Багровый Ликорис. Глаз Змеи

Зеллос Опальный глава культа «Пурпурный Ирис» — Ищите его! — слышались крики, топот и требование открыть двери и провести обыск на сокрытие опасного преступника. Все открывают, не отказывают, стражники идут к другому дому, обыскивают каждую квартиру, и уходят к следующей. — Он ранен, далеко не убежит! Как я до такого докатился? Понятия не имею! В голове бардак, ничего не помню, не понимаю. Но факт в том, что я истекаю кровью. На мне нет живого места, весь в порезах от удара «Сотня лезвий». Путаюсь в одеждах, пытаюсь убежать. Стража, мастера, наставники и ученики культов, орденов, все как один ищут меня, чтобы убить. Даже главы учений и путей объединились, чтобы поймать меня. Впервые за сотни лет у них появился общий враг. Но я долго не протяну, у меня уже перед глазами летают мошки, становиться холодно. Я потерял много крови. Опускаясь у ближайшей стены, опираюсь о нее. Глаза закрываются, наливается тяжестью тело, уводит в сон. — Глава! — трясет меня кто-то за плечо. Открываю глаза и вижу перед собой верного друга, помощника, — как вы? — обеспокоенный голос, попытка меня поднять, но ноги не слушаются, тело словно чужое. — Как видишь, — кое-как мне помогают подняться, куда-то ведут, вдалеке слышатся крики, требование открыть дверь, снова топот ног и приказ продолжать поиски. А я смотрю на друга, верного и единственного, вижу в его лице спасение, спрашиваю: — Иштар, как мы выберемся? Повсюду стража. В небесах ученики орденов и школ. Да и жители на каждом шагу, готовые оторвать мне голову за их главу... Мы зашли за какой-то угол, никого ни видно, ни фонаря, ни горящих окон. Думаю, нашел место, чтобы передохнуть или перевязать раны. Но он поворачивается, на его губах улыбка победителя, и я все сразу понимаю, остаюсь на месте, закрываю глаза, признавая поражение. — ... видимо никак, — приготовился к чему угодно, к страже за поворотом, озлобленным ученикам ордена, даже к жене покойного, но я не ожидал, что мой друг, моя правая рука, сделает все сам. Раньше мы делили все на двоих: еду, беды, выпивку, даже женщин, а тут не смогли поделить пост главы культа. Только из-за этого он решил меня убить. Звук выстрела, заморское оружие с западного континента. В наших краях такое достать проблематично. Цена и разрешение. Это не меч, который привязан к твоей сущности и душе, его не свяжешь со своей жизнью. Но от этого не легче. Тяжесть в боку, привкус железа в глотке и сгусток крови, вырывающийся изо рта вместе с пониманием: — Так ты решил, — шепот, кровь на губах, дрожащая рука, зажимающая рану от пулевого ранения, шаги прочь, а следом слышу крик: — Лови его! Убегаю, не чувствуя ног, и прячусь за углом. Не вижу вывесок и надписей, падаю и прощаюсь с жизнью. Перед глазами кривая улыбка друга, в ушах выстрел, а во рту привкус крови, рана тяжелая, кровь просачивается через пальцы, закрываются глаза, накатывает сон. Вот и закончилась жизнь главы темного культа, Зеллоса Эвраэ, прозванного Змеином глазом, славившегося на весь мир скверным характером, привычками массового отравления и бездарным пением. Не познал я вкус красавицы, семейной жизни и умер в рассвете сил. Смешно! Шиэль Имрэ В городе царила паника. Глава культа «Пурпурный Ирис» — Зеллос Эвраэ убил верховного заклинателя ордена «Золотой лилии». Отравил ядом «Глоток радости». Был ранен «Сотней лезвий», а потом пропал. Только я не верю в то, что рассудительный, пусть и прославленный на весь мир отвратным характером глава, станет так открыто убивать верховного заклинателя светлого ордена у него же дома. Не его почерк, он бы так не поступил. А если бы и убил, то на него не подумали бы. Таким я себе представляла главу темного культа. — Ши, принимай, — кинули мне на стол тело, — бродяга какой-то. Воняет! — зажал нос Рэй, а я поставила подпись, и посмотрела на тело. Огнестрельное в живот, и множественные ножевые ранения. В мои обязанности входит не только установка причины смерти, но и облагораживание, то есть омовение и переодевание тела для процесса сожжения. Одежду я сняла, покрыла то место тканью, приступила к осмотру ран, и меня хватил удар, когда поняла, что мужчина жив. Сердце едва бьется, слышно дыхание, даже кровь и та течет, у мертвяков такого нет. Но шок и паника настигла меня дальше. — Чтоб тебя! — когда стерла кровь с лица, увидела метку на левом глазу. И поняла что попала. Ко мне на стол попал глава темного культа. Зеллос Эвраэ собственной персоной. Пуля в животе застряла, раны от «Сотни лезвий» сочились кровью, но они не так важны, пусть и опасны. Первым делом вытащила пулю, остановила кровотечение, зашила рану и наложила повязку. Потом промыла каждый порез, а их сотня, количество соответствует названию, перевязала и одела, как и положено на погребальный костер. Только спрятала в холодильной камере, так как ко мне уже пришли за телом на сожжение. Подсунула им пьянчугу, уснувшего на улице и не проснувшегося, умершего от разрыва печени. Приняли труп, меня отпустили домой. Рабочий день, точнее ночь заканчивалась. Взвалив на плечо раненого главу культа, понесла к себе. Живу в паре домов от работы, меня никто не увидит и не остановит. А даже если увидят, то некроманта не тронут, особенно с разрешением от главного стража города. — И что мне с вами делать, глава? — спросила у лежащего в моей лаборатории мужчины. Мне, естественно, никто не ответил. Он без сознания, едва жив, а у меня элементарно лекарств нет. Но есть способ их достать. Выходить на улицу утром для меня все равно, что самоубийство, но выбора нет. Плотная с капюшоном одежда, маска на лицо, очки черные и перчатки, для надежности зонт. Лавка с лекарствами в паре домов, надеюсь, не обгорю по пути. — Ты сума сошла, Шиэль! — ругала меня подруга, когда подошла моя очередь. — Мне надо все по этому списку, — протянула бумагу. — А до вечера никак? — эльфийка смотрела на меня и волновалась, как бы я не пострадала. А еще мне не положено выходить на улицу в светлое время. Я — темный дух, хоть и на половину. Для нас передвижение по городам светлых народов в дневное время запрещено. Поймают, накажут, посадят. А там и до казни недалеко. Это правило запросила супруга покойного главы. Видите ли, ей неприятно видеть на улицах темных. Вот и выпросила на годовщину такой закон. Главе было не жалко, ведь темных в городе от силы пара десятков. — Мне надо, Риэль, срочно, — она быстро все собрала и просила быть осторожнее. Я поблагодарила и дала денег за все лекарства. Шла под зонтом и оглядывалась. Меня никто не поймал и не видел, радует. Быстро вернулась домой, скинула защитную одежду, спустилась в подвал. Глава лежал в таком же положении. Оно и понятно, с такими-то ранами. Развернула мешочек, растолкала семена, вскипятила воду, залила кипятком. Дальше растереть корни и листья, чтобы получилась кашица. Осталось нанести все на тело, дать впитаться, перевязать и напоить укрепляющим отваром. Лекарствами я пользоваться умею, как и положено темному мастеру. В любом городе темного континента, я бы могла быть почитаемым некромантом, входить в культ заклинателей темного пути. Потенциал огромный, многие знакомые и стражи удивляются, спрашивают: — Что ты забыла у светлых? — Они же неблагодарные! — Они тебя лишь используют, а за глаза гадости говорят, — твердили почти в один голос. Я не спорила, есть такое, и отвечала всегда одно и тоже, что в городе темного культа мне делать нечего. Там и без меня мастеров хватает. А здесь есть место для такой как я, работа, возможность использовать способности, помогать, а то, что про меня говорят, ерунда. Дракон ревет — облака уносят. На деле же все куда прозаичнее. Мама. Ее могила здесь, именно поэтому мне нет приюта в другом городе. Как и возможности перенести ее останки. Правила ее культа — табу на перенос. А я, хоть и не являюсь частью культа, все равно к нему привязана. Через маму и нашу с ней духовную связь. Ее нет рядом со мной пятьдесят лет, но могила и память о ней здесь, я не покину этот город, какими бы жители не были, я применяю наследие обоих родителей в дело. Считаюсь лекарем, оформлена по бумагам как лекарь-патолог, на деле же некромант-патолог. Это требование градоначальника, а у того приказ главы ордена. Орден покровительствует городу, глава Иль-Тир был верховным заклинателем города, а градоначальник - распорядитель его приказов и смотрящий за порядком. И кто знает, что будет, доберись до моих документов госпожа Иль-Тир. Ведь орден теперь под ее управлением. Но я пока не думаю об этом, просто рассуждаю вслух. Пациент лежал смирно, принимал лекарства, не противился. Я постоянно меняла повязки, рана на животе не затягивалась даже от сильных лекарственных трав. Кровь не текла, но и края не рубцевались. Днем я спала, ночью работала, а утром и вечером повторяла процедуры, перевязывала и обрабатывала раны. Но глава Зеллос продолжал лежать без сознания. Или раны слишком тяжелые, или у него воспоминания взяли верх над сознанием. Такое может быть, когда думаешь что умираешь, или что уже умер. Ему нужно понять, что он жив и тогда сознание вернется. Помочь с этим я не в состоянии. Он должен найти выход из мыслей сам. *** Прошло несколько дней. Шумиха в городе улеглась. Совет орденов разъезжался, главы культов и орденов, выказав почтение все еще страдающей вдове, возвращались по своим городам. Перед этим поздравляя со вступлением в должность нового главу темного культа «Пурпурный Ирис». Иштар так горевал, так горевал по покойному Зеллосу, что лыбился над кончиной бывшего главы едва не скаля зубы. Кроме прощания с главой Иль-Тиром подводили итоги по году. А он выдался плодотворным. Заключались новые договора, брачные союзы, возобновились торговые отношения. Морские кланы наконец-то разрешили древесным и горным кланам перевозить свои товары через их владения. И почти не облагали караваны налогом. За всеми этими мыслями я сидела и намешивала очередное лекарство, растирала в мелкую пыль семена, кипятила воду, а еще заваривала корень женьшеня, его пить как раз в это время. Как со стороны импровизированной кровати, а именно матраца, послышался голос: — Где я? — У меня дома, глава, — поклон и чашка с настоем, — вам ничего не угрожает, это поможет быстрее поправиться, отвар женьшеня, — он не отказался выпить, опустошил чашку, спросив: — Кто ты? — его взгляд все еще не пришел в норму, он пытался приглядеться, разглядеть меня и осмотреться, где находится. Но света нет, лишь свеча. Мне свет не нужен, я вижу в темноте. — Шиэль, — он кивнул, успокоился и закрыл глаза, снова в сон, но хоть что-то радует. Пришел в себя, значит, не помрет на моем столе. На этой позитивной мысли собралась на работу. Время как раз мое. Дневной мастер сдает мне смену, когда заходит солнце. Обычный рабочий день, все как всегда. Трупы и допрос. Но не сегодня. Была гробовая тишина и проводы. Последний день прощания, на котором присутствовали только самые близкие. Вдова, их с покойным главой сын и заместитель, в сопровождении фрейлин, шли в храм бога-покровителя. Там, с самого утра и до вечера они будут отдавать честь погибшему главе Иль-Тиру. День прощания принес новости и мне. Новое лицо на посту начальника стражи. Весь состав вышел приветствовать нового главу стражей города. Отделение одно, стражей несколько сотен, как и дел. Все скинули на плечи вновь прибывшего мастера. Желая ему удачи и карьерного роста, а еще не кончить как предшественник. Прежнего убили на глазах госпожи Иль-Тир за то, что не смог найти раненого главу культа Ирисов, использовал ресурсы ордена, тот подвел великий драконий народ. Позор и кара. Голову с плеч! Новым главой стражей стал молодой мужчина с длинными черными волосами, пронзительными серыми глазами, которые напоминали мне грозовое небо. Узкое лицо, длинный нос, челка, закрывающая глаза, но лишь прикрывающая красные стрелочки, присущие драконам. Снова на посту главного стража дракон. Только этот дракон не простой безродный, как прежний Болотный, этот дракон Туманный. Сильнее их только Черные драконы, но те негласные владыки сторон силы. Один покровительствует темным народам, восседая на небесах подле небесного императора и богов-покровителей, второй светлым. Живёт, как и брат, в небесные чертогах. Спускаются братья крайне редко. И что странно, оба дракона, не смотря на родство, кровь одного предка, текущую по их жилам, терпеть друг друга не могут и поддерживают мир только ради своего народа. Войны и кровопролития не нужны ни тому, ни другому. Навоевались уже в прошлом, ошибок подобного рода совершать не собираются. Подписали мирное соглашение и друг к другу не лезут. Культы и кланы другое. Но не об этом сейчас. А он новом главе стражи в Заастаре. — Разрешите представить вам главу стражей, Хартар Арэ, — дракон поклонился, сказал пару слов и отпустил всех по своим рабочим местам. Как и меня. Я ушла к себе, дел сегодня много, три тела, и каждый из них неопознанный. Мне нужно поднять каждого, допросить и отпустив душу, привести тело в порядок перед процессией. Первый труп молодой проститутки. Все просто, хотела больше денег, а получила ножом в живот и лишилась всего, в том числе жизни. Описала убийцу, сказал, где была и кого видела, а потом просила отомстить. Я не в праве. Я не судья. Второй труп бывалого моряка, перепил, что-то съел и как следствие оказался у меня на столе. И еле с ним распрощалась, пошляк, развратник и бабник. Облизывался и предлагал интим. Сказав ему «пока», отпустила душу. Третий — интересный случай. В подворотне нашли молодого, подающего надежды заклинателя. У него на теле лишь одна рана, но такое чувство, что поработали еще и над душой, она была рваная, покусанная, даже пожеванная, поэтому внятных ответов на вопросы я так не получила. Зато любопытного главу стражей, смотрящего за моей работой, не заметила. — Не думал, что в этом городе есть некромант, — услышала я за плечом и поклонилась. Отпустив пострадавшую душу, сказала: — Да, работаю на стражу пятьдесят лет, — дракон подошел ближе. — Раса второго родителя? — по мне видно, что я не чистокровный человек или темный дух, выдают черные с пепельными прядями волосы и золотые глаза с вертикальным зрачком, а еще заостренные ушки и клычки, их прятать легче, не улыбаешься и все, уши за волосами, а вот глаза и волосы, никак. — Дух крови. Отец из клана «Черный цветок», — не поняла, как он успел ко мне приблизиться, но дракон оказался рядом, взял меня за подбородок и спросил, даже потребовал ответа: — Почему не на родине? — Из-за мамы, — он меня отпустил, я продолжала, — отец не знает о моем существовании. Мама сбежала от него беременная, в стан врага, на светлый континент, — уточняя, — мама некромант, пусть и человек. — Из какого культа? — Этого культа уже нет, так смысл отвечать? — а если бы и существовал, я бы не сказала, умирать не хочется. Культ славился убийствами, заговорами и постоянными попытками захватить власть на темном, а после и светлом континенте. Уничтожили клан свои же, темные. Как гласил приговор из уст короля, «За предательство!». Всех из культа покарали в одно мгновение. Старое заклинание «Тысяча дыр». Над головой каждого разверзлось небо и луч пронзил насквозь, от головы до пят. Весь культ в один миг был уничтожен. — Культ! — требовал дракон, держа меня за руку, смотря в глаза, я не могу отвести взгляд, как и вырваться, он сильнее, да и кто я? Всего лишь полукровка, меня можно в любой момент изгнать или казнить, так что у меня нет выбора. Придется называть культ матери. — Глава Арэ! — позвали стража, он отпустил меня со словами: « выПотом поговорим». Ушел, а я глотала горькие слезы. Испугалась, готовилась к смерти. Хорошо, что работа была сделана и я могла пойти домой. А там новое испытание. Глава культа расхаживал по моей квартире в поисках еды. Но нашел только кровь и травы, которыми я поставила его на ноги. Улыбка, обворожительная, радушная, но в глазах читалось раздражение и желание меня прибить. Особенно эффектно смотрелось эта картина, если обратить внимание, в каком виде он ходил по моему дому. В погребальных белых одеждах, бинтах, босиком, длинные волосы метались из стороны в строну при каждом резком движении и повороте, а по полу скребли его когти, длинный хвост, с кисточкой на конце, ходил из стороны в сторону. О расе опального главы культа ходят легенды. И одна краше другой. На деле все просто. Он — темный дух болот. Как раз такие духи и славятся любовью портить всем настроение, стравливать окружающих, вспоминать поступки не делающие чести человеку или другому существу. А делать это в присутствии всех, на каком-нибудь мероприятии, собрании - непередаваемое удовольствие. А самое любимое занятие — это постоянные насмешки, черные шутки в адрес самого вспыльчивого, или самого надменного мастера. Но все это делается не просто так. Так болотные духи показывают свое презрение к окружающим. Поговаривают, они питаются отрицательными эмоциями. Но это не так. Их страсть — портить всем жизнь, как говорят — предназначение, порученное Создателем или покровителем. Такими духов болот создали. А еще за ними закрепилось звание «отравители», ведь они обожают редкие яды, особенно змеиные. И конечно, ответная симпатия к змеям и всем ядовитым животным также прилагается. — Вернулась! — его хвост с кисточкой ходил ходуном, но при этом на губах улыбка, а в глазах радость, руки же сложенные на груди. — Глава, как вы? — снимая обувь, проходя в комнату, интересуюсь: — ваше состояние, самочувствие? — спрашиваю Зеллоса, — на что-то жалуетесь? — на вид с ним все хорошо, идет на поправку, рана не кровит, аура приходит в норму. — Жалуюсь! — возмутился дух, скрестив руки на груди, — есть хочу, а у тебя только кровь и лекарства! Чем ты питаешься, воздухом? — возмущался Зеллос, — вот почему ты такая тощая! — ощупал меня глава культа, покрутив вокруг себя, по-шутовски поклонился, — корми меня, Шиэль! — требовал Зеллос. Пришлось раскрыть ему глаза, точнее показать наглядно способ моего питания и привычный рацион: — У меня еда есть, — взяла пакет с кровью, и стала цедить через трубку, — могу поделиться, если вам все равно чем питаться, — прятала улыбка, тот пару раз хлопнул глазами, я уточнила: — так как? Угостить? — Дух крови? — улыбался глава. — На половину, — сказала и отложила пакетик, — на вторую некромант, — подняла волосы и показала метки тьмы на шее, идущие по позвоночнику, — так как, глава? Голодны? — продолжала шутить над опальным главой культа. — Да, но с тебя еду не спросишь, — поник он. — Ладно, пошлите глава Эвраэ, выведу вас в кафе, — от мамы осталась одежда, иногда ее примеряю, но я в отличие от нее ниже и худее, все-таки она человек, а не дух. Но откуда-то у нее нашлась мужская одежда, так и не узнала. Легкие прямые черные штаны, белая нижняя рубашка, и верхний халат с длинными рукавами и разрезами по бокам почти до талии. Халат черного цвета с фиолетовой окантовкой, манжетами и воротником. Прилагался так же пояс, сапоги и плащ. Хвост сам обвил ногу и спрятался под штаны. Дала ему в руки очки с круглыми стеклами и замазала его тату змеи на левой стороне лица, распустила волосы и накинула на голову капюшон, — так не узнают, — он посмотрел в зеркало, отметил старание и похвалил: — Молодец, Шиэль! — Пойдёмте есть, Зеллос, — уговаривать долго не пришлось, и он мигом пошел вслед за мной. Кафе неподалеку, запахи вполне приемлемые, как сказал глава, есть можно. Заказал все с собой и расплатившись, вышли. Он шел рядом, держа пакет с едой. И не скажешь, что рядом со мной идет бывший член темной гильдии, убийца, прославленный мерзавец и отравитель сотни. Этим титулом его наградили перед тем, как он получил пост главы культа Ирисов. Всех, в том числе слуг он отравил в один день, заявив о себе, как о приемнике главы. Зеллос — его сын, но отец не собирался отдавать титул, хотел убить его, всех братьев и остальных наследников и править до смерти. И правил. Руки у бывшего главы культа Пурпурных ирисов тянулись далеко, задуманное он исполнил. Убил всех детей, законных и бастардов. И только Зеллос решил свою судьбу, сделал по-своему. Умирать не входило в его планы. Темный культ не видел таких наглецов прежде, но выбора у оставшихся советников и мастеров Ириса не было. Выходцов из гильдии убийц, на посту глав культа до Зеллоса не было. Но вопреки всему его все же признали главой и назвали «Глазом змеи», так как яд, которым он отравил большую часть верхушки культа, принадлежал Королевской яске, змее с двумя головами. Одна голова выделяет яд, другая на него противоядие. И никогда не знаешь какой яд в какой голове. Самая смертоносная змея. — О чем думаешь, Шиэль? — О Королевской яске, — тут глава удивился, спросил, с чего я думаю об этой прелести, — вспоминала о родине, — улыбка затронула его губы. Он с трепетом относится к змеям, и не мудрено — любимые яды как раз и принадлежат змеиным. С их помощью он сыскал славу Ядовитого мастера, получил звание Глаз змеи. Змеи его страсть, так говорят записи о главах орденов и культов. А он не отрицает. — Не хочешь навестить клан матери? — не знаю с какой радости он у меня это спросил и с чего вообще он решил поговорить о моей матери. — Его уже нет, так смысл? — не хотела говорить на эту тему. Но духу все равно, он продолжал говорить и настаивать: — Хоть к мемориальным табличкам сходить, их давно никто не навещал. Да и кто осмелится? Культ убийц, предателей и нарушителей мирового порядка, — его слова, как набат колокола в храме Осварина, ударили по ушам. Не знала что делать, замерла, не могла ничего сказать, а он продолжал удивлять своими ответами на мои немые вопросы: — ты думала, я не соображу, чья ты дочь? Я ждала его слов, как приговора. Думала мне конец, мою личность раскрыли, и теперь поведут на казнь, надо мной как над учениками культа семьдесят с лишним лет назад разверзнется небо и пронзит молния, мой прах похоронят рядом с прахом всех учеников, мастером и главой культа, впишут мое имя на мемориальной табличке, как одну из предателей мира и спокойствия. — Твои предки не сделали мне ничего плохого, наоборот, я дружил с одним мастером из твоего культа. Но не смог ему помочь, не успел спрятать, когда нужна была помощь. О чем жалею до сих пор. — Кто это был? — руки сжаты, губа закушена в кровь. — Мастер Вейд, — слезы потекли, рот закрыла рукой, — знаю, он дружил с твоей мамой, был названным братом, тебе дядей, — я кивала, — но он помог ей сбежать, рискнул жизнью, спрятал здесь, в светлом городе, — я уже не скрывала слез, ревела на его плече, а он гладил меня по голове, — так как, поедем навестить клан? — Да, — вытирая слезы, — у меня отпуск через пару месяцев, — Зеллос согласился, но сказал, что покинет меня, сможет выбраться из города, не привлекая внимания. Ему нужно найти одного гада, который его подставил, а еще ранил. Та пуля была от друга, которому он верил, — когда вы вернетесь? — Я напишу, — и призвал змею. Черное тельце отделилось от его тени, переползло на руку, — все-таки я Змеиный Глаз, змеи мне подчиняются, — посадил ее на мою руку и сказал, — дай ей своей крови, тогда она признает тебя, и будет служить как мне, — прокусила палец, дала слизать каплю. Змея засветилась красным, потом черным, и свернулась на моей ладони калачиком. Зеллос, чмокнув на прощание в макушку, сказал, что оповестит. Надеюсь, он не пострадает снова. Не хочется лечить такого неблагодарного пациента.