У нас был план

      Коридоры почти пустые — первый урок в самом разгаре. Сынмин крепче перехватывает руку Юны и бежит за ней, успевая лишь смотреть себе под ноги.       Когда Юна резко останавливается, Сынмин едва не врезается лицом в её затылок от неожиданности. Он непонимающе поднимает голову и тут же натыкается взглядом на ещё двух девушек, сидящих на подоконнике и явно не собирающихся спешить на занятие.       Судя по тому, как Юна легко и непринуждённо с ними здоровается, Сынмин делает вывод, что они если и не подруги, то хотя бы просто одноклассницы. Время на представление всех друг другу никто тратить не решается, и от Юны поступает весьма своеобразное предложение.       — Мы с вальса сбежали, — сообщает она, — там теперь зияющая дыра в первом ряду. Нет у вас желания потрепать нервы нашему хореографу?       Девушки переглядываются и хитро улыбаются, Сынмин же в полном непонимании ситуации продолжает молча наблюдать за развитием событий.       — Всегда рады помочь, — отвечает одна из незнакомок, и вторая весело хлопает её по плечу. — Потом расскажешь, куда вы так ломанулись.       Сынмин и Юна возобновляют быстрый шаг, а девушки уходят в ровно противоположную сторону, чтобы заявиться в актовый зал.       — Зачем тебе это? — спрашивает Сынмин, отчаянно пытаясь скрыть одышку. — Чем они вообще будут там заниматься?       — Ну, — Юна немного сбавляет скорость, — это что-то между местью Уёну за Хёнджина и запасным планом.       — Запасным планом?       — Со стороны Уёна крайне непредусмотрительно было не назначить каких-нибудь ещё людей репетировать танец на тот случай, если кто-то вдруг в самый ответственный момент не сможет. Так что я сделала эту работу за него.       — Если кто и закосячит в этот самый ответственный момент, то, наверное, это буду я.       "Или Хёнджин".       — Ничего, Йеджи с Рюджин прекрасно и на мужской позиции в вальсе справятся, если возникнет необходимость.       Они наконец подходят к классу, где в настоящий момент и проходит урок, от которого Сынмин с Хёнджином освобождены в угоду танцам, и Юна аккуратно заглядывает внутрь. Преподаватель сразу оборачивается на гостью.       — Что-то случилось? — интересуется он, всматриваясь в обеспокоенное лицо девушки, глаза которой быстро бегают по кабинету в поисках Хвана. Сынмин настороженно высовывается из-за её плеча, боясь оказаться замеченным знакомым педагогом.       — Ничего, извините, аудиторией ошиблась, — Юна тут же захлопывает дверь и делает шаг назад, толкая Сынмина в сторону.       — И что теперь? — недоумевает Ким. Так далеко они стратегию не продумывали.       — Я пройдусь по всему этажу, а ты загляни в мужские туалеты. Встретимся возле лестницы через пять минут, если не найдём его.       — А если найдём?       — Тогда не встретимся.       — Понял.       Сынмин уверенно кивает и бежит в ближайшую уборную. Достигнув цели, он тихо проходит вдоль кабинок и находит одну запертую.       "Как, чёрт возьми, мне узнать, там ли Хёнджин?"       "Начать кричать?"       Молча Сынмин прислушивается ещё некоторое время, и, кажется, человек по ту сторону чувствует слежку за собой и притихает. Когда Ким решает наклониться и посмотреть на ноги незнакомца, чтобы сравнить его обувь с обувью Хёнджина, дверца открывается и ударяет его в лоб.       Отшатываясь к стене, Сынмин искренне надеется, что обнаружил Хёнджина. Но незнакомый парень в упор смотрит на него недовольно и отчасти удивлённо.       — Тут ещё полно места, если ты не заметил, — говорит он и удаляется к раковинам.       Внутренний голос так и подбивает Сынмина на какое-нибудь язвительное замечание в ответ, но разумная часть сознания подсказывает, что ему стоит направиться в соседнюю рекреацию и впитать в себя ещё немного стыда от подглядываний уже в другом туалете.       Там он преуспевает куда больше. Снова одна запертая кабинка, вот только в помещении вовсе не тихо — раздаются слезливые всхлипы, и в этом голосе Сынмин безошибочно распознаёт Хёнджина. Сделав глубокий вдох и долгий выдох, Сынмин пишет короткое сообщение Юне о своём местоположении и решается тихо постучаться. Хёнджин мгновенно замолкает.       Ким не успевает ничего предпринять, как в уборную влетает Юна, которую совершенно не смущает, что её нахождение в мужском туалете может вызвать вопросы у каких-нибудь свидетелей разворачивающейся сцены. Она смотрит на Сынмина, и он тыкает пальцем в нужную дверь. Юна быстро приближается к нему и шепчет на ухо:       — Поговори с ним, а я постою на шухере.       Сынмин полностью теряется.       — Что мне вообще говорить? Может, наоборот? Я постою, а ты поговоришь? — выпаливает он быстрее, чем успевает осмыслить свои же слова.       — Ты в своём уме? Кто тут ещё чей друг в таком случае? — в глазах Юны отчётливо читается злость. — Возьми ответственность, — и она оставляет Сынмина наедине с Хёнджином.       У Сынмина бегут мурашки по всему телу. Словно значение понятия "друг" переворачивается с ног на голову и обретает новый смысл. Быть рядом в самый тяжёлый момент. Поддерживать, не оглядываясь на собственные сомнения. Не просто делиться и слушать, а выполнять действительно трудную эмоциональную работу — подбирать верные выражения и понимать. Понимать каждой клеткой не из чувства долга. Брать эту самую чёртову ответственность не за чужую жизнь, а за собственное влияние на эту жизнь.       — Джинни, — голос Сынмина подрагивает, но он упорно борется с волнением. — Это не было нормально со стороны Уёна. Это не называется критикой, он придрался к тебе из-за фигни.       Хёнджин молчит.       — Ты выглядишь замечательно, я клянусь, что говорю это искренне. Плевать, что он надумал.       — Я правда плохо танцевал.       И снова всхлип.       — Даже если так… Это было последствием его грубости. Ты хорошо справляешься.       — Я всех подвёл?       — Нет, вовсе нет, — Сынмин на самом деле уверен в этом, и он старается поделиться подобной уверенностью с Хёнджином. — Мы не профессиональные танцоры, он должен понимать, что мы забываем движения, иногда не попадаем в ритм… В конце концов, у нас не было достаточно практики, чтобы всё сделать идеально.       — Ты не осознаёшь всего.       "Тут уж не могу отрицать".       — И я очень прошу тебя объяснить.       Сынмин слышит щелчок шпингалета и медленно касается дверной ручки.       — Мне зайти?       Хёнджин открывает дверь, тянет на себя Сынмина, одним этим жестом отвечая на поставленный вопрос, и снова запирается. Места для двоих в крохотной кабинке катастрофически мало, но Сынмин не возмущается, а только пытливым взглядом впивается в заплаканное лицо Хёнджина.       — Надо мной все смеются, — серьёзно говорит Хёнджин. — Это ни капли не похоже на то внимание, о котором я мечтал.       Это и правда даёт Сынмину толчок к новому витку мыслей. Хёнджин, привыкший находиться в тени, сегодня оказался не просто в центре событий, но и стал поводом для злости Уёна, что не смог проконтролировать свои эмоции.       — Я не хочу танцевать. Совсем. Я хочу спрятаться от всего этого. Не хочу выходить на сцену, не хочу быть поводом для чьих-то обсуждений и недовольства.       "Я тоже мечтал лежать на дне, зарывшись в песок, — невольно думает Сынмин. — Пока мне не продемонстрировали обратную сторону медали".       — Уверен?       Хёнджин смотрит на Кима совсем убито, будто тот лишь издевается над ним.       — Ты умеешь сиять так, как кто-то никогда не сможет научиться.       — Но… — по его щекам всё так же катятся слёзы, и Сынмин крепко обнимает Хёнджина.       "Не лжец, я не лжец. Пожалуйста, послушай меня".       — Но тогда я бы хотел начать с чего-то меньшего?       "Моё время решать проблемы".       — Я знаю, как это организовать.       Хёнджин отвечает на объятие. И Сынмин знает, что ему дают последний шанс оправдать доверие.

***

      У Хёнджина уходит ещё порядка получаса на то, чтобы окончательно прийти в себя. За это время он неоднократно смеётся под ободряющей улыбкой Сынмина с голоса Юны, которая без стыда прикрикивает на всех, кто пытается попасть в уборную. Она идеально справляется со своей задачей, и все трое уже ближе к звонку возвращаются на репетицию.       Большая часть группы сидит на полу, развлекая себя наблюдением за новым скандалом, разгоревшимся, судя по всему, уже довольно давно. Уён, окружённый Ёнбоком, Рюджин и Йеджи, бессильно возмущается, но школьники никак не хотят его слушать. Поначалу Сынмин думает, что лезть в ещё один конфликт будет излишним для него сегодня, но громкая речь Ёнбока, отдающаяся эхом в большом зале, непреднамеренно убеждает его в обратном.       — Это несправедливо! — восклицает Ли. — Я чудесно танцую!       — Да будь ты хоть тысячу раз гений вальса! — не сдерживаясь, кричит на него Уён. — Ты испортишь всю постановку!       На полпути к Ёнбоку Сынмина ловит Лия и преграждает ему дорогу.       — Что это за девочки? — спрашивает она, явно убеждённая, что только он может дать хоть какие-то пояснения.       — Запасные танцовщицы. А что у вас тут за замес?       — Ёнбок хочет танцевать в первом ряду, господин Чон против.       — А ты против?       — Мне без разницы.       "Лучше и быть не могло!" — без доли сарказма думает Сынмин, бросает на Лию извиняющийся взгляд и всё же подбирается к своей цели.       Он хватает Ёнбока за край рубашки и оттаскивает от Уёна, который в ту же секунду переключает внимание полностью на Йеджи и Рюджин.       — У меня есть план, — уверенно говорит Сынмин до того, как Ёнбок успеет начать возмущаться. — И ты исполнишь в нём важнейшую роль.       — Я внимаю каждому слову.

***

      Заканчивается репетиция тем, что Уён позволяет Йеджи с Рюджин пристроиться с правого бока от группы и заниматься буквально чем угодно, девушки выбирают вальсировать со всеми. Хёнджин возвращается на исходную позицию и стойко выносит угрюмый взгляд хореографа, а Сынмин и Юна даже неплохо управляются со всеми элементами танца, оставаясь полностью довольными своими свершениями.       Сразу после Хёнджин молча благодарит Сынмина ещё одним крепким объятием и уходит с оставшихся уроков, обещая связаться с ним чуть позже. А на долгожданном обеденном перерыве Ёнбок сверкает широкой улыбкой.       — Знаешь, чем мне особенно нравится твоя авантюра? — спрашивает Ли, намекая на выдвинутую несколькими часами ранее идею Сынмина.       — Чем же?       — Тем, что ты проявил инициативу.       Они обговаривают ещё некоторые детали так называемого плана и почти в голос смеются от предстоящего фарса. У Сынмина в ходе этой беседы пропадают последние сомнения касательно правильности этого поступка.       — Кстати, — говорит Ёнбок, когда Сынмин прекращает хихикать. — У тебя сегодня свидание с Джисоном, да? Куда пойдёте?       — Честно говоря, не имею ни малейшего понятия.       — Вы условились, что он всё сделает? — Ёнбок непонимающе хмурится.       — Нет, но… О боже. О боже.       Лицо Сынмина принимает шокированное выражение, когда осознание сваливается ему на голову.       — Я ничего не придумал!       — Без паники! — тут же успокаивает его Ёнбок. — Ещё не вечер! Какую атмосферу для личных встреч ты предпочитаешь?       — А у тебя есть список вариантов на любой случай?       — Нет, но для тебя могу сделать.       — Я бы хотел… — Сынмин задумывается. Ему безусловно нравится беседовать с Джисоном, но в данный момент он желает чего-то более сокровенного, чем просто посиделки в кафе. — Я не знаю.       — У меня есть на примете кое-что, что всегда работает.       — В каком смысле работает?       — Поймёшь позже.

***

      После уроков Сынмин даже не заходит к себе домой, а сразу спешит вместе с Ёнбоком к Минхо. Встреча с Джисоном назначена на восемь вечера, и у них есть чуть меньше трёх часов, чтобы к ней подготовиться. Сынмин чувствует себя весёлым и бодрым, когда Ёнбок предлагает помочь ему в сборах, так что он сразу соглашается.       — Нам надо покопаться в твоём гардеробе, — с ходу заявляет Ёнбок, как только Минхо открывает дверь. Тот окидывает их заинтересованным взглядом и без проблем впускает.       — Что за праздник? — спрашивает Минхо, когда они все перемещаются в спальню.       — Сынмин идёт на свидание, и я не разрешил ему надеть свои обноски, — поясняет Ёнбок. — А у нас с ним разные размеры, поэтому твоё подойдёт больше. А где твои те крутые высокие ботинки?       Сынмин, не знающий, что ему делать, присаживается на край кровати рядом с Минхо, наблюдая за Ёнбоком, который открывает самый большой шкаф в комнате и тщательно осматривает его содержимое.       — Мои любимые? — жалостливо тянет Минхо, после чего ловит на себе серьёзный взгляд Ёнбока. — Там, — однако, он быстро сдаётся и машет рукой в сторону высокого узкого шкафчика возле двери.       — Примерь их, — говорит Ёнбок Сынмину, вынуждая его подняться и подойти к нужному месту.       Ким открывает дверцу и в шоке делает шаг назад, оглядываясь на довольно улыбающегося Минхо. На нескольких полках расположено множество предметов, о назначении которых Сынмин и думать не хочет. Но распознать пару плёток и кляпов труда не составляет.       — Ниже смотри, — спокойно советует Минхо, и Сынмин кое-как себя перебарывает, чтобы обратить внимание на подставку для обуви под всем этим набором для понятно каких игр.       — Эти? — он аккуратно вытягивает наружу то, что по его мнению больше всего похоже на "крутые высокие ботинки", и демонстрирует остальным.       — Ага, — Минхо и Ёнбок синхронно кивают.       С обувью вопрос решается действительно быстро, потому что ботинки Минхо отлично садятся на ноги Сынмина, и Ёнбок удовлетворённо мычит, рассматривая получившуюся картинку.       А дальше открываются врата в Ад, не иначе. Ёнбок вытаскивает из полок Минхо едва ли не вообще всю его одежду, заставляя Сынмина поочерёдно примерять разные комплекты. Сам Минхо не возражает до тех пор, пока дело не доходит до той самой рубашки.       — Ни за что, — категорично отрезает Минхо, когда Сынмин застёгивает последнюю пуговицу. — Она мне ещё нужна.       — Но она так хорошо на нём смотрится! — не унимается Ёнбок и поправляет воротник Сынмина. Ким оборачивается к зеркалу и оглядывает сам себя. С трудом мирится с мыслью о том, как глупо выглядит в чёрных кожаных штанах, и принимается рассматривать рубашку. Шёлк насыщенно-красной ткани приятно ложится на кожу и, на удивление, неплохо сочетается с остальным образом.       Ёнбок отходит на полшага, ещё раз пробегает взглядом по Сынмину с головы до ног и расстёгивает его ширинку, чтобы заправить полы рубашки.       — Что я говорил! — громко возмущается Минхо. — Ты уже в штаны к нему полез! Она имеет эффект афродизиака. Или это и является вашей целью? Он планирует трахнуть Джисона на этом свидании?       К своему сожалению, Сынмину не удаётся пропустить эту реплику мимо ушей. Разговоры с Минхо будто и сами имеют странные эффекты, потому как Ким невольно мысленно возвращается к постыдным измышлениям о выносливости и гибкости.       "О, чёрт, скипнуть пуберат всё же не вышло".       — Прекрати утрировать, — Ёнбок отмахивается от чужих возражений и на время прекращает свою работу над чужим внешним видом. — Покрутись, — просит он затем Сынмина. Тот оборачивается вокруг своей оси, и на лице Ёнбока расплывается широкая улыбка. — Идеально. Теперь причёска.       — Я уже расчесался, — недоумевает Сынмин, и где-то за его спиной раздаётся ехидный смешок Минхо.       — Выбирай фильм, — говорит Ёнбок и смотрит на Минхо просто уничтожительным взглядом, от чего тот сразу затыкается.       Сынмина усаживают на стул перед зеркалом, и Ёнбок колдует над его укладкой с утюжком и огромным флаконом лака. Сидящий на полу рядом Минхо копается в телефоне и листает афиши ближайших кинотеатров, иногда озвучивая свои идеи.       — Сеанс нужно выбрать поздний, когда людей будет поменьше, — говорит ему Ёнбок. — А фильм должен быть абсолютно ужасным и скучным.       — Чтобы ты на фоне происходящего на экране казался интереснее, — добавляет Минхо. Ёнбок в который раз заставляет его осечься, строго сверля глазами.       Минхо вслух зачитывает рецензии на разные кинокартины и в итоге выбирает какой-то ужастик, который обещает быть ни капли не страшным, зато очень пошлым.       — Отвратительно, — ноет Сынмин, услышав окончательный вердикт. — Это не имеет никакого смысла!       — Смысл в том, что я взял вам два билета на задний ряд. Судя по карте брони, помимо вас там будет ещё пять человек в лучшем случае, так что сможете не только от души пососаться, но и подрочить друг другу.       — Минхо, — голос Ёнбока звучит раздражённо.       — Прости, папочка, я буду послушным, — мягко отвечает Минхо, и Сынмин давится воздухом. Опять.       — Я всё ещё здесь, — напоминает он.       — Тем интереснее, — говорит Минхо.       — Что я говорил по этому поводу? — встревает Ёнбок, методично продолжая укладывать прядь за прядью на голове Кима.       — Никакого секса при посторонних, — Минхо произносит это так, словно отчитывается о чём-то перед родителями. — Я помню. Он не мог бы смотаться побыстрее?       Кое-как закончив с подготовкой к свиданию, Сынмин решает оставить почти все свои вещи дома у Минхо и под его же нетерпеливое "давай уже, мы собираемся ебаться" выходит на улицу.

***

      Сынмин быстро добирается до подъезда Джисона и нервно ходит по кругу в ожидании. У него есть ещё пять минут, если Хан собирается явиться ровно в восемь. Вечер достаточно тёплый, чтобы Сынмин чувствовал себя комфортно в одной только рубашке. Точнее, он мог бы чувствовать себя комфортно, если бы не пугался собственного вида.       И Джисон тоже явно немного шокирован. Только он выходит из дома, как впадает в ступор, наблюдая перед собой Сынмина.       — Стесняюсь спросить, а куда мы идём? — нервно смеётся Джисон и по привычке поправляет свои волосы.       — В кино, — отвечает Сынмин и снова замолкает, не зная, что делать дальше.       Они стоят на расстоянии не больше двух шагов от подъезда и изучают друг друга взглядами. Сынмин видит, что Джисон одет в обычные джинсы и серую толстовку, но эта разница между их внешностью совсем не напрягает, а только подчёркивает необычность и особенность такой встречи.       "Ты милый", — хочется сказать Сынмину, но он сдерживается, чтобы не смущать Джисона.       — Ты выглядишь… — Джисон всё-таки отворачивается, опуская глаза, и подбирает нужное слово, — интригующе.       — Тебе нравится?       — Очень.       — Ты мне тоже очень нравишься, — говорит Сынмин, подразумевая далеко не только внешний вид.       Джисон улыбается, и Сынмин берёт его за руку, после чего они наконец выдвигаются в сторону кинотеатра.       — Как прошёл твой день? — спрашивает Сынмин.       — Честно говоря, я немного расстроен, — до того, как Сынмин успевает испугаться, что является причиной плохого настроения Хана, тот продолжает. — Повздорил с преподавателем. В нашей связке есть элемент такой быстрый… Я вечно не попадаю вовремя и… Ладно, это всё лирика.       — Ты вечно не попадаешь и?.. — настаивает на продолжении Сынмин.       — И я предложил его немного изменить, — он тяжело вздыхает и крепче сжимает ладонь Кима. — Мне ответили, что если я не справляюсь, то и на соревнованиях мне делать нечего.       — В этом мы немного похожи. У нас сегодня тоже с Уёном были… Препирательства.       — В его стиле! А из-за чего поссорились?       — Он решил придраться к причёске моего друга.       Сынмин не думает, что с его стороны правильно опускать подробности о том, что танцевали они действительно не лучшим образом, но именно стрижка Хёнджина, как он считает, стала отправной точкой всего переполоха, поэтому выражается именно так.       — Оу, — Джисон огорчённо вздыхает. — Бывает. Я надеюсь, вы урегулировали этот вопрос?       — Вроде того…       — На самом деле Уён обычно более конструктивен. Я помню, что у него всегда много претензий, но мы старались к нему прислушиваться. Он… Он действительно прекрасный танцор. Хотя я не исключаю, что в педагогике его навыки не так развиты.       — Может, просто плохой день, — Сынмин пожимает плечами. — Кажется, он изначально был не в настроении. А может, у твоего преподавателя тоже всего лишь утро не задалось.       — Я правда могу поделиться с тобой? — Джисон смотрит на Сынмина с недоверием, и тот утвердительно кивает. — Это довольно личное, но, знаешь… По большей части просто нудные жалобы.       "Я хочу знать о тебе больше".       — Хорошо, эм… — Джисон запинается и замедляет шаг. Сеанс начинается ещё только через сорок минут, и Сынмин его не торопит. — Это не первый раз, когда я так облажался. Ну, у всех нас бывают косяки время от времени, но это по мелочи обычно, на репетициях. Для того они и нужны, тренировки эти, чтобы всё вычистить и поправить. Но в прошлом семестре, когда мы дошли до полуфинала в межуниверситетском турнире, я… Какой стыд.       — Хэй, — Сынмин аккуратно поглаживает большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Это уже прошло. Всё нормально. Мы ошибаемся и переживаем это. Если тебе правда это поможет отпустить ситуацию, расскажи мне. Я ни за что не буду над тобой смеяться или что-то в этом духе…       Сынмин знает, что его поддержка далека от идеала. Он неумело пытается лишь показать Джисону, что ему не безразлично его состояние, пусть и сам не понимает, как эта вовлечённость может посодействовать возвращению Джисону стабильности. У Сынмина мало опыта в ведении подобных диалогов, ведь обычно он выступает в роли именно рассказчика, а не слушателя, но он готов учиться и меняться.       — Хорошо, да… Это действительно важно, спасибо…       — Ты можешь продолжить.       — Я тогда… Перенервничал. Выбился, сделал шаг назад раньше положенного, и Ёсан… Это танцор из нашей команды. В общем, Ёсан должен был встать на моё бедро, чтобы подпрыгнуть. Это было так красиво на репетициях, он очень изящно всегда это делает, так что мы постоянно крутим его в воздухе, — Джисон тепло улыбается этому воспоминанию, но через несколько секунд его лицо снова мрачнеет. — Из-за моей осечки он промахнулся и упал. И потом лечил колено ещё месяца три. Конечно, ни о каком финале после такого и речи не шло.       — Ёсан в порядке сейчас?       — Да, да, он полностью восстановился, — тараторит Джисон. — И даже не злится на меня. Он так сказал, по крайней мере. Более того, мы снова думали выступать тем же составом уже в нынешнем сезоне. Но… Всё повторилось. Я запутался сегодня, и Ёсан опять чуть с размаху не влетел в пол, так что… Тренер не хочет менять связку, а у нас есть полно талантливых одногруппников, которые жаждут поучаствовать, но не могут собрать достойный коллектив. И я хочу отозвать свою заявку на конкурс.       — А как твои коллеги отнесутся к подобному решению?       — Я не думаю, что моя замена как-то сильно способна повлиять на команду… Мы не слишком уж близки, если говорить откровенно.       Сынмин чувствует горечь в этих словах. Как будто Джисон действительно сожалеет, что не может прижиться в компании, где выполняет такую важную роль.       — Я понимаю, — отвечает он и останавливается, чтобы обнять Хана. — Но дело же не только в командной работе, да? Ты сам хочешь поехать на этот турнир.       — Это… каждый раз неповторимый опыт — быть там.       Джисон утыкается лицом в плечо Сынмина и жалостливо всхлипывает.       — Прости, всё нормально, я разберусь.       — Я могу как-то помочь? — решает напрямую спросить Сынмин.       — Пойдём развеемся, — Джисон отстраняется, но не отпускает чужую руку, и они всё-таки доходят до кинотеатра.       Сынмин покупает им обоим какую-то газировку и предъявляет на входе в зал электронные билеты. Как и говорил Минхо, в зале людей почти нет, только небольшая компания на первом ряду о чём-то увлечённо переговаривается, ожидая начала. Неуверенно проходя в самый конец помещения, Сынмин краем уха улавливает хихиканье Джисона. Тот определённо знает, чем может обернуться для него пребывание в такой обстановке.       Свет медленно потухает, и по огромному экрану неспешно ползёт заставка.       — Я никогда не слышал об этой студии, — заметив незнакомую эмблему, отмечает Джисон.       — И слава богу, — нервно усмехается Сынмин. Судя по отзывам, ничего хорошего эти киноделы ещё не произвели, да и вообще чудом не остались банкротами.       Джисон покорно пытается вникнуть в сюжет, пока Сынмин с первых же сцен полностью теряет интерес к картине и незаметно косит глаза в сторону Хана. Он сидит, расслабленно откинувшись на спинку кресла, и время от времени потягивает свой напиток. Во всех его жестах отчётливо видно умиротворение, и Сынмин невероятно этому рад. Фильм пробивает все доступные донья даже по меркам неискушённого в таком деле Кима, но Джисона это, судя по всему, полностью устраивает. Никакого напряжения.       — Тебе действительно такое нравится? — в один момент Джисон внезапно поднимает голову и смотрит на Сынмина. Они сталкиваются взглядами, и вопрос отпадает сам собой.       — Мне нравится, как ты это смотришь, — ни на секунду не задумываясь, выдаёт он.       — Прекрати меня смущать… — он прячется за чёлкой и продолжает бормотать что-то себе под нос.       — Разреши мне ещё немного.       — А?       — Можно потрогать твои щёки? Они выглядят потрясающе мягкими.       Сынмин тянет руку к его лицу, и Хан недолго сомневается перед тем, как подставиться под прикосновение. Он позволяет ладони Сынмина скользнуть от его виска к скуле и там остановиться. Сынмин замечает, как Джисон двигается ближе и ближе, ластясь и наслаждаясь близостью.       — Кажется, они движутся к кульминации, — шепчет Джисон, когда их лица оказываются на расстоянии нескольких сантиметров друг от друг, и показывает на экран. Сынмин даже не оглядывается.       — Думаю, мы занимаемся тем же самым.       "Твои щёки в самом деле безумно приятные".       "Я могу почувствовать больше?.."       Пальцем Сынмин нежно проводит по верхней губе Джисона, и тот кивает. Киму хватает нескольких мгновений, чтобы решиться.       Их губы сталкиваются, и оба в неуверенности замирают. Сынмин понятия не имеет, как ему лучше двигаться и сколько силы вкладывать в этот жест. Глаза Джисона доверительно закрыты, а Ким наблюдает за его мимикой из-под ресниц. В голову лезут мысли о его предыдущих поцелуях, и он, противясь этому, всё же вспоминает, как его целовал Минхо. Это было неправильно, но приятно. И Сынмин только надеется, что сможет произвести достойное впечатление. Он осторожно пытается приоткрыть рот Джисона и касается языком уголка его губ. Хан сразу же принимает такие правила и уже сам более напористо подаётся навстречу.       Сынмин впитывает каждый миг, каждое касание. Приятное волнение заставляет ёрзать на месте, и через несколько секунд Джисон отрывается от него, всё так же предпочитая не смотреть. Чувствуя совсем лёгкий след чужой слюны на своих губах, Сынмин непроизвольно облизывается. От выпитой ранее газировки остаётся сладкий привкус.       Фильм неожиданно обрывается, и на экране ещё раз всплывает заставка.       — Будем ждать послетитровую сцену? — первое, что говорит Джисон после поцелуя.       — Пойдём, — отвечает Сынмин и поднимается с места, мягко перехватывая запястье Джисона.       Они молча покидают кинотеатр и возвращаются на улицу. Прохладный ветер пробирается под рубашку Сынмина, и он ёжится. Джисон идёт с ним плечом к плечу, и тепло чужого тела выбивает из головы Сынмина все мысли о погоде. Не важно. Ничто не важно, кроме Джисона.       — Я действительно хочу, чтобы ты поехал на турнир.       — В понедельник будет открытое представление предварительных визиток команд. Если… Если я смогу не ошибиться там, я… Попробую настоять на своей кандидатуре?       — Мне можно прийти посмотреть?       Джисон проводит ладонью по волосам, убирая чёлку назад, и откидывает голову назад. От его дыхания в воздух взмывает маленькое облачко пара.       "Я схожу с ума".       "Я хочу коснуться его шеи".       Сынмин не сопротивляется своим желаниям и ведёт пальцами от чужой челюсти до самых ключиц, слегка залезая под толстовку. Джисон опускает голову и смотрит на него поражённо.       — Ты чего?       — Я просто удивился, что ты такой…       — Какой?       "Тебе хватает сил держать меня на своих руках. Я бы вцепился в тебя и повис, уткнувшись в твою шею".       — Нереальный. В этом всём… В этой обстановке.       Джисон набирает побольше воздуха в лёгкие, чтобы что-то сказать, но телефон Сынмина внезапно разражается звонком.       "Более неподходящего момента и не придумаешь!"       На дисплее высвечивается "мама", и Хан выразительным молчанием намекает, что тому лучше бы взять трубку. Подносить смартфон к уху нет никакой надобности, так как мама сразу переходит на повышенные тона.       — Ким Сынмин! Ты можешь считать меня дурой, но я, по крайней мере, ещё не ослепла. Знаешь, куда я сейчас смотрю?       Джисон испуганно держится за плечо Сынмина, а тот недовольно закатывает глаза на реплику женщины и ничего не отвечает вслух.       — Я смотрю на часы. Догадываешься, что вижу?       — Буду дома минут через двадцать.       — Минут двадцать ты уже должен быть дома.       — Сейчас прибегу.       Он сбрасывает вызов и отключает звук, снова поворачиваясь на Хана.       — Прости. На чём мы остановились?       — На том, что я тебя провожу. А ты, конечно, можешь прийти на просмотр.       Они крепко держатся за руки, пробегая по пустому парку и спотыкаясь о низкие ступеньки тут и там. У подъезда Сынмина они оказываются уже спустя пять минут, и Ким задыхается от этой физической нагрузки. Джисон с улыбкой наблюдает, как он опирается ладонями на полусогнутые колени, и немного наклоняется, чтобы оказаться на том же уровне.       — Удачи там, — желает Джисон и коротко чмокает Сынмина в щёку. Так, что тот даже не успевает осознать происходящего.       Сынмин чувствует какое-то онемение, когда Джисон уходит. Тревога из-за неизбежной ссоры с родителями всё ещё держит его на плаву, но мысленно он далеко от реальности.       Мать встречает его у порога, но не произносит и слова, когда замечает внешний вид сына. Она трогает воротник шёлковой рубашки и дёргает на себя.       — Ты на каких таких… Блядках был?       Его определённо удивляет использование женщиной нецензурной лексики.       "Насколько же она в бешенстве…"       — Я говорила уже не единожды, что ты должен уважать правила, установленные в этом доме. И, если ты не будешь делать этого добровольно, мы с твоим отцом примем меры. Ты доигрался. Достаточно.       — Какие меры? — в голосе Сынмина так и звучит вызов.       Родители не могут контролировать его слишком сильно. Пропадая с утра до вечера на работе целых пять дней в неделю, они просто не имеют шанса следить за сыном большую часть времени.       "Даже с вашими запретами… Что может произойти?"       — Такие меры, что ты перестанешь грубить старшим, — шипит она и подходит к двери, после чего запирает её на два замка. — Иди к себе сейчас же и ложись спать, ночной гуляка.       Сынмин покорно уходит в спальню. Запирается и падает на постель. Его нисколько не беспокоит эта маленькая ссора, даже если за ней последует действительно жестокое наказание. Сейчас он слишком счастлив находиться в своих мечтах о следующей встрече с Джисоном.       Его застенчивая улыбка, его бегающий взгляд и цепкие руки. Сынмин больше не стыдится своих фантазий. Он представляет руки Джисона на себе и объятия с ним и сотню раз прокручивает сцену поцелуя. Он хочет поцеловать Джисона снова.       То, как Джисон доверил ему свои переживания и позволил вникнуть глубже в свою жизнь, трогает Сынмина. Ближе, ближе, ближе во всех смыслах.       "Я влюблён, о, чёрт, я совершенно точно влюблён. Так сильно".       Он расстёгивает рубашку и кидает её на стул, стягивает с себя штаны и только после этого забирается под одеяло. Берётся за телефон и открывает переписку с Джисоном, где сразу нажимает на его аватарку, чтобы приблизить фотографию. Со снимка Хан в облегающем сценическом костюме смотрит как-то туманно и неясно. Блеск на его губах создаёт видимость влажности, и у Сынмина краснеют щёки.       Ему интересно, какой вкус у этого блеска.       Интересно, как ощущается для Ёсана касаться бёдер Джисона и опираться на них.       Интересно, каково до поздней ночи быть с Джисоном в тренировочном зале и без конца наблюдать за ним, сосредоточенно отрабатывающим элементы хореографии.       Интересно, сколько ещё подробностей Сынмин может узнать о нём.       Интересно, что же это значит — быть с Джисоном вместе.       Сынмин вздыхает и окончательно растворяется в мире мыслей, за которые ещё несколько дней назад очень сильно осуждал бы себя. Теперь не существует внутренних противоречий. Ему нравится Джисон. И Сынмин чувствует себя так непривычно, когда гладит пальцами собственный живот и представляет, что это могли бы однажды быть и пальцы Джисона. Румянец перетекает с щёк на уши, когда он осознаёт своё возбуждение и, прикусив щёку изнутри, тянется к краю боксеров.       Прежде Сынмину не доводилось оказываться в таких ситуациях. Но информации у него предостаточно, и он знает, что хочет сделать. Пальцы пробираются под ткань белья, и дыхание становится глубже. Он крепко обхватывает свой член и несколько раз проводит по нему вверх и вниз. Волнение только нарастает, мышцы пресса сокращаются, и Сынмин действует быстрее. Образ Джисона так и стоит перед глазами, Сынмину невыносимо жарко от этого. Ещё больше невыносимо от того, как он представляет, что Джисон мог бы находиться рядом. Одной рукой держать его за бедро, а второй несмело ласкать. Сынмин сильнее сжимает член. Ведь у Джисона такие сильные руки.       На лбу выступают капли пота, и Сынмин чувствует, как всё напряжение резко спадает, а ладонь становится влажной. Ошеломляюще.       "Вот… Так это происходит… Я действительно сделал это? Боже…"       Сонливость накатывает очень быстро, усталость даёт о себе знать, и Сынмин вытирает руку о ткань белья, засыпая.