Высшее наследие (Higher Heritage)

      Похороны были... грандиозными. Подавляющими. Продуманными. Переполненными. Горячими. Феерическими.              Глядя на новостные сообщения, Джон не был удивлен цирком СМИ. Можно даже понять, почему это заслуживает освещения в печати, предположил он. В отсутствие реальных новостей в течение медленной недели внезапная трагическая смерть графа и его сына стала тем, что заполнило эфирное время и пустые газетные колонки. Объективно, он мог это понять.              Лично же, однако, он сразу же изгнал бы их всех и ненадолго задумался о том, как хорошо, должно быть, было в прошлом, когда графский титул действительно что-то значил. Он с тоской подумал о том пра-пра-пра-каком-то дедушке, который мог бы наказать людей кнутом за то, что они сеяли смуту и сплетничали о его семье.              Первый день был не так уж плох, поскольку пресс-служба задавалась вопросом, к кому далее перейдет титул. (По-видимому, их сбило с толку расхождение Уотсон / Брэндон.) За время, проведенное с мистером Баррингтоном и Гарри, у Джона не было времени заметить, в какое безумие впали репортеры.              Однако на второй день... Что ж, как и ожидалось, пресса устроила настоящий скандал с новостями о том, что новый граф Андершоу работает неоплачиваемым помощником единственного в мире консультирующего детектива, если не подрабатывает неполный рабочий день в местной клинике, чтобы свести концы с концами. Новости о его службе в Афганистане, спасении жизней, прежде чем его отправили домой по инвалидности из-за огнестрельного ранения, были полностью омрачены репутацией Шерлока, поскольку слухи об их причастности к серии взрывов, совершенных Мориарти, разлетелись по первым полосам. (Джон мог только представить, как Джим Мориарти отреагировал на новость о его наследии. На самом деле, он получил открытку с соболезнованиями с черными краями на следующий день после появления новостей, в которой говорилось, что, если бы Джим знал, он бы снарядил бомбу в «Вествуд», как и подобало титулу Джона.)              С точки зрения связей с общественностью это был кошмар. Проблемы Гарри с алкоголизмом (которые прорвались на третий день) были едва заметны. Джон обнаружил, что мечтает о новом серийном убийце, теракте — о чем угодно, лишь бы отвлечь внимание СМИ от него и его семьи. Не похоже, что в 2011 году графы были так уж важны. Конечно, было о чем еще писать?              Джон должен был признать, что Майкрофт оказался в этом более чем полезен. Его люди не только обеспечили безопасность, но и каким-то образом остановили худшие эксцессы прессы, так что к четвертому дню тон статей стал гораздо более сдержанным.              Тем не менее, ущерб был нанесен. Все это внимание, с точки зрения Джона, сделало совместные похороны его отца и деда пародией, вдохновленной СМИ. Это было далеко не достойное поминовение двух хороших, порядочных, достойных жизней, это был кошмар с фотовспышками и телеобъективами дальнего действия, когда репортеры пытались сфотографировать Джона и Шерлока.              Тем не менее, служба закончилась, и они вернулись в загородный дом его дедушки... или, ну, теперь его... По крайней мере, здесь единственными любопытными глазами были те, кто оказался приглашен — или, по крайней мере, смог пройти мимо охраны Майкрофта. Джон задумался, сколькими одолжениями он будет обязан за это данному человеку, и продолжал колебаться между чувством вины за собственный цинизм и мыслью, что это же Холмс, конечно, он будет должен!              Шерлок был чрезвычайно полезен, и без каких-либо видимых скрытых мотивов. Это заставило Джона почувствовать себя действительно польщенным. Он видел лицо Майкрофта, когда тот наблюдал за вдумчивым и заботливым Шерлоком, и понял, что такая реакция бывает раз в вечность. Он мог быть только благодарен, что она расходовалось ради него.              — Как у тебя дела? — спросил знакомый баритон.              Джон повернулся с улыбкой. — Теперь, когда мы получили некоторую передышку от прессы? Намного лучше. Мне действительно нужно будет поблагодарить твоего брата за помощь.              — О, пожалуйста, — сказал Шерлок, с фырканьем отвергая саму эту возможность. — Он ненавидит, когда его благодарят. Он просто собирает причитающиеся услуги. В данном случае, однако, я полагаю, что он платит тебе за спасение моей жизни.              Джон кивнул. — Я понял, но все равно вежливо сказать «спасибо», и его люди были полезны.              — Я полагаю, — сказал Шерлок, пожав плечами, и подошел к окну. — Почему бы тебе не показать мне окрестности?              — Но, Шерлок, я не могу… Здесь гости.              — Конечно, можешь. Ты — граф, и ты в трауре. Они поймут, что тебе нужно немного времени для себя. Кроме того, все это невыносимо утомительно. Возможно, мне скоро придется начать устраивать лабораторию на твоей кухне.              — Да поможет тебе бог, если ты это сделаешь, — сказал Джон со смехом. — Ты рискуешь жизнью, если испортишь кухню миссис Патрик. Джим Мориарти был котенком по сравнению с ней, защищающей свою территорию.              — Итак, спаси меня. Пошли на прогулку. Мне становится скучно, Джон, ты же не хочешь, чтобы это случилось, не так ли?              Джон притворился, что задумался, оглядываясь на скорбящих в гостиной. — Ну, я несу ответственность за жизни и имущество здесь... Кажется действительно рискованным позволять Шерлоку Холмсу скучать.              — Точно, — и на этот раз он позволил Шерлоку отвести его к ближайшей двери. — Твой долг — меня развлекать. В конце концов, я — гость.              #              Джон настоял на том, чтобы задержаться и оставить сообщение, что он собирается на прогулку, но всего через пять минут они вдвоем шли через зеленую лужайку к конюшне.              Шерлок посмотрел на своего друга. За последнюю неделю Джон похудел на пять фунтов и был бледнее обычного, хотя большую часть этого времени провел взаперти на невероятно скучных совещаниях, за которыми следовали часы бумажной работы. Его преданность делу не оставила Шерлоку ничего, что он мог бы сделать для друга. Он, конечно, не мог помочь с принятием Джоном титула (или что там делали с графством в 21 веке). Шерлок был достаточно осведомлен, чтобы знать, что успокаивающая, утешающая светская беседа не была его сильной стороной — не говоря уже о том, что Джон не принял бы успокаивание.              Тем не менее, Шерлок быстро начал чувствовать себя бесполезным. Бесполезным и скучающим.              Эта комбинация никогда не заканчивалась хорошо. Ему нужно было либо найти себе какое-нибудь занятие, либо вернуться в Лондон... с Джоном или без него.              В то же время, он был Хорошим Другом и пытался присматривать за Джоном — на самом деле, он был для этого на редкость неподходящим, но пытался. А когда он сам был в напряжении, люди настаивали на том, что свежий воздух — это хорошо, и вот они здесь.              — Итак, конюшня? С лошадьми? — спросил Шерлок.              — Без них не было бы хорошей конюшни, — сказал Джон. — Мой дедушка любил лошадей, поэтому они всегда у него были, даже после того, как он стал слишком стар, чтобы ездить верхом.              — А ты?              — Езжу ли верхом? Раньше да. — Джон толкнул дверь навстречу звуку ржания и запаху свежего сена. — Я около пяти лет даже не был в этом доме. Я всегда был задействован во время больших летних вечеринок, а в межсезонье просто было слишком много работы. Я застревал в Лондоне.              Шерлок подошел и позволил прекрасной гнедой кобылке понюхать его ладонь, прежде чем потянуться, чтобы почесать ее под недоуздком. — Очень жаль, Джон. Верховая езда была бы отличной терапией для твоей психосоматической травмы ноги.              Джон поморщился. — Психосоматической была не травма, Шерлок, а хромота после нее. Поверь, поначалу езда верхом на лошади не была бы хорошей идеей. — Он потянулся к ближайшему ларю и вытащил пригоршню овса, поделившись немного с Шерлоком, прежде чем повернуться к лошади в соседнем стойле. — Здравствуй, Мастерс. Как поживает глава конюшни? Ты следишь за происходящим? Кстати, кобылу зовут Даппл*... Не спрашивай.              Шерлок позволил лошади слизнуть зерна со своей руки, а затем погладил ее по носу, позволяя себя обнюхать. Прошло много лет с тех пор, как он был так близко к лошади.              — Я почему-то не думал, что ты поладишь с лошадьми.              — Лучше, чем с большинством людей, — сказал Шерлок. — Они не осуждают и не невежественны. Их проблемы гораздо более... примитивны.              — Все нервы и сердце, так всегда говорил мой дедушка.              Услышав упавший тон в голосе Джона, Шерлок обернулся и увидел, что он рассеянно гладит лошадь по холке. — Здесь тебе все напоминает о нем. Мы должны идти.              Джон покачал головой. — Честно говоря, сейчас мне везде и все напоминает о нем. Это был его дом. Я почти никогда не был здесь без него, даже в детстве. Мы каждое лето приезжали с длительными визитами, и, хотя он ездил туда-сюда по делам или еще куда-нибудь, он все же жил, в основном, здесь. Я просто...              — Ты скучаешь по нему.              — Ему было почти 90. Не то чтобы я не знал, что это произойдет... Но я никогда не ожидал, что в то же самое время потеряю и отца. И потом... ну, это просто... много.              — Титул, ты имеешь в виду.              — Боже, да, — сказал Джон. — Я имею в виду, на самом деле, ты можешь представить, как я это делаю? Месяц назад мне приходилось занимать у тебя денег, чтобы заплатить за квартиру, а теперь у меня есть титул дедушки, четыре дома и лошади.              — Ты чувствуешь себя подавленным, — тихо сказал Шерлок.              — Можно сказать и так. Я не знаю, что хуже — скучать по ним или быть настолько заваленным бумагами и решениями, что у меня нет на это времени. Я продолжаю себе говорить, что все наладится. Горе уменьшится, потому что так и будет, я это знаю. Повседневное управление поместьем — это то, о чем, в конечном итоге, по большей части, позаботятся другие люди. Просто сейчас так много нужно сделать. Я не могу решить, хорошо или плохо, что все это свалилось на меня одновременно с их потерей — все это отлично отвлекает, но я просто... так устал.              Шерлок наблюдал, как плечи Джона поникли. Это была новая сторона Джона. Шерлок видел, как тот терял самообладание, видел, как в бассейне тот обмяк от облегчения, но этот человек в идеально сшитом черном костюме мог быть почти незнакомцем. Шерлок никогда не видел, чтобы Джон действительно пытался справиться с ситуацией, и обнаружил, что находится в растерянности.              — Ты… Тебе следует поговорить с Майкрофтом.              Джон отвернулся от лошади. — Что?              — Я буду отрицать, что когда-либо тебе это предлагал, и ты никогда не сможешь ему сказать, — серьезно заявил Шерлок. — Но он прошел через нечто подобное, когда умер наш отец. Никакого титула, заметь, но он унаследовал поместье и все связанные с ним тяготы, а потом должен был справляться со всем сам — с горем и внезапной ответственностью в двадцать семь лет. Он справился, потому что он — Майкрофт, но даже ему было трудно. Может, это… помогло бы?.. поговорить с ним?              Он видел, как расширились глаза Джона, пока говорил, но был не готов, когда Джон сказал: — Это может быть одним из самых приятных высказываний... Зная, как сильно ты ненавидишь своего брата...              — Ну, да, но я не ненавижу тебя, Джон, — резко сказал ему Шерлок. — И все, что я сделал, — это порекомендовал поговорить. Я не спасал твою жизнь или что-то в этом роде.              — Здравомыслие, жизнь... Какая разница, — сказал Джон, и впервые за весь день в его голосе послышался намек на улыбку. — В любом случае, ты заботишься обо мне. Это то, что делают друзья, ты же знаешь.              — Так я слышал, — сказал Шерлок, когда Джон в последний раз похлопал лошадь и повернулся, чтобы покинуть конюшню. Какое-то время они шли молча, затем Шерлок сказал: — Да.              — Прости?              — Минуту назад ты спросил, могу ли я представить, как ты это делаешь, будучи графом, и ответ — да. Признаюсь, к гардеробу придется привыкнуть, если после похорон у тебя войдет в привычку носить сшитые на заказ костюмы, но сама работа? Кто может быть лучше самого способного человека, которого я знаю?              Джон остановился, скрипнув ботинками по гравийной дорожке. — Я?              — Конечно, ты. Кто же еще? По общему признанию, ведение семейного, ну, такого бизнеса, как этот, отличается от вторжения в страну и спасения жизней, но у меня нет никаких сомнений. Упрямство — одно из твоих самых раздражающих качеств, Джон, но полезное — как еще тебе удалось бы прожить со мной последние три месяца?              — Верно, — сказал Джон, и на его лице появился намек на румянец. — Я известен своим упрямством.              — Учитывая, что тебе удалось не только отвернуться от этого образа жизни, но и сделать так с благословения семьи... без того, чтобы от тебя отреклись или исключили из линии наследования? Я почти жалею, что не знал тебя тогда — я бы делал заметки. Очевидно, что ты сможешь сделать все, что потребуется.              — Кроме того, чтобы заставить тебя держать части тела подальше от холодильника, — сказал Джон через минуту.              — Хм, — Шерлок на мгновение задумался. — Хотя твой план по аренде 221C в качестве лаборатории заслуживает внимания.              — По крайней мере, мне больше не нужно будет оставаться на диване Сары, — сказал ему Джон. — Если мне потребуется выбраться из квартиры, теперь есть варианты.              — Судя по всему, они у тебя были всегда, — сказал Шерлок. — Твоя семья, очевидно, тебя бы приняла.              Джон пожал плечами. — Да, но им потребовались бы объяснения. Дедушка спросил бы, почему я вообще живу в квартире с маньяком. Отец попытался бы снять для меня квартиру, и все очень быстро бы усложнилось.              Он остановился, чтобы оглянуться на дом, пугающе большой в лучах послеполуденного солнца. — Я хотел своей собственной жизни — чего-то, что я заработал, чего добился полностью самостоятельно. Я всегда так хотел, но особенно после смерти мамы… Я имею в виду, дедушка был здоров, как лошадь. Отец тоже, и я ожидал десятилетий попыток жить одной из этих праздных богатых жизней. У меня была бы хорошая небольшая медицинская практика, чтобы занять время между раундами гольфа. Боже, Шерлок, мне было бы так скучно.              Шерлок просто смотрел и слушал, когда через мгновение Джон повернулся к нему. — Знаешь, это одна из причин, по которой я понимаю кокаин. Ты происходишь из такой же семьи, так что тебе, на самом деле, не требовалось работать или что-то делать. Ты мог бы позволить семейным деньгам обеспечивать хлеб себе на тарелке и всю свою жизнь прозябать в специальной, роскошной химической лаборатории — но это свело бы тебя с ума. Для меня было то же самое.              — За исключением того, что ты действительно поладил со своим отцом и отправился спасать жизни, — сказал Шерлок, чувствуя на языке горькую усмешку.              — К счастью для меня, — сказал Джон голосом, который упал на пол-октавы с момента его последнего заявления.              Шерлок покачал головой. — Это верно. Тебе было бы так же скучно, как и мне. Человек не отправляется на войну только потому, что ему нужно чем-то заняться, Джон. Ты жаждал кайфа, точно так же, как сейчас, когда мы преследуем преступников.              — Верно, — сказал Джон, кивая. — Разница в том, что я всегда знал, что это когда-нибудь меня настигнет. Полагаю, я должен быть просто благодарен, что у меня была возможность сначала сделать эти другие вещи.              — И будешь продолжать это делать, — сказал Шерлок. — Знаешь, я бы пропал без своего блоггера.              Джон улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Я чувствую то же самое. Я просто… все будет по-другому, разве нет?              Шерлок тоже смотрел в сторону дома и очень боялся, что то, что сказал Джон, было правдой. Это все меняло.              #              Джон сидел у огня и жалел, что не может позволить себе развалиться. День казался бесконечным. Похороны были достаточно плохими (и они были очень, очень плохими), но за ними последовали часы вежливых разговоров, вопросов и праздного любопытства… он был истощен.              Он снял пиджак, как только ушел последний гость, и повесил его на стул позади себя вместе с галстуком. Джону очень хотелось натянуть свои удобные джемпер и джинсы, но он не осмеливался. Такая одежда просто казалась неправильной в этом доме, в этот день. Все в нем было формальным, структурированным и элегантным... всем тем, от чего Джон пытался убежать.              Возможно, побег — это слишком сильно сказано. Он точно не был бунтующим подростком — время от времени он попадал в неприятности, но никогда не был тусовщиком, никогда не увлекался наркотиками. Джон слишком беспокоился о здоровье своей матери в последний год перед тем, как ему исполнилось 18, а после... ну, он был сосредоточен на учебе. Стремясь уберечь другие семьи от такого же горя…              Какое-то время это срабатывало. Он получил медицинскую лицензию и оплакал свою мать, а затем встретил Мэри… Он старался не слишком о ней задумываться, но сегодня это казалось уместным. Она была бы так довольна — ее всегда больше интересовал его будущий титул, чем он сам. Его жизнь была бы совсем другой, если бы не та автокатастрофа…              Джон встал и подошел к книжным полкам, неся свой бокал. Он осторожно его поставил, а затем провел пальцами по переплетам... Ага. Джон с ворчанием снял с полки один из альбомов — они всегда были тяжелее, чем он ожидал, — а затем положил его на стол. Джон отпил из своего бокала, а затем открыл альбом.              Боже, он и забыл, какой красивой была Мэри. Ее светлые волосы были почти слишком идеальны, переливаясь оттенками желтого и золотого. Он до сих пор помнил, как в них отражалось солнце, когда он проводил по ним пальцами, даже если она всегда ругала его за то, что он их пачкает. Она беспокоилась о внешности, его Мэри, но никогда не была поверхностной.              Он переворачивал страницы, вспоминая поездку в Брайтон, смех и чуть не сломанные лодыжки в попытке потанцевать на том галечном пляже. Он посмотрел на ее фотографии с любимой собачкой (Маффи? Маппи? Какое-то милое и глупое маленькое имя для маленького комочка шерсти). Фотографии с вечеринки по случаю их помолвки. И свадьба. Был ли он когда-то так молод? Так счастлив?              Он услышал, как открылась дверь, оглянулся и кивнул Шерлоку.               — Предаешься воспоминаниям?              — Потворствую сантиментам, — согласился Джон. — Мне показалось, что сейчас — самое время. — Наклоном головы он пригласил своего друга подойти, задаваясь вопросом, догадался ли об этом Шерлок.              Очевидно, нет, судя по паузе, когда он увидел фотографию Джона и Мэри в брызгах шампанского, смеющихся и живых. — Она прелестна, — наконец, сказал Шерлок.              — Она такой и была, — сказал Джон, открывая следующую страницу, снимки с их медового месяца во Франции. — Я встретил ее в университете. Она была лучшим, что случилось со мной после смерти матери — единственным, что отвлекало меня от библиотеки, которую я пытался прочесть.              — Ты выглядел счастливым.              — Мы были, — сказал Джон, комок в его горле становился все больше. — Вплоть до того, как она погибла в автокатастрофе за месяц до своего 25-летия. Я должен был отвезти ее на прием, но по глупости сломал ногу и не смог… В общем, за рулем была Гарри.              Он почти чувствовал, как Шерлок впитывает эту информацию. — Она?..              — Пила? — спросил Джон, пытаясь скрыть горечь в голосе. — Да. Хотя с ними действительно все должно было быть в порядке. Гарри не была пьяной — ее проверили на месте происшествия. Это был просто праздничный тост. Зная их, они хихикали и включали музыку слишком громко, не уделяя достаточно внимания... Автокатастрофы, очевидно, — злой рок для моей семьи.              — Мне очень жаль, Джон.              Он слегка пожал плечами, признавая это. — Это было очень давно. Я просто… Я думал о ней сегодня вечером.              — Значит, это было как раз перед тем, как ты вступил в армию? — спросил Шерлок.              — Да, почти сразу перед этим, — ответил Джон, все еще перелистывая страницы. — Я сидел и жалел себя около трех месяцев, а затем увидел объявление о том, что армии нужны врачи, пошел и записался. Мой отец был в ужасе, а Гарри почти не могла со мной разговаривать — или, ну, наоборот, тоже. Мне просто нужно было... что-то другое.              — Мм. Это помогло?              — В конце концов, я полагаю. В некотором смысле, это почти трудно вспомнить... Мы были счастливы, Мэри и я, но не все было идеально. Мы были молоды, и я был так сосредоточен на медицине… у нас не было проблем, но... ну. — Джон моргнул, переворачивая последнюю страницу. — Я думаю, что не смотрел на эти фотографии пятнадцать лет.              Он взял свой бокал и осушил его, прежде чем поставить альбом обратно на полку. — Хотел бы я вспомнить, всегда ли эта комната была такой унылой.              — Я не думаю, что дело в комнате, — сказал ему Шерлок после быстрого осмотра. — Никто не должен быть счастлив на похоронах.              Губы Джона изогнулись вверх. — Не обязательно. Многие люди на моем месте в восторге от смерти своих предшественников. Или, ну, может быть, не многие, но достаточно.              Лоб Шерлока наморщился, когда он посмотрел на него. — Сколько ты выпил, Джон?              — Только одну порцию, Шерлок, — ответил он. — Просто я действительно очень устал.              — Тогда тебе следует лечь спать. Завтра будет еще один напряженный день.              Джон издал стон. — Не напоминай мне. Впрочем, ты прав. Увидимся утром.              И, кивнув, он направился в свою слишком официальную комнату, стараясь не думать, каким одиноким он себя чувствовал.