У нас был план

      Сынмин замирает над телефоном, когда неуверенное "привет" достигает его слуха. Ёнбок молча наблюдает.       — Сынмин? Всё нормально? — теперь голос Джисона становится обеспокоенным.       — Да, просто…       — Просто что?       — Я сбежал из дома. То есть… — Сынмин с полным шоком в глазах поворачивается к Ёнбоку, а тот только кивает, чтобы он продолжал. — Я могу вернуться, но… У меня нет желания этого делать. Или я могу остаться у друга, он…       — Ты хочешь переночевать у меня дома? — догадывается Джисон. Звучит он очень напряжённо.       — Да? Но я не настаиваю. Я понимаю, наверное, это слишком.       — Это не слишком, — возражает Джисон. — Ты… Можешь прийти ко мне, я не против.       Сынмин смущённо кусает щёку изнутри. Вся ситуация вызывает у него странные и непривычные эмоции — ему тревожно от конфликта с родителями, но эта тревога глушится предвкушением встречи с Джисоном.       — И я как раз хотел с тобой поговорить кое о чём, — добавляет Джисон. — Во сколько тебя ждать?       — К девяти примерно, — шепчет рядом Ёнбок.       — К девяти, — озвучивает громче Сынмин и кладёт трубку, когда Джисон согласно угукает. — О боже! О чём он хочет поговорить? Он собирается попросить меня отстать от него!       — Я думаю, если бы именно этого он добивался, он бы не позволил тебе притопать к нему на ночёвку, — говорит Ёнбок и успокаивающе гладит Сынмина по плечу. — Не торопи события.

***

      Сынмин ужинает вместе с Ёнбоком и его родителями, пишет матери короткое сообщение о том, где собирается провести ночь, и снова игнорирует её недовольства. И в половину восьмого после ободряющей речи Ёнбока на тему “всё будет хорошо” отправляется прямиком к дому Джисона медленными шагами. У него достаточно времени, чтобы унять дрожь в коленях и морально подготовиться к какому-то серьёзному разговору с Джисоном.       Подходя к нужному подъезду ещё за десять минут до назначенного часа, Сынмин несмело наворачивает круги по маленькой плиточной площадке вокруг клумбы и выжидает, чтобы позвонить Джисону ровно в девять и попросить его спуститься. Только план немного нарушается, когда Джисон без всяких напоминаний выходит из подъезда и сразу ловит взглядом Сынмина, который так и замирает в одном положении.       — Привет ещё раз, — Джисон поднимает ладонь, здороваясь, и опирается другой рукой на перила возле лестницы. Выглядит он совсем по-домашнему, и Сынмин буквально чувствует от него запах уюта.       — Привет, — он делает несколько аккуратных шагов навстречу и останавливается на первой ступеньке, не решаясь пройти дальше.       Джисон тянется к запястью Сынмина, и тот подаёт ему руку, позволяя увлечь себя внутрь дома. Дальше диалог пока не клеится: Сынмин смущается того, что так нагло напросился в гости, а Джисон сжимает чужую руку, должно быть, тоже от напряжения и неловкости.       Между лестницей и лифтом Джисон без раздумий выбирает лестницу. Сынмин думает, что он, вероятно, живёт на втором или третьем этаже, раз так уверенно шагает по ступенькам. Но проходит шесть, восемь, а затем и десять пролётов, когда они оказываются на шестом этаже, вот только Джисон явно не собирается останавливаться.       — Подожди, — Сынмин опирается спиной на стену и пытается отдышаться. — Далеко там ещё?       — Я на одиннадцатом, — сообщает Джисон. Лицо его принимает настолько невинное и непонимающее выражение, будто он искренне недоумевает, что так смущает Кима.       "Он пытается меня унизить своей спортивной формой?"       — А что, лифт не работает?       — Работает. Но я всегда так поднимаюсь, — отвечает Джисон и встаёт к стене рядом. — Хочешь проехаться?       — Не помешало бы, — усмехается Сынмин. Джисон улыбается, смотря на его лицо.       Сынмин млеет под этим мягким взглядом. Что-то внутри подсказывает ему приблизиться к Хану и обнять, и он не сопротивляется этому чувству, сплетая руки за его шеей. Джисон растерянно спрашивает: "чего?", но не пытается оттолкнуть.       — Просто захотелось, — поясняет Сынмин. Джисон крепко держит его за талию и ведёт касание ниже, медленно спускаясь ладонями к бёдрам. — Что ты делаешь?       Джисон довольно хмыкает и уже более резко подхватывает Сынмина под ягодицы, приподнимая над полом. Сынмин испуганно жмётся к телу Хана и сцепляет лодыжки за его поясницей.       — Отпусти! — вскрикивает он, когда Джисон делает уверенный шаг вверх по лестнице.       — Ты устал. Я могу донести тебя.       — Пять этажей?       — Почему бы и нет, — отвечает Джисон.       Сынмин чувствует, как краснеет его лицо от смущения, когда Джисон в самом деле начинает подниматься. Игнорировать тот факт, что Джисон запросто носит его на руках, не получается так же, как и игнорировать приятное тепло, разливающееся от касаний ниже пояса.       На каждой ступени Сынмин немного подскакивает, и трение, возникающее между телами, распаляет. Сынмин прикасается губами к щеке Джисона и оставляет короткий поцелуй.       — Тут всё ещё есть лифт, — напоминает он спустя два пролёта, хотя слезать с Джисона категорически не хочется.       — Тебе не нравится так?       — Нравится.       Дыхание Джисона постепенно утяжеляется, но он упорно несёт Сынмина вверх и вскоре добирается до нужного этажа. Но даже тогда не торопится ставить его обратно. Пытается одной рукой ухватиться сильнее за его бедро, чтобы другой достать ключи из кармана брюк.       — Держись крепче, — со смешком произносит Хан. Сынмин думает, что крепче уже некуда, но послушно перехватывает чужие бёдра собственными ногами.       Сынмин встаёт на пол только тогда, когда Джисон захлопывает за ними входную дверь.       — Это было прикольно? — довольно спрашивает Джисон.       — Это было секси, — честно отвечает Сынмин и пытается замаскировать улыбкой своё смятение. Всё беспокойство по поводу предстоящего разговора улетучивается.       Джисон учтиво спрашивает, не голоден ли Сынмин, на что тот отрицательно качает головой и идёт в ванную вымыть руки. Квартира у Джисона очень маленькая, но уютная. Наблюдается общий порядок — все вещи на полках аккуратно разложены, ничто не валяется по углам и не разбросано по другим поверхностям, но носки быстро пачкаются от пыли на полу. Сынмин тоже не любит мыть полы.       — Пойдём завтра на аэробику вместе? — уточняет Джисон, когда Сынмин заходит в спальню.       — Боюсь, в этот раз мне нечем платить за урок, — он неловко чешет затылок, осознавая, что карманных денег, вероятно, не получит в скором времени.       — Тебе-то я могу провести одно занятие просто так.       — Фаворитизм какой-то.       — А тебя не прельщает возможность быть моим любимчиком в группе?       Сынмин сталкивается с хитрым взглядом Джисона и немного цепенеет. Он держится одной рукой за дверной косяк и наблюдает, как Джисон молча отворачивается, закрывая эту тему, и направляется к гардеробу.       Хан выглядит напряжённо, перебирая стопку одежды и в итоге вынимая какой-то новый пижамный комплект из ещё заводской упаковки.       — Будешь наряжаться для меня?       — Обычно я сплю без всего, — говорит он. — Но при тебе, ладно, не буду так делать.       У Сынмина все мысли в голове смешиваются в кашу от этих слов. Он тщетно пытается игнорировать озвученный факт и переводит диалог в другое русло.       — Уже сейчас хочешь лечь?       — Вообще-то, — Джисон задумывается и вздыхает. — Я хотел спросить, что произошло у тебя с родителями? Если это не слишком личное. Из-за чего вы поссорились?       "Я и сам толком не знаю".       — Мы не то чтобы прямо поссорились… — он проходит в глубь комнаты и присаживается на край кровати. Матрас у Джисона жёсткий и очень упругий, ощущается неудобно.       "Стоп… Мы и спать собираемся в одной постели?"       — Но всё же ты ушёл из дома.       — Обычная ситуация… — Сынмин неопределённо качает головой. — Они считают, что я мало времени уделяю учёбе. В целом, они правы, просто… Странное чувство. Как будто доживаю последние дни и хочу взять от них всё. Конечно, им это не нравится, ведь выпускной экзамен уже через три недели и всё такое.       — Понимаю, — отвечает Джисон, поворачиваясь к Сынмину и продолжая сжимать в руках пижаму. — У меня тоже с предками напряжённые отношения были на последнем году школы.       — Но сейчас всё хорошо?       — Ну как хорошо… Неплохо. Думаю, любовь между родителями и детьми в определённый момент должна немного видоизмениться. Нам идёт на пользу жизнь в разных городах. Может, когда ты съедешь, у вас тоже всё наладится. Ты хочешь поступать здесь, в Сеуле?       "Я вообще не хочу поступать", — грустно думает Сынмин. Его уже тошнит от учёбы, и глоток свежего воздуха в виде освобождения от тетрадей и ручек кажется слишком заманчивым.       — Я… Ёнбок меня натолкнул на мысль недавно, что… Вероятно, для меня будет лучше поступить через год, а не сейчас.       — Твои родители нормально отнеслись к такой идее?       — Я им ещё не говорил. Мама и так считает, что Ёнбок чересчур большое влияние оказывает на мою жизнь. Не думаю, что она ошибается, но мне нравится это влияние, — на секунду он замолкает, а после решает добавить: — В конце концов, благодаря ему я познакомился с тобой.       — Это… — Джисон смущённо опускает глаза и тянет пижаму Сынмину. — Спасибо. Наденешь? Ты же без одежды для сна пришёл, да?       — Хорошо, спасибо, — Сынмин забирает предложенную одежду и неловко замолкает. — Ты не мог бы, ну…       — Да, да, само собой, — Джисон резко отворачивается и уходит в сторону двери. — Переодевайся спокойно.       Хан захлопывает дверь за собой, и его шаги раздаются где-то в коридоре. Сынмин вертит мягкую футболку в руках и в итоге откладывает её на кровать, чтобы скинуть свою спортивную форму.       Пижама Джисона мешком повисает на его плечах, и Сынмин неуверенно пытается поправить рукава. В спине Джисон определённо шире, и Сынмину это нравится.       При попытке надеть штаны тоже возникает проблема. Тугая резинка на животе сильно давит, так что нижняя часть пижамы летит в сторону, и Сынмин остаётся в футболке и боксерах.       "Стоило заметить, что он треугольной формы, — думает Сынмин. — Со своими трёхметровыми плечами и при этом трёхсантиметровой талией".       Джисон, предварительно постучавшись, входит обратно в спальню с двумя стаканами сока в руках.       — Оу, — увидев Сынмина, он тут же отворачивается. — Прости, я думал, ты уже всё.       — Я уже всё, — повторяет за ним Сынмин. — Мне маловаты твои штаны, если честно.       Хан ещё несколько секунд стоит неподвижно, а потом ставит на тумбочку стаканы и бредёт к шкафу.       — Боюсь, у меня действительно нет пижам, я их не покупаю, эту мне дарила бабушка. И брюки ношу с высокой талией, они все такие… Может, мои домашние шорты будут как раз…       — Мне и так нормально, если тебя это не смущает, — выпаливает Сынмин. Он не стесняется своего тела, тем более, большая его часть уже прикрыта футболкой.       Джисон вцепляется в полку шкафа и снова над чем-то задумывается.       — Ладно, — говорит он в итоге. — Тогда поделим пополам.       — Что поделим?       Джисон не отвечает. Он быстро стягивает с себя одежду и на замену ей берёт только те самые штаны. Сынмин нервно усмехается.       — Вот теперь смущаюсь я, — честно говорит он, когда понимает, что Джисон собирается остаться с оголённым торсом.       — Будешь сок? Давай ещё поговорим.       — Да, мне точно нужно чем-то занять руки.       Сынмин быстро перехватывает протянутый стакан и покрепче сжимает стекло. Пальцы его немного подрагивают, а Джисон, сидящий напротив с абсолютным смятением на лице, вовсе не способствует успокоению.       — Как прошёл твой день? — Ким пытается ненавязчиво завязать диалог. — Ты звучал сонно по телефону.       — Я немного задремал вечером, — он пожимает плечами и делает глоток сока. — Полдня провёл на репетиции с ребятами из группы, так что до смерти устал.       — И как успехи?       — У них-то? — он прячет волнение за улыбкой. — Всё круто. И я почти не косячу.       Глаза Джисона бегают по комнате, и Сынмин пытается уследить за фокусом его внимания, но не преуспевает в этом. Когда они снова сталкиваются взглядами, что-то в общей атмосфере меняется. Сынмин борется с желанием положить руку на чужое плечо и коснуться бледной кожи, а Джисон поджимает губы.       — Вообще-то, — сглатывая ком в горле, произносит Хан, — я должен был с тобой обсудить один момент.       Сынмин внимательно изучает движения его губ и не сдерживается, подаваясь навстречу. Между их лицами остаются считанные сантиметры, и Джисон делает последний рывок, целуя Кима.       Этот поцелуй длится гораздо меньше, чем предыдущий, произошедший в кинозале. Джисон отстраняется, едва коснувшись Сынмина, и допивает свой сок, после чего молча встаёт и покидает комнату. Сынмин недоумённо хмурится, прислушиваясь к звукам льющейся из крана воды на кухне.       "Он действительно решил, что это очень походящий момент для того, чтобы мыть посуду?"       Сынмин допивает и свой сок, отставляя стакан на пол рядом с кроватью, когда Джисон возвращается.       — Джисон, что не так? — пытается спросить он, но Хан никак не реагирует на его слова, а только подхватывает ещё один пустой стакан и бежит обратно.       Сынмин не выдерживает и следует за ним. Встаёт прямо в дверном проёме на кухне и сверлит Джисона непонимающим взглядом.       "Я всё испортил. Он хотел поговорить, а я просто… Чёрт. Если он действительно собирался сказать мне, что не собирается строить со мной каких-то отношений, и я… Но это ведь он меня поцеловал!"       — Джисон, скажи мне, что происходит.       — Ничего, — он пожимает плечами и ставит чистую посуду в сушилку, принимаясь вытирать руки.       — Ты сбегаешь от меня.       — Я просто хотел вымыть стаканы.       — Так срочно?       — Терпеть не могу вид грязной посуды.       — Почему?       Джисон задумывается, опираясь поясницей на столешницу. Он несколько секунд бегает глазами по потолку, а потом опускает голову и пожимает плечами.       — Всё в порядке, пока в стакане есть сок. Ты смотришь на него и думаешь: "я наслаждаюсь вкусным напитком, ничего такого". Но стоит соку кончиться, и стакан становится грязной посудой, которую нужно скорее вымыть. Или можно очень долго не пить сок, но тогда он осядет и больше не будет вкусным. Он больше не сок, а остаток того, что стоит вылить в раковину. И скорее вымыть стакан.       — Ты же сейчас совсем не о стаканах говоришь на самом деле, — предполагает Сынмин.       — Я не знаю. Я не пытаюсь завуалировать что-то, это просто мысли. Может, подсознательно я и выражаю какой-то образ таким способом, но не уверен.       Сынмин приближается к Хану и садится на стул перед ним. Джисон пытается улыбнуться, но получается у него плохо. Тогда Сынмин берёт в собственные руки его ладони и немного сжимает их.       — Послушай, Джисон. Стакан не перестаёт быть стаканом потому, что в нём нет сока. Тарелка не перестаёт быть тарелкой, когда ты доедаешь обед. Они остаются стаканом и тарелкой, просто временно не выполняют какую-то функцию. То, что ты торопишься их помыть, не значит же, что ты после этого бросишь их в мусорное ведро. Ты дашь им перерыв и воспользуешься ими снова, когда понадобится.       Сынмин чувствует, что говорит что-то неправильное. Он вообще не уверен, что Джисону нужно сейчас слышать его случайные размышления, и крепче перехватывает чужие руки, чтобы не дать Хану снова исчезнуть.       — Я ничего не могу делать, если знаю, что меня ждёт грязная посуда.       — Что именно тебя в ней смущает?       — Я просто знаю, что есть дело, которое нужно закончить. Как незакрытая входная дверь, от мысли о которой не получается уснуть, понимаешь?       — Думаю, что понимаю. Много у тебя таких дверей?       — Они меня окружают. Некоторые из них похожи на, знаешь, парадные входы. Большие такие ворота, засов на которых можно запирать годами. А другие вот такие, как стакан. Проверни ключ, и проблема решится. Дело в том, что закрывать их можно до бесконечности, потому что каждый день открываются новые. И замки без конца ломаются.       Сынмин не знает, что отвечать. Должен ли он продолжать спрашивать и уточнять? Или молча гладить ладони Джисона? Или выдать какой-нибудь вывод из всего сказанного?       Джисон словно не чувствует реальную жизнь из-за этих дверей и стаканов. Ему всегда нужно сделать что-то прежде, чем он начнёт вникать в момент. Сынмин совсем другой. Он задвигает в чулан все проблемы и отдаётся настоящему. Они слишком разные. Им бы немного баланса, им бы переложить друг другу части своих личностей и не знать горя.       Считает ли Джисон так же? Может, он видит проблему в их отличиях. И может, именно это он хочет выразить.       — Что значит "замки ломаются"? — шепчет в итоге Сынмин.       — Это значит, что некоторые двери приходится закрывать неоднократно.       Они больше ни о чём не говорят. Молча встают и идут в спальню. Джисон быстро расправляет кровать и аккуратно складывает на стул покрывало, после чего взбивает обе подушки и жестом показывает Сынмину ложиться. Ким безропотно подчиняется.       В темноте, находясь под одним одеялом в пугающей близости друг от друга, Сынмин и Джисон не могут уснуть. Сынмин слышит, как Хан переворачивается с бока на бок, ища нужное положение. Сынмин же замирает, лёжа на спине, и путается в своих мыслях. Теперь и на него эта идея про двери давит так, что не даёт погрузиться даже в поверхностную дрёму.       — Не обязательно всегда пытаться запереться.       — Что? — Джисон тут же отзывается и поворачивается на Сынмина.       — Ты же всё равно в своём типа… Дворце? Просто у тебя много дверей, но они все в твоём доме. И ты можешь спокойно ходить из комнаты в комнату.       Джисон придвигается к Сынмину вплотную и перекидывает руку через его пояс, наконец успокаиваясь. Уже через минуту Сынмин чувствует его мерное дыхание на своей шее и нервно кусает губы. Так близко. Так тепло. И так тревожно.       Джисон так и не высказал всего того, что хотел. И Сынмин донимает самого себя догадками касательно той самой "серьёзной беседы". Кроме того, рука Джисона на его животе внезапно начинает казаться слишком тяжёлой и будто намертво придавливает его к матрасу. Сынмину жарко от понимания того, в какой ситуации он находится. Мучает и боязнь того, что во сне он может начать вертеться или храпеть, помешав Джисону. В конце концов, у него с самых малых лет есть своя комната, и никто не скажет ему, даже если он храпит. Так что Сынмин не имеет понятия, насколько спокойно ведёт себя во сне. Он слушает сопение Джисона и до умопомрачения считает овец, но ничто не помогает. Сдавшись, Сынмин лишь аккуратно поворачивает голову и смотрит на лицо Джисона, улыбаясь тому, как мило он спит. У него достаточно времени, чтобы в полной мере насладиться этим зрелищем.

***

      Под утро у Сынмина затекают все конечности и шея, но он не смеет двинуться, чтобы рука Джисона ни в коем случае не соскользнула. Слишком хорошо она ощущается, как будто точно на своём месте.       Первые рассветные лучи проникают через окно в комнату и топят её в мягком свете. Очертания тела Джисона становятся ещё чётче, и сонные мысли окончательно покидают Сынмина. В голове крутится только одна идея — потрогать Джисона ещё. Хочется провести ладонью по его плечам, ключицам, груди и прессу. Очень сильно хочется. Настолько, что у Сынмина лёгкие сжимаются от задержанного дыхания. Он пытается отвлечься от этого, упорно смыкая веки и фокусируясь на своём недосыпе. Это грязно, он не должен помышлять о подобном. Он ни за что не станет домогаться спящего Джисона. Сынмин знает, что не может быть осуждён за мысли, но преступные идеи так и витают в воздухе. В конце концов, он решает аккуратно разбудить Джисона, чтобы больше не мучать себя. Они рано легли, и к этому часу Хан наверняка уже выспался.       Сынмин осторожно ведёт касание по предплечью руки, обнимающей его, и сжимает ладонь Джисона, после чего медленно спускает её на матрас и садится на постели.       — Джисон, — говорит он, впившись взглядом в чужое лицо. Затем повторяет его имя ещё несколько раз уже чуть громче.       — М? — Хан наконец отзывается.       — Что ты хотел мне сказать вчера? — допытывается Сынмин, пока Джисон только пытается открыть глаза.       — О чём ты?       — С добрым утром.       Джисон неожиданно громко смеётся и трёт ладонью лицо, тоже садясь.       — Да, утречка, — отвечает он. — Мы же вчера и так разговаривали. Я обещал рассказать что-то ещё?       — Тебе нужно было со мной обсудить какое-то дело.       — А, — он смущённо опускает голову и сжимает край одеяла. — Я сейчас совершенно ужасно соображаю и плохо формулирую мысли. Но, в общем, суть в том… Я просто хотел спросить, типа… — он переводит взгляд прямо на Сынмина, и Ким замирает. — Ты со мной встречаешься? Потому что я с тобой, кажется, да.       — Ты спрашиваешь, в отношениях ли мы?       — Ага.       Сынмин задумывается. Судя по словам Джисона, он очень даже не против встречаться с Сынмином, так что у Сынмина не возникает сомнений по поводу того, как именно он хочет ответить на поставленный вопрос.       — Да, мы встречаемся, — уверенно говорит он, и Хан расплывается в довольной улыбке.       Они встают, и начинается типичная утренняя рутина, мало отличающаяся от того, что Сынмин обычно делает у себя дома. Они умываются, готовят какой-то нехитрый завтрак и болтают ни о чём. Джисон пытается подбить Сынмина на зарядку, но тот отдаёт предпочтение лежанию на диване, отмазываясь тем, что на аэробике его всё равно сначала ждёт разминка. И в четверть восьмого утра они выходят на улицу, чтобы добраться до спортивного центра.       — Под что сегодня будем заниматься? — заинтересованно спрашивает Сынмин, сидя на полу перед зеркалом. Хан пожимает плечами и продолжает сражаться с колонками, что никак не желают подключаться к его телефону. — Тебе правда нравится дабстеп? Или он просто хорошо подходит для таких активностей?       — Не то чтобы я фанат этого жанра, но он бывает забавным. Так что я выбираю только то, что мне реально по вкусу. А ты какую музыку предпочитаешь?       Сынмин резко вспоминает о существовании той песни, которую ему несколько недель назад показал Ёнбок. И вспоминает слова о том, что эту песню посоветовал Джисон. Что Джисону нравится медленная музыка.       — Я люблю рок, — отвечает Сынмин. — Но не особо тяжёлый. Наверное, даже больше поп-рок.       — Что-то типа OneRepublic? — не отрываясь от своего занятия, продолжает Джисон.       — Не, эти слишком слащавые, — Джисон в ответ усмехается. — Скорее, Coldplay.       — Неплохо.       — Но давай послушаем инди-поп сейчас, пока никто ещё не пришёл.       — Ты уже знаком с моими фаворитами, не так ли?       — Ёнбок проболтался про Kings of Convenience.       Джисон всё-таки побеждает неукротимые провода и с облегчённым вздохом включает музыку. Сынмин улыбается, когда слышит ту самую песню, которую ему показывал Ёнбок, — I’d Rather Dance With You. Джисон подсаживается рядом с ним.       — Разбираешь текст? — спрашивает Хан.       — Почти всё. Тут не сложные слова.       — Тогда улавливаешь намёк? — Джисон прижимается совсем близко и ловит в свою руку запястье Сынмина.       — Хочешь потанцевать со мной? — Джисон радостно кивает. — Я не умею. Совсем-совсем не умею, прости.       — Я покажу пару движений, если хочешь.       У Сынмина перехватывает дыхание от этого предложения. Он робко что-то бормочет, и Джисон интерпретирует это как согласие, поднимаясь и подтягивая за собой Сынмина.       Джисон двигается как-то просто и непринуждённо. И не делает ничего сложного. Поворачивается, взмахивает туда-сюда руками и много улыбается. Сынмину не составляет труда следовать за ним, и с третьего повтора песни он даже начинает вливаться в импровизацию. Джисон тянет его за руку, и Сынмин крутится, двигаясь прямо в его объятия.       Они замирают в одном положении. Джисон крепко прижимает Сынмина к себе за талию, а тот аккуратно сцепляет пальцы за его шеей.       — Я терпеть не могу танцевать, — шепчет Сынмин. — Но с тобой это каким-то волшебным образом становится весело.       Джисон смеётся и гладит спину Сынмина сквозь ткань его футболки. Они молчат ещё некоторое время, пока музыка из динамика не смешивается со звонком на телефон Сынмина. Он разочарованно вздыхает, отходит от Джисона и понимает трубку, вытащив мобильник из кармана.       — Сынмин! — грозный голос отца мгновенно бьёт по ушам. — Если через час я не увижу тебя дома, то мы с твоей матерью пойдём в полицию и напишем заявление о пропаже ребёнка, это я тебе обещаю!       — Сейчас буду, — испуганно соглашается Сынмин и с сожалением смотрит на Джисона. — Кажется, я не могу остаться…       Джисон грустно кивает и ещё раз обнимает его напоследок.       — Это важно, тебе стоит поторопиться, — говорит Хан.       — Но мы всё равно увидимся завтра, клянусь. Я приду на выступление твоей команды, только не забудь скинуть адрес.       Джисон угукает, и Сынмин выбегает из зала.