Пламя пылает сильней

19 ДБЯ

Оби-Ван возвращался с Утапау как на иголках. Все прошло хорошо: сначала Дуку, теперь Гривус — сепаратисты почти что лишись головы. Но вместо того, чтобы испытать ликование, он мучался от необъяснимой тревоги. Сила шла рябью, и брошенный в нее камень, определенно, находился на Корусанте. Логика подсказывала, что с Энни все хорошо. Они расстались всего пару дней назад, война близится к завершению, а места безопаснее Храма джедаев не сыскать во всей вселенной. Однако сердце, не внимая разуму, продолжало болезненно сжиматься. Случилось это с кем-то другим, Оби-Ван заговорил бы о происках Темной стороны, но раздавать советы легче, чем следовать им. Комлинк запищал. Оби-Ван понял, что опасения не напрасны, увидев имя Падме Амидалы. — Слушаю, — ответил он, и кровь похолодела, когда он разглядел выражение лица сенатора: залом бровей, приоткрытый рот. Падме научилась скрывать эмоции за годы в политике, но все-таки не сдержала панику. — Оби-Ван. Энни задумала что-то плохое, ты должен ее остановить. Голос дрожал, глаза блестели. Падме бездумно провела руками по лицу, промакнула нос рукавом. За ее спиной просматривались обманчиво спокойные улицы Корусанта. — Расскажи, что случилось, — как можно спокойнее попросил он и сжал штурвал так, что побелели костяшки. — Ты должен ее остановить. — Где она? — Я не знаю, — Падме то и дело отворачивалась от камеры, будто надеялась, что Энни выскочит из-за угла. — Она уже много месяцев была сама не своя из-за этих видений и… — Каких видений? — Она не рассказала, потому что ты не поверил, когда ей снилась смерть матери, — Падме казалась одновременно и злой, и смущенной. — А теперь она увидела, как ты предал ее ради Совета. Я говорила, что это нелепо, но она… — Зачем мне ее предавать? — не сдержался Оби-Ван, хотя при других обстоятельствах никогда не позволил бы себе перебить сенатора. — Она беременна. Оби-Ван моргнул. Чувство было такое, будто он покинул свое тело. Ничего, кроме полного опустошения и отдаленного дума двигателей. Только звезды мелькали перед глазами: одинаковые, холодные, белые. — Оби-Ван? — Да. Да, я тебя слышу. Он провел рукой по волосам, прокручивая в голове последние встречи с бывшей ученицей. Он видел, что поведение Энни и ее подпись в Силе заметно изменились, а упоминание Совета неизбежно провоцировало вспышки раздражения, но думал, что она всего лишь не оправилась после ухода Асоки. Падме хотела сказать что-то еще, но он отключил связь: обсуждать было нечего, раз она не знает, где сейчас Энни. Он мог определить и сам. Их связь окрепла настолько, что, наверно, они бы нашли друг друга, окажись даже на противоположных концах галактики. В этот раз незримая нить тянулась к Корусанту, и он выкрутил скорость на максимум, рискуя остаться с перегоревшим двигателем посреди космической темноты. Сила словно подталкивала его в спину, прося поторопиться. Приближаясь к планете, он понял, что садиться стоит не около Храма, а подле резиденции канцлера. Обычно в районе башни толпами бродила охрана, но сегодня Оби-Ван не увидел ни одного служащего или посетителя, будто всех распугал привкус сгущающейся тьмы. Щелчки лифта напоминали звук готовящейся микроволновки. Оби-Ван считал их, постукивая рукоятью меча по бедру. На полпути он различил сигнатуру магистра Винду и еще как минимум одну потухшую. Похоже, у его над головой разворачивалась битва, а он никак не мог поторопить проклятый лифт. Когда Оби-Ван выскочил из распрахнутых створок, то едва не споткнулся о тело Кита Фисто. При других обстоятельствах он ни за что не позволил себе перешагнуть его и двинуться дальше, но Сила тащила его вперед, к Энни и бушевавшему вокруг нее вихрю эмоций. — Давай же! — прокричал Винду. Отражая молнии Силы мечом, он пригвоздил Палпатина к полу. Канцлер походил на иссушенного карлика — жизнь утекала из него, все сильнее искажая безобразное, оплывшее от ожога лицо. Энни стояла в паре шагов от них с активированным клинком, но не спешила на помощь. Оби-Ван с ужасом осознал: она решает, за кого вступиться. — Энни! Видения — это происки Темной стороны! — сказал Оби-Ван, показывая — он знает. — Оби-Ван? — удивилась она, но лицо тут же исказилось от обиды и злобы. — Я это уже слышала. Для джедаев злодеи все, кроме них самих. — Энни, посмотри на него, — Оби-Ван указал на хрипло кричащего Палпатина. — Неужели ты думаешь, что он беспокоится о тебе? Он медленно подходил ближе к Энни, боясь, что резким движением спровоцирует нападение. Хоть Винду и попросил о помощи, он неплохо справлялся сам. Нужно только потянуть время. — А ты? — меч так дрожал в ее руке, что сыпал искры. — Думаешь, я поверю, что ты оставишь ради меня свой любимый Орден? Энни закусила губу, стараясь не заплакать. Приглядевшись, Оби-Ван заметил то, чего не было перед отправкой: еще маленький, но уже выступающий под джедайской робой живот. — Я не думал, что ты захочешь его покинуть, — честно признался Оби-Ван, потому что, не смотря на разочарование в совете, Энни никогда не отрекалась от миссии джедая, — но если это так, я уйду с тобой. — Ты лжешь, — прошептала она. По щеке скатилась первая слезинка. — Если ты не отрезала себя от нашей связи, то чувствуешь мою искренность. И мою любовь. На висках и шее Винду вылезли вены. Усталость брала верх. Он еще сдерживал напор, но уже не нависал над ситхом, невольно выпрямляясь. Несмотря на полученные травмы, Палпатин был все еще жив и продолжал бороться. Энни отсекла ему голову одним чистым взмахом, будто прирожденный палач. Они обнялись. Энни рыдала у него на груди, впившись ногтями в спину. Винду повалился на пол в изнеможении. Сейчас он молчал, но Оби-Ван не терзал себя ложными надеждами: запоздалый выбор Энни принять правильную сторону никого не убедит, да и скрывать их отношения больше не выйдет. Хотят они этого или нет, их дни в Ордене сочтены.

18 ДБЯ

У него крохотные пальцы. Короткие и розовые, с плоскими ноготками. Он еще не умеет держать бутылку, но крепко цепляется за игрушки, если попробовать их отнять. Плачет редко. Только протяжно «укает», если надолго оставить его одного. Он любит музыку — прищуривается и улыбается даже птичьему щебету, не говоря уже о колыбельных. Энни поет ему песни, которые услышала от Шми. Оби-Ван не помнит родителей, но рассказывает истории, знакомые каждому юнлингу. Малыш, еще не понимая слов, засыпает под его голос, а утром сладко потягивается, просыпаясь. Смеяться он начал раньше любого ребенка. Глаза синие-синие, на голове — светлый пушок, прикрытый подаренным Асокой чепчиком. Розовым, потому что она до последнего верила: будет девочка. Падме часто посмеивалась, повторяя, что единственная оказалась права. Это она предложила имя. Люк — значит «светлый». Ему подходит. Люк силен в Силе. Возможно, сильнее матери. Но сколько бы джедаи не появлялись на пороге, Оби-Ван не отдаст ребенка в Орден, где запрещено любить и быть любимым. Он обучит сына сам, как посчитает нужным. Не исключено, что Люк вырастет и воздвигнет собственный Орден — как ни крути, у первенца Избранной должно быть великое будущее. К тому же, ему не долго скучать в одиночестве. Недавно Энни посетило видение: у Люка родится сестра. Это не то, чего ожидал Квай-Гон, забирая ребенка из татуинской пустыни, но Оби-Ван плевать хотел на пророчества. Пусть Сила сама ищет балланс. Покинув Храм, Энни засветилась ярче, чем когда-либо.