Акула и белуха

I

      Венди со всех ног бежала по ночным улицам по до боли знакомой дороге. Вот ресторанчик «Хуа Инь», где всегда все шумело, гремело, источало пар и пахло маслом. Оттуда окольными путями через черные пакеты и гремучие мусорные баки к стрип-клубу «Флирт» с мерцающей вывеской. Она светилась то розовым, то голубым, а по ее краям мигали силуэты двух девушек в коротких платьях, тоже розовом и голубом. Каждые три секунды наряды из подсветки пропадали, лампочки оставались лишь на уровне сосков и лобков. Странно, раньше Венди нравилось глазеть на эти попеременно одевающиеся и оголяющиеся силуэты. Не в рассуждении похоти даже, вид мигающих огней гипнотизировал и успокаивал.       О, как бы хотелось успокоиться и сейчас… От «Флирта» вдоль трассы до самой Джинси-авеню с грязными прачечными, мелкими магазинами и незатыкающимися соседями в дешевых многоквартирных домах, в которых что ни день — то пьянки, разборки и звонки в полицию.       Венди мчалась по городу с таким рвением, что не сразу заметила: она босиком. Скоро каждый шаг отзывался глухой болью в стопах, но она продолжала бежать, обгоняя прохожих и проезжающие мимо машины. Последние зыркали на нее голодными красными глазами-фарами и светили в спину противным желтым, гудели, точно сыпали проклятиями. Венди оглянуться не успела, как знакомые места скрылись из вида. Теперь перед глазами все превратилось в однообразное мерцающее месиво. Здания расплывались в блеске неоновых вывесок и бесконечной рекламы. Ноги несли сами по себе все дальше и дальше. Вот они вынесли Венди прямо на проезжую часть. Теперь она летела с машинами наравне, те силились ее задавить, намотать на колеса, съесть. Скоро вместе с ними гудел уже целый город.       Венди ненавидела Лос-Анджелес всем сердцем, желала ему провалиться под землю вместе со стрипушнями, мотелями для перепихона на раз и публичными домами, но когда она открывала рот, чтобы выкрикнуть самые грязные ругательства, ее язык словно прирастал к небу, а из горла вырывался однотонный механический стон, под стать автомобильным гудкам.       Но все равно Венди продолжала бежать, беспомощно крутя головой, искать и искать, пока гул не уронил ее с невероятной высоты на жесткий матрас со сползшей до половины простыней…       С усилием разлепив веки, Венди секунд десять буравила белый потолок невидящим взглядом. Подобрала слюну, откинула подушку с мокрым пятном. Кое-как дотянулась до телефона и выключила надоевший будильник.       «Клянусь Богом, я сменю этот ебучий рингтон на что-нибудь человеческое, — пообещала Венди сама себе и задумчиво провела пальцами по разбитому экрану, пытаясь окончательно проснуться. — Так. Соберись. Ты в Сан-Франциско. На съемной хате на Маркет-стрит, которая стоит пиздец как дорого, какого хера… так. Сейчас… восемь утра. Тебе выходить через… пятнадцать минут, круто. У тебя сегодня практика с детьми на воде. И если ты не поднимешь свою тупую задницу, ты опоздаешь».       Венди перекатилась на край кровати, со скрипом свесила ноги и почти перетекла на пол, всеми силами оттягивая момент, когда ей придется принять полностью вертикальное положение.       «Так тебе и надо, сучка. Будешь знать, как не спать до трех часов. Что? Ты работала? Круто! Но, может, ты будешь делать это в человеческое время?»       Телефон в руках завибрировал в приступе очередного будильника.       — Да все-все-все! — Венди с остервенением ткнула в экран, поднялась на ноги, неловко качнувшись в сторону, правая щиколотка привычно заныла.       Протерев глаза, наощупь побрела к окну, чтобы поднять жалюзи и впустить внутрь хоть немного солнечного света.       Комнатенка и правда была крошечная. В ней с трудом умещались одноместная кровать, узкая тумба, откидной столик — точь-в-точь как в каюте — стул и напольное зеркало, сегодня как никогда казавшееся Венди лишним: вид собственного отражения, взъерошенного и с запекшимися ссадинами после ареста не то что не придавал бодрости, скорее наоборот заставлял провалиться в сон еще больше.       «Но только без гребанного Лос-Анджелеса, пожалуйста. Хватит».       Полоска света, просунувшаяся в комнату поверх торчащего по-соседству дома, слегка скрасила обстановку, озарила летним теплом стопки книг и гору одежды, скопившейся за каких-то пару дней. Венди, опершись о подоконник, задрала голову и с удивлением обнаружила там, наверху, синее чистое небо, совсем маленький клочок, выглядывавший из-за кровли и чьего-то белья, висевшего на дряблой лебедке.       «Но в целом это неплохо. Это прям отлично. А мне рассказывали, что в Сан-Франциско одни туманы и гашишные пары. А тут вполне… можно жить. Так. Собраться-собраться».       Выуживая из груды одежды более-менее чистую футболку одной рукой, другой Венди шарила по столу, где собрался нестройный ряд из пакетов «Макдональдса». В идеале выпить бы кофе, но и завалявшаяся под салфетками картошка тоже радовала.       Телефон снова подал голос, Венди собралась было ругаться и отключать всю колоннаду будильников, но вовремя увидела подпись «Мамулик». Поднесла трубку к уху.       — Да-а?..       — Вставай, ты опоздаешь! — послышалось на том конце родное-встревоженное.       — Да, мам, я встала.       — А по голосу совсем наоборот.       — Ну ма-а-ам!..       — Ой, не кричи на меня. Мне без тебя хлопот хватает… Твой брат уже чуть не проспал тренировку. Я не нанималась вас всех будить! У меня вообще-то тоже есть дела и… Как представлю, что ты там сидишь одна, вся в грязи, в работе… Ты вчера поздно легла? Не говори, я знаю, что поздно…       Слышно, как шумят колеса по влажному асфальту бесконечных и спокойных дорог Гранит Фолса. Значит, мама уже едет в офис. Венди четко представила ее в этот момент: серьезная, обе ладони на руле, светлые кудри собраны в аккуратный пучок, лонгслив с отглаженной рубашкой, узкие брюки, запах любимых персиковых духов, всегда две капли, не больше! Бледно-розовая помада, ресницы, накрашенные коричневой тушью. Мама виделась бесконечно домашней, уютной, она никогда не менялась. Разве что все чаще подслеповато щурилась, когда читала мелкий шрифт на оборотной стороне банок с консервированными фруктами.       — Я тоже тебя люблю, — заверила Венди, перебив поток жалобных причитаний. — Как вы там?       — Конечно, плохо! Тебя рядом нет, мы места не находим.       — Прямо не находите? Вы всегда отлично без меня справлялись.       — Дело не в этом, мне неспокойно, когда ты от меня за тысячу миль…       — Мам, какая тысяча? Всего-то каких-то восемьсот шестьдесят… девять? Да. Восемьсот шестьдесят девять. Мы на этот раз даже в одном часовом поясе. Но если ты очень переживаешь, я могу все бросить и примчать к тебе. День езды, и я уже пержу в твой диван.       — Ох, нет, ты что! — испуганно охнула мама. — А вдруг будут проблемы? А вдруг тебя уволят? Нет-нет, пожалуйста, оставайся там и делай, что тебя просят старшие.       — Мамуль, увы, но я тут самая старшая, если что.       Из телефона вырвался протяжный стон.       Мама переживала примерно из-за всего. Из-за того, что Венди не поступит в университет, и из-за того, что поступит и уедет далеко. Из-за того, что уйдет в море и не будет долгое время в сети. Или что в море ее больше по какой-то причине не позовут. А еще из-за татуировок, курения, девушек и прочего-прочего-прочего… Порой подобная тревога раздражала, но Венди понимала, что причина для переживаний у мамы реально была.       «Я бы тоже не сильно доверяла дочери, которая в четырнадцать почти на год свалила в Лос-Анджелес пешком, а вернулась с полицией и открытым переломом ноги. Как же круто, что она никак не узнает про мою выходку с полицейским участком».       Захотелось успокоить.       — Ма-ам, все окей. Честно. Нас разместили в отличном месте, буквально в центре города, — «На кой хер не понятно, добираться до пристани пиздец как долго». — Мы с Харви и Вико живем отдельно от студентов. Я им, кстати, очень нравлюсь. Особенно студенткам.       — Венди!       — Мама, это шутка. Я пытаюсь пошутить, чтобы тебя развлечь, – Венди вытащила из очередного пакета забытый чизбургер.       — У тебя юмор совсем как у папы. Я никогда его не понимала, — мама опять вздохнула, но короче и спокойнее. — Ты точно в порядке? Ты хотя бы… хорошо питаешься?       — О да! Три раза в день. Завтрак, обед, ужин. Белки, углеводы, всякие… — выкидывая из чизбургера соленые огурчики. — Овощи и прочую здоровую хрень.       — Хорошо-хорошо, ты умница… Прости, я, — Венди представила, как мама на мгновение прикусила верхнюю губу и отвела взгляд в сторону, как делала всегда, когда волновалась. — Я горжусь тобой, ты правда со всем давно справляешься. Гэри говорит, что я на тебя давлю и…       — О! Как там поживает мой засранец? Он уже центральный нападающий, я надеюсь?       — Нет, пока нет. Но он надеется, что после летнего лагеря так и будет.       — Круто. По деньгам всего хватает?       — Д-да, мы с тобой все верно рассчитали.       — Точно? Могу подкинуть.       — Венди, перестань, — строго, почти обиженно. — Я еще в состоянии обеспечить сыну внеклассные занятия и не залезать в карман к дочери, которой надо думать о карьере ученой.       — Бли-ин, звучит круто. Познакомишь меня с ней? Ладно-ладно, я шучу. Просто жду не дождусь, когда этот мармеладный мишка вырастет еще на сто футов ввысь и вширь и по нему начнут течь все девчонки в школе, — Венди отняла телефон от уха прежде, чем оттуда донеслось гневное:       — ВЕНДИ!!!       Венди на это лишь сдавленно расхохоталась, пропихивая в рот половину чизбургера за раз.       В дверь постучались, да так неожиданно, что заветренная булка с холодной котлетой и засохшим сыром едва не встала комом в горле.       — Так, за мной уже пришли. Я побегу, а то меня будут любить и уважать чуть меньше.       — Точно-точно, я совсем тебя заболтала. Прости… Я просто… волнуюсь и скучаю. Скучаю и волнуюсь, — мама нервно рассмеялась. — Позвони мне, когда освободишься, ладно?       — Ладно.       — …если можешь. Если будешь занята или устанешь, не надо. Просто отпиши…       — Мам.       — …скинь смайлик или что-то…       — Ма-ам. Я люблю тебя. Тоже скучаю. Очень-очень сильно.       Теперь Венди представила, как мама улыбается, смущенно так, глядя снизу вверх. «Боже, она с каждым годом словно уменьшается. Если скажу ей, что она усыхает или что мы с Гэри забираем рост, она сильно взъестся?»       — Тоже люблю тебя, моя Энн Бо. Хорошего тебе дня.       Венди бы поумилялась подольше, глядя на экран, где еще отсчитывались секунды короткого, но приятного разговора — «Это на сто процентов лучше, чем кофе» — но в дверь вновь заколотили с утроенной силой. Пришлось в прыжке влезать в мятую футболку с Вуди верхом на коне и кричать:       — Вико-о! Харви ломится ко мне в дверь! А я без штанов! ВИКО-О!!!       В коридоре раздался быстрый топот босых ног, а затем приглушенное:       — Как я вас всех с ранья-то обожаю… — Вико просунула в комнату сонное лицо, обрамленное длинными, неприлично блестящими и красиво лежащими для утра волосами. — Звиняй, он без слухового аппарата… Просил передать, что если не поторопишься, то опоздаешь.       — Господи! Как же вы все обо мне страшно заботитесь! Я же не совсем безмозглая!       Вико пожала плечами, скрылась на секунду за дверью, рядом с ней мелькнула массивная и нескладная фигура Харви, усердно старавшегося не смотреть внутрь.       «Они все безусловно лапочки, но с ними пиздец как сложно. Или это я просто ебанутая, раз мне сложно со всеми?»       Вико снова заглянула в комнату:       — Он говорит, что ты сама его попросила. И… что, Харви? — обернулась, так что стала заметна ее татуировка с тотемной выдрой на шее, торчавшая из-под ворота кофты. — А. Еще он сказал, что тебе надо забрать распечатки. Но ты, конечно, тоже это помнишь. Ведь ты не безмозглая, да?       На ее смуглом узком лице расцвела самая ехидная улыбка.       «Клянусь, ей надо не выдру, а лису», — подумала Венди и, топнув бессильно ногой, заявила:       — Естественно, помню! А щаз-з расступились нахер, я из-за вас, придурков, точно опоздаю!       Заявив так, она распахнула дверь, проталкиваясь мимо друзей под их задорный, пусть и не очень стройный гогот.       — Надень штаны, позорище! Ты смущаешь Харви!

II

      К счастью, Венди позволили не разрываться в лоскуты в попытке успеть везде и сразу. На руку сыграло чужое разгильдяйство: сопровождающий из Калифорнийского университета перепутал время и место встречи.       «Видимо, он решил ждать нас в порту для грузовых судов. Мило с его стороны, но… нафиг?»       Вико быстро дозвонилась до студентов, велела им не скучать и пока порассматривать достопримечательности, «главное без пьянства и выходок».       «Ой, да ла-адно. Наши ребята — чисто ангелы. То ли дело я. М-да. Удачно-удачно, что те парни не стали катать на меня заяву. Без залога отпустили. И девчушки эти разноцветные милые, не побоялись, в участок пришли. Кажись, они хотели со мной знакомиться, но я после ночи в тюрячке вообще не соображала, где я и что я… да и… черт, та офицер… как там ее… Батлер. Вот она очень горячая. Такая строгая мадама с холодным взглядом, горячим сердцем и тяжелой рукой… Жалко, что с ней не получилось зазнакомиться. Хотя… черт возьми, я ее понимаю. Я б на ее месте тоже не стала водиться с какой-то избитой бухой глистой».       Выбегая из копировального центра, где им подготовили толстенную стопку раздаточных материалов, Венди украдкой покосилась на зеркально чистую витрину.       «Не, ну с консилером я как-то получше… но да, с бухичем пока надо завязать, а то ж реально уволят, и придется, не знаю, на погрузку устраиваться в Такому. Или валить в заповедник Прист-Поинт или Тулалипа. Главное не встречаться с бывшими из резервации, а то меня проклянут или прибьют. Не, можно еще что-то такое-эдакое придумать, но лучше-ка я буду паинькой и поучу своих ангелочков».       Кое-как распихав бумаги по сумкам, Венди достала пачку «Винстона» и, закурив, бодро зашагала по незнакомым улицам старого города, не до конца понимая, нравилось ей здесь или нет?       В целом, поездки тонизировали. Шутка ли, когда путешествуешь с четырнадцати, приучаешь себя к спартанским условиям. Собственно, поэтому Венди никогда не были в тягость ни долгое пребывание на воде, ни мелкие мотельные номера, ни убитые в хлам съемные квартиры. Зубная щетка, пара трусов, прокладки, сигареты — этого более чем достаточно для комфортного перемещения по стране. Заводить знакомства на новом месте получалось легко, Венди умела прикидываться лапочкой: не хамила, улыбалась, шутила исключительно богоугодные шутки. Догадывалась, что внешность хорошенькой худой блондинки играет ей на руку.       «Как знать, будь я гетеро, может, склеила бы зажиточного дядю… Не-е, кого я обманываю. Влюбилась бы в ворчливое нечто без гроша за душой, но с принципами. Да. Такие по мне. Правильные дамы, которые обращают внимание на аморалок, вроде меня — та еще прелесть».       Венди получала удовольствие от самого факта поездки. Едва ли ей захотелось бы надолго задержаться в цивилизованном и шумном городе. Нет, вечеринки в Сан-Франциско устраивали отличные, но куда милее ей были горы Вашингтона, сползающие к скалам, то ли чтобы обнять, то ли чтобы искупаться в океане, то ли чтобы стереть с лица земли узкую двухполосную дорогу, где, как букашки, сновали редкие автомобили.       «Да, все-таки идея с резервацией или заповедником мне нравится больше. Возьму какое-нибудь ма-аленькое исследование. Засяду в сторожке лесничего и буду вылезать к цивилизации за пивасом и “Плейбоем”. Но… сначала закончу тут и обследую оставшиеся стрип-клубы. Кажется, недалеко от Кастро я видела театр… На “О” как-то», — подумав так, Венди по-привычке потянулась к сумке, нащупала там старую записную книжку, перетянутую потрескавшейся от времени резинкой.       С тех пор как Венди покинула Лос-Анджелес, прошло почти тринадцать лет. Нога давным-давно зажила, оставив в качестве напоминания о переломе едва заметную асимметрию у стопы. Мама, узнав, что причиной побега стал отчим и его похотливые руки, стремительно схватила дочь и новорожденного сына, переехала подальше от Кента. Она старалась не давить на Венди с расспросами, посчитав, что из-за этого та снова возьмется за рюкзак и исчезнет в неизвестном направлении. Это и радовало, и смущало. Поэтому Венди по чуть-чуть выдавала ей самую безопасную информацию. Что добралась до Лос-Анджелеса пешком, что сняла комнату со скрипучим диваном и видом на проезжую часть, что сперва устроилась официанткой в китайский ресторанчик «Хуа Инь», а потом поломойкой в клуб, умолчав о том, что это был стрип-клуб. Венди мельком упоминала людей, помогавших ей в ту пору: и супружескую пару хозяев «Хуа Инь», и угрюмого, но в глубине души доброго охранника из клуба, и двух дурашливых танцовщиц, предварительно переделав их в бармена и диджея. О том, кто именно делал жизнь в Лос-Анджелесе не просто путной, а по-странному волшебной, кто выручал в трудную минуту, отчитывал и любил, Венди скрыла, чтобы уберечь маму от новых волнений, а сама продолжила, всякий раз, когда оказывалась в крупных городах, ходить по клубам, драг-шоу и театрам. Поиски давно стали своеорбазным ритаулом, легко маскируемым под обыденное желание развеяться в компании роскошных женщин. О том, что Венди искала в толпе стриптизерш, королев бурлеска и переодетых див одну-единственную женщину, которая стала ей и старшей сестрой, и мамой, и первой любовью, пускай, безответной, знали разве что Вико и Харви и то без подробностей.       «По-хорошему пора бы завязывать. Ей сейчас должно быть сорок лет. Нет, она, безусловно, крута. Да и та же Дита фон Тиз вон весьма себе на сцене и охренеть как горяча, но… м-да».       Так рассуждая и выкуривая сигарету за сигаретой, Венди добралась до пристани. Она успела побывать здесь в пятницу вечером, когда вдоль палаток с едой и крытых павильонов с морепродуктами, сувенирами и прочими дорогостоящими штуками для туристов бродили толпы людей. В воздухе витал запах фритюра и сахарной ваты наравне с характерным духом травки, а зазывалы, наряженные в клеша и матроски, расхваливали дандженесских крабов. Даже Венди знала, что сезон ловли закончился еще в апреле, а потому смотрела на наивных покупателей, плативших втридорога за замороженное нечто, не факт, что вообще имеющее отношение к ракообразным, хихикала в кулак.       Ее привлекали шум, музыка, пестрое веселье, но сегодня, когда на пристани было немноголюдно, ей нравилось особенно сильно. Венди встретила лишь дворников, сердито прибиравших улицы после воскресного кутежа, пару пожилых бегунов, иссушенных тренировками и неистовым здоровым образом жизни, группу собачников и вполне реальных рыбаков, одетых в непромокаемые комбинезоны и сапоги. Все ощущалось естественно и правдиво, как рыбное зловоние и истошно-жадные крики чаек, реявших над каменистым берегом, в надежде или полакомиться не убранным еще мусором, или сцапать мини чихуахуа, если хозяйка отвлечется и ослабит поводок.       Венди вприпрыжку спустилась к стоянке катеров и лодок, взглядом выискивая кого-нибудь из своей группы или сопровождающего.       «Я чего-то вообще не вижу подходящего нам по размеру суденышка. Ну… если только нас не планируют потопить, как какой-то брантовский корабль дураков. Вико что-то говорила в пятницу про то, куда мне надо сворачивать, но… я тогда была уже прилично пьяненькая. Черт. Звонить детям. Мол, ваш куратор проебался? Класс».       Венди не особо волновалась по нескольким причинам: во-первых, времени до отправки у нее было предостаточно, во-вторых, она точно пришла на нужную пристань и так опростоволоситься, как уже сделал сопровождающий из местного университета, у нее не получится, если только она вот прямо сейчас специально не постарается, а в-третьих… близость воды, пусть и такой, пропитанной городской грязью и суетой, Венди всегда успокаивала. Поэтому она не торопясь бродила по деревянному помосту, вслушиваясь в скрип досок и шелест волн, щурилась от удовольствия, смотря то на пристань, то на воду, то на небо.       Внезапно привлек внимание веселый собачий лай. Венди удивленно покрутилась, решив, что или собачники решили спуститься следом за ней, или чихуахуа все же сцапала чайка, а глупая кривомордая пся просто не до конца сообразила, что с ней делают, но вместо появился коротколапый пес с нелепо длинным туловищем. Он носился туда-сюда по помосту, задрав голову и, видимо, пугая птиц, которые в свою очередь его напрочь не замечали. Венди улыбнулась, пропуская чудище — «Он еще и без зуба… какой славный уродец» — бежать дальше к лестнице, собралась и сама поворачивать назад, но вовремя остановилась. В конце помоста, свесив ноги к самой морской глади, сидела девушка. Копну мелких кудряшек и шикарную фигуру Венди узнала мгновенно, простенькие голубые джинсы и белая футболка не могли ее запутать.       «Поверить не могу! Вот мне свезло!»       Венди от нетерпения чуть не подпрыгнула, весело крикнула:       — Э-э! Офицер Батлер!

III

      Радость от внезапной встречи, правда, мгновенно сменяется испугом, когда Венди напарывается на изумленный взгляд мокрых от слез глаз.       — Ох, бля… то есть, бля! — растерянно и невпопад подбирая слова. — Простите, офицер, я же… я не хотела мешать или вроде… Что-то случилось? Или… — Венди торопливо обхватила себя руками, умудрившись при этом ударить тяжелой сумкой с раздаточными материалами по своему бедру. — Давайте с начала. Д-доброе утро, офицер.       — Доброе, — кивнула та, неотрывно смотря на Венди снизу вверх. — Вы же… мисс Дэвис…       — Венди. Можно просто Венди. Лучше даже. П-простите, я не хотела мешать или вроде того. Клянусь, если бы я знала, я бы… я просто захотела поздороваться и… вы… в порядке?       Батлер рассеянно кивнула:       — Д-да, — и, будто опомнившись, провела ладонью по мокрому подбородку. — О-оу… Да-да! Простите, это, — она очертила в воздухе пальцем вокруг лица, — ничего серьезного.       — Вам не за что извиняться.       — Да. Вы правы. Я как-то… не сообразила, — криво усмехнулась Батлер, все так же растирая слезы по коже.       Венди пошарила в карманах, выудила сложенные вдвое салфетки из «Макдональдса».       «Слава Богу, чистые!»       — Вот, — протянула их, аккуратно присаживаясь рядом на корточки.       Батлер недоуменно подняла брови, но все же взяла одну салфетку, дергано кивнув.       — С-спасибо.       — Я могу… как-то помочь?       — Нет-нет, все… все супер.       «О да, ведь “супер” так и выглядит…»       Венди отвернулась, давая возможность спокойно привести себя в порядок. Увидела, что к ним несется все тот же нелепый пес, смешно высунув язык и подпрыгивая, минуя щели между досок.       — Э-эй, дружок! Да ты, выходит, полицейский? — догадавшись, она выставила вперед руку, давая себя обнюхать.       Пес, притормозив возле Венди, вильнул хвостом, ткнулся мордой ей в запястье, коротко лизнул. И еще.       — От меня пахнет чизбургером, да? Ты, наверное, ищейка?       — О нет, Чуррос даже миску дома найти не может, — подала голос Батлер. — Он славный, но работа в полиции — не для него, это было понятно… примерно сразу.       — «Чуррос», значит? — повторила Венди, дотянувшись до косматой головы и почесав кучерявое ухо. — Это потому что он длинный и?..       — …и цвета горелого сахара с корицей…       — Всегда хотела собаку. Но мама родила мне младшего брата.       — В-вот как… Мисс Дэв… Венди, вы уже можете на меня смотреть. Мои слезы, если что, не радиоактивны.       — Да я не поэтому!.. — Венди повернулась и снова забыла, как собиралась закончить предложение.       Нет, она бы соврала, если бы сказала, что плач сделал Батлер еще более неотразимой: у той опухли веки, губы, нос стал чуть шире, — но все это просто-напросто не помешало ей быть собой. Несмотря на то что в целом пятница померкла в алкогольных парах, но то, как и чем строгая дама в форме ей понравилась, Венди запомнила хорошо.       «Она такая… такая… вроде и крепкая, плечи вон широкие и руки… там прям банки, я вижу. Но при этом она мягкая. Эти волосы ее, облаком, щеки круглые, бюст… Так. Венди! Глаза в глаза, взгляд не опускай. У человека что-то случилось».       Венди откашлялась в надежде придать голосу уверенности.       — Офицер Батлер…       Та тут же ее перебила:       — Можно без официоза, — Венди не поняла интонацию, звучало то ли как вопрос, то ли как утверждение. — Я сейчас не при исполнении и без формы… и откровенно не в форме… Айви.       Заметив, что с ней собираются обменяться рукопожатиями, Венди поспешила ответить на жест и выпалила первое, что пришло ей на ум:       — Венди, — и чуть не выругалась от собственной тупости.       Айви моргнула, а после тихо рассмеялась, тряхнув их ладони, продолжая крепкое и уверенное прикосновение еще по меньшей мере пару секунд. И это все под беспечный довольный лай Чурроса, которому, судя по всему, было радостно, что его хозяйка перестала грустить.       Венди робко хмыкнула:       — Ты больше не плачешь. Это… приятно. В смысле, плачь сколько хочешь, если надо и… бля, прости, я очень херово утешаю. Я обычно начинаю глупо шутить и…       — Да, — Айви согласно тряхнула копной кудрей, продолжила значительно бодрее. — Но это в любом случае очень мило с твоей стороны. И по-хорошему извиняться следует мне, — шмыгнула носом.       — За что? — недоуменно спросила Венди, невольно устроилась на помосте поудобнее — к ней на колени сквозь сумки ломился Чуррос, наверное, чтобы полностью погрузиться в разговор.       Айви бережно перенесла его к себе, уложила рядом.       — Ну для начала за то, что не поверила в историю со спасением девушек и морское исследование. Это было весьма грубо с моей стороны.       — О… О-о! Нет! Нет, ты чего. Все нормально, — Венди украдкой дотронулась до ссадины, замазанной консилером. — Я бы себе бухой тоже не поверила. Да я и не верю, поэтому, когда возвращаюсь домой, я по десять раз проверяю, заперла ли я дверь… ну, ладно, это когда я возвращаюсь. Если возвращаюсь. Ха… ха…       После мучительной паузы Айви уточнила:       — Ты случайно не подрабатываешь в стендапе или где-нибудь еще?       — Нет. Потому что тогда бы мне скорее доплачивали, чтобы я не шутила.       — Резонно… — Айви опять вытерла лицо. — В общем, мне жаль, что я была резка, но я рада, что ошиблась насчет тебя. Проблем с университетом не возникло?       — Вообще нет! Меня без залога отпустили. Коллеги прикрыли, так что… скорее всего, все обойдется. Но, — Венди выставила указательный палец, якобы грозя самой себе. — Это послужит мне уроком.       — Решать все мирным путем?       — И это тоже… но скорее не вестись на акции в ирландских пабах. Типа за две кружки пива третья в подарок.       Айви вновь рассмеялась, смелее и громче, чем первый раз.       «Черт, как ей идет улыбка…»       Теперь Венди без особого усилия смотрела только ей в глаза, где сквозь влажную пелену проступали крупицы блестящего задора.       — Вот как… Здорово, — кивнула Айви. — А еще я хочу извиниться, что тебе пришлось это все видеть, — сказав так, она взмахнула в воздухе руками, пока Чуррос тыкался ей в бок и требовал, чтобы его почесали.       — Что-о? Нет! Ты что! — Венди аж заерзала. — Все нормально. Плакать — нормально. Я сама регулярно этим занимаюсь… хочешь еще салфетку? Они пахнут картошкой… ее я, к сожалению, съела… — Венди продолжила шариться в сумках. — А… могу я спросить? Если личное, то не отвечай. Но… что-то случилось?       «Боже, куда я лезу-то? А вдруг это что-то, про что ей не хочется сейчас говорить. Тем более сейчас. Тем более со мной?»       Айви задумчиво повернулась к воде. Вот так, любуясь волнами, она казалась спокойной и даже величественной: сказывалась отличная осанка и если не военная выправка, то как минимум банальное умение держаться себя.       «То, что у меня никогда не получалось. А она прям как Энн Бонни или… скорее уж как Саида».       — Не уверена, что должна на тебя это вываливать.       — Мне интересно! — возразила Венди. — Ну и… я же на тебя тоже кучу всего вывалила.       — Твои истории были весьма увлекательными.       — Уверена, твои тоже.       — Вот как, — Айви улыбнулась уголками рта, качнула ногами в белых кроссовках. — На самом деле, ничего такого. Просто все навалилось. На работе. Вот и… я иногда прихожу сюда утром, когда мало народу. Смотрю на море, ухаживаю за лодкой дяди… вода и всякая уборка успокаивает. Но проблема в том, что я все сделала вчера, так что вот… решила пореветь, пока никто не видит.       — Я тебе помешала.       — Я уже заканчивала.       — Понимаю, — протянула Венди и отложила в сторону сумки, так и не найдя в них ничего, чем бы она могла утешить или взбодрить Айви. — Ну, у тебя ответственная работа. Ты рискуешь собой и вообще… Уверена, тут у каждого нервы бы сдали.       — Дело не в нервах… — и тут же нервно усмехнулась. — Я прекрасно понимала и понимаю, что стресс — это нормально. И в большинстве случаев я к нему привыкла. Нет, к забытым в холодильнике кошачьим головам или к многодневным утопленникам привыкнуть сложно.       — Охренеть, ты и такое видела?!       — Я это еще и нюхала. Поверь, это хуже. И рисковать я, в целом, привыкла. Нет, не так. Я привыкла и поэтому свожу риски к минимуму. Дело не в этом… Странно, но я спрошу. Ты просто с таким вдохновением рассказывала про свои исследования, у тебя не было такого, чтобы, ну…       — Тянуло порыдать из-за работы? Регулярно! Вон, когда на Большом барьерном рифе набрали образцов. У нас была полевая лаборатория. И в ней сдох генератор. Электричество вырубило, так что все условия содержания просрались, и это за день до отправки… Вот уж тогда и рыдать хотелось, и орать, и даже кому-нибудь вмазать и, — Венди поймала в глазах Айви мелькнувшую грусть, — и-и-и… я, видимо, не то говорю.       — О, нет! — спохватилась та, рядом засуетился Чуррос. — Нет-нет, что ты. Ты так горишь своим делом. Я просто сравниваю и… неважно, не бери в голову. Жуть, я на тебя наплакала и…       — Да все нормально! — начала было перекрикивать ее Венди, но их всех перебил Чуррос, грозно залаявший.       «Типа заткнитесь и прекратите бардак, ага».       Они обе замолчали, лишь тогда Чуррос отвлекся от них и, вновь заметив низко летящую чайку, побежал следом, попутно оттоптав всем колени.       — Прости, — Айви отряхнула джинсы Венди, от прикосновения по спине пробежали мурашки. — Странный вышел разговор.       — Да нормально…       — Спасибо.       — Да за что? — смущенно отмахнулась Венди.       — Ты могла бы спокойно послать меня за то, что я была с тобой груба.       — Груба? Когда? Я не помню, — невпопад рассмеявшись, Венди постаралась вернуть себе хоть толику красноречия. — Слушай, я уверена, что ты — отличный коп. И все твои коллеги и… всякое начальство это понимает. А плохие дни случаются у всех. И если я хоть чем-то помогла — супер, я чертовски рада. Во-от… — красноречие закончилось, Венди рассеянно покрутила головой в поисках Чурроса, чайки или еще какого-то видимого повода поддержать беседу. — Ты сказала, что у твоего дяди лодка.       — Да, моторная. Она с другой стороны пристани.       — Круто. А как зовут?       — «Чжоу Сюань».       — О-о, — Венди одобрительно закивала. — Она крутая. Это же она снималась в «Шанхайских ночах»?       — Да, — изумилась Айви и словно бы подвинулась ближе, или Венди лишь померещилось? — Первый раз встречаю кого-то моложе пятидесяти, кто ее знает. И что это вообще имя.       — Я просто хорошо сохранилась. И раньше я подрабатывала в китайской кафешке, хозяева обожали включать ее фоном на проигрывателе. У твоего дяди хороший вкус. Он рыбак?       — Да, рыбачил. Но до этого был моряком дальнего плавания.       — И куда он ходил?       — В основном Гонконг и Китай. Отсюда и любовь к Чжоу Сюань.       — Понимаю, — Венди радовалась, что может поддержать разговор. — Мой батя в основном ходил у нас по северному направлению. Знаешь, вверх до Аляски и обратно. Он бы и в кругосветку ушел, да мама не разрешала. Волновалась.       — Ты поэтому стала океанологом?       — Да-а. Сложно не влюбиться в воду, когда твой батя, знаешь, помешан на ней. Ну и он мне мозги здорово промывал. Читал книги про путешествия. «Дети капитана Гранта», «Моби Дик», «Корабль-призрак». А в играх он звал меня Энн Бонни. Как пиратку, ага.       Айви нахмурилась:       — Ты говоришь о нем в прошедшем времени, потому что?..       — Ага.       — Сочувствую.       — Это было давно, все окей. Если что, он умер дома, а не где-то в море. А то б мама меня нафиг убила, если бы узнала, что я лезу в воду. А твой дядя?.. А. Понятно. Взаимно сочувствую. Черт, а я только хотела пошутить, что вот у нас столько общего, — Венди едва не прикусила себе язык. — Не думай, что я собиралась к тебе вот так подкатывать! Просто…       — Да, наверное, это было бы не лучшей идеей, — согласилась Айви, тоже явно сконфузившись.       — …во-во! Я это к тому, что мы друг друга понимаем и… — Венди почувствовала вибрацию в кармане, а следом услышала тему из «Пиратов Карибского моря», выставленную на звонки Вико, — и меня, кажется, меня ищут. Что ж… — она резко поднялась, надеясь, что это выйдет эффектно, но вместо этого толкнула сумки, так что те под весом кучи бумаги едва не свалились в воду.       На помощь пришла Айви, она сгребла все раздаточные материалы, чуть сама не упав, но чудом сохранив баланс. Сделалось стыдно до ужаса.       — П-прости, — Венди обреченно принялась все складывать обратно в сумки, стараясь игнорировать телефон. — И, выходит, тоже спасибо. Вот за такое бы мне точно влетело.       Мысль о том, что у нее получится взять у Айви номер, оказалась похоронена под музыку Клауса Бадельта. Громко и триумфально. Стараясь не смотреть в глаза, Венди торопливо поклонилась.       — Ну тогда… удачи. Надеюсь, поводов для слез будет поменьше и… — «Блин, я очень надеюсь, что мы еще встретимся».       Сделав пару шагов назад, Венди все же решилась взглянуть на Айви. Та, окончательно успокоившись, улыбалась ей вслед ласково и тепло.       — Надеюсь, тебя не отчитают или что-нибудь еще. Спасибо.       Венди запнулась, глупо хихикнула и поспешила убраться. Минуя Чурроса, кинула ему вслед:       — Бывай, дружок! — и взлетела по лестнице вверх.       Слышался голос сердитой Вико, кричавшей на всю пристань «Дэ-эвис» вместе со студентами, добавлявшими уважительное «мисс». Телефон вибрировал. Сумки били по бедрам. Но Венди все это казалось совершенно неважным.       «Боже, какая же эта Айви Батлер шикарная мадама!»