Высшее наследие (Higher Heritage)

      Джона почти позабавило, что адвокат настоял на том, чтобы прийти к нему, а не встретиться у себя в офисе. (Если что-то и могло подтвердить его изменение статуса, так это то, что к нему пришел адвокат.) И его определенно позабавила реакция этого человека на 221B. В конце концов, стиль оформления Шерлока не всем приходился по вкусу. — Может, нам все-таки следовало встретиться в вашем офисе? — вежливо спросил Джон.              — О, нет, милорд. В этом нет никакой необходимости. С удовольствием... Это... это человеческий череп?              Джон постарался не поморщиться и жестом указал мужчине на стул. — Пусть это вас не беспокоит. Мой сосед по квартире зарабатывает на жизнь расследованием убийств, а я — бывший военный врач. Мы, как правило, чувствуем иначе, чем обычные люди. Могу я предложить вам немного чая?              Во всяком случае, это только заставило мужчину чувствовать себя еще более неуютно. — О, нет, благодарю вас, милорд.              Это будет долгий день, подумал Джон с мысленным вздохом. Он был просто благодарен, что Шерлока не было дома, хотя и не был уверен, где именно тот находился. Возможно, допрашивал покойников. — Я готовлю немного для себя, так что это не проблема, мистер Баррингтон. И, пожалуйста, зовите меня Джоном.              Мужчина моргнул, и Джон подавил еще один вздох. — Я не могу, милорд.              — Не можете выпить чай или не можете называть меня по имени вместо титула, который я все еще связываю с моим покойным дедушкой? — спросил Джон, не чураясь небольшого эмоционального принуждения. — Поверьте, мистер Баррингтон, эта встреча находится за пределами наших зон комфорта. Единственные титулы, которые я привык использовать, — это доктор и капитан. Я еще не приспособился к милорду. Я знаю, что сегодня нам многое предстоит пережить, я устал, и было бы лучше, если бы мы могли... сейчас этого избежать. Если вы не можете заставить себя называть меня Джоном... Можем мы пока сойтись на докторе Уотсоне?              Он увидел в глазах мужчины проблеск понимания. — Если это не слишком самонадеянно, могу я спросить… почему Уотсон?              Джон уже устал отвечать на этот вопрос. — Я просто отбросил фамилию Брэндон, когда уехал в университет сразу после смерти моей матери. После этого было просто легче продолжить так делать и в армии. Я просто не хотел особого отношения.              Он наблюдал, как мужчина мысленно перегруппировывается, и, бросив взгляд на череп у камина, кивнул. — Если вы готовите что-нибудь для себя, я бы с удовольствием выпил чаю, доктор Уотсон.              Джон с облегчением изобразил легкую улыбку. — Хорошо, потому что не думаю, что смогу пережить предстоящее без чая.              Примерно через час к двери подошел Грег. — Джон? Как вы… о, мне очень жаль. Вы заняты.              Джон поднял глаза. — Нет, пожалуйста, входите. Грег, это — мой адвокат, Джеффри Баррингтон. Мистер Баррингтон, детектив-инспектор Грег Лестрейд. Вы ищете Шерлока?              — Нет... ну, немного. Я написал ему ранее, но я здесь, в основном, чтобы узнать, как у вас дела. Я полагаю, вы не выспались?              — Слишком много нужно сделать. Я не уверен, где сейчас Шерлок, он ушел пару часов назад.              Он увидел, как губы Грега сжались. — Он ушел... ладно. Вы что-нибудь ели?              Джон был неожиданно тронут его заботой. — Да, не волнуйтесь. Миссис Хадсон приготовила нам всем завтрак, а я вздремну позже. Все в порядке, Грег.              Грег собирался сказать что-то еще, когда по лестнице поднялась Салли. — Сэр? Вы нашли психа? Потому что нам нужно идти. — Она коротко кивнула Джону, едва взглянув на адвоката, наблюдавшего за происходящим.              — Донован, — сказал Грег с предупреждающей ноткой в голосе.              — Что? Его даже нет здесь, чтобы я могла извиниться, — начала она говорить, когда Гарри, спотыкаясь, спустилась по лестнице, все еще в пижаме Джона.              — О боже. Я не знала...              — Кто это, Джон? — спросила Салли с ухмылкой.              Джон сохранял свой голос спокойным. — Моя сестра. Гарри, это — сержант Салли Донован, которая, я надеюсь, уже уходит. Как твоя головная боль?              — Лучше, — сказала Гарри, едва взглянув на Салли, которая с любопытством смотрела на нее. — Что происходит?              — Грег и Донован пришли посоветоваться с Шерлоком. Мистер Баррингтон здесь, чтобы начать организацию похорон и гору бумажной работы, которую мне нужно пройти. Хочешь чаю?              — Похороны? Что, псих наконец-то сорвался? — резко прозвучали в тихой комнате слова Салли.              Джон замер. Фактически, вся комната замерла, когда все в шоке уставились на Салли. Она просто удивленно моргала, наблюдая за реакцией, пока Джон не заговорил, очень тихо, очень спокойно... и голосом, который заставил людей под его командованием вытянуться по стойке смирно. — Не то чтобы это вас касалось, сержант Донован, но и мой отец, и мой дед погибли в автомобильной аварии прошлой ночью. Возможно, вы могли бы проявить немного уважения?              — Я… Я не знала, — пробормотала она, запинаясь.              — Конечно, нет, — раздался голос Шерлока от двери, когда он влетел с пакетами покупок в руках. — Предполагается, что вы опытный детектив — с чего бы вам обращать внимание на семейного адвоката, сидящего за столом, или на разбросанные бумаги, которые явно включают в себя последнюю волю и завещание. И Джон, и его сестра демонстрируют признаки эмоциональной и физической усталости после ночного бдения у постели своего отца перед тем, как он скончался сегодня утром. Не говоря уже обо всех сигналах от вашего босса, которые вы решили полностью игнорировать, когда он пытался не дать вам вмешаться… не то чтобы это казалось возможным, поскольку вы никогда раньше не утруждали себя тем, чтобы сдерживать свой язык, зачем же начинать сейчас?              — Спасибо, Шерлок, — сказал Джон, кивая на пакеты с покупками, но имея в виду также защиту своего друга. — Ты действительно купил молоко?              — Конечно. Я предполагал, что ты, по крайней мере, неделю будешь жить на чае.              — Ты прав насчет этого, — сказал Джон, поворачиваясь, чтобы представить Шерлока своему адвокату.              — Значит, вы являетесь соседом его светлости по квартире? — спросил мистер Баррингтон.              — Светлости? — взорвалась Салли.              Со скрытой ухмылкой Шерлок полез в одну из своих сумок и вытащил газету. — Я бы подумал, что детектив из Скотланд-Ярда находится более в курсе текущих событий, Салли. Вы действительно должны постараться не отставать — это может помешать вам поставить себя в неловкое положение.              — Я видела газету, пс… Шерлок, но, в отличие от вас, я не запоминаю некрологи.              Салли просто никогда не знала, когда остановиться, подумал Джон, и не почувствовал никакой вины, откинувшись назад, готовый наслаждаться шоу. Он едва смог скрыть ухмылку, когда Шерлок спросил: — Вы также каким-то образом пропустили первую полосу?              Салли уставилась на газету, на ее лице застыло непонимание. — Я не понимаю. Речь идет о графе Андершоу.              — Вот именно, — с удовольствием сказал Шерлок.              — Что, водитель был отцом Джона?              — Ты — сука. — Это было сказано спокойно, но, несмотря на разницу в их акцентах, тон голоса Гарри был до жути похож на голос Джона. Напряжение в комнате немедленно усилилось еще больше. — Как ты смеешь? Кем ты себя возомнила, приходя в дом моего брата, в то время как мы пытаемся разобраться не с одной, а с двумя смертями? А потом ты оскорбляешь его и его друга? Кем, черт возьми, ты себя возомнила?              Любое подобие спокойствия исчезло, когда голос Гарри поднялся до визга. Казалось, что вот-вот начнется кошачья драка, но Джон все еще не хотел вмешиваться, наслаждаясь тем, что Салли Донован сбита с толку и полностью выведена из равновесия. И, действительно, было приятно наблюдать, как Гарри для разнообразия срывается на кого-то другого.              Теперь Салли смотрела на Гарри и, казалось, почти разрывалась. Джон практически мог видеть мысли, проносящиеся в ее мозгу. Должна ли она отомстить женщине, которая только что пережила семейную трагедию, доказав тем самым, что ее социальные навыки хуже, чем у Шерлока? Или отступить и позволить Лестрейду позаботиться об этом... потому что, глядя на своего босса, она недоумевала, почему тот еще не вмешался. — Кто я? — наконец, спросила она. — Я — служитель закона, и хотя я понимаю, что вы скорбите, я была бы благодарна, если бы вы не разговаривали со мной таким образом.              Джон фыркнул. Он ничего не мог с собой поделать. Она понятия не имела, насколько вспыльчива Гарри. Он заметил, что Шерлок смотрит на него, словно оценивая, насколько он расстроен, и слегка улыбнулся своему другу. Это было лучшее развлечение, которое у него было за целый день.              — Мои отец и мой дед только что умерли. Я буду говорить с тобой так, как мне, черт возьми, заблагорассудится, особенно если ты еще раз унизишь моего брата. Никто не смеет этого делать, кроме меня.              К удивлению Джона, следующим, кто заговорил, был мистер Баррингтон. — Кроме того, вежливое обращение — леди, сержант. Например, леди Харриет Брэндон, сестра нынешнего графа Андершоу, лорда Джона Хэмиша Уотсона Брэндона. А теперь, поскольку мои клиенты в трауре, и нам нужно многое обсудить, возможно, вы могли бы вынести свое откровенно ужасное поведение на улицу?              Лицо Салли побледнело до цвета кофе с молоком, и она выглядела так, как будто пол накренился, внезапно потеряв равновесие. — Граф? — прошептала она, уставившись на Джона, который только поднял бровь и медленно кивнул. Он мог видеть, как она мысленно перебирает все их взаимодействия, выискивая оскорбления или проблемы — вещи, которые титулованный, влиятельный человек мог бы использовать против нее, если бы он был к этому склонен.              Грег действительно встряхнулся и сделал усталый шаг вперед. — Выходите, Донован. Мы обсудим это позже. — Он посмотрел на остальных. — Мне очень жаль. Я должен был ее остановить...              — О, не знаю, — сказал Джон, — на это стоило посмотреть — я бы всегда поддержал свою сестру против Салли. Спасибо, сестренка.              — Она часто это делает? — в голосе Гарри звучало отвращение — и готовность спуститься вниз по лестнице, если потребуется.              Теперь Шерлок действительно улыбнулся. — Я не думаю, что в ближайшее время она вернется. Отличная работа, Гарри. Вы выглядите гораздо более отдохнувшей, чем когда я видел вас в прошлый раз. Итак, Лестрейд, файл в ваших руках действительно нуждается в моей помощи, или это был просто предлог, чтобы прийти и проверить Джона?              Грег провел рукой по волосам. — Понемногу и того, и другого. Я предполагал, что вы будете заняты, помогая Джону, но если бы смогли уделить минутку, чтобы посмотреть, это бы помогло. И, серьезно, Джон, — сказал он, передавая папку Шерлоку. — Мне очень жаль. Я не ожидал, что Донован... ну...              — Будет настолько похожей на себя? — сказал Джон, теперь его голос тоже звучал устало. — Я действительно теперь не ожидаю от нее ничего иного. И то, что я — граф, не было чем-то ожидаемым.              — Нет, если вы собирались держать это в секрете, — сказал Грег. — Но, на самом деле, даже без этой истории с графом, у нее должно было хватить человеческой порядочности успокоиться, как только она узнала о вашем отце. Если вы хотите подать официальную жалобу...              — Да, — с готовностью ответила Гарри.              — Нет. — Джон покачал головой. — У меня сейчас достаточно юридических головных болей. Я дам ей шанс извлечь из этого урок, но если она этого не сделает... Тогда мы сможем предпринять шаги. А пока... Достаточно ли этого разговора для неофициальной жалобы, Грег? Тогда хорошо. Хотите чаю, пока Шерлок занят?              — Я не буду занят так долго, — сказал Шерлок. — Это была сестра — вы можете сказать это по тому, что порезы представляют собой крошечные уколы. Даже в ярости она беспокоилась о своем маникюре и с трудом держала нож, но вот тут кусочек лака для ногтей, видите?              — Верно, — сказал Грег. — Тогда я ухожу. Мне нужно поговорить с сержантом. Рад видеть, что у вас все в порядке, Джон, Гарри. Приятно познакомиться, мистер Баррингтон. — Он кивнул Шерлоку и ушел.              — Знаешь, — сказала Гарри, — сейчас я действительно чувствую себя лучше. Это было почти терапевтическим.              Джон рассмеялся. — Я сожалею только о том, что ты удержалась от того, чтобы дать ей пощечину. Сколько я ее знаю, она постоянно на это напрашивалась.              — О, ты мог бы ее снова пригласить, — предложила Гарри со смехом, в то время как Шерлок на самом деле улыбнулся, а мистер Баррингтон выглядел слегка шокированным, но с огоньком в глазах, который показывал, что он не был так потрясен, как притворялся. На самом деле, Джон думал, что это во многом помогло ему лучше относиться к данному человеку. Они собирались проводить вместе много времени, и чувство юмора весьма облегчило бы ситуацию.              #              Шерлок до конца дня вел себя наилучшим образом. Он держался в стороне, пока Джон встречался со своим адвокатом.  Не брал в руки свою скрипку. Воздерживался от проведения на кухне каких-либо особенно вредных экспериментов. Не стал возражать против того, чтобы Гарри устроилась на диване. На самом деле, он очень усердно старался ставить потребности Джона выше своих собственных.              Это оказалось сложнее, чем он ожидал. Не только потому, что Шерлок привык быть эгоистом, — он никогда по-настоящему не понимал, почему не должен поступать по-своему, если никому не причиняет вреда. Однако ему не исполнилось и тридцати пяти, и время от времени ему приходилось уступать высшему благу или ожиданиям общества. В то время как он обычно не заботится, в частности, о «чувствах» других людей и вполне может иметь бесцеремонное отношение к их важности, он никогда (ну, редко) намеренно не причинял боль. (Хотя бы потому, что у него были дела поважнее, чем разбираться с последствиями.)              Итак, он добродетельно старался не усложнять и без того трудный день Джона.              Было просто жаль, что его собственный день пошел под откос, когда около 15:00 появился Майкрофт.              Адвокат Джона ушел примерно за полчаса до этого — и Шерлок был совершенно уверен, что Майкрофт узнал об этом в ту же минуту, когда тот ступил на тротуар. Брат Шерлока, вероятно, держал свою машину на холостом ходу и был готов к тому, чтобы примчаться при первой возможности. Он, вероятно, в любом случае выразил бы свои соболезнования (потому что Майкрофт был никем иным, как рабом социальных условностей), но с этими смертями, возвышающими Джона до звания пэра? Майкрофт, наверняка, весь день наслаждался возможностью увидеть Джона. Как Шерлок и сказал Джону, Майкрофт испытывал смехотворное уважение к институтам британской монархии и ее системе пэрства, даже если в наши дни они были в значительной степени бессмысленными.              Майкрофт на самом деле постучал в дверь, прежде чем войти в квартиру. — Надеюсь, я не помешал.              Шерлок фыркнул. Как будто Майкрофта когда-либо волновало прерывание. Гарри подняла голову как раз в тот момент, когда Джон вышел из кухни. — Майкрофт, — было все, что он сказал, — вы знакомы с моей сестрой? Гарри, это — брат Шерлока, Майкрофт Холмс. Майкрофт, моя сестра Гарри.              — Леди Гарриет, — сказал Майкрофт, кивнув. — Мои соболезнования в связи с вашей потерей. И вашей… лорд Брэндон.              Шерлок ухмыльнулся, наблюдая, как Джон вздрогнул. Его брат обычно намного лучше разбирался в подсказках. — Пожалуйста, Майкрофт. Я еще не готов к этому титулу. Что случилось с тем, чтобы называть меня Джоном?              Брови Майкрофта приподнялись. — Это казалось неуважительным без вашего разрешения, Джон. Я не хотел брать на себя смелость.              Джон фыркнул. — Я узнал о вас, Майкрофт, одно — вы самонадеянны. Я — тот же человек, каким был вчера. Если вы начнете относиться ко мне по-другому, я не буду знать, чему верить. Присядьте, пожалуйста.              Шерлок наслаждался выражением лица своего брата — так редко кто-то указывал ему на его непоследовательность. «Предоставьте это Джону», — подумал он с приливом нежности.              Джон, тем временем, заколебался в дверях, а затем покачал головой, очевидно, решив отказаться от чая, который собирался приготовить. (Шерлок заметил, что пребывание Джона на кухне означало чаепитие, по крайней мере, в 77% случаев.) Вместо этого он подошел к дивану и сел рядом со своей сестрой.              Гарри весь день была удивительно молчалива, довольствуясь тем, что свернулась на диване калачиком (все еще в пижаме Джона) и просто позволила разговору течь вокруг нее, время от времени шмыгая носом. Он заметил, что она даже не притронулась к своему телефону и, казалось, не стремилась в ближайшее время уехать в свою квартиру. Теперь, когда ее брат подошел, чтобы сесть рядом с ней, она наклонилась к нему, опираясь на его плечо, как будто это была самая естественная вещь в мире.              Шерлок взглянул на Майкрофта и увидел, что тот выглядел таким же удивленным, как и он сам. Не то чтобы они никогда раньше не видели, как братья и сестры проявляют привязанность, но зная, как мало Джон и Гарри в действительности любили друг друга... это было неожиданно. Даже принимая во внимание семейную трагедию — Шерлок вполне отчетливо помнил время, когда умер их отец. Пожалуй, единственной «привязанностью», которую они с Майкрофтом проявили, было временное перемирие в военных действиях до окончания похорон.              Но он уже знал, что у Джона были гораздо лучшие отношения со своим отцом, чем у Холмсов когда-либо были с их.              Шерлок был удивлен, однако, что Джон проигнорировал Майкрофта. (Хотя, по общему признанию, он полностью наслаждался кислым выражением на лице брата). Однако после нескольких минут перешептывания с Гарри Джон поднял глаза. — Как поживаете, Майкрофт?              — Я полагаю, что это должен был быть мой вопрос, Джон. Могу ли я что-нибудь сделать?              — Не в данный конкретный момент, — ответил Джон. — Хотя, возможно, у нас могут возникнуть некоторые проблемы с безопасностью, когда эта новость выйдет наружу. Никто не ожидает, что граф будет жить на Бейкер-стрит, бегать повсюду, помогая своему соседу по квартире раскрывать преступления. Я подозреваю, что грядет безумие в средствах массовой информации. Я не решаюсь просить, но...              — Я посмотрю, что можно сделать, — сказал Майкрофт. Заметив морщинку в уголке его глаза, Шерлок понял, что тот уже предпринял для этого шаги. — Рассматривали ли вы возможность переезда в другое, более безопасное место до окончания похорон?              Джон положил голову на голову своей (необычно молчаливой) сестры и сказал: — Похороны будут в фамильном поместье, так что, очевидно, мы, в конце концов, поедем туда. Будут... вещи… Пока я там, мне нужно будет кое-что сделать, что может занять больше времени... но я не хочу, чтобы беспокоили Шерлока или миссис Хадсон.              Шерлок напрягся. Разве Джон не хотел, чтобы он был с ним? — Миссис Хадсон, разумеется, это оценит, но я, конечно, буду с тобой, Джон.              Джон только моргнул, и Шерлок постарался не обидеться на его удивление. — Неужели? Я не думал, что ты захочешь так долго отсутствовать на работе.              Точка тепла в его груди запульсировала, уменьшая холод, который только что его охватил. — Обычно нет, но даже я знаю, что друзей в трудную минуту не бросают, Джон. Похороны утомительны, но я бы не стал заставлять вас сталкиваться с этим в одиночку — в смысле, тебя и Гарри.              — Я... это было бы... спасибо, Шерлок, — сказал Джон, выглядя смущенным, каким только может оказаться англичанин, когда обсуждаются чувства. — Миссис Хадсон, вероятно, тоже захочет приехать на похороны. Просто дело в том, что после...              — Тебе предстоит заняться еще более утомительным делом, — сказал Шерлок. — Я прекрасно понимаю. Если только ты не хочешь, чтобы я?..              — Совсем наоборот, — сказал Джон, — если ты сможешь вынести скуку, я был бы рад тебя видеть. Вы тоже приглашены, Майкрофт.              Очевидно, это было просто вежливое приглашение, подумал Шерлок, и почувствовал облегчение, когда Майкрофт сказал: — Спасибо, Джон. Я бы очень хотел присутствовать на похоронах, хотя, боюсь, это — все время, которое я смогу провести вдали от города.              #              К облегчению Шерлока, Майкрофт не задержался надолго. Он пришел засвидетельствовать свое почтение и, очевидно, посчитал, что этого достаточно. Вскоре Джон — почти серый от усталости — извинился, чтобы немного поспать наверху, оставив Шерлока с Гарри.              Оставшись один, Шерлок сидел и изучал женщину, отмечая темные круги у нее под глазами, усталость в плечах. Он задавался вопросом, должен ли завязать с ней разговор, или нормально, что он продолжает сидеть в тишине.              На самом деле, ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она изучает его так же внимательно, как и он ее. — У вас есть вопросы, — сказал он.              Гарри кивнула. — Я просто пытаюсь понять, в чем именно заключается сделка между вами двумя.              — И к каким выводам вы пришли?              — Вы очень его защищаете, — сказала она, и он кивнул. Очевидно. — Знаете, это необычно. Обычно Джон — тот, кто защищает. Он сделал целую карьеру — две! — заботясь о людях. Читая его блог, кажется, что это не изменилось. Похоже, он тратит много времени на заботу о вас, постоянно жалуясь таким образом, который говорит о том, что он, на самом деле, не имеет этого в виду. Ему нравится чувствовать себя нужным, моему брату. Это — одна из его самых раздражающих черт.              — Прошлой ночью вы назвали его святым Джоном, — сказал Шерлок.              Она кивнула. — Он сводит меня с ума, всегда стараясь быть таким идеальным, пытаясь все исправить. Он был таким с тех пор, как мы были детьми, и это всегда выявляет во мне худшее. Ну, у вас тоже есть старший брат, так что вы понимаете.              Это было неожиданно. Шерлок попытался представить свои отношения с Майкрофтом сквозь этот фильтр. Гарри сказала, что Джон раздражает, потому что пытается все исправить, но он всегда предполагал, что это просто Джон. Было ли подобное обычным делом для старшего брата? Объясняет ли это раздражающую склонность Майкрофта вмешиваться в его жизнь? Это означало бы, что Майкрофт и Джон были... похожи? Шерлок подавил дрожь. Нет. Это было неправдой. В отличие от Майкрофта, Джон, в основном, предоставлял Гарри самой себе.              Тем не менее, Шерлок предположил, что первоначальная склонность, искра инстинкта обеспечения выживания собственной семьи, может быть такой же. — Ваш брат — лучший человек, которого я знаю, — наконец, тихо произнес он.              — Я тоже, но это не значит, что мы ладим. На самом деле, совсем наоборот. Боже, я бы не отказалась от выпивки. — Она провела рукой по волосам, и Шерлок собрался с духом. Он не мог позволить сестре Джона, алкоголичке, пить в квартире, верно? Но, к счастью, она не спрашивала. — Тем не менее, хочу сказать, что, несмотря на все ссоры и то, как сильно он сводит меня с ума, он — все еще мой брат. Я не шутила раньше, когда сказала, что никто, кроме меня, не имеет права его оскорблять.              Шерлок твердо встретил ее взгляд, отказываясь отступать. — Я чувствую то же самое. Никто, кроме меня. Он слишком сильно пострадал.              Несколько минут они молча смотрели друг на друга, не желая уступать привилегию защищать Джона (что само по себе казалось бы нелепым, потому что тот ненавидел, когда за ним присматривали, но, ну, это же был Джон). Затем Шерлок спросил: — Почему у него ваш телефон? Я думал, это потому, что он не мог себе позволить собственный, но... — И, действительно, он гадал, зачем Джону вообще понадобилась квартира с соседом?              Гарри посмотрела в сторону лестницы, затем ответила, понизив голос: — Он никому не сказал, когда вернулся после того, как его подстрелили. Вместо того чтобы вернуться домой, где бы о нем позаботились, или хотя бы сообщить кому-нибудь из нас, что он вернулся, он приехал в Лондон совсем один и пытался свести концы с концами на свою пенсию, пока мучился с физиотерапией... Можете себе представить?              Шерлок мог, потому что именно это он увидел, когда они встретились. Он действительно почувствовал себя немного лучше оттого, что глаза его не обманули — и Джон тоже. То, что он видел в Джоне — борющемся, раненом ветеране армии — на самом деле было правдой. — Итак, что же произошло?              — Вы должны понять: никто из нас не знал. Мы все еще получали электронные письма и даже беседы по Skype, ради бога, поэтому мы ничего не подозревали. И каким-то образом армия ни с кем не связалась по поводу его ранения. Не спрашивайте меня, почему. Мы понятия не имели, что все это происходит. Что его ранили, что он вернулся в Лондон. Не представляли. Мысль об этом до сих пор приводит меня в ярость.              Шерлок кивнул. В его глазах сокрытие ценных данных было одним из самых больших грехов, и он мог чувствовать ее разочарование из-за того, что Джон так упрямо настаивал на возвращении на собственных условиях. Однако это звучало похоже на Джона, которого он знал, — отказ от чьей-либо помощи, нежелание показывать слабость. Настойчивость в том, что он может самостоятельно справиться со своими проблемами, — черта, которую, на самом деле, он разделял с Шерлоком. — Что случилось?              — Я была в Лондоне, чтобы встретиться с другом за обедом, и… Я не могла поверить своим глазам. На минуту я, честно говоря, подумала, что вижу призрака — как в одной из тех известных историй, когда умирает любимый человек, и его дух заходят попрощаться? Но призрак моего брата никак не мог выглядеть таким...              Она сделала паузу, ее глаза заблестели, и Шерлок попытался представить Джона, которого она видела, вспоминая, каким сломленным тот был, когда они встретились. Он вспомнил потерянный взгляд в глазах Джона.              — Джон заставил меня пообещать никому не говорить, что он вернулся, — сказала Гарри через мгновение. — Он сказал мне, что работает над некоторыми вещами и не хочет обременять отца ничем из этого. Я тут же заставила его взять мой телефон, потому что у Джона его не было, и сказала, что лучше бы он звонил мне хотя бы через день, иначе я расскажу дедушке, а это, поверьте мне... Он был самым милым человеком на свете, но его лучше было не злить. — Краткая улыбка осветила ее лицо, когда она вспомнила.              Шерлок обдумал то, что она сказала. — На Джона похоже, что он хотел разобраться со случившимся самостоятельно, прежде чем кому-либо рассказывать.              — Да, за исключением того, что это было совершенно глупо, — сказала она. — Во всяком случае, наша семья раздражающе полезна. Ему вовсе не нужно было делать это в одиночку.              — За исключением того, что некоторые вещи нужно делать самому, — возразил Шерлок, удивив самого себя. — Может, Джону просто нужно было решить это для себя, прежде чем впускать остальных.              — Возможно, — фыркнула Гарри. — В любом случае, к счастью для Джона, он встретил вас, потому что возможность следовать за вами сотворила с ним чудеса. К тому времени я нашла его жалкий маленький блог, и когда он начал писать о делах с вами... Ну, я боялась, что у него действительно поехала крыша, за исключением того, что его поддерживали заголовки в газетах. И ваш веб-сайт тоже, который, кстати, ужасно скучный, но явно не плод воображения моего брата. Вскоре после этого он признался семье, что находится дома и уволен из армии.              Глаза Шерлока заблестели, когда он это обдумал. — Представляю, как это было интересно.              — Они были в ярости из-за того, что он скрыл это от них, но к тому времени, ну… он снова был самим собой. Его хромота снова исчезла, а в глаза вернулась какая-то жизнь, которой в них явно не было, когда я его встретила. Дедушка также знал вашу семью, что по какой-то причине их успокоило — хотя, если бы они когда-нибудь увидели эту квартиру… Я не могу поверить, что вы двое здесь живете.              — Не надо, — предупредил ее Шерлок. — 221B — это дом. Не оскорбляйте его.              — Я этого не делаю, — сказала она. — Просто это — не то место, где я могла бы представить своего брата, хотя это в любом случае сложно сделать. Он — исключение, мой брат, отклонение от нормы. Граф, у которого аллергия на титулы, и который предпочитает армейскую палатку родовому особняку?              — Особенно когда вы хотели бы сами получить титул.              Она рассмеялась. — О, кто бы говорил. Боже, нет. Можете ли вы представить меня в роли графини? Даже если бы это было возможно? Я была бы кошмаром. Никакого чувства долга. Мой брат, который всю свою жизнь избегал ответственности, справится с этим лучше, чем я бы когда-либо смогла. Не думайте, что я этого не знаю.              — Но это не значит, что вам это нравится, — заметил Шерлок.              — А вам нравится, когда ваш брат указывает, как вам проживать свою жизнь? И я полагаю, что вы тоже получили больше, чем несколько лекций, от своих родителей? Это то, что у нас есть общего, Шерлок Холмс. Мы — младшие брат и сестра из хороших семей, чьи старшие братья почти удручающе идеальны, так зачем вообще беспокоиться?              Глаза Шерлока сузились. — Говорите за себя.              — О, потому что вы такой беззаботный? Я узнаю неудачника, когда вижу его, Шерлок, даже если вы наладили свою жизнь — возможно, с помощью Джона. Он ужасно хорошо влияет, вы так не считаете?              Шерлок задумался. — Вы ошибаетесь. Не о том, что Джон оказывает хорошее влияние — потому что так оно и есть. И я полагаю, вы могли бы сказать, что я прошел через бунтарскую фазу, хотя это было скорее из-за того, что мне было скучно, чем из-за бунта. Но нет, я сам справился со своей жизнью. — Он наклонился вперед, пронзая взглядом печальную, скорбящую, озлобленную женщину, стоявшую перед ним. — Я просто, наконец, понял, что наступает момент, когда ты больше не можешь винить своих родителей, братьев и сестер в своих проблемах, если когда-нибудь собираешься настоять на своем. И я так и сделал.              Он встал и сделал паузу, глядя на нее так нейтрально, как только мог. — Нет, у нас с вами общего — только Джон, и я не думаю, что кто-либо из нас хочет, чтобы кто-то причинил ему боль.              И, передав ей пульт от телевизора, он пошел в свою комнату.