Щеночек

Минсу заебался, вот правда. Он и во внешнем-то мире был не так уж чтобы сильно заметным, а на этих чёртовых играх и вовсе превратился в себя-подростка в старшей школе. Его мама всегда говорила ему, что он красавчик, и заправляла брюки в носки. А потом его окунали головой в унитаз, ну да. Минсу уцепляется за руку Семи, чтобы его не снесло толпой, и вместе с ней и другими выжившими вплывает в жилой отсек. Он инстиктивно пытается спрятаться от взгляда Таноса (что это вообще, блять, за имя такое — Танос?), но тот его уже замечает и подскакивает к нему, давя лыбу на всё лицо, как будто не он так решительно оттолкнул его буквально получасом ранее, обрекая на мучительную смерть. — Минсу, my boy, ты жив! — восклицает Танос и лезет обниматься, тискает его, как игрушку, и тянет за щёки. Минсу не знает, что делать, и только краснеет. Ему в глаза бросается лицо широко ухмыляющегося Намгю за спиной рэпера. *** Минсу не знает, как он ещё не тронулся умом здесь. А может быть, он уже, а это всё — только длинный ночной кошмар от той херни, что ему дали санитары. Что за херня — это может подсказать Танос, он разбирается. Только хер поделится, разве что со своим обожаемым Намгю. Минсу до сих пор не разобрался, что у них за отношения. Не то чтобы у него было много времени на это (и желания), когда в перерывах между играми Танос тискает его за щёки и зовёт "щеночком". Пока у него приход, он вообще такой активный, что Минсу боится находиться рядом. Так вот, об этих двоих. Минсу вообще-то плевать максимально, ему бы со своей жизнью разобраться: как бы не ёбнуться на этих играх, выжить (желательно) и унести домой мешок денег для любимой мамули. Может, и работать больше не придётся в том сраном офисе, где все вытирают об него ноги. Мамуля всегда гордилась, как это звучит — "офис-менеждер". Хотя как-то раз, в очередном приступе бесполезной злости, Минсу и кричит ей, что это просто значит, что он вытирает за остальными туалеты и носит носовые платки. Он, блять, хуже, чем уборщица — ту хотя бы замечают, когда она приходит и уходит. Про личную жизнь Минсу, блять, уже даже не заикается. Какая тут личная жизнь, какой кризис ориентации в старшей школе, когда всю старшую школу его возили лицом по полу уборных и шутили о том, что он та ещё сучка. Какая, блять, разница, на кого дрочить, если желание трахаться завяло, ещё даже не появившись, а до врача дойти всё как-то руки не доходили (да и стыдно идти, чё уж тут). Минсу по вечерам, урывками, когда все заняты бессмысленными разговорами друг с другом или ковырянием еды, смотрит на Семи и думает — ну, ничего особого не думает, на самом деле: думает, что она секси и что, наверное, переспать с ней было бы круто. На самом деле всё это пустая бравада — он уже сомневается, доживёт ли до того момента, когда ему кто-нибудь даст. Зато вот Таносу даже здесь умудряется перепасть. Минсу по ночам, просыпаясь, слышит скрип кровати сверху и видит силуэт Намгю. Они больше похожи на собак: лижутся, широко открыв рты, и как-то беспорядочно мечутся под одеялом. Утром, смотря на чересчур довольного Таноса и Намгю явно на отходах, Минсу понимает, откуда беспорядочность. Минсу вообще не ебёт, как так получилось-то. Все школьные задиры на самом деле трахаются друг с другом? Это вообще, блять, нормально? А как же кризис маскулинности, пафосные «о нет, я что, гей?!» и всё такое? Все подростковые сериалы врут? По ночам они всегда какие-то чересчур тихие; даже Намгю, который (как абсолютно случайно и совершенно против своего желания заметил как-то Минсу) почти всегда снизу, лишнего стона не выдаст: только запрокидывает голову и комкает в руках простыни, а потом сгибается в дугу и начинает облизывать содрогающееся тело под собой. Минсу так-то не смотрит, ему вообще похуй: просто раз уж проснулся, а заснуть второй раз сложно и муторно, то чё ещё делать-то, как не подглядывать случайно. У него даже как-то вставал на это всё дело пару раз, но Минсу не дрочил: передёргивать на этих двоих казалось каким-то... неправильным, что ли? Ну, а вдруг подсмотрит кто? Ну они даже не сильно-то красивые, оба, думает Минсу, оправдываясь про себя: так, суровая мужская красота, приправленная абсолютно детской тупостью и таким же чувством юмора. Вот Семи — объективно красивая, тут любой бы согласился, что она заслуживает того, чтобы на неё... ну, или, наоборот, не заслуживает. Тут сложно. Короче, Минсу так и не разобрался в отношениях этих двоих (они вообще трахались хоть раз не под наркотой?), когда Танос абсолютно нагло и настолько же уверенно начинает зажимать его в туалете. Всё, как в его старшей школе — только там его сразу пинали под рёбра и называли уродливым долбоёбом. А здесь, перед этой вспышкой ярости, Танос вцепляется руками ему в спину и горячо дышит в шею. Минсу так напуган, что у него даже не встаёт. Или, наоборот, он напуган, и поэтому у него встал? Тут тоже как-то сложно. Минсу предпочитает не думать лишний раз (он вообще в этом не сильно-то хорош), когда Танос абсолютно с нихуя берёт его за подбородок, чтобы не дёргался, и запихивает свой язык в рот. Пока он там исследует все его зубы и внутреннюю сторону щёк, Минсу занят тем, что смотрит на его чересчур довольное лицо и усиленно краснеет. Так вообще поступают школьные задиры? Или школьные лузеры тоже так не делают, думает Минсу, когда Танос отрывается от него и бормочет, не отрывая воспалённых глаз от его губ: — Щеночек, отомри. Минсу покорно моргает и послушно отвечает на поцелуй, неумело пытаясь повторить чужие действия. К счастью, это не его первый поцелуй, но Минсу, наверное, как-то позабыл: надо ли всё же разыгрывать из себя пса и заливать всё слюной? Такое нравится только девчонкам, или парням тоже? Хотя Таноса, судя по довольному ебалу, всё точно устраивает. Он бесцеремонно залезает в его штаны, оттягивая резинку и даже не думая о том, чтобы снять их. Движения его рук довольно хаотичные, ритм какой-то неровный, но зато дрочит он явно профессионально, складывая пальцы кольцом так, что они задевают все приятные точки разом. Не то чтобы у Минсу было время (и силы) задумываться над всем этим: так, проскальзывает где-то на периферии сознания. Бóльшая его часть занята сейчас тем, что стонет в свой же рукав, который ему услужливо всунул в рот Танос, и выгибается, сидя на закрытой крышке унитаза. Оргазм приходит совершенно неожиданно, зато после него Минсу даже пальцем пошевелить первые пару секунд не может. Как следует облизав его всего и потеревшись об него своим членом, Танос наконец сваливает. «К Намгю пошёл, наверное, доснять напряжение», — лениво думает Минсу, так и оставаясь восседать на толчке в штанах, но потом понимает, что других мест потрахаться, кроме этих же кабинок, тут нет, так что, если он не хочет снова стать невольным свидетелем внезапной страсти этих двоих, надо сваливать. Он спешно, прогоняя приятную истому после оргазма, выходит из кабинки и умывается, как вдруг ему в голову стучит мысль: а вдруг они нихуя не потрахаться решат, а расстаться? Какие там, ещё раз, между ними отношения? Минсу почему-то вспоминаются глаза Намгю, когда он видит Таноса с Семи (да херня, нормальные глаза у него были), и лицо Таноса, когда тот застаёт Намгю разговаривающим с пацаном-морпехом (вот тут да, ревность явно проглядывает). Минсу судорожно сглатывает, думая, как лучше будет выкручиваться. Может, свои штаны сейчас застирать, пока тут никого, чтобы уж совсем никаких улик не осталось? Потом он вспоминает, в каком виде ушёл от него Танос, и решает забить на всё это дело хуй. В туалете вниз головой он всё равно окажется не впервые. Как ни странно, когда Минсу приходит в общую комнату, там на первый взгляд ничего не изменилось: Намгю с Таносом опять прикопались к блогеру, Семи сидит где-то в уголке, клюёт свой рис и равнодушно наблюдает за неравной схваткой. — Кто выигрывает? — интересуется Минсу, неловко присаживаясь рядом. Семи усмехается и качает судочком в своих руках: угощайся, мол, если хочешь. — Да пока неясно, — говорит она, пережёвывая рисинку. — Ну этот парень — как там его — тот ещё придурок: сам столкнулся с Таносом и нарвался на драку. — Да он случайно, наверное, — почему-то Минсу чувствует инстинктивное желание защитить этого парнишку. Что это: коллективное желание жертв травли объединиться? Как это называется — стокгольмский синдром? — Не, нихуя, — Семи качает головой, но сильно не возражает. Задумавшись, Минсу не заметил, как драка в центре зала улеглась как-то сама собой: он даже не понял, кто выиграл в итоге. Зато подскочил от неожиданности, когда его шею обвила чья-то знакомая рука с ярким маникюром. — Опа, щеночек явился, — сообщает Танос, довольно улыбаясь. Намгю подходит с другой стороны и тоже подсаживается. Минсу вообще почти сразу заметил, что у Намгю какой-то явный тактильный голод: он ко всем липнет, как клещ, — то обниматься, то ещё что. Не то чтобы Минсу был сильно против, ему в целом похуй, просто вот щас конкретно неудобно: он ещё чувствует, как горят губы от поцелуя его парня и какие мокрые изнутри штаны (хотя он наскоро вытерся кусочком туалетной бумаги). Может, всё же стоило их постирать. От тела Намгю рядом одновременно и жарко, и холодно. Какие, всё-таки, отношения между этими двумя? — Намгю, — внезапно вырывается из Минсу: он сам поражён, что заговорил, и не уверен, какие слова пойдут следующими, — можно с тобой поговорить? Тот удивлённо задирает брови и чешет нос, но решает не выёбываться и кивает в сторонку, чтоб они отсели. Минсу послушно двигается, освобождая место для Намгю. Минсу быстро оборачивается на оставшихся двоих членов компании, но те спокойны, как удавы: Танос, даже не заметив их отстутствия, прилип к Семи с какой-то фигнёй, и она занимается тем, что увлечённо игнорирует его, копаясь в своём судочке. — Ты чё хотел-то, щеночек? — поторапливает его Намгю. Минсу только сейчас понимает, что тот перенял эту кличку у Таноса — но почему-то она его сейчас даже не бесит. Намгю — когда один — даже кажется нормальным и каким-то безопасным. Уж точно менее активным, чем Танос, вечно лезущий своими ручищами куда не просят. — Да так... — мнётся Минсу. — Э-эм, вообще-то, знаешь, это не так важно... — Да говори уже. — Вы с Таносом... — нет, Минсу явно себя переоценил. Он не сможет произнести следующую фразу, — парни? — Ну да, — Намгю удивлённо смотрит на него, приподняв брови. Его глаза выражают абсолютное спокойствие. — Так-то и ты тоже парень. Добро пожаловать в мир. — Нет, в смысле... — Да блять, ты нормально сказать можешь? — Вы с ним бойфренды? — Чего, блять? Намгю внезапно заливается хохотом. Минсу, привыкший, что за этим всегда следуют избиения, съёживается и терпеливо ждёт, пока чужая весёлость пройдёт. — Ты чё, ёбнулся, щеночек? — спрашивает Намгю, смахивая с глаз слезинки. — Я видел вас... ночью, — наконец выдаёт Минсу. Лицо напротив застывает кирпичом. — А-а, — тянет Намгю. — Так ты всё же не спал. Я так и думал, что мне не показалось. Минсу чувствует, как отрывается от пола и парит — такое чувство почему-то всегда появлялось перед тем, как его били по животу и его потом ужасно тошнило весь день. А мамуля ещё всегда ужасно волновалась за него и всё норовила подсунуть активированный уголь. — Э-эм... — Ну, и что ты думаешь обо всём этом? — Чего? — Минсу хлопает глазами, убеждённый, что ослышался. — Чё ты думаешь, говорю? — Э-э... — Щеночек, да ты пиздец интеллектуал, — резюмирует Намгю. — Я думал, это Танос из нас самый тупой. Ну, или я. — Да нет, я просто... — Да забей, — Намгю внезапно хлопает его по плечу, улыбаясь, и Минсу рефлекторно сморщивается. — Ты из-за того, что произошло в туалете? Так Танос всегда такой — сначала делает, потом думает. Идиотина. Последнее Намгю произносит с явной любовью в глазах, смотря на Таноса, который как раз в этот момент проигрывает Семи за её рис и получает звучный щелбан по лбу. — Ч-чего? — блеет Минсу, бледнея на глазах. Намгю смотрит на него с непониманием. — Щеночек, да расслабься, — советует он, начинающий чутка даже беспокоиться из-за чужой паники, — ты думал, он что, не расскажет? Мы ж с ним на бабки спорили. — Какие? — Минсу нихрена не понимает. — Ну, те, что выиграем, конечно, — Намгю машет рукой в сторону большой копилки, висящей под потолком. — Вы спорили на меня? — Минсу наконец-то прозревает. Часть его даже готова вздохнуть с облегчением: школьные издевательства в виде фейковых отношений — вот это понятно и привычно. — Ну, не расстраивайся так, — Намгю, совсем как Танос, треплет его по щеке. — Всё же было заебись. Считай это маленькой местью за то, что ты тайком дрочил на нас. Упс. Значит, что-то Намгю всё же точно видел. Минсу неистово краснеет и однобоко улыбается. Намгю ещё раз хлопает его по плечу. — Ну, я пошёл, — говорит он, как будто это и так неясно, и встаёт. — Если захочешь к нам — присоединяйся. — И он, обернувшись, подмигивает, давая понять, что речь идёт не только про невинные посиделки вчетвером. Минсу не успевает подумать о том, что он обо всём этом думает, как его бескомпромиссно тянут сзади за волосы и громко шепчут на ухо: — И о чём вы говорили, щеночек? Ты так распереживался из-за меня? Минсу поворачивается, и его губы немедленно ловят чужие, наглые и уверенные. Танос шало улыбается ему одними глазами, исследуя его рот, и Минсу переводит взгляд ему за спину. Там стоит широко ухмыляющийся Намгю — и, ну да, в его глазах пьяно блестит сейчас явно не ревность.