У нас был план

      Сынмин просыпается от холода, как ему кажется, среди ночи. Он с трудом открывает глаза и садится на постели. Ветер свободно гуляет по комнате, оглаживая каждую поверхность. Сынмин потягивается и встаёт. Захлопнув окно, по привычке берёт в руки телефон и замечает, что время уже движется к пяти часам. В это время в прошлые выходные он уже бодрствовал и собирался на йогу. Становится немного тоскливо от понимания, что теперь он ограничен в этой возможности.       И тут Сынмину приходит сообщение от Ёнбока.       "Готов к вылазке?" — спрашивает он.       "Я же под арестом", — печатает в ответ Сынмин.       "А я у тебя под окнами. Неужели родители уже встали?" — "Ты предлагаешь сбежать?" — "В точку. За пять минут управишься?" — "Дай мне десять".       Сынмин не думает долго. На скорую руку принимает душ и запрыгивает в спортивный костюм. За дверью родительской спальни стоит мёртвая тишина, и он медленно крадётся мимо по коридору.       "И откуда только во мне настолько сильное стремление к спорту?"       Замок входной двери оглушительно щёлкает, когда Сынмин проворачивает в скважине ключ. И тут у него окончательно срывает тормоза. Родители всё равно встанут — у них чуткий сон. Так что он быстро открывает оба замка и захлопывает дверь за собой, выбегая из квартиры и слетая по лестнице прыжками.       Не успевает он покинуть подъезд, как телефон звонит. Чего и следовало ожидать.       — Сынмин! — восклицает из динамика разгневанный отец.       — Я ушёл на йогу, потом погуляю. Позанимаюсь уроками с друзьями, вернусь вечером. Может быть, — только и отвечает Сынмин, вешая трубку.       Ёнбок, заметив немного взвинченное состояние друга, ухмыляется и отбивает ему "пять". Они коротко обнимаются и направляются по уже изученному маршруту в спортивный центр. Сынмин отлично помнит, что занятия на улице окончены — середина осени остаётся позади, трава всё время влажная, а почва холодная, и никакие коврики уже не перекрывают эти неудобства.       — Мы проведём этот день так же весело, как до этого проводили субботы? — с надеждой спрашивает Сынмин, когда они уже приближаются к нужному зданию.       — Как мило, — тянет Ёнбок и треплет Кима по волосам. — Конечно, если ты хочешь.       Попав в зал, Ёнбок сразу находит Минхо и ведёт Сынмина к нему, чтобы поговорить втроём.       — Как прошёл вчерашний вечер? — интересуется Сынмин, обращаясь к Минхо. Он, конечно, предполагает, что услышит дальше, но за этим и спрашивает. Поднимает ту тему, на которую Минхо явно может болтать очень много, и это хорошо скажется на установлении между ними дружеского контакта.       — Чудесно, — Минхо улыбается и садится на свой коврик, похлопывая по полу. Остальные пристраиваются рядом. — Ёнбок отблагодарил меня весьма стоящим образом за то, что я позволил тебе надеть мои вещи. Кстати, когда вернёшь?       — После выходных? — оба Ли удовлетворённо кивают.       — Может, ты хочешь с нами в начало зала? — предлагает Ёнбок, и Минхо прикусывает губу, задумываясь.       — Оставайтесь лучше вы со мной. Только Сынмин вот здесь, — он машет рукой на место рядом с собой. Единственное доступное с ним в одном ряду, так как сидит Минхо в углу.       — Зачем это? — Сынмин спрашивает очень аккуратно, уже видя на лице Ёнбока крохотные проявления недовольства. Он пытается это скрыть, но мимика всё равно выдаёт отголоски злости, а Минхо только улыбается.       "А, понятно. Опять дразнит".       Ёнбок давит в себе ревность, и они располагаются так, как и предложил Минхо. Урок в скором времени начинается, в зале появляется Чонин с широкой улыбкой. Разминка, как и всегда, проходит гладко. И, что тоже ожидаемо, спокойствие не длится долго.       Минхо постоянно сверлит Сынмину спину своим взглядом, и в его глазах Ким читает нечто нехорошее. Какая-то злобная идея зреет в его голове, Сынмин уверен. Ёнбок ни на что не обращает внимание, сложившись в три погибели и умиротворённо наблюдая пейзаж за большим окном.       — Сонсенним! — выкрикивает Минхо и нарочно валится на пол. Чонин саркастически фыркает и продолжает его игнорировать.       — Что между вами происходит? — шёпотом интересуется Сынмин. Минхо оборачивается на него, хмурится и лёгким движением ноги пинает его в голень. — Больно, вообще-то!       Ёнбок вздрагивает, садится по-турецки и касается плеча Сынмина. Не успевает он разобраться в ситуации, как рядом всё-таки рисуется Чонин.       — Кажется, у нас проблемы, — лепечет Минхо, смотря на преподавателя полными обожания глазами.       "Что за нахрен?"

***

      Ёнбок держит Сынмина за руку и уверенно шагает к дому Минхо, пока сам Минхо плетётся позади них с бескрайним разочарованием на лице. Сынмину почти до дрожи хочется расспросить их обоих о произошедшем, но он выдерживает молчание в надежде, что Ёнбок сам всё объяснит, когда часы покажут пять вечера.       — Займёмся учёбой, а потом почитаем?       — Ты хочешь читать? — удивляется Ёнбок.       Они стоят на пороге квартиры Минхо, пока он неторопливо перебирает связку ключей в поисках нужного.       — Не сказал бы, — Сынмин пожимает плечами. — Наверное, мне сейчас будет полезнее потратить больше времени на уроки. Я сказал отцу, что займусь домашней работой с тобой.       — Хорошо. Но сначала помоги мне с завтраком.       Только войдя, Минхо сразу усаживается на диван и, включив первый попавшийся музыкальный канал по телевизору, начинает активную переписку с кем-то. Всем своим видом демонстрирует, что не заинтересован в совместном досуге с Ёнбоком и Сынмином, а просто предоставляет им площадь для собственных развлечений.       — Нарежь, пожалуйста, фрукты, — просит Ёнбок и достаёт из антресоли упаковку каши быстрого приготовления.       Сынмин терпеть не может овсянку, но не возникает по этому поводу, а покорно набирает из настольной вазы бананы и киви, принимаясь их мыть.       Они в молчании едят, а потом сразу садятся за учебники, и Сынмин благодарен Ёнбоку за то, что он не только привносит в его жизнь веселье, но и мотивирует к учёбе. Ближе к девяти часам телефон начинает взрываться звонками от окончательно проснувшейся матери, Сынмин скупо реагирует на её угрозы и просто отвечает, что занят математикой. Со временем она успокаивается. Ёнбок предлагает поменять отдых и прогулку в расписании местами и потратить то время, что отведено на отдых, чтобы повторить лексику по английскому. Сынмин соглашается, усердно пытаясь выстроить с другом диалог на иностранном языке. До него не сразу доходит, что условия у них совсем не равные в этом соревновании, и Ёнбок глупо хихикает.       Прогулка тоже не выделяется чем-то примечательным. Ёнбок продолжает фотографировать самые обычные виды улиц, по которым ходит каждый день, а Сынмин прячется в капюшоне от ветра, со свистом проносящегося мимо.       — Мне нравится твой браслет, — внезапно говорит Ёнбок.       — Джисон сплёл.       — Круто. Попозируешь мне?       Сынмин кивает и неловко останавливается посреди улицы, не зная, как лучше встать. Ёнбок подходит ближе, вертит его в своих руках, как куклу, и всё-таки находит нужное положение тела, чтобы сделать несколько кадров. Он приседает на корточки и хмурится, настраивая что-то в телефоне.       — Я не очень фотогеничен, — смущённо улыбается Сынмин.       — Глупости, — Ёнбок отмахивается и фотографирует, после чего они возобновляют шаг. — Это мило, что ты носишь его подарок.       — Я бы тоже хотел подарить Джисону что-то, сделанное своими руками. И ты… Научишь меня?       — У Джисона дома есть цветы?       — Не знаю, — Сынмин непонимающе смотрит на приятеля. — А что?       — Я умею плести только кашпо. Так что лучше было бы, если бы он держал у себя небольшой садик на полках.

***

      Дома у Ёнбока поразительно тихо и спокойно.       — Где родители?       — Спят. Но скоро встанут обедать. А ты голоден?       — Ещё от завтрака не отошёл.       Ёнбок ведёт Сынмина к себе в спальню, а не в гостиную, как в прошлую субботу. Сынмин оглядывается по сторонам и садится на кресло возле стола, взглядом предлагая на этот раз Ёнбоку расположиться на кровати. Он заползает на свои объёмные подушки и смущённо опускает голову, перебирая в руках край пледа.       — Мы можем поговорить сейчас? — осторожно спрашивает Ёнбок. — И заняться рукоделием потом?       — Да, — Сынмин с уверенностью кивает. — Разумеется. Быть может, нам сегодня понадобится чуть больше времени, чтобы во всём разобраться.       — Я не знаю, с чего начать.       — А что первое приходит в голову?       — То, что тебя напрягает режим дня у моих родителей.       — Честно говоря, — Сынмин откидывается на спинку кресла и сжимает пальцами подлокотники. — Меня напрягает и твой режим, но если вы так привыкли, то всё нормально. Просто что-то необычное.       — Мама уволилась. Месяц назад. И теперь спит днями напролёт. Её вообще ничего не волнует.       — Почему уволилась?       — Сказала, надоело. Она довольно непредсказуемая.       — Когда я интересовался в прошлый раз, ты сказал, что у них тяжёлая работа, и они по выходным вот так предпочитают отдыхать.       — Я немного… Я соврал, прости. Не хотел, чтобы тебя это касалось. И на самом деле я знаю об их работе. Точнее, о её отсутствии. Отец уже больше года нигде не работает и только говорит, что вот-вот начнёт. Маму возмущало, что она должна обеспечивать меня и его, и теперь она тоже на всё забила. Мы пока живём на сбережения.       Ёнбок весь как-то вжимается в подушки и подтягивает к себе колени.       — Тебя пугает, что вы можете остаться без денег, — констатирует Сынмин.       — А кого бы это не напугало? Они питают надежды, что я получу грант от университета, но я не строю таких воздушных замков. Скорее всего, я вообще останусь без… Возможности хоть где-то продолжать обучение. Я счастлив, что они хотя бы удосужились внести платёж за последний семестр в школе. Мне жаль, что я говорил тебе о своих планах так просто и незатейливо. Всё… Немного иначе, если честно взглянуть на ситуацию.       Сынмин не имеет никакого представления о том, что должен ответить. У него просто нет стоящего решения для этой проблемы.       — Для меня много значит твоя честность. Могу я задать ещё вопрос?       "Может, ему станет немного легче, если выскажется? Может, он даже сам решит, что делать?"       — Да, валяй, — вздыхает Ёнбок.       — Ты поэтому хочешь переехать к Минхо? Ты считаешь, с ним всё будет надёжнее?       — Вижу диссонанс на твоём лице.       "Сам не верю в свои слова".       — Минхо не будет меня обеспечивать, — говорит Ёнбок. — То есть он мог бы, он даже предлагал, когда я поделился с ним своими размышлениями по поводу будущего. Но я не хочу висеть на его шее. Его и его семьи.       — Потому что ты не уверен, что ваши отношения продлятся так долго?       — Потому что я перестану быть собой, пытаясь ему угодить и боясь ошибиться. Нельзя строить любовь на страхе быть выкинутым на улицу. Я хочу, чтобы я всегда мог куда-то уйти, если что-то произойдёт.       — Что такого может произойти? Что способно заставить тебя его бросить?       — Что угодно, — он бессильно взмахивает руками. — Ты даже не представляешь, как Минхо преуспел в развитии навыка доводить меня до ручки.       — Ты разозлился, когда он сегодня предложил мне сесть рядом?       — Да, — Ёнбок тяжело вздыхает и наконец-то поднимает взгляд на Сынмина. — Но не из-за ревности. Я знаю, чего он добивался.       — Мне кажется, ревности он и добивался.       — Всё немного иначе. Ну, я не отрицаю, что ты частично прав, но по большей части… Он хотел, чтобы Чонин подошёл и вывернул его в правильную позу.       — Но ведь Минхо способен и самостоятельно сделать всё верно.       — Минхо получает сексуальное удовлетворение, когда его вот так скручивают, — говорит Ёнбок, и словно кожа на его лице мрачнеет. — Он никогда прямо в этом не признавался, но оно и без надобности. Это очевидно. Проблема в том, что очевидно это не только для меня. Чонин знает своё дело и умеет доставлять боль, не причиняя вреда здоровью. Вот только он явно не хочет быть вовлечённым в кинки Минхо.       — Почему буквально все странности в поведении Минхо объясняются его озабоченностью? Я думаю, он слишком помешан. Ты не считаешь, что у него могут быть какие-то девиации?       — О, у него совершенно точно есть какие-то девиации.       Они умолкают на некоторое время. Сынмин кусает губы и перебирает воздух пальцами, ища в голове следующий вопрос. Он понимает, что становится близок к Ёнбоку настолько, что у него перехватывает дыхание. Впервые в жизни перед ним открывается эта сторона — загнанная в угол и ждущая помощи.       — Как ты к этому относишься? — Сынмин сам не замечает, как переходит на шёпот.       — Тяжело точно сказать… Иногда он переходит черту, и меня это злит.       — Как именно он переходит черту?       — Как сегодня, например. Он не должен был привлекать внимание Чонина, травмируя тебя.       — Я уже в порядке, — быстро говорит Сынмин, стремясь хоть немного успокоить Ёнбока. Тот ласково улыбается.       — Это хорошо, — кивает Ли. — Но он всё же не имел на это права. О боже, я собираюсь сказать что-то длинное и бессмысленное.       — Я буду рад услышать.       — Что же… Я правда хочу поделиться этим с тобой. Я очень… Обижен. Меня бесит, что Минхо меня мало. Я боюсь ему навредить и никогда не стану участвовать в его этой фантазии на тему “мой тренер по йоге”. Бесит, что он не может понять моих опасений и издевается, пытаясь заставить Чонина свернуть его в спираль. Бесит, что поцеловал тебя, чтобы вывести меня на грубость. Бесит, что использует любой момент нашего уединения, чтобы получить оргазм. У меня как будто нет личности рядом с ним. В смысле… Не всё так плачевно, как ты можешь подумать, но и не очень хорошо. Отношения с Минхо — это огромная ролевая игра, где все сюжетные ветки неизменно ведут к постельным сценам. Его возбуждает, когда я расстроен. Возбуждает, когда я рад. Возбуждает, когда я делаю что угодно. Когда касаюсь его и когда игнорирую. Он, должно быть, думает, что живёт в какой-то симуляции реальности. Секс делает его счастливым, и он позволяет себе считать, что так работает со всеми людьми. А это не правда.       — Что делает счастливым тебя?       — Мои хобби, — отвечает Ёнбок и закидывает голову, впиваясь взглядом в потолок. Сынмин терпеливо ждёт продолжения списка. — А ещё красивые рассветы, которые видно из окна. Удобная кровать вносит большой вклад. И когда у меня получается хорошо писать эссе. И дружба с тобой. Много чего на самом деле. Секс тоже, но он далеко не первый в списке.       — Я понимаю, — Сынмин встаёт с кресла и подсаживается к Ёнбоку, обнимая его за плечи. — Ты хочешь как-то изменить ваши отношения?       — Наверное… Я не уверен. Это же, ну, удобно. Я знаю, что он заботится обо мне. К Минхо всегда можно прийти с любой проблемой, он выслушает и поможет. Это круто, даже если взамен он хочет секса. И это просто. Я всегда в курсе, что ему нужно, поэтому не возникает никакого напряжения, а эмоциональные затраты минимизируются.       — Разве… — Сынмин вздыхает и крепче сжимает руку Ёнбока. — Прерви меня, если скажу глупость, ладно?       — Хорошо, — он с готовностью кивает.       — Разве отношения не предполагают больших эмоциональных затрат? В разном плане. Делить с кем-то радость и печаль, вникать в чужие тревоги. И… Насчёт того, что он хочет чего-то взамен на свои усилия. Я не думаю, что это честно. Ведь вы не на рынке, и ты не должен платить ему за какие-то услуги. Вы просто как бы… Помогаете друг другу потому, что вам хочется так делать.       — Это всё усложняет. Это не практично.       — С каких пор любовь должна быть практичной? Ты же не ищешь выгоду, а просто выражаешь чувства.       — Мы и выражаем чувства. Только сильно отличаемся друг от друга. Я просто хочу, чтобы всё было правильно.       — Вообще всё?       — Вообще всё.       — Так не бывает.       Ёнбок грустно улыбается и прижимается к боку Сынмина. В голове Кима проносятся воспоминания о тех моментах, когда Ёнбок вёл себя действительно так, как описывает. Всё правильно, всё под контролем. Безупречный порядок на письменном столе, до магазинного блеска вымытая посуда, идеально заправленная рубашка ещё прошлым утром. Бесконечное дружелюбие и позитивный настрой, неисчерпаемый запас сил на любые дела, отзывчивость и поддержка.       — Тебе действительно нравится…       "Быть вот таким сказочным?"       "Подражать обложкам журналов?"       "Заморачиваться с деталями, на которые мало кто обратит внимание?"       Сынмин не знает, как продолжить, но Ёнбоку хватает и обрывка этой фразы, чтобы уловить суть.       — Это необходимо.       — Для чего необходимо?       — Ты думаешь, что я хороший?       — Я думаю, что ты лучший, — честно говорит Сынмин и с сочувствием наблюдает, как из глаз Ёнбока выскальзывает несколько крохотных слезинок.       — Хороших людей не любят просто за то, что они хорошие. Точнее, я как будто перестаю быть хорошим, когда что-то идёт не так. Я должен соответствовать какому-то стандарту, чтобы меня любили.       — Ты будешь любим, даже если перестанешь изнурять себя бегом к недостижимой цели. Идеалов не существует. И я буду любить тебя всегда, обещаю.       Ёнбок плачет сквозь смех, и эта реакция подталкивает Сынмина к тому, чтобы просто замолчать и плотнее его обнять.       Ему тяжело поверить, что Ёнбок действительно считает, что не заслуживает любви, ведь до этого казалось, что Ёнбока любят буквально все. Сынмин часто замечает, как на Ли бросают восхищённые взгляды, а к нему в друзья набивается едва ли не каждый знакомый.       "Это всё не то. Ты действительно очень одинок".       И теперь Сынмин уверен, что вся эта эффектность Ёнбока действительно является образом. Но образом, созданным не для того, чтобы что-то скрыть, а для того, чтобы подчеркнуть положительные проявления его личности.       После того, как Ёнбок успокаивается и идёт в ванную, чтобы привести себя в порядок, Сынмин остаётся наедине с тишиной. В последнее время на него сваливается очень много информации о других людях. Социальная паутина оплетает его тело и не выпускает. Он вовлечён в повседневность. Он внутри самого ядра эмоциональных перипетий. К удивлению, это не заставляет его ощущать себя перегруженным и уставшим. Наоборот, он очень счастлив, что эмпатия добирается до каждой клетки его тела и даёт насладиться другими красками жизни. Сынмин впервые знает, чего хочет. И знает, как это сделать.

***

      Хлопковые нити на этот раз Сынмину поддаются гораздо лучше. Плетение постепенно обретает под пальцами правильную форму, и Ёнбок не устаёт хвалить Сынмина за старания.       Одна только деталь омрачает ситуацию: телефон не унимается от поочерёдных звонков родителей.       — Возьми трубку, — советует Ёнбок.       — Я не хочу возвращаться домой, — Сынмин грустно опускает голову и продолжает плести. Он прекрасно понимает, что за порогом родного дома он будет окружён агрессией, для ответа на которую нет никаких сил.       — Так и скажи им об этом. Что ты не придёшь.       — Я могу остаться у тебя?       — Без проблем, — соглашается Ёнбок. — Но у меня есть и ещё одна идея.       — Что-то твой тон не внушает мне доверия…       — Можно попроситься к Джисону.       — Что?       — Только не дави на него! Скажи, что тебе негде переночевать, и ты хотел бы остаться у него буквально до утра. Но, если что, ты можешь пойти к приятелю, чтобы он понимал, что может отказаться, понимаешь?       — Это странно!       — Это романтично!       Сынмин не может поверить, что это происходит, даже тогда, когда уже ставит вызов на громкую связь и нервно ожидает ответа Джисона. Ёнбок хитро улыбается и липнет к нему, почти переползая на чужие колени. Сынмин сомневается.       Он определённо хочет больше времени с Джисоном, но такой вариант развития событий он находит слишком стремительным. Отступать становится поздно, когда на том конце слышится сонный голос Хана.