Пламя пылает сильней

22 ДБЯ

Оби-Ван сплюнул на землю. Казалось, рот, нос и легкие изнутри покрылись копотью. Дым жег слизистую, резал глаза. Батальон не спал вторые сутки, и с каждым взмахом меча руки тяжелели, будто обвешанные гирями. Дроиды уступали клонам во всех возможных характеристиках от интеллекта до меткости, но имели неоспоримое преимещуство: не знали ни боли, ни голода, ни усталости. Республика одерживала победу за победой, но каждая давалась тяжелее предыдущей. Вскоре не было видно ничего, кроме алых всполохов и черных клубов. Клоны почти не стреляли, боясь попасть в своих же, а дроиды возводили укрепления. Оби-Ван потушил меч, чтобы самому не стать мишенью, и беспрестанно отслеживал в Силе Энни и Асоку. Он слышал гул, но не понимал, реален он или доносится из его головы. Несколько часов спустя последний вражеский солдат запустил режим самоуничтожения. В этот же момент Оби-Ван почувствовал, как рвется невидимая нить. — Генерал Кеноби! — закричал Рекс, разглядев в темноте его белые доспехи, но Оби-Ван и так уже мчался вперед, не беспокоясь о том, что задевал ботинками раненных. Энни лежала, раскинув руки и ноги в стороны, как брошенная на пол марионетка. Асока склонилась над ней с повлажневшими глазами, излучая вихрь ярких эмоций в Силе. В другой раз Оби-Ван обязательно сказал бы ей «это не твоя вина» или «все будет хорошо», но язык отказывался повиноваться. С нечеловеческим усилием он поднял Энни на руки. Кикс уже бежал настречу, но Оби-Ван прошел мимо, чувствуя, что рана на голове не опасна, и обморок вызван скорее истощением, чем травмой. У медиков дел не впроворот, он в состоянии позаботиться о бывшем падаване. Пожар не затронул его палатку. Грузно опустившись на одно колено, Оби-Ван положил Энни на кушетку и осмотрел порез. Осколок чиркнул по коже, волосы побагровели, пятно запекшейся крови тянулось от виска до ключиц. Оби-Ван осторожно очистил кожу, убеждаясь, что царапина пустяковая. — А я-то надеялась, в глаз прилетит. Был бы второй шрам. Для симметрии, — не размыкая век, прохрипела Энни. Оби-Вана затопила волна облегчения. Он все еще не чувствовал ее в Силе, но дело, видимо, в нем самом. Он и не думал, что способен сражаться столько часов подряд. — Не вздумай. Ты прекрасна, — слабо улыбнулся он и еще раз взглянул на рану, гадая, останется ли рубец. Может, только тонкая белая полоска, не заметная для тех, кто не был свидетелем сегодняшней битвы. — Я никогда не чувствовала себя такой грязной, — пожаловалась она и открыла глаза. Правый белок усеивали воспаленные сосуды. Оби-Ван нахмурился. Это могло быть последствием как перенапряжения, так и ушиба. — Тебя не тошнит? В глазах не двоится? — заволновался он и потянулся к комму, чтобы все-таки вызывать Кикса, но Энни перехватила его запастье. — Все нормально. А если бы и двоилось, кто будет возражать против двух таких красавчиков? — она чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы шутить, но замедленная речь выдавала реальное состояние. — Что я могу для тебя сделать? — спросил он, поглаживая косу, посеревшую от сажи и пыли. — Ты даже сидеть прямо не можешь. Ляг со мной, Оби-Ван, — предложила Энни и притянула его за затылок. Оби-Ван покорно положил голову ей на грудь. Биение чужого сердца заглушало доносящийся из лагеря гомон. Тук — и исчезли крики. Тук — и топот затих, будто ни души на милю вокруг. Тук — и дрожащие от напряжения мышцы наконец расслабились, словно у спящего. — Я люблю тебя, — сказала Энни так спокойно, будто просила передать сэндвич. Оби-Ван вспомнил десятки намеков, которые получил за последние годы. От Люминары, Квинлана, Падме, Винду и почти всех остальных, кто часто видел их вместе. Он достаточно устал, чтобы признать: трусость заставляла его притворяться слепым и глухим, но все это время он знал. — Когда я побежал, я был не уверен, что ты еще жива. И я подумал, что лучше слиться с Силой, чем вернуться в Храм одному. Оби-Ван не сопротивлялся, когда Энни обхватила его лицо и втянула в долгий, бережный поцелуй. Он думал, что Энни умерла, всего несколько секунд, но они оказались страшней десятилетий страха перед Темной стороной. — Только попробуй сделать вид, что этого не было, — прошептала она, прислоняясь к нему лбом. — Больше никогда, — пообещал Оби-Ван.

27 ДБЯ

В общественных местах джедаи неизбежно привлекали внимание зевак, даже если это была всего лишь закусочная. Люди будто бы думали, что чувствительные к Силе люди ей же и питаются или кодекс разрешает покидать Храм исключительно во время дипломатических конфликтов. Оби-Вана не так уж смущали любопытные взгляды, но Декс предусмотрительно выделил для них угловой столик, в котором они почти не попадались на глаза посетителям. Особенно если Оби-Ван манипулировал их вниманием. Слегка. Недостаточно сильно для того, чтобы его мучила совесть по этому поводу. Внутри было чисто, но ярко-оранжевые сидения и белые панели потускнели за годы работы. Узкие лампы, усеивающие стены и потолок, вышли из моды, а вывеска казалась скучной по сравнению неовыми 3D-огнями соседей. Падаваны предпочитали посещать заведения поинтереснее (и на пару уровней ниже), но Оби-Вана связывали с этим местом приятные воспоминая, а Энни, казалось, не возражала. Он испытывал приятное чувство, приводя падавана в тоже место, где десять лет назад сидел с еще живым и пышущим здоровьем учителем. — Это не правда, — солгал Оби-Ван, делая вид, что его очень интересует давно выученное наизусть меню. — Правда-правда, учитель. Как только мы покидаем Корусант, вы и пяти минут не можете продержаться, чтобы не флиртовать со всеми подряд. — Мы только что вернулись с миссии и я точно помню, что этого не делал. Коррелианский салат и фирменный гамбургер, пожалуйста, — обратился Оби-Ван к со скрипом подъехавшему дроиду-официанту. — Рэд оранж и картошка-бантошка, — добавила Энни, и тут же сощурилась, будто говоря «я вас насковозь вижу, учитель». — Вы весь вечер строили глазки этой консульше с Кьяры! — Энни, ей под шестьдесят! — Да, и от ваших комплиментов она помолодела лет на десять! — Ты переоцениваешь чудодейтсвенные свойства моего обаяния. Дроид вернулся через минуту, что не удивительно: посетителей в середине дня не много, а у Дэкса как-никак четыре руки и парочка помощников. Оби-Ван забрал оба подноса, пододвинув второй поближе к Энни. В ее бокале звякнули кубики льда. — Да ладно вам, учитель, не прибедняйтесь. Мы — падаваны со старшими юнлингами — устраиваем голосование каждую весну. В этом году вы заняли второе место в номинации «Мистер обаяние», — Энни кокетливо мешала напиток полосатой трубочкой и Оби-Ван как никогда отчетливо разглядел девушку, которая скоро займет место девочки-пацанки. — Юным умам следует посвящать свободное время более достойным вещам, — с напускной серьезностью укорил он, но на радость Энни уточнил: — Почему только второе? — Ох, учитель, от скромности вы точно не умрете, — засмеялась Энни и откинула за спину копну густых волос. — Считаете, во всем Ордене не найдется никого румяней и милее? — Я допускаю такую возможность, — ответил Оби-Ван, и Энни скорчила смешную рожицу, глядя, как он ест гамбургер ножом и вилкой. — Но хотел бы знать, о ком именно идет речь. — Кит Фисто. — Нет. — Да-а, — наслаждаясь его реакцией, протянула Энни. — Он веселый. Вы заняли бы первое место, если бы посвящали время вещам более достойным, чем флирт со старушками. — Я еще раз повторяю, что ты оболгала своего учителя, падаван, — сказал он, Силой перетаскивая в тарелку одну из ее картошек. — Но отрыв был небольшой, верно? — Крохотный, — Энни с улыбкой наколола ползущую картошку на вилку и вернула обратно. — А вам пора признать, что вы сладкоежка, и перестать таскать у меня пирожные. И конфеты. И те желтые леденцы, которые… — Жадность — неподходящее чувство для джедая. — Мне для вас ничего не жалко, учитель. — Не советую разбрасываться такими словами. Я ведь могу и проверить, — наигранно-сторого сказал он, наклоняясь. — Уверяю, что выдержу любое испытание, — ответила Энни и тоже падалась вперёд, упершись локтями в столешницу, так что теперь они почти соприкасались носами. — В таком случае, я рискну предложить… Луминара! Как неожиданно! — Здравствуйте, мастер Ундули. Оби-Ван чуть не подпрыгнул на месте и проклял себя за это. И где его хваленая джедайская сдержанность? Он сто раз обещал себе вести себя достойно мастеру хотя бы в общественных местах. Как подсказывало выражение лица Луминары, такое же мрачное, как ее одеяние, ему плохо это удавалось. — Могу я попросить твоего падавана принести лимонад? — без тени дружелюбия попросила Луминара, и ее синие глаза казались почти черными. Энни уже подняла руку, чтобы ткнуть пальцем в дроида-официанта, но Оби-Ван мысленно передал ей: «Все нормально. Поболтай пока с Дэксом», и она послушалась. Луминара тут же заняла освободившееся место и сцепила пальцы в замок. — Знаешь, Оби-Ван, некоторые не верили, что из этой затеи выйдет толк, но похоже, вы друг к другу привыкли, — без предисловий, начала Луминара. — Не буду лукавить, сначала было тяжело, но смог наладить связь с Энни, — ответил Оби-Ван, не сомневаясь, что она входила в число «некоторых». — Мы рады за вас, — с каменным лицом сообщила Луминара. — Однако вчера у меня состоялась неофициальная встреча с некоторыми членами совета, которые задались вопросом, не проявляете ли вы излишнего рвения в налаживании связи. Понаблюдав за вами со стороны, я пришла к выводу, что эти опасения не беспочвенны. Оби-Ван медленно выдохнул, прежде чем ответить. Он и так вдрогнул при ее появлении, повторное проявление чувств было недопустимо для джедая. Как и привязанности, в которых его обвиняли. Из-за разницы в возрасте и характера Энни он не смог заменить ей отца, но дела пошли в гору, когда Оби-Ван решил стать ей другом. Что ж, неудивительно, что совет забеспокоился: для них, мастер Джинн тому доказательство, «нетрадиционное» всегда означало «бунтарское». — Что ж, в таком случае я готов обсудить этот вопрос на официальной встрече, — сдержанно ответил Оби-Ван, зная, что для слушания нет оснований. — Я не враг тебе, Оби-Ван, — покачала головой Луминара. — Никогда не считал тебя врагом. Мы же семья. Да прибудет с тобой Сила, — преждевременно попрощался и сам встал из-за стола, бросив нетронутый салат. Энни, к его удивлению, не задала ни единого вопроса.