Первое: Сборник драбблов

      Когда Вова и Алина съехались, ей начали сниться кошмары. Как это связано? Никак. Может, ей подсознательно хотелось узнать, сможет ли Вова защитить, когда она одна в темноте. И собаки злые были, и ужасы всякие, и сценарии их ссор. Каждый сон — что-то новое, и всё страшнее предыдущего. Пугало. Алину всегда это пугало. Она не привыкала. Раза два в неделю Алина просыпалась посреди ночи, прижималась к Вове, тихо плакала, а он её успокаивал, поглаживая по голове.       На прикроватной тумбочке лежала детская книжечка с яркой обложкой, подаренная Вове кем-то давно, когда тот был ещё совсем малышом. «Агния Барто: стихи детям». Он привёз её в их квартиру, когда Алине впервые приснился кошмарно-страшный сон. Когда он был пятилетним мальчишкой и тоже порой мучился от кошмаров, мама Вовы всегда читала стихи оттуда, чтобы он засыпал с плюшевым мишкой в обнимку, уже с яркими, добрыми и хорошими снами.       Алине тоже помогло.       Её любимым стихотворением оттуда был «Воробей». Короткий, но какой же милый и приятный!       Приснился ей густой, тёмный лес. Ужасающий. Тихий, до жути тихий! Пугал её сильно. Вдали — два светящихся белых ока. Потом вокруг них проявился силуэт чёрный. Размытый, но видно, что существо громадное, злое, и очень-очень высокое. Начал он, силуэт этого чудища, приближаться. Медленно, но широкими и громкими шагами. От одного шага — земля дрожит, листья поднимаются, шум в ушах.       Слышит справа от себя писк. «Лисица», — подумала. Но не стоит обращать внимания: отвлечётся от силуэта — ещё страшнее будет. Опять слышит справа от себя звук, только теперь это не писк — уже урчание низким и злым голосом. Будто вот-вот что-то или кто-то нападёт. Отвлекается, смотрит направо, а там лиса. Лисица, но с большими клыками и острыми зубами, которых до жути много. Пытается убежать — не может. Прикована к месту. Лисица рычит и — оп! — прыгает на Алину, но кусает только рукав куртки. Алина только и может что трясти в панике рукой, плакать, глаза закрыть. Топот всё ближе и ближе, громче и громче. Открывает глаза — силуэт уже обрёл чёткие черты, открывает большую пасть с таким же большим количеством зубов, как и у лисы. Тянется руками с шестью пальцами к Алине, а она лишь мотает головой из стороны в сторону и кричит.       Проснулась. Вся дрожит. Пот холодный на лбу, руки трясутся, глаза намокли.       — Ты чего? Аль? Алечка? — Вова смотрит на неё, а она вся заплаканная, бледная.       — Кошмар? Опять?       Кивает.       — Сейчас я тебе стишки почитаю и всё хорошо будет, правда?       Вова крепко прижимает её к себе, включает фонарик, светящий тёплым цветом, берёт книжку и начинает читать.       — Воробей по лужице прыгает и кружится…       Алина успокаивается, не трясётся уже. Прижата к Вове. Закрывает заплаканные глаза, дышит полной грудью.       — …Пёрышки взъерошил он, хвостик распушил.       У Алины понемногу всплывают картинки. Вот он! Милый воробушек в ясную погоду в лужице прозрачной. Пушистый, маленький, с клювиком и глазками интересующимися.       Головкой дёргает.       — Погода хорошая! — Вова делает голос тише, — Чил-чив-чил!       Алина заснула. У неё там, во снах, воробушек прыгает с друзьями, клюёт что-то на дороге, радуется. Солнце светит ярко, успокаивающе. Теперь сны хорошие.       Успокаивал Алину больше голос Вовы, нежели сам детский милый стих. Когда она слышит его, Вову, то чувствует, что в безопасности находится. С Вовой ей ничего не страшно. С Вовой по-детски уютно.       А он откладывает книгу обратно, на полочку, выключает свет. Обнимает Алину крепче, но нежно. В его объятиях сны снятся нестрашные.       Позже расскажет, что там снилось, если не забудет. Сейчас — пусть спит спокойно. Нельзя ей тревожиться.       Утром Вова просыпается первым, и сначала смотрит на Алю. Улыбается. Кожа не бледная, как была ночью. Живая, с румянцем. Руки её в руках у него. Тёплые. Спала хорошо.       Целует в лоб и встаёт. Ещё раз смотрит на его Алину.       На него так же мама смотрела, когда он утром крепко спал после её нежного голоса.