Павшие с вершин

      Направляясь в Лунные Башни, Меррен рассчитывал узнать о личинках, которые засели в его и его союзников головах. Что за магия их изменила, для чего и, самое главное, как от них избавиться и не сдохнуть. Но у самых дверей его приоритеты претерпели изменения.       — С возвращением, Верный, — почтительно поприветствовал чародея заражённый сектант, стоило драуку-проводнику уползти по стене на вершину башен. — Адепт Зарелл ожидает вас в тронном зале.       Меррен лишь кивнул, уверенным шагом входя в распахнутые двери, пока напряжённо обдумывал прозвучавшее «с возвращением». Его узнали… он, что, здесь был?       Да, был.       Этот факт чародей осознал чётко, стоило сделать несколько шагов внутрь гигантского холла. Он видел эти стены впервые, но на самой грани свербело чувство узнавания. Его ноги уже ходили этой дорогой. Меррен остановился, шаря вокруг взглядом, надеясь уцепиться хоть за что-то, что стимулирует его канувшую в пустоту память, поможет вспомнить хотя бы маленькую деталь своего прошлого, дать зацепку, почему он узнаёт Лунные Башни.       Впустую.       — Мы пришли сюда, чтобы выяснить всё возможное о личинках. Помни: сначала говори, узнай всё, что сможешь, и только потом лей кровь, — прозвучал рядом настойчивый наказ Лаэзель.       Гитьянки встала рядом, цепким взглядом опытного воина осматривая окружение. Как всегда её меч наготове и молниеносно отразит любую угрозу. Но сегодня ему суждено остаться в ножнах. Абсолютисты считают их своими, и так должно оставаться как можно дольше.       Чтобы потом Лунные Башни утонули в смерти. От крыш до самых недр они будут залиты кровью, завалены мясом и внутренностями. Нежить, сектанты, Избранный, сама Абсолют заставят содрогнуться мёртвые каменные стены воплями агонии и ужаса прежде, чем умолкнуть навсегда! Что за великолепная картина!..       Меррен мечтательно прищурился, будто наяву ощутив ароматы кровавых рек и озона своей магии, которыми он наполнит это место. Его Тёмный Соблазн, неустанно кричащий об убийствах, пел, поддерживая жажду будущей бойни.       — Я помню. Я держу себя в руках, — также тихо ответил он Лаэзель.       — Ты делаешь успехи. Хорошо. Теперь пошли.       Огромный холл кишел приверженцами Абсолют будто труп личинками. Глаза подмечали многообразие расового коктейля, что в любом другом случае собрался бы вместе разве что для убийства друг друга. Но здесь они равны в своей тупости слепого обожания новой богини. Апофеоз нелепости.       Тронный зал расположился дальше, за высокими двустворчатыми дверьми под охраной двух гвардейцев. Один из них спешно отвёл от Меррена глаза, не сумев сдержать дрожи, и пробормотал слова приветствия и напоминание о Зарелл.       Ещё один узнал. О нет, что бы ни дали Башни насчёт личинок, чародей не оставит их в покое, пока не выяснит, почему его здесь знают. Пока не прольёт свет на то, кто он такой. Надо будет — вырвет знания из глоток и мозгов сектантов. О, с каким же удовольствием…       Беззвучный смешок интереса скользнул с губ Меррена, когда он увидел картину в тронном зале — он подоспел к чему-то крайне интересному.       Помимо стражи у дверей напротив трона стояли кучка гоблинов и Минтара. Временная союзница, что помогла найти дорогу к Лунным Башням, сейчас ничуть не напоминала ту властную беспощадную женщину, с которой Меррен предавал друидскую рощу смерти, а после делил ложе в честь славной бойни. Сейчас она нервничала, даже боялась, кричала, стараясь перевалить вину за неудачу на подчинённых ей гоблинов. Только полуорчиха у трона и седой полуэльф на нём оставались непреклонны. Им плевать на Изумрудную рощу, когда успех не сопровождал артефакт.       Едва о нём услышав, Меррен решил не влезать в суд. Он прекрасно понял, что речь о гитском многограннике, что способен блокировать голос Абсолют и цереморфоз и ныне покоится в сумке чародея. За этим артефактом сейчас каждая собака охотится. И кем бы эта собака ни была, при попытке покуситься на защиту Меррена от рабства и обрастания щупальцами она окончит охоту в куче собственных кишок.       Дроу продолжил наблюдать за судом, с любопытством ожидая кровавой развязки, которая лично для него была очевидна. Что бы Минтара ни пыталась сказать в свою защиту, Зарелл и Кетерик Торм уже всё решили. Взгляд чародея сосредоточился на последнем. Генерал Абсолют выглядел грозно и внушительно, но Меррена не впечатлял. Кусок меланхолии, он провонял тоской так, что блевать тянет.       Озадаченный внезапно всплывшей характеристикой, дроу всмотрелся в Торма, ища следы той самой меланхолии, о которой внезапно подумал. Если хорошенько присмотреться и знать, что искать…       Мёртвая память всколыхнулась. Образ того же зала пронёсся перед глазами, сопровождаемый гремящим от гнева голосом Торма. На кого был направлен гнев: на провалившихся подчинённых или на самого Меррена? Хотя, если на него, то только орать Торм и мог. Дроу не удивился бы, узнав, что и раньше не признавал авторитетов над собой… Но он не был служкой этой развалины. Он это чувствовал. Знал. Он был много, много важнее…       Но кем?       Торм почувствовал пристальное внимание и посмотрел прямо в глаза Меррену, будто пытаясь устрашить его грозным видом и сказать не пялиться так откровенно. Суровость в мутных глазах быстро сменилась узнаванием и удивлением.       — Не думал снова увидеть тебя здесь… Верный. Надеюсь, ты будешь помогать, а не мешать. Здесь, в этих залах, ты подчиняешься мне, как и любому другому Избранному.       Меррен чуть склонил голову, исподлобья рассматривая Кетерика, что в ответ не спускал глаз с него. Они не просто были знакомы, а достаточно для того, чтобы Торм, похоже, знал о тёмных гранях натуры чародея и оставался жив.              — Ты знаешь меня, — не только утверждение, но вопрос. Настойчивый, требующий ответов. — И моё безумие.       — Похоже, даже лучше тебя самого, — констатировал Кетерик и отвёл глаза от Меррена, показывая, что не намерен откровенничать. — Но мы здесь по другому поводу. Что думаешь о нашей Минтаре? Полагаю, будет справедливо, если одна бешеная собака вынесет приговор другой.       Меррен едва сдержал желание своим лучшим разрядом молнии прожарить в собственных латах этот кусок меланхолии. Торм смеет утаивать информацию о нём? Значит, Меррен вырвет правду из этой глотки силой! А следом всё остальное, чтобы от ужаса и боли генералишка забыл себя, как это сталось с ним. Торм как-то причастен к случившемуся… и за это тоже расплатится сполна.       Но в своё время. Сейчас Торм слишком хорошо защищён. Пусть скрипит своими костями, пока может.       Торм ждал ответ на заданный вопрос. Меррен с трудом заставил себя оторваться от генерала и мыслей о пытках, которым жаждал его подвергнуть, и повернулся к той, над кем вершился суд, чтобы застыть в замешательстве. Столько отчаяния и надежды смешалось в глазах той, кто с улыбкой мозжила головы беспомощным тифлингам. Ни следа от той свирепой предводительницы гоблинов. Сейчас Минтара смотрела на, по факту, случайного знакомого, с отчаянной надеждой, желая просто выжить.       Это даже забавляло. Но вызывало и какое-то непонятное чувство дискомфорта, вытаскивая из памяти совместную ночь и причины, по которым Меррен сдержал порыв и не свернул шею Минтаре, так необдуманно расслабившейся рядом с ним. И причины, по которым Меррен не растерзал её утром после того, как получил информацию о дороге к Лунным Башням.       Смятение. Понимание.       — Среди палачей мне нет равных. Отдай её мне, — чародей позволил губам скривиться в кровожадной ухмылке, которая только разрослась, когда свет надежды в глазах Минтары пошёл на убыль. — Обещаю, я не оставлю в ней ничего, кроме боли.       Она воистину может стать прекрасным произведением убийственного искусства, даже вопреки дискомфорту Меррен был бы рад осуществить брошенное обещание. Но он задумал действовать более практично.       — Не сомневаюсь, — Торм махнул рукой стражникам. — Когда закончишь с другими задачами, можешь присоединиться к моим палачам, Верный. Отвести её вниз.       Меррен едва слышно скрежетнул зубами, чувствуя злобу. Торм за раз дерзнул потоптаться по нему дважды. «Верный» из уст этой развалины каждый раз звучало насмешкой, Торм намеренно выделял это слово, лишний раз показывая, что кем бы ни был Меррен раньше, теперь он не больше, чем кукла с червяком в голове. И Минтару генералишка не отдал. То ли в жесте издевательства, то ли потому, что разгадал задумку прибрать её к рукам.       …рвануть вперёд, бросая заклинание. Хорошего разряда будет достаточно, чтобы вывести из строя кусок мяса в латах. Достать кинжал, чтобы озарить лицо Торма улыбкой от уха до уха. Потом — приковать генерала к трону его собственными кишками…       Отличная идея.       По итогу Минтару, тщетно рвущуюся из рук стражи и умоляющую о пощаде, уволокли прочь. Возможно, к лучшему, что так вышло. Мимолётные сантименты могут стоить Меррену жизни.       Вопли гоблинов, которых решили пустить под нож за Минтарой, Меррена уже не интересовали. Но дроу мигом вскинулся, когда Торму влетела в грудь алебарда, пробивая броню. Не успел Меррен возмутиться, что ублюдок убит не им, как генерал… открыл глаза и встал.       То же произошло после наполовину перерубленной шеи.       Бессмертие. Смертельные раны для Кетерика Торма ничто.       С одной стороны Меррен напрягся, понимая, что уничтожить ублюдка будет сложнее, чем думалось. А с другой… ведь, если Торм так восстанавливается, то сколь долго он может наслаждаться истязаниями, коими чародей его наполнит!..       Гоблинов, оставленных ему на растерзание Тормом и его приближенной дроу убил без особого интереса. Конечно, заставить низших тварей вывалить собственные кишки с полными ужаса улыбками было забавно, но слишком просто. В Лунных Башнях власть личинки над клеймёнными абсолютна.              — Нам стоит вытащить Минтару, — Шэдоухарт касанием привлекла внимание Меррена, как только они покинули тронный зал и начали подниматься по пустующим лестницам на верхние этажи. — Учитывая, что, кроме чудной нежити, нас всего четверо, возможным союзником пренебрегать не стоит.       — Просто напоминаю, что Иссохший полезен. А с Минтарой ты рискуешь проснуться с кинжалом в горле, — запротестовал Астарион и многозначительно посмотрел на Меррена. — Я ведь тебя предупреждал, помнишь?       Дроу лишь приподнял бровь и хмыкнул. Да, на утро после совместной ночи Минтара приставила ему кинжал к горлу. Так иронично слышать данный факт в роли аргумента из уст конкретного вампира.       — Кто бы говорил, Астарион. Уже забыл, как хотел вогнать клыки мне в шею?              — Разница в том, что у меня не было намерения тебя убить, мой полезный кровожадный друг.       — Довольно! Мы в логове врага! — зашипела раздражённая Лаэзель. — Делай со своей дроу, что хочешь, но это редкий случай моего согласия с Шэдоухарт. Минтара может нам пригодиться.       Меррен не спешил занимать конкретную позицию, у него были свои аргументы и «за», и «против».       — Так или иначе, первым делом нужно узнать, чего от нас хочет Зарелл, — напомнил чародей и первым продолжил подъём наверх.       Полуорчиха Торма не из тех, кого следует игнорировать, если они хотят дальше оставаться в Лунных Башнях.       Искать Зарелл было не нужно, её резкий командный голос верно указывал направление, пройти по которому Меррен не спешил. Он сделал пару шагов от лестницы и чуть склонил голову, пристально смотря на запертую дверь впереди. То же чувство, что при входе. Узнавание. Этой дорогой его ноги тоже ходили, и…       Он шёл не один. Рядом воняло тоской — Кетерик Торм. Им предстояло обсудить что-то важное, и…       Неинформативный кусочек мелькнул и исчез, не оставив после себя ни следа. Как и всегда, осколки памяти всплывают, но упорно не хотят складываться даже в самую кривую мозаику, что могла бы приоткрыть завесу тайны прошлого. Разница в том, что здесь, в Лунных Башнях, кусочки хотя бы более значимы, чем все предыдущие обрывки о бесчисленных убийствах и реках крови.       Что Меррен всегда любил убивать, он и так уже понял.       Чародей поморщился и прижал ладонь к виску, чувствуя рост головной боли, его постоянной спутницы. Он прокручивал мелькнувшее воспоминание так и сяк в надежде зацепиться за новые догадки. Пусто, слишком мало показано. Хотя то, что они с Тормом шли к той двери, наводило на мысль, что впереди может быть кабинет генерала.       — Вспомнил что-то важное? — Шэдоухарт пристально наблюдала за Мерреном с первых слов приветствия стражника и подмечала каждую вспышку узнавания, возвращения осколка памяти.       Чародей неопределённо повёл плечом и в последний раз посмотрел на дверь впереди. Он не сомневался, что после Лунных Башен его ждёт серьёзный разговор со спутниками, который ни к чему не приведёт. О своём прошлом он всё ещё знает не больше них.       Адепт Зарелл для полуорка оказалась весьма неплоха. Сполна получив прекрасные жестокость и жажду крови от орочьего родителя и как дрессированного пса сковав их дисциплиной родителя человечьего. Меррен отметил, что вполне мог бы найти с ней общий язык, пока успешно прикидывается Верным. Но в конце Зарелл, как любой другой обитатель Лунных Башен, всё равно сдохнет в муках. Тем более, что ловить с неё нечего, она отнеслась к Меррену с любопытством, оценивающе, но без узнавания. Они раньше не встречались.       Пока же дроу внимательно слушал о некоей крайне важной для Торма реликвии, за которой было послано доверенное лицо генерала. Лицо, этот Бальтазар, пропал и не выходит на связь, а реликвию нужно добыть любой ценой. Само собой, Меррен её достанет. И использует для себя, либо уничтожит, но Кетерику не отдаст.       — Разделимся, — негромко сказал Меррен после разговора с Зарелл. когда полуорчиха ушла, отдав последнее распоряжение: забрать из покоев Бальтазара лунный фонарь. С помощью подобного драук провёл их через тени. Из дверей, за которыми скрылась Зарелл, выплыло око. Отметив его, дроу заговорил уверенным голосом: — Потрясите квартирмейстера на предмет припасов, нужна пища, вода и карта Рейтвина.       Око проплыло мимо, не сочтя четвёрку Верных подозрительной. Меррен вновь понизил голос:       — Послушайте разговоры, поспрашивайте, может, будет что-то полезное о реликвии или самой секте. Я скоро присоединюсь.       Дроу выразительно посмотрел на Астариона и жестом сказал подождать. Отродье понятливо кивнул, и Меррен аккуратно выглянул за угол, убедился, что око достаточно далеко, после чего скрыл Астариона невидимостью.       Лаэзель и Шэдоухарт вернулись на первый этаж, а Меррен поспешил в кабинет Бальтазара, пока не вернулось око. Проходя мимо Зарелл от почувствовал на себе внимательный взгляд, но провести полуорчиху удалось, она решила, что Меррен просто отпустил всех спутников, и вернулась к бумагам на своём столе.       — Астарион, — позвал Меррен, как только закрыл за собой тяжёлую дверь бальтазаровых покоев. В том, что отродье успел проскользнуть, он не сомневался.       — Тут, — раздался в стороне знакомый голос и тут же — заинтригованный смешок. — Дай угадаю: ты хочешь обшарить эту некромантскую помойку, не вызывая подозрений?       Дроу пробежался взглядом по покоям, которые выглядели типичной обителью волшебника: сплошь в книжках, в которых они копаются всю свою жизнь. И типичной обителью некроманта: с костями и раскиданными по полу трупами. Рассматривая трупы и ощущая покалывание магии, которая берегла их от разложения, Меррен не мог не фыркнуть в жесте презрения. Неплохие украшения интерьера, но просто раскидать по полу? Бальтазару не достаёт фантазии. Меррен на его месте снял бы с мертвецов кожу, вымостил ей пол, а сами тела повесил на стену в каких-нибудь живописных позах.       — Почти, но будет кстати, если успеешь покопаться здесь тоже, — чародей махнул рукой на одну из стен, затем кивнул на дальнюю дверь. — В первую очередь я хочу попросить тебя обыскать кабинет Торма, он должен быть за этой стеной. Если я правильно оценил планировку Башен, та дверь ведёт на балкон.       Нужно ловить момент, пока кусок меланхолии молится на крыше.       — Сразу на генерала? Мне нравится твой размах. Так и быть, сделаю тебе одолжение, заодно, возможно, захвачу пару маленьких сувениров. А ты пока постарайся вспомнить что-нибудь интересное. Я заметил, что к тебе возвращаются воспоминания, да и по реакции того стражника и генерала ясно, что они знакомы с твоим хобби. Ты ещё более любопытная личность, чем казалось, мой кровожадный друг.       Меррен не спешил с ответом. Он прошёл к спальной части, где на самом видном месте стоял лунный фонарь. Лишь когда длинная ручка была прочно зафиксирована на спине рядом с посохом, дроу недовольно выдохнул сквозь зубы:       — Мне всё это интереснее, чем тебе, но моя память воскресать не спешит. Пара деталей без конкретики — всё, что я получил. Теперь давай займёмся делом. Я не хочу, чтобы сюда ввалилась Зарелл с вопросом, почему я так долго копаюсь.       Особенно после толстого намёка полуорчихи не рыться в вещах Бальтазара.       Зарелл одарила Меррена ещё одним пристальным взглядом, но он слишком мало пробыл в покоях Бальтазара, чтобы ему можно было предъявить за копание в чужих вещах. Конечно, дроу предпочёл бы изучить логова что Торма, что Бальтазара сам, но у него оставался ещё один нерешённый вопрос, который он не мог доверить другим.       Ему предстояло решить участь Минтары.