Первое: Сборник драбблов

      Алина ещё и творческая личность — помимо имеющейся страсти к готовке, она любит рисовать карандашами племянников — когда её семья у них в гостях — фотографировать на фотоаппарат от мамы, вышивать крестиком или вязать целые шарфы и шапки.       Всё это творчество есть у Алины в жизни не только потому, что ей интересно, но и из-за её вспышек гнева и не такой уж и редкой агрессии. Её сложно успокоить, но она может переключиться на что-то другое. К примеру, на готовку, которую она так любит… Её терапия.       Вова, когда они знакомились, не знал об этом. Наоборот — внешне он оценивал Алину как милую, спокойную и тихую девушку. Каково было его удивление, когда это оказалось совсем не так. Если Вова научился подстраивать злость под людей, молчать, чтобы создавать эту «неопределённость» в ссорах, не показывать эмоции, то Алина — нет. Алина кричит, если хочет кричать. Алина ругается, если её переполняют эмоции. Алина может ногами стучать и руки в кулаки сжимать.       С этим работать сложно.       Первое свидание Вова с Алиной помнят хорошо — смеются, когда вспоминают. У Алины тогда с собой был фотоаппарат. Сфотографировались, сохранили снимок, умилились. В тот же вечер, когда уже в подъезде затронули какую-то раздражающую тему — никто, правда, не помнит какую — Алина показала свой характер во всей красе, полностью. Всё, о чём мы упоминали раньше, было в ней. Переполнял её гнев — и ногами топала, и мычала, и кричала. Но тихо, чтобы не разбудить никого.       В квартире они это обсудили. Вова посмеялся. Он понимал, что она испытывала, ведь когда злился он, у него была такая же реакция. Он знал, он чувствовал, и из-за этого понимал, как сложно с этим справиться будет ей.       Если захочет.       Успокоившись, Алине пришлось слушать, как Вова злился на ребят с войны, на друзей, родителей, брата. И каждый раз он прорабатывал эти эмоции. Брал себя в руки, и, вымолвив первый писк или слог, дальше замолкал. Сейчас вспоминает со смехом, а тогда было очень сложно.       Потом Алина показывала свои рисунки, с помощью которых выплёскивала гнев. На первом были разные чёрные-чёрные и красные каракули. На втором — отрывистыми штрихами нарисованная злая она. Третий — повторяющееся слово «БЕСИТ!» на весь лист.       Как оказалось спустя месяц их активного общения, она очень упрямая. «Я сама!» — когда Вова, как джентльмен, хотел помочь надеть куртку. «Сама справлюсь», — доставая книгу в библиотеке. «Нет, я буду делать так, как хочу». С этого Вова тоже хихикал. Не мог к ней относиться в этом плане серьёзно, как ни крути.       Вова часто говорил о том, что её вспышки гнева стоит чутка успокоить, когда она на людях, а излишнюю упрямость исправить. Как минимум когда она с Вовой.       — Аль, ты же понимаешь, что я воспитан так, что просто не смогу долго терпеть эти слова о самостоятельности, и в конце концов просто запихну тебя в машину, самостоятельно открыв двери, агрессивно накину куртку и куплю лекарства с нужными продуктами сам. Я боюсь, долго мы так не протянем.       — Понимаю… — Пригорюнилась: тронуло.       И Алина прислушалась к нему. Таких разговора не было много, но они случались. Это заставляло Алину думать. С Вовой-то остаться хочется.       Для себя она всё же сделала выводы. Решила, что твёрдый свой характер стоит исправить.