Первое: Сборник драбблов

      Любовь.       А что мы знаем про любовь? Что это чувства, поцелуи, прикосновения? Стереотипная любовь… А вот Вова умеет любить! Вова любит. Как ему забыть его Алю? Они взяли паузу давно, месяц назад, но Вова всё ещё любит. Интересно, а любит ли его Алина?       Дурак же ты, Вова — так потерять свою девушку. Пауза! Расставания не было. Может, у Вовы ещё есть шансы? Может, Алина дала ему возможность оклематься, подумать, выводы сделать?.. Не зря же у них пауза, а не разрыв.       Спустя какое-то время Вова стоит у двери квартиры его Алины. Пять гвоздик за пять рублей. Нашёл их с трудом. В долг взял, у родителей попросил, помог тётушке на рынке за пару копеек. Ради Алины он найдёт многое.       После трёх нажатий дверного звонка Алина дверь всё-таки открывает.       — Тебе. — Вручает цветы. — Можно пройти?       — Проходи, — неуверенно отодвигается влево. Алина знала, что он когда-нибудь вернётся первым, но совсем не думала, что это произойдёт сегодня и прямо сейчас.       Вова обнимает. Аккуратно, легонько. Он боится сделать что-то не так. Может, Алина его не ждала? Может, цветы маме передарит или вовсе в самый дальний шкаф отложит? Страшно. Алину страшно терять. Не хочется совсем.       — Предупредил бы хоть, я чай поставила бы, к столу что-нибудь купила…       — Я так не хотел. Тебя тревожить. Аль, я боялся. И сейчас тоже боюсь. Скучал.       Вова утыкается в её шею и дышит ею. Запах Алины он любит. Особенный. Ни у кого такого нет — только у неё. От этого даже глаза слезятся, но он сдерживается. Мужчины ведь не плачут.       У Алины мурашки по коже. Руки Вовы холодные, а она горячая. Сидела под одеялом с чаем, носками шерстяными и в бабушкином свитере. Читала… Перечитывала письма Вовы. Поплакать успела. Алина тоже скучала. В объятиях Вовы её глаза тоже слезятся. Будто знал, когда надо приходить.       За столом сидели молча. Всё то же радио на холодильнике тихо жужжит и шипит. Нашла в буфете у мамы какое-то печенье, вот и хрустят им. На кухне у Алины как обычно, по-домашнему. И после перерыва даже чувства неловкости нет. Им бы просто насладится видом друг друга спустя время.       — Знаешь, дело даже не в цветах… Я их не только просто подарить хотел, приятно сделать, комнату украсить… Я ещё и думал о тебе всё время. Ты снилась мне даже. Странно как-то произносить это, неловко что ли. Мне больно было. Физически иногда. Я очень скучал, Аль.       — Не напоминай, Вов. Я помню звонки, — глаза убежали вниз, руками прикрыла. Сразу вспоминается всё. Картина перед глазами. Ей слышать и вспоминать это не хочется. «Больно физически».       Вова позвонил Алине впервые когда прошла неделя их молчания. Звонил и плакал. Не смог себя остановить, заставить успокоиться самостоятельно. Через слёзы мычал, как сильно скучает. Говорил, что в спортзал с мыслями плохими ходил. Что когда от груди жал, иногда просил парней посильнее надавить, чтобы дышать сложно было. Пока точил карандаш для писем, которые хотел написать и отправить, чтобы не пересекаться и не звонить, он «случайно» ножом пальцы задевал. Говорил, что делал так часто. Грифели ломались от его злости. И говорил об этом тихо. Не хотел, чтобы слышала она, но хотел, чтобы хоть кто-то правильно прочувствовал распирающую его изнутри боль.       Алина тоже плакала, пока слушала. Не понимала, зачем он говорит об этом именно ей. Неужели хотел и ей сделать больно? Во всём Алина себя винила. Всё это из-за слов Вовы. Они ей потом каждую ночь снились, при готовке даже вспоминались. Она ещё больше в чтение ушла. Читала много — по книге в день иногда, если бы не готовка. Когда совсем уже слова пробирались в мысли, вспоминались — она писала. И стихи эти сейчас лежат в тумбочке, размытые слезами.       — Я бы хотела, чтобы ты и я забыли это как страшный сон.       Опять повисло молчание. Алина хотела бы смотреть на Вову, но он уже смотрел на неё. Пристально. Алина волновалась смотреть на него так же, как он. Боялась этого контакта глаз.       — Расскажешь мне, что нового прочитала?       Такие слова Алина любит, и Вова знает как сильно. Улыбнувшись и, наконец посмотрев на него взаимно, Алина промолвила тихое «пошли». Оба улыбались и смущались.       В комнате Алины всё как обычно: ярко, приятно, мило. На столе письма Вовы вразброс, тройка карандашей, много бумаги. На полу парочка книг, и ещё одна на кровати.       — Мастер и Маргарита. Мама отдала, вчера дочитала, — Алина указала на книгу, а затем присела и взяла её аккуратно в руки.       — Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих. Так поражает молния… — Вова сделал паузу и посмотрел на Алину, — так поражает финский нож.       Они оба улыбнулись. И Вова, и Алина знали: любовь поразила их точно так же.       Потом они в кровати в обнимку по странице читали главы с Иваном Бездомным и Мастером. Вова целовал в щёку, а Алина смеялась.       О том, как они дочитали книгу, мы умалчиваем.