Пламя пылает сильней

23 ДБЯ

Персики пахли сладко, как ее кожа. Оби-Ван поднес фрукт к лицу, проводя носом по нежному пушку. Наверное, если бы он склонился к шее Энни, подкравшись к ней со спины, это ощущалось бы также. Вчера она спала на его плече. Полет был долгим и спокойным, Энни выставила автопилот, пришла в его каюту и опустилась рядом. Оби-Ван читал новости с датапада, сидя на узкой кушетке. С появлением Энни маленькая и холодная комнатушка наполнялась уютом. Она распустила все косы, кроме падаванской, трижды перехваченной синими резинками. Оби-Ван знал, что отрежет ее через год или два. Это он, бывший юнлинг-неудачник и падаван-кадастрофа, стал рыцарем в двадцать четыре, и то лишь потому, что учитель нашел ему замену. Энни можно отпустить в свободное плавание хоть сейчас, вот только вряд ли у него хватит на это сил. Она была готова. Оби-Ван — нет. Ощущать ее тепло под боком было приятно. В последнее время они касались друг друга слишком часто. Негласно договорились сдерживаться на людях, но едва пропадали из виду, Энни делала шаг к нему, и они шли, задевая друг друга плечами. Пока другие пары мастер-падаван выбирали корабли побольше, они охотились за крохотными шаттлами, где пассажиры волей-неволей дышали одним воздухом и не отходили дальше, чем на расстояние вытянутой руки. Иногда он пересекался с Падме, и ее взгляд мог испепелять на месте. Энни часто секретничала с ней по комлинку, и это было единственное обстоятельство, заставлявшее ее запирать дверь в спальню. Оби-Ван не знал, что злит сенатора. Как взрослая рациональная женщина она должна была ненавидеть его за злоупотреблением доверием падавана. Как подруга Энни… Оби-Ван действительно не хотел слышать, что они обсуждают. А ещё он не желал знать, как выглядит со стороны. Заметно ли, что его прикосновения к Энни длятся дольше, чем необходимо. Что он слишком близко наклоняется к ее уху. Поддается ей на тренировках, боясь оставить синяк на нежной коже. Злится, когда на миссиях Энни угощают закусками взрослые мужчины. Багровеет, когда она опять встречается с «безобидным стариком» Палпатином. Оби-Ван откусил персик, сразу до косточки. Сок стекал по руке и капал на пол. Пальцы слипались.

29 ДБЯ

Это был глупый фильм. Очередная история о том, как красивая девушка с неудачной стрижкой к концу истории крутит кудри, переодевает бабушкину юбку на модное платье и начинается встречаться с заносчивым спортсменом. Оби-Ван с большим интересом посмотрел бы даже на копошение муравьев или соревнования по астро-керлингу, но остальным, очевидно, нравилось. Энни без конца придиралась к главной героине, Айла ее защищала, а Квинлан смеялся с примитивных шуток, похлопывая рукой по подлокотнику. Что ж, по крайней мере у Оби-Вана было чем заняться. Энни села на пол — все равно диван узковат для четверых — и подставила ему голову. Еще недавно он сказал бы, что падаван преуспевается буквально во всем, кроме медитации, но теперь список слабых мест юной Скайокер пополнился пунктом «заплетание кос». В этом не было ничего удивительного. Татуин — не лучшее место для женщины. Прочувствовав все тяготы такой жизни на себе, Шми коротко стригла дочь, выдавая за мальчика. Даже Квай-Гон не сразу понял, кто перед ним — Падме оказалась проницательней, даже не обладая Силой. Неизвестно, как Шми планировала скрывать это и дальше: фигура Энни, в противовес мальчишескому характеру, с годами становилась все более женственной и уже сейчас ни один балахон не скрыл бы ее талию. Оби-Ван решительно гнал от себя мысли о том, какое будущее ждало бы ее на Татуине. Через год после приезда в храм волосы отросли до плеч, потом — до лопаток, и стали мешаться во время тренировок. Энни собирала их в лохматые пучки, пока Оби-Ван не устал отчитывать ее за неряшливый вид. Как говорится, хочешь сделать что-то хорошо — делай сам. Волосы у нее были крепкие и густые — редкость для блондинки. Сидя перед голубым экраном, Оби-Ван не торопился и заплетал уже шестую, последнюю, косу, пока Энни методично хрустела глазированным попкорном. Обычно неугомонная, она сидела смирно, не жалуясь, даже когда он тянул слишком сильно: Квинлан погасил основной свет, так что приходилось действовать скорее наощупь. К счастью, Оби-Ван получил достаточно практики, чтобы справиться. — Вы посмотрите, как она ходит на каблуках! Первый раз, конечно! Так и с десятого не выйдет, — возмущалась Энни, якобы незаметно закидывая под диван нераскрытые зерна. — У меня получилось с первого, — пожала плечами Айла. — У меня тоже, — поддакнул Квинлан и захохотал, когда к нему устремились три пары округлившихся глаз. — Шутка, ребята. Плохого же вы обо мнения, раз поверили. — Кто знает, может у вас была миссия под прикрытием, учитель, — улыбнулась Эйла. — А такое бывает? — тут же заинтересовалась Энни и выгнулась назад, чтобы сунуть Оби-Вану в рот пару глянцево-поблескивающих зеленых шариков: руки-то у него заняты. — Скорее всего, — подтвердил он. — Но о таких миссиях не знает никто, кроме членов Совета. — У них все секретно, — судя по интонации, Энни только что закатила глаза. — А вы расскажете мне, когда станете одним из них? — Я? — усмехнулся Оби-Ван. — Не переоценивай своего мастера, падаван. Это слишком большая честь. — Не прибедняйтесь, учитель. Они любят вас настолько же сильно, насколько ненавидят меня. — Не говори так, — нахмурился Оби-Ван, недовольный ее резкостью. — Учитель и падаван — одно целое. Наши достижения и поражения — общие. Но если кого из нас и могут любить больше, так это тебя. Ты сияешь в Силе, как второе солнце, моя дорогая. Энни явно приберегла еще несколько шпилек в адрес Совета, однако сдержалась, польщенная его похвалой. Оби-Ван завязал резинку на последней косе, но Энни продолжила сидеть спиной между его разведенных коленей, периодически приподнимая картонное ведерко. Оби-Ван заметил, что Квинлан покосился на них и перестал смеяться, но не придал этому значения. Друг ведь сам посоветовал наладить хоть какие-нибудь отношения с Энни. Может им и недоставало дистанции, своейственной отношениям учитель-падаван, но такой крепкой связи было не сыскать во всем Ордене. В этом и был смысл, разве нет?