя оттуда смещать, — возражает кто-то позади Сынмина. У Джисона дрожат губы, что явно говорит о новом подступающем приступе истерики. — Мы должны поменять Джисона местами со мной.       Сынмин облегчённо выдыхает. Кто бы ни был этот парень, Сынмин ему благодарен.       — Джисон? — Ёсан с волнением заглядывает в лицо сокомандника. — Давай обсудим эту идею завтра на репетиции?       Хан робко кивает, и Ёсан возвращается к переодеванию.       — Ты не будешь отзывать заявку? — с надеждой вновь спрашивает Сынмин.       Джисон смотрит на него ещё несколько секунд в нерешительности, а потом резко приближается, обнимая его за талию, и касается его губ в поцелуе.       Сынмин чувствует привкус чего-то ягодного и догадывается, что именно так и ощущается тот блеск для губ. Он охотно отвечает на поцелуй и с силой сминает чужие губы. Его даже не смущает присутствие посторонних, когда он одной рукой прижимает к себе голову Джисона и сам плотнее подаётся навстречу. Джисон без сомнений приоткрывает рот, и их языки на долю мгновения соприкасаются. Это неожиданно заставляет Сынмина дёрнуться, но не отстраниться. Он вплетает пальцы в волосы Джисона, ломая его закреплённую лаком причёску, но тот не возражает.       Они отодвигаются друг от друга тогда, когда слышат шаги за дверью, что, скорее всего, означает окончание выступления следующей команды. Значит, совсем скоро и они придут в эту комнату.       — Я обязательно поеду на турнир, — обещает Джисон, и Сынмин в ответ кивает. Он всё ещё немного ошеломлён действиями Джисона, но чувствует себя таким счастливым, что ему уже всё равно на прочие обстоятельства. — Забирай бабулю, я скоро подойду к воротам, и поедем домой.       — Хорошо.       Сынмин оставляет Джисона и движется обратно к главной двери в зал. Там он быстро находит бабушку и, коротко объяснив ситуацию, тянет её на выход. Они стоят в коридоре ещё несколько минут, когда появляется Джисон. Его глаза ещё слегка красные, но выглядит он куда более бодро, чем сразу после выступления.       — До определённого момента нам ехать по одному маршруту, — сообщает Хан для бабушки Сынмина.       — Ты не хочешь зайти в гости, Сон-и? — предлагает она таким тоном, словно очень удивлена, что он сам предположил, будто так скоро им предстоит разойтись. Джисон оглядывается на Сынмина, словно спрашивает у него разрешение. Сынмин широко улыбается, так же молча сообщая, что он не против, и выбор остаётся за Ханом.       — Я был бы рад, — отвечает Джисон. Бабушка хмурится и оглядывается на Сынмина.       — Он согласен! — повторяет тот чуть громче.       Джисон без стеснения смеётся.

***

      Они втроём следуют до остановки. Только в этот раз бабушка даже не пытается высмотреть номера автобусов, а просто заходит в первый прибывший на место.       — Он сворачивает за торговым центром и идёт чёрт знает куда, — говорит Джисон, когда Сынмин следует за ней.       — Но мы же не можем оставить её там, — возражает он. — Попытаемся выйти на следующей.       Они заходит в почти пустой салон и садятся на задний ряд. Сынмин пытается донести до бабушки, что они едут не в то сторону, в которую следовало бы, но та только отмахивается.       — Это просто абсурдно, — шепчет Джисон. — Миссис Ким! Нам надо ехать по другому маршруту!       Каждый квартал Сеула как отдельный город. Настолько столица большая и плотно застроенная. Так что Сынмин быстро перестаёт ориентироваться и просто надеется на Джисона, который часто бывает в этих местах. Поднять бабушку и заставить её выйти из автобуса удаётся только через десять минут, и к этому времени они доезжают до какого-то непокрытого рынка. Она заинтересованно бродит возле прилавков, абсолютно наплевав на то, что им стоит уже ехать домой.       — Говоришь, родители позвали её, чтобы ты из дома не смывался в неизвестном направлении? — говорит Джисон. Ему явно весело от этой ситуации.       — Согласен, звучит сюрреалистично.       Они просто ходят за женщиной, рассматривающей товары, и болтают ни о чём в ожидании, пока ей надоест эта прогулка. Бабушка так и не удовлетворяется поисками, ничего не купив, и идёт обратно к остановке.       — Она такая рандомная, — восхищённо говорит Джисон.       — Сам в шоке, — отвечает Сынмин.       Небольшое приключение серьёзно их задерживает, и дома у семейства Ким они оказываются только к половине восьмого вечера. Это значит, что где-то через полтора часа вернутся и родители.       Трое располагаются за столом, и бабушка наливает на всех чай, присаживаясь напротив парней с таким видом, как будто намерена устроить допрос. Но первое, что слышит Сынмин, окончательно сбивает с толку:       — А ты до сих пор общаешься с Хёнджином? — спрашивает бабушка.       Сынмин отвечает утвердительно. Он дружит с Хёнджином с совсем детских лет, так что буквально вся семья знает о его существовании.       — А кто такой Феликс? Мама утром упоминала. Такое имя интересное… Иностранец, что ли?       — Наполовину австралиец, — отвечает Сынмин.       — С ним ты меня тоже познакомишь?       — Можно было бы, — неуверенно тянет он, продолжая про себя: "однажды, когда-нибудь, может быть, если удобный случай подвернётся".       — Классно, — отвечает бабушка очень неестественным голосом. Употребление подобных слов не входит в её привычки. — Зови их.       — Твоя бабуля намерена устроить вечеринку, — ухмыляется Джисон. — Родителям понравится.       — Я не буду этого делать, — шёпотом отвечает Сынмин, чтобы быть услышанным только Джисоном.       — Да брось, звучит так тупо, что невозможно устоять.