Высшее наследие (Higher Heritage)

      Шерлок сглотнул, в горле внезапно пересохло. — Граф Андершоу был твоим дедом.              Джон кивнул. — Да, был. Мой отец — его старший сын, а это значит, что, поскольку титул — наследственный, то после смерти дедушки он перешел к отцу. А я следующий в очереди — и, судя по всему, я получу титул очень, очень скоро.              Он казался неестественно спокойным, подумал Шерлок и задался вопросом, был ли Джон в шоке, или это только ему казалось… как это было возможно? Шерлок был почти благодарен, когда Лестрейд сказал: — Но они сказали, что его зовут Брэндон.              Еще один кивок. — Я взял девичью фамилию матери, когда поступил в университет, и сохранил ее, когда пошел в армию, — не хотел особого отношения из-за моей семьи, но это не меняет того факта, что я — следующий в очереди. Просто… Я не ожидал, что это всплывет еще много лет.              — Господи, Джон... Вы — граф? — У Грега явно были проблемы с восприятием этой информации. (Не так, как у Шерлока, нет. У того все было просто отлично.)              — Еще не совсем, — грустно ответил Джон.              Прежде чем Шерлок смог подобрать слова, чтобы что-то сказать, в коридоре послышались шаги, и вошел доктор с усталым лицом. — Джон Брэндон? Я — доктор О'Брайен.              — Джон Уотсон Брэндон, да, — сказал тот, выглядя таким же усталым, когда повернулся к мужчине в мятой медицинской форме. Шерлок наблюдал, как глаза Джона понимающе скользнули по другому доктору — точно зная, что этот человек чувствовал и думал, сообщая плохие новости. Показателем того, каким человеком являлся Джон, было то, что даже в разгар собственной трагедии он делал все, что мог, чтобы облегчить жизнь другого человека. — Вам не нужно ничего говорить, — сказал он ему. — Я видел диаграмму.              — Я... вы... да, мне очень жаль, но...              Джон прервал его, тихо сказав: — Он вряд ли очнется из-за внутричерепного кровотечения, и, учитывая местоположение самого серьезного повреждения, будет страдать от изнурительного повреждения головного мозга, даже если выживет. Это, в дополнение к повреждению печени и селезенки, просто больше, чем 65-летний мужчина может выдержать, независимо от того, насколько крепка его конституция. Я знаю. Я — врач и пятнадцать лет прослужил в армии. Вам не нужно больше ничего говорить. Я видел диаграмму.              Сделав самый маленький шаг назад из-за интенсивности Джона, другой доктор прочистил горло. — Э, верно. У нас есть несколько бумаг, которые вам нужно подписать...              Джон только кивнул, когда в коридоре послышался шум шагов, и в комнату ворвалась женщина примерно того же возраста, что и Джон. — О боже. Папа, — сказала она, а затем разрыдалась.              Шерлок наблюдал, как Джон протянул руку и заключил ее в объятия. Тогда это, должно быть, Гарри, подумал он, пятясь из комнаты. Все эти неприятные чувства и слезы. Шерлок ненавидел их и обычно старался избегать, но сейчас было по-другому, не так ли? Это был Джон. Плакал вовсе не Джон, но, как его друг, разве Шерлок не должен был... что-то сделать? Не то чтобы он был уверен, что именно. Возник образ, как он похлопывает Джона по спине и говорит: «Ну, ну», — и Шерлок почти яростно потряс головой, чтобы рассеять это изображение. Как это могло чему-то помочь?              Он почувствовал руку Лестрейда на своей и позволил оттащить себя от двери. — Мы должны дать им несколько минут. Может, выпьем чаю?              Какая блестящая идея. — Джон любит чай, — сказал Шерлок, сразу же принявшись искать лучшее место, где можно купить пригодный для питья чай, потому что он по опыту знал, насколько ужасен напиток, который так назывался в кафетерии, а Джон заслуживал лучшего, особенно если его отец умирал.              Он вытащил свой телефон и отправил быстрое сообщение. «Пошел за чаем. Скоро вернусь», — а затем последовал за Лестрейдом по коридору.              #              Джон смотрел, как Шерлок выходит из комнаты, и на мгновение подумал: «Повезло парню», — потому что его сосед по квартире смог вырваться из эмоциональных тисков Гарри, а затем точно вспомнил, почему он здесь, и понял, что нет другого места, где он хотел бы быть. Не в такой ситуации. Не если его отец умирал.              Он позволил другому доктору (по его словам, О'Брайену) объяснить Гарри, что происходит, и повернулся к отцу. Джон видел смерть больше раз, чем мог вспомнить, и знал признаки. Как бы ему ни хотелось это признавать, отец умирал.              Судя по ране на голове, он не собирался приходить в себя, чтобы попрощаться.              Неожиданно Джон почувствовал растерянность. Какими бы привычными ни были ночные бдения, это была неизведанная территория.              Он подумал о своем дедушке, который уже ушел, чуть-чуть не дожив до своего 90-летия. Джон гадал, какие у того были травмы, надеясь, что смерть была безболезненной.              Он вспомнил, каково это — потерять свою мать двадцать лет назад, как раз когда ему исполнилось 18. Однако это было результатом продолжительной болезни. На самом деле, не было никакого сравнения, но, по крайней мере, у них была возможность попрощаться.              Джон удивлялся этой своей потребности. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, каким редким может быть трогательное прощание на смертном одре, ведь большинство смертей, при которых он присутствовал, были жестокими и кровавыми. За исключением его медицинского образования (и его матери), очень немногие смерти, которые он видел, были сколько-нибудь безмятежными или мирными — такой уход он выбрал бы и для своего отца, и для деда.              Вместо этого их оторвали, как бесчисленных солдат и жертв преступлений, которых он видел, и Джон мог только возмущаться несправедливостью этого.              Он почувствовал Гарри позади себя и протянул руку. Они могли не ладить, но она была его сестрой, а это был их отец. Как ни странно, в этот момент он больше никого не хотел иметь рядом. Даже Шерлока.              Разумеется, если он не мог иметь отца.              #              Вместо того, чтобы направиться в кафетерий, Шерлок вышел из больницы и зашагал по улице в поисках места, где можно было бы выпить чашку приличного чая.              Он едва заметил, что Лестрейд держался позади него, все еще будучи ошеломлен новостями Джона. Его дед был графом? Титул перешел к его отцу и вскоре перейдет к Джону?              Как это стало возможным?              Джон Уотсон — пэр королевства?              Идея была смехотворной. Шерлок был хорошо осведомлен обо всех безупречных, даже благородных качествах Джона, но представление о нем, как о настоящем дворянине? Он попытался вообразить это, но мысль о Джоне в его уютных джемперах и с его непринужденными манерами... это просто не укладывалось в голове. А акцент? Как могло случиться, что его голос не был затронут аристократическими интонациями, которые сам Шерлок впитал в школе? Если уж на то пошло, как Джон избежал посещения тех же школ, в которые отправили его и Майкрофта?              Как, черт возьми… кому, виконту (?) Джону Уотсону Брэндону (Брэндону?)... удалось избежать попадания в ловушку верхней стратосферы отупляющего общества?              А, «Старбакс». Это подойдет. Он повернул внутрь, и только когда позволил двери закрыться, вспомнил в ответ на приглушенное «Эй!», что Лестрейд последовал за ним.              Он повернулся к мужчине. — Вы знали?              — О дедушке Джона? Боже, нет.              Шерлок увидел недоумение на лице мужчины и кивнул (интересно, выглядит ли его лицо так же). — Я тоже не знал.              Он сделал заказ на стойке и достал телефон, отправив молниеносное сообщение брату: «Ты знал о его дедушке?»              Реакция была быстрой. Шерлок ответил на вызов после первого звонка и услышал, как Майкрофт спросил: — Дедушка Джона?              — Да. Тот факт, что он был графом, и что Джон сам станет им в любую минуту, потому что его отец умирает. Ты знал?              На другом конце провода последовало приятное молчание. — Граф?              — Да, — сказал Шерлок, чувствуя себя немного лучше, потому что это было то, что он узнал раньше Майкрофта. — И он, и отец Джона попали в аварию. Отец сейчас в больнице Святой Марии.              — Я слышал о дорожно-транспортном происшествии, — голос Майкрофта был будничным, как будто это была неважная информация. — Но не осознавал семейной связи. Прогноз его отца настолько плох?              Шерлок бросил на стол немного денег и отвернулся, все еще разговаривая по телефону, предоставив Лестрейду разбираться с чашками. — Достаточно плох, чтобы Джон, наконец, сообщил мне новость о своем грядущем наследстве. Ты хочешь сказать, что не знал?              В трубке послышался вздох. — Нет, но могу тебя заверить, что выясню, как мои люди это пропустили. Как поживает Джон?              Вопрос был почти формальным, и Шерлок с трудом сдержался, чтобы не зарычать на этого человека. — А ты как думаешь? — он прикусил язык, прежде чем отключиться.              Шерлок повернулся к Лестрейду, который раздобыл картонный поднос для напитков и нес его к столику со вкусовыми добавками. — Как Джон пьет чай? Нет, неважно. В подобных ситуациях горячее и сладкое — это правило.              Шерлок заметил, что он также попросил у девушки за стойкой двойные порции. Если повезет, к моменту возвращения в больницу чай все еще будет горячим. Они быстро двинулись в путь и несколько минут шли молча, а потом Лестрейд спросил: — Старший брат тоже не знал?              — Очевидно, Джон лучше хранит секреты, чем я подозревал, — ответил Шерлок.              — Я бы так сказал, — сказал Лестрейд со вздохом. — Был ли он с ними близок?              — Он разговаривал со своим отцом по телефону один или два раза в месяц, но не часто виделся хоть с кем-то из родных. — Шерлок попытался сосредоточиться на шагах, которые он делал, приближаясь к Джону, но внезапно все это перестало казаться реальным. Он почти чувствовал, что сам кого-то потерял, хотя это было просто смешно. — В эти выходные они должны были вместе поужинать.              Каким-то образом его ноги перестали двигаться, и он почувствовал, как рука Лестрейда уводит его с центра тротуара. — Нормально, что это шокирует, вы же знаете. Я знаю, что я в шоке! Не могу примирить Джона Уотсона, которого я знаю, с членом семьи графа, не говоря уже о нем самом. Ничего удивительного, что это трудно принять.              — Как он скрыл это от меня? — спросил Шерлок, чувствуя себя обделенным. — И почему?              — Вероятно, боялся, что люди будут относиться к нему по-другому, — отозвался Лестрейд.              — Да, очевидно, — отрезал Шерлок. — Но почему он не сказал мне?              Старший мужчина просто посмотрел на него мгновение, его глаза были необычно теплыми. — Я не говорю, что это — плохой вопрос, Шерлок, но его стоит отложить на другой раз, ладно? Позвольте Джону сначала через это пройти.              Шерлок выпрямился. — Конечно. Я не полный идиот, Лестрейд. Пошли, чай остывает.              #              Какая-то добрая душа нашла для него стул, и, когда Шерлок и Лестрейд вернулись и принесли напитки, Джон сидел рядом со своим отцом, Гарри напротив.              — Пасиб, — рассеянно сказал Джон, отводя взгляд от слишком неподвижного лица своего отца. — Мне жаль... У вас обоих, должно быть, есть другие дела...              Грег только покачал головой. — Не говорите глупостей, Джон.              Джон попытался улыбнуться, но улыбка едва коснулась его губ. — И не собирался. Кстати, это — моя сестра Гарри. Гарри, детектив-инспектор Грег Лестрейд и мой лучший друг и сосед по квартире, Шерлок Холмс.              Они все обменялись неловкими кивками, никто не прокомментировал красные глаза Гарри — или тот факт, что они, вероятно, были налиты кровью еще до ее прихода. Запах алкоголя в ее дыхании, когда она вошла в комнату, был очевиден. Джон на мгновение встретился взглядом с Шерлоком, когда его друг неловко задержался в дальнем конце комнаты, а затем повернулся, чтобы посмотреть на отца.              — Как он себя чувствует? — спросил Грег.              — Это всего лишь вопрос времени, — ответил Джон.              — Вам нужно кому-нибудь позвонить? Я могу что-нибудь принести?              Джон не был готов даже думать об ответственности, которая будет его ждать, когда он покинет эту комнату. Графский титул в наши дни был, в основном, бессмысленным. Помимо титула — не то чтобы он когда-либо интересовался его использованием, — не было похоже, что ему придется выполнять много обязанностей, но будет много дел. Наследственный титул графа (во всяком случае, его) шел с землями и деньгами, и хотя он не будет отвечать за чьи-либо жизни так, как это было бы несколько поколений назад, он унаследует большой семейный бизнес, который необходимо поддерживать.              Проблема, конечно, заключалась в том, что идея сидеть и просматривать бухгалтерские книги и банковские выписки никогда не была той, что Джону нравилась. Его обучали некоторым основам, но его призванием всегда была медицина... и он думал, что у него будут годы, прежде чем все это станет его обязанностью. Его бременем.              Что, когда он об этом подумал, было глупо. Его деду было 89 лет, отцу — за 60, а Джону — почти 40. Он слишком хорошо знал, насколько коротка жизнь и всегда заканчивается смертью, как внезапно все может измениться. Он должен был быть подготовлен.              Хотя он думал, что так и будет. Он знал, что армия — это то, чем он не сможет заниматься вечно и решил, что после нее станет заниматься медициной, пока не наступит время возложить на себя семейные обязательства. И даже тогда было бы достаточно просто распределить медицинскую практику вокруг его обязанностей. Были бы необходимые встречи с бизнес-менеджерами или кем-то еще, но это было бы достаточно просто запланировать. Не то чтобы он собирался претендовать на место в парламенте или что-то еще в этом роде.              Однако чего он никогда не ожидал, так это бурного возбуждения от Шерлока Холмса, пронесшегося через его жизнь. (Или, ну, пули, которая положила конец его карьере. Два сюрприза, изменивших жизнь, но, по крайней мере, один из них был желанным.) Вместо того чтобы адаптироваться после армии к нормальной жизни и начать выполнять некоторые семейные обязанности, Джон оказался втянут на орбиту вокруг этого удивительного, блестящего, совершенно уникального человека. Забудьте о попытках запланировать что-то вроде обычного приема пищи, не говоря уже о времени с юристами или бизнесменами. Его жизнь стала совершенно хаотичной, без какой-либо структуры — только огромное количество адреналина, разочарование и явная радость от того, что он нашел жизнь, сравнимую с той, что у него была в армии.              Джон пытался пообещать себе, что будет вести такой образ жизни всего несколько лет. Что в определенный момент он отступит, по крайней мере, немного, чтобы начать готовиться к обязанностям, которые ему когда-нибудь придется на себя взвалить. Потому что, опять же, после следующих нескольких недель, пока он разбирался с кошмаром наследования (которое, как он полностью ожидал, будет чем-то похожим на ад, хотя и намного тише и менее кровавым, чем его предыдущий опыт), ему не нужно было тратить так много времени на игру в графа, не так ли?              За исключением того, что внезапно, когда отец умирал у него на глазах, это больше не казалось чем-то, во что он мог бы играть.              Моргая, он поднял глаза и обнаружил, что Гарри сверлит его взглядом. — Думаю, твое время игр закончилось, да, старший брат?              Черт возьми. Она была не лучше Шерлока, подумал Джон. Он действительно был таким прозрачным?              Вместо ответа он огляделся и обнаружил, что в комнате никого нет, кроме них двоих и их молчаливого, неподвижного отца.              — Я не совсем играл, Гарри. В меня стреляли, помнишь?              — Потому что ты играл в солдата вместо того, чтобы выполнять свои обязанности здесь.              Он почувствовал себя так, словно его ударили в живот. — О чем ты говоришь? Я спасал жизни и делал это с благословения как отца, так и себя самого. По крайней мере, я тратил свое время на что-то полезное.              Она фыркнула. — О, ты завернул это в очень благородно звучащие оправдания — спасение жизней, служение королеве и стране, бла-бла-бла. Но это не меняет того факта, что тебя здесь не было.              Джон почувствовал, как его гнев растет. — По крайней мере, я не напивался и не сталкивался с тем, что жизнь моей девушки была бессмысленной.              — Неужели? Ты собираешься бросить это в меня? — теперь Гарри вскочила на ноги. — Святой Джон снова приходит? Вершит суд со своего трона? Это то, чего ты всегда хотел, да?              Джон уставился на свою сестру и вместо того, чтобы разозлиться еще больше, почувствовал, как его собственный гнев иссякает. — Гарри, я не собираюсь делать это с тобой. Не прямо сейчас. Не перед отцом.              — Воспользовался своим последним шансом спрятаться за ним? Я должна была знать. — Ее голос был горьким и становился все громче. Джон не знал, как ее успокоить, как заставить ее просто... остановиться. Потому что, честно говоря, это было последнее, что ему сейчас требовалось.              Впрочем, не имело значения, сколько он себя убеждал, что ей тоже больно. Все, о чем он мог думать, — это о том, что их отец умирает, а она ведет себя как все тот же избалованный ребенок, которым всегда была.              Но это была Гарри во всей своей красе. Если она не могла быть в центре внимания (не дай бог, чтобы их отец, лежащий на смертном одре, оказался в центре внимания), она будет биться в истерике, пока не окажется там... и если она могла втянуть с собой брата? Еще лучше.              Джон иногда задавался вопросом, были бы их отношения лучше, если бы она не была такой ревнивой. Не его вина, что он был следующим в очереди на титул. Не похоже, что он когда-либо хотел быть в центре внимания. (Ей-богу, это сделало бы его дружбу с Шерлоком невозможной.) Но Джон гадал, ладили бы они лучше, если бы Гарри могла унаследовать титул вместо него.              В действительно страшные моменты соперничества между ними он задавался вопросом, насколько ужасными были бы вещи, если бы она была старшей, но все еще не могла унаследовать, потому что являлась женщиной — разговор о зависти. Горечь, которую она испытывала к нему сейчас из-за того, что он — старший и наследник, была бы лишь тенью.              — Гарри, — было все, что он сказал, — не сейчас.              Он мог сказать, что это ничего не изменит, потому что Гарри как раз переводила дыхание, чтобы продолжить свою ругань, когда с порога заговорил Шерлок. — Нет, я так не думаю. Даже я знаю достаточно, чтобы проявить некоторое уважение к умирающему. Действительно ли сейчас время обращаться к вашей личной неуверенности и пожизненной зависти к вашему брату? И действительно ли оно того стоило? Годы горечи и сожаления о невозможности унаследовать титул, который его не интересовал? И все для того, чтобы все свелось к этому — к тусклой больничной палате, где жизнь вашего отца угасает, пока вы ссоритесь? Вы действительно  хотите запомнить его последние минуты именно такими?              Боковым зрением Джон мог видеть, как Гарри безмолвно стоит с открытым ртом, в то время как его собственная голова была тяжелой от усталости. — Ты собираешься позволить ему так со мной разговаривать? С твоей собственной сестрой?              — Если в его словах будет столько смысла, то да, — сказал ей Джон, проводя рукой по лицу. — Потому что он прав, Гарри. Я не собираюсь сражаться с тобой у смертного ложа нашего отца.              — Мне кажется, это идеальное время — до того, как тебя коронуют твоей короной, чтобы ты мог официально господствовать надо мной до конца наших жизней.              Джон только вздохнул. — Так больше не делают, Гарри, и, поверь мне, я не собираюсь кем-либо командовать. Прямо в эту минуту я просто хочу сосредоточиться на нашем отце, хорошо? Может быть, время от времени вспоминая о нашем покойном дедушке?              Он скорее почувствовал, чем услышал, как Шерлок вошел в комнату и остановился за спиной Джона. — Я думаю, так будет лучше всего, Джон.              Гарри усмехнулась. — Вот так, да? Неудивительно, что мой идеальный брат так и не женился — и провел так много времени в армии.              Это стало последней каплей. Джон тихо поднялся на ноги, обошел кровать, чтобы взять ее за локоть и силой вывести из комнаты. Оказавшись в коридоре, он повернулся к ней. — Я не знаю, на что ты намекаешь, но мы с Шерлоком просто соседи по квартире и друзья. Вот и все. И мне действительно нужно напоминать тебе о Мэри?              Это заставило ее замолчать. Она забыла о его жене, мертвой вот уже пятнадцать лет. Не обсуждать Мэри было одной из его считанных просьб, которые она когда-либо выполняла.              — Итак, ты будешь вести себя уважительно или нет? Потому что, как врач и сын, я скажу тебе, что здесь не место для твоей ерунды, и если ты собираешься сделать это еще сложнее, чем нужно для отца или для меня, я тебя вышвырну. Я серьезно, Гарри.              В ее глазах была горечь, и на мгновение он подумал, что она откажется, но потом Гарри согласно качнула головой, чуть опустив плечи. Он решительно кивнул, а затем повернулся и вернулся в комнату. Мгновение спустя она последовала за ним.              #              После того, как Джон вывел Гарри из комнаты, Шерлок подошел к кровати. Умирающий мужчина действительно был невероятно похож на Джона. Это могло бы быть смертным одром Джона, если бы он прожил еще тридцать лет и умудрился тихо умереть в своей постели, и хотя было странно считать смерть Джона чем-то иным, кроме ужаса, каким-то образом ощущение непрерывности являлось утешением.              — Я просто хотел сказать вам, что… у вас замечательный сын, мистер Брэндон, — наконец, сказал он неподвижному телу на подушках. — Он — лучший человек, которого я знаю, и самый храбрый. Он не часто говорил о вас, но всегда улыбался, заканчивая с вами телефонный разговор — это больше, чем я мог бы сказать о любом из разговоров, которые у меня когда-либо были с моим собственным отцом. Я просто… Я хочу, чтобы вы знали, что он — мой лучший друг, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь позаботиться о нем, даже если это окажется не так уж много. Видите ли, в основном, именно он заботится обо мне. Я думаю, это — его природа: он серьезно относится к своим обязанностям и не позволяет ничему встать на пути того, что он считает правильным, или того, что должно быть сделано. Иногда это действительно раздражает, и все же... это одна из тех вещей, которыми я больше всего в нем восхищаюсь. Я сказал это в первый же день, когда его встретил — сильный моральный компас. Он сделает то, что потребуется, вам не нужно беспокоиться.              От двери донесся звук, и Шерлок отскочил назад, как будто ему было стыдно, что его застали за разговором с бессознательным человеком, но он просто пожал плечами в ответ на любопытный взгляд, который бросил на него Джон. (Я? Делаю что-то подозрительное? Понятия не имею, о чем ты говоришь.)              Он спрятал ухмылку над сдержанным поведением Гарри, когда та прокралась за братом. Шерлок сопротивлялся искушению подслушать, но был уверен, что разнос Джона был таким же эффективным, как и всегда.              Он все еще не был уверен, что от него требуется, а Лестрейда не было рядом, чтобы спросить. Должен ли он остаться? Он совсем не знал отца Джона, но знал самого Джона. Может, ему следует остаться в зоне ожидания, но оставить саму комнату для Джона и его сестры? Или, возможно, Джон вообще не хотел бы, чтобы он находился здесь.              Но нет, Джон бросил на него тот взгляд, который означал «спасибо», когда подошел и встал рядом с ним, вместо того, чтобы вернуться на свой стул.              — Как он? — спросил Шерлок. — Кроме очевидного, я имею в виду.              Глаза Джона пробежались по показаниям приборов. — Нехорошо. Я буду удивлен, если он доживет до утра.              На этом его голос дрогнул, и Шерлок просто тупо посмотрел на друга, желая сказать или сделать что-нибудь, чтобы помочь, но не зная, что именно. Он был на бесчисленных местах преступлений, видел множество скорбящих членов семьи, но это было по-другому. На этот раз это был Джон.              — Мне очень жаль.              — Это не твоя вина, — сказал Джон с легким намеком на улыбку, но та не коснулась его глаз. — Или, по крайней мере, я не могу себе представить, каким образом.              — Ты всегда можешь перепроверить у Майкрофта, чтобы удостовериться, — сказал Шерлок.              — И разве это ему не понравилось бы, — сказал Джон, теперь в его глазах появилось тепло. — Я могу только представить, как бы прошел этот разговор. Он, вероятно, арестовал бы меня за ложные обвинения.              Шерлок покачал головой. — Не сейчас, когда ты — пэр королевства. Он слишком уважает титулы, если и не людей, которые их носят.              — Это, на самом деле, не помогает, — сказал Джон, его голос снова дрогнул. — Хотя, честно говоря, мои отец и дед — двое из лучших людей, которых я знал. Майкрофт, вероятно, уважал бы их... Теперь, конечно, он застрял со мной.              — О, поверь, Джон. Он тебя уважает. С той самой первой ночи, когда он тебя похитил. Любой, кто может так ему противостоять, не теряя самообладания, автоматически получает определенное уважение.              — Не теряя самообладания? Значит, это оставляет тебя в стороне?              — Ну, конечно. Ты же не думал, что брат уважает меня?              Джон слегка пожал плечами. — Ну, он должен. И спасибо, что поговорил с Гарри.              — О, в любое время, Джон. Рад был помочь. Лестрейду, кстати, пришлось уйти, но он сказал, чтобы я дал ему знать, если он может что-то сделать, — сказал Шерлок. Джон грустно кивнул и вернулся к кровати.              Он не давал Шерлоку никаких инструкций, но почему-то теперь Шерлок не чувствовал себя так неуютно, находясь в комнате с семьей Уотсон-Брэндон. Каким-то странным образом он почти чувствовал себя ее частью.              #              В 3.47 утра Джонатан Брэндон испустил последний вздох.              Теперь графом Андершоу стал Джон Уотсон Брэндон.