Пламя пылает сильней

32 ДБЯ

Песчаные барханы хаотично извивались, изламывались, изгибались, словно скомканное покрывало, наброшенное на раскаленную татуинскую твердь. Оби-Ван вглядывался вдаль через опущенный трап шаттла, и отходил только для того, чтобы в очередной раз принять звуковой душ. Пот лился ручьем, но он не включал кондиционер: не хотел расходовать топливо в этой глуши. Судя по тому, что до рынка не больше часа пути, а мастер Джин отсутствует уже шесть, учитель решил остаться на ночь. Оба татуинских солнца медленно клонились к закату. Шар покрупнее подсвечивая небо и песок вдалеке слепяще-желтым. Младший из небесных близнецов тянулся к линии горизонта и краснел, словно уголек в жаровне. Оби-Ван невольно вспомнил багровую кожу напавшего на них ситха. Несмотря на умиротворяющее безмолвие, он не мог избавиться от дурного предчувствия.

20 ДБЯ

Волосы Энни напоминали разогретый мед. Оби-Ван накрутил завиток на палец и поднес к носу: ничего, кроме пыли и слабого отзвука гари. Не удивительно — вчера их обоих чуть не погребло под руинами взорванной базы. Может, дело не в Энни, и этот запах за три года отпечатался у него на слизистой. Почему бы и нет, если давно стихшие крики и выстрелы до сих пор надрывались в ушах. — Ты опять думаешь о делах? Я же тебе запретила, — пробурчала Энни, поворачиваясь к нему лицом. На щеке еще не разгладился шов от подушки, придававший ей обманчиво беззащитный вид. — Нет. Сейчас я думал только о тебе. Из коридора доносились тяжелые, синхронные шаги клонов. Они уже спускались на завтрак, значит, скоро в их дверь постучать. Пора одеваться, но Оби-Ван не мог сдвинуться даже на дюйм. — Какие-нибудь гадости? — прищурилась Энни, хотя он был открыт в Силе нараспашку, и она не могла прочитать ничего, кроме обожания. Может быть, слегка омраченного чувством вины, но с этим он не мог ничего поделать. Стыд, сожаление и страх разоблачения никогда не покидали его — только сдвигались на край сознания, чтобы подарить несколько минут или часов покоя. — Не смог бы придумать ни одной, даже если б захотел, дорогая. Я только собирался пригласить тебя куда-нибудь. — Куда? — все еще сонно промурлыкала она. — Не знаю. Но надо же тебе хоть иногда надевать платья, которые надарила Падме. Мы летим на Карелию, так должен быть… — начал Оби-Ван, но тут комлинк разразился трелью. — Это совет. — Никуда он не денется, — буркнула Энни, но Оби-Ван уже потянулся к устройству. Энни разочарованно хмыкнула, сползла с кровати и, на ходу натянув мантию, хлопнула дверью. Хотя она и раньше раздражалась, когда речь заходила об отчетах и Винду, в последние пару месяцев ее поведение стало почти невыносимым. Сила вокруг нее волновалась, подобно морским приливам и отливам. Оби-Ван беспокоился, но сам себя загнал в ловушку — не мог обратиться за помощью, не разрушив жизнь им обоим. Оставалось надеяться, что бездействие не навредит еще сильнее.

31 ДБЯ

Оби-Ван почувствовал на душе легкость впервые с тех пор, как начался этот тяжелый и безрадостный год. Его падавана признали недостаточно обученным для миссии в Среднем кольце, поэтому он провел шесть недель на корабле в компании Квинлана и юной Эйлы. Он делал именно то, чем должен был заниматься джедай после посвящения в Рыцари: исследовать Галактику и учиться принимать самостоятельные решения без дополнительной обузы в виде ребенка, ежедневно думающем только о том, как бы задеть побольнее. Мечом Энни еще не овладела, но иногда слова — не менее грозное оружие. Однако все хорошее рано или поздно заканчивается. — Приятель, еще два стакана и мне придется выносить тебя из корабля на своем горбу, — цокнул Квинлан, успевший выхлебать в два раза больше. — Я могу про-трез-веть, когда захочу, — возмутился Оби-Ван, со стыдом замечая, что не справляется с собственным языком. — А ты захочешь? — со слишком проницательным выражением в глазах спросил Квинлан. Оби-Ван отставил стакан, вздохнул и уронил лицо в сложенные ладони. Он дважды отправлял запрос на продление миссии, но ответ оставался неизменным: как можно быстрее продолжить обучение падавана. Сколько бы он не выпускал тревогу в Силу, даже Темная сторона отвращала его не так сильно, как возвращении к Энни. — Не понимаю, в чем твоя проблема. Энни та еще заноза, но и Эйла не подарок. Все падаваны такие. Силой клянусь, в свое время мы были еще хуже. Чтобы не мешать Эйле спать, они выключили весь свет, кроме красных ламп аварийного освещения. Круглый огонек над шлюзом в рубку пилота наполнил Оби-Вану одно из татуинских солнц-близнецов. — Она ненавидит меня, — признался Оби-Ван, чего не сделал бы, если б не полторы бутылки жгучей экзотической настойки с цитрусовым привкусом. — Брехня, — тут же мотнул головой Квинлан. — Это ты ненавидишь ее. А девчонка привлекает внимание, как может. — Зачем? — Оби-Ван не стал оправдываться, потому что все равно был неспособен сформулировать ни одного сложного предложения. — Потому что ты бережешь нервы, притворяясь, что ее нет. — Я просто не знаю, что с ней делать. Я вспоминаю, что делал мастер Джинн, но… — Тебе не нужно быть Квай-Гоном, — перебил Квинлан, — будь Оби-Ваном. — Ничего хорошего из этого не выйдет. Словно в подтверждение его слов, Эйла застонала во сне. Квинлан перегнулся через подлокотник дивана, вытянул руку и набросил на нее сползшее одеяло. В его движениях не было отцовской нежности, но с момента заключения связи забота о падаване стала для него естественной, будто он чувствовал ее потребности, как свои. Ничего подобного у Оби-Вана не было с Энни, ни с Квай-Гоном. Возможно, в нем таился какой-то дефект, мешающий создать здоровую ученическую связь. — Попытайся. Ты не заменишь ей отца, но пробуй стать братом. Или хотя бы другом. — Мастер не может быть просто мастером? — приподнял бровь Оби-Ван, слизывая с губ последний привкус настойки. — Может. Но это ты уже попробовал. Оби-Ван кивнул, признавая поражение. По силам ему эта ноша или нет, выбора все равно не было.