Солнечное затмение

      Тепло от все еще яркого солнца, ароматы свежих яблочных пирогов, ветер, что предвещает ажурные багряные листопады. Так звучала их осень в академии Майнхарда. Дождливый август с яркими молниями и зеленью, что, казалось, никогда не покинет поля, уступил место благостному сентябрю, который распахнул свои объятья для каждого, чье сердце видит прекрасное. Раз пришел первый месяц осени, значит, вскоре начнется великое празднование Доны.       Дона — это неделя чествования жизни и плодородия, время окончания сбора урожая и последние мгновения радости перед тяжелой морозной зимой. По традиции королевская семья Нокса открывала празднования в государстве Фидес, поэтому двойняшки прервали на месяц обучение и отправились во дворец Мендакума, главного города в Фидес, позже туда прибудут король и королева дель Луна. Именно в Фидес были самые веселые и громкие гуляния. На площадях устраивали ярмарки и фестивали, а с улицы слышалась громкая музыка из таверн. Еще сотню лет назад было принято решение, что две королевские семьи будут открывать это празднование на севере континента, чем вызывали ликование у простого народа. В прошлые года дети рода дель Луна не участвовали в совместном открытии, однако чуть больше чем через месяц у них проявится магия, и после долгих обсуждений было принято решение отправить девочек в столицу. Нельзя сказать, что все случилось спонтанно, однако Демитрий, главный советник королевской семьи Нокса, прибыл в академию, и уже через пару часов они ехали в направлении Мендакума, поэтому сборы и прощания произошли беспорядочно.       — Я уезжаю ненадолго. Ты же не перестанешь со мной дружить? — у Арии оставалось менее пятнадцати минут, чтобы вернуться в свои покои и вместе с наставницей отправиться к ожидающим их внизу каретам. Лицо девочки отражало надежду, а в глазах стояли слезы от мысли о предстоящей разлуке с лучшим другом. Кронпринцесса совершенно никуда не хотела ехать и тем более без Риста. А страх того, что он захочет перестать с ней общаться, будто тисками сковывал душу.       — Рири, конечно, нет. То, что ты уезжаешь на три недели, не означает, что мы перестанем быть друзьями, — одними словами он разрушал все страхи и опасения, которые приходили в юную голову. — Ты вернешься, и мы будем кушать тыквенные пироги и разговаривать о том, о чем пожелаешь, — мягко улыбнувшись, он обнял все еще ревущую принцессу и стал мягко, почти невесомо поглаживать серебристые волосы, заплетенные в странное подобие кренделька с неизменно выделяющимися лентами в косах. А сам слышал, как бешено колотится сердце, стремясь вырваться из груди, и не мог унять нежного трепета, который зарождался всякий раз от прикосновения к его принцессе.       — Хочу яблочные пироги. Не тыквенные, — чуть успокоившись, пробурчала девочка и, получив заверения, что они будут есть ту сдобу, какую только она захочет, Ристриан проводил Арию до покоев и поторопился на тренировку. Голова гудела от мыслей, а чувство страха и беспокойства вообще застилали все вокруг. Нужно было дать выход накопившимся эмоциям и думать о хорошем. Получалось это плохо, и увидеть причину своих беспокойств он сможет только через три недели. Он уже знал, что это время станет просто ужасным. Нужно только найти занятие для рук и головы. Но синие глаза все не покидали мысли юного принца. Так будет продолжаться три недели, и он уже ненавидел их.       Карета была поистине шикарной, запряженная двумя белоснежными лошадьми с парадной сбруей и замысловато заплетенной гривой, а само средство передвижения было выполнено в белых и синих тонах с позолотой. Дверцы украшал герб королевского рода дель Луна — белая птица Ви в обрамлении звезд. Каллиста вспомнила, как мама рассказывала им с сестрой, что существовали такие птицы, которым был не страшен ни холод, ни бури, ни голод. Их белоснежные перья позволяли преодолевать огромные пространства за короткие промежутки времени, а острый ум — охотиться. Они были хозяевами своих территорий, величественные птицы, что в один миг исчезли, по легенде обратившись снежными бурями, что посещали континент в зимнее время. Внутри были сидения, отделанные кожей и тканью, чтобы максимально сгладить последствия от поездки по ухабистым дорогам. Близняшки ездили на таких каретах лишь дважды, первый раз был вместе с родителями для поездки в их семейную резиденцию на берегу моря Деос. По древним легендам оно было населено созданиями, что были похожи на детей моря, но, по рассказам, вода, отравленная слезами тысяч преданных дев, уничтожила все людское, что в них было, и теперь эта раса покинула этот мир, как и магия покидает нас по воле Богини. Второй раз же экипаж понадобился, когда они отправились в академию и покинули королевство Нокс. Сейчас же, как и всегда, вместе с девочками отправилась наставница Далья, которая, впрочем, уже придумала занятие юным принцессам.       — Миссис Далья, я могу не ехать? — тихий голос Амалии донесся до женщины, когда они уже приближались к транспортному средству. Принцесса готова была заплакать от бессилия. Все два раза, в которые они решали преодолеть большие расстояния на карете, это заканчивалось катастрофой, и сейчас, стоя на дорожке, девочка нервно сжимала руки и переступала с ноги на ногу. Воспоминания о позоре ярко вспыхивали перед ней, и Амалия не могла ничего поделать, чтобы отогнать их.       — Милая, ну конечно же нет. Что за глупости? — высокая, что не свойственно леди в знатных кругах, женщина с темно-каштановыми волосами и глубокими морщинами строго посмотрела на ребенка, посмевшего продемонстрировать неуважение. Леди не приемлемо говорить то, что она думает, или выражать свои чувства — это удел простых людей. Поджав тонкие сухие губы, она, вздернув свой кривоватый нос, дала понять, что выпад девочки был грубым и невоспитанным. Амелия побледнела еще больше и на фоне своего ярко-фиолетового платья стала похожа на полотно художника, еще не запятнанного красками вдохновения.       Ария, уловив состояние сестры, привыкшая брать весь удар на себя, вспомнила про чудесные травы, про которые говорил лекарь, и побежала обратно в стены уже ставшей родной академии. Изумление на лице миссис Дальи было скорее забавным, и она быстро забыла про невежество своей второй ученицы. Слегка подняв подолы своего вычурного цвета предрассветной зари платья, миссис Далья, демонстрируя башмаки с длинным загнутым носом, что было в почете у многих знатных дам в это время, шагом направилась за убежавшей кронпринцессой, ведь обувь не позволяла ускориться ни на толику шага, создавая заминку перед отъездом. Амали же стояла в растерянности и чувствовала хоть и почти невесомое облегчение отсроченного выезда. С самого детства уже, даже взглянув на то, как рыцари скачут верхом, ей становилось дурно, а затем в поездке в родовое поместье выяснилась и еще одна особенность ее организма. Принцессу Амелию жутко укачивало, и хоть и она максимально пыталась не подавать вида и держать лицо, зеленый оттенок кожи скрыть не удавалось. Долго ждать не пришлось, и понуро идущая кронпринцесса со свертком в руках вышла вместе со своей наставницей. Морщины на лице женщины стали еще глубже, а недовольное выражение лица сопровождало каждый шаг девочки. Наставница никогда не одобряла действий старшей принцессы, считая, что юная леди ведет себя неподобающе и привлекает излишнее внимание. Разместившись в карете, Ария наблюдала, как отдаляются стены уже полюбившейся академии и как отдаляется Териан, мальчик, который стал для нее кем-то очень важным. Травы, которые дала целительница, помогли лишь ненадолго, и приходилось очень часто останавливаться, чтобы дать бедному организму принцессы передышку.       — Мы почти перестали общаться, сестра. Тебе не кажется, что мы отдаляемся друг от друга? — на очередной остановке девочки в качестве занятия, пока наставница контролировала пополнение запасов провизии, решили заплетать друг другу косы и немного пообщаться. Темные блестящие пряди очень легко было собирать в сложные витиеватые косы. Нервно обводя на платье узор, девочка озвучила свои опасения, которые терзали ее уже долгое время. Почти год прошел со знакомства Ристериана с Арией, и, если раньше они очень часто общались, делились всем, что у них на душе, сейчас же они становятся словно чужими. Амалия общается с определенным кругом знатных леди, а сестра будто не вписывается туда. Все еще свеж был в памяти инцидент в столовой, который стал неоднократным. Ситуация повторялась из раза в раз, за одним исключением: Териана рядом не было, а Амалия слишком боялась потерять расположение новых подруг. Ария замерла, раздумывая над словами младшей сестры. Она понимала, что в ее словах есть толика правды, ведь частые встречи с Терианом не позволяли проводить столько времени вместе, как раньше.       — Ты моя сестренка, и я буду тебя всегда любить, даже если мы будем мало общаться, — с этими словами Ария притянула к себе Амелию, утопив ее в своих объятьях, и, весело хохоча, они продолжили эксперименты над волосами.       Дорога была ухабистой, что усугублялось совершенно знойной погодой. Внутреннее пространство даже с занавешенными окнами походило больше на печку, чем на средство передвижения. Амалии, которой и так тяжело было переносить дорогу, становилось только хуже под палящим солнцем, которое было свойственно скорее июлю, но никак не сентябрю. Они двигались крайне медленно, и возможность рассмотреть пейзажи, окружающие их, предоставлялась самая что ни на есть удачная. В очередной раз остановившись, Ария вышла из кареты, чтобы размять затекшие ноги, и услышала очень бурное течение, звуки которого пробивались даже сквозь деревья. Заметив недоумение на лице молодой госпожи, кучер решил пояснить.       — Мы остановились прям рядом с рекой Сангуис. Одна из крупнейших рек в королевстве Фидес, и то, что вы слышите, это лишь ее приток, а столица Мендакум стоит прямо на Сангуис. Великая река. Ваше высочество, хотите расскажу одно придание? — мужчина был приятной наружности, светлые волосы, собранные в хвост, и щетина говорили о том, что их носитель повидал много на своем веку. Девочка с самого детства любила слушать различные сказания и сейчас не удержала любопытства.       — Да, пожалуйста! Что за придание? — горящие глаза, думаю, могли бы осветить все пространство вокруг. Легенды королевства Фидес еще не пополнили ее коллекцию, и эта могла стать первой среди тысячи, а может и больше.       — Конечно, ваше высочество. Мне лишь в радость. Сангуис, как я ранее и сказал, крупнейшая река в Фидес, но я не упомянул, что она еще и одна из самых крупнейших рек на всем континенте. По древней легенде, богиня Нулла при создании мира поняла, что силы магии недостаточно, чтобы вдохнуть жизнь в землю, и тогда решила создать его по своему подобию. Где кровь стала реками, зубы — горами, волосы — зеленым покрывалом растений, а сердце Богини позволило создать людей, которые теперь имели шанс жить благодаря дарованной водой и пропитанием. — Кучер закончил рассказ, а Ария ужаснулась жестокости городской легенды и одновременно восхитилась ее красотой. Приток реки был настолько бурным, что девочка на минуту подумала, что это могло бы быть правдой. Тут вернулась миссис Далья, и, сделав вид, что ничего не произошло, Ария вернулась в карету к Амали, которая пила воду с травами, которые дал им целитель. Путь их был долгим, и они неоднократно останавливались в придорожных гостиницах для отдыха и полноценного сна.       Все деревни, которые они проезжали мимо, были наполнены светом и тихой радостью. Яркие улыбки, чистая одежда и звонкий детский смех. Все это не было чем-то удивительным. Главной задачей королевств было сделать своих жителей счастливыми. Молодые люди по большей части отправлялись служить знатным домам, а те, что оставались, занимались землей или скотоводством, продолжая дело своей семьи. Как рассказывала Далья, это позволяло сохранить баланс и служило основой такому странному и сложному слову, как экономика. Принцесса никогда не понимала, о чем она говорила, но делала вид, что все усвоила, дабы избежать повторения одних и тех же сложных слов.       Так прошло пять дней в пути, и вот они уже катились по мощеной дорожке мимо городской площади, на которой уже через два дня начнутся шумные гулянья. Девочки старались не упустить ни одной детали в пейзаже за окошком кареты. Много зелени, которая будто опутывала город, первое, что бросалось в глаза. Маленькие аккуратные домики из светлого камня, которые уютно располагались по обе стороны от дороги. Второе, что бросалось в глаза, это то, что на домиках были различные надписи, как рассказывала им Далья, они назывались рунами, а также символика Богини — круг, перечеркнутый линией посередине. Этот знак был везде, на ставнях, дверях и даже на окнах некоторых богатых домов.       Фидес был главным городом, в котором почитали Нуллу, и здесь же находилось огромное количество храмов. Главная королевская семья Фидес имела раньше магию, но она со временем покинула их род, уповая на гнев Богини, и именно поэтому здесь так серьезно относились ко всему, что с ней связано. Все храмы, как и в академии Майнхарда, были выполнены из дерева — материала, прославленного Богиней. Невероятной красоты постройки с цветными витражами виднелись то тут, то там, и девочки даже начали играть, соревнуясь в том, кто обнаружит больше мест Богини. Остановившись на тринадцати храмах за десять минут дороги, они устали и не заметили, как уснули плечом к плечу под мерное перешагивание лошадей и звуки города.       — Добро пожаловать, ваши высочества, — по приезде их проводили в богато украшенные покои золотом и лепниной. На маленьком столике стоял букет яркой рудбекии — символа Доны. Девочкам предстояло провести еще два дня в ожидании своих родителей, которые, впрочем, пролетели быстро за осматриванием дворца Мендакума. На самом деле он был очень схож архитектурой с академией, и Ария невольно возвращалась мыслями, сожалея, что сейчас находится здесь, а не там. Также за это время они успели познакомиться с правящей семьей Фидес, в целом это время проходило до абсурдности скучно. Принцесса, проведя неделю в дороге, воображала, что познакомится со многими людьми, услышит различные легенды и узнает лучше страну, в которой учится, однако реальность оказалась более прозаичной. Они или проводили все время в своих покоях, где Далья выдавала им пяльца, или же просто гуляли по множеству садов в главном дворце. Ситуацию не улучшило прибытие их родителей, которых они не видели уже больше года и безмерно по ним скучали.       — Отец, матушка! — Ария не успела войти в покои родителей, как с разбега бросилась в объятия самого главного мужчины в своей жизни. Многие бы посчитали такое поведение недостойным наследницы знатного рода, но не они. Асгат и Иклитея слишком любили своих детей, позволяя им вести себя так, как заблагорассудится, в пределах разумного, конечно. Возможно, благодаря этому кронпринцесса Нокса не стала очередной аристократкой, интересующейся только тем, какие серьги блестят ярче, хотя это очень огорчало всех вокруг. Мужчина с волосами цвета серебра крепко обнял свою малышку, и они, весело хохоча, закружились. Амалия вошла чуть позже и, скромно поприветствовав родителей, опустилась на мягкую софу, расположенную по центру гостиной, в которой они сейчас располагались.       — Асгат, поставь Каллисту, а то она может пораниться. — королева пыталась придать голосу строгости, но получалось у нее это плохо. Королева Иклитея так соскучилась по детям, что одергивала себя, чтобы не проявить излишнюю заботу к уже таким взрослым детям. И, подойдя к младшей дочери, улыбнувшись, протянула шкатулку. Прибыли они, конечно же, не с пустыми руками, да и как не порадовать любимых девочек подарками? Беловолосый тандем решил притихнуть, чтобы их не отругали еще больше.       — Матушка, это же! Это же! — В приоткрытой коробочке лежала искусно выполненная кисть и баночки с красками. Амелия не смогла скрыть восхищения и восторга от подарка. Девочка пыталась скрывать свой интерес к этому неподобающему для леди делу, но сейчас, видя перед собой инструменты художника, не могла сдержать слез.       — Ну что ты, милая! Вы уже такие взрослые, и я не могла не заметить восхищения во взгляде, брошенном на картины во дворце. Через месяц вы станете старше, и я думаю, вам нужно что-то, чем вы можете отличаться от других. То, что будет только вашим, не считая титула, — королева хитро подмигнула все еще плачущей дочке и обняла ее так крепко, будто боялась потерять. А Ария стояла и улыбалась, казалось, во весь рот, ведь прекрасно знала о мечте рисовать своей сестры и была так счастлива за нее, что не сдержалась и, подбежав, кинулась обнимать. Король же как можно тише исчез из их поля зрения и вернулся с довольно внушительным предметом, обмотанным в бархатную ткань.       — Для тебя, Каллиста, у нас тоже есть подарок. Ты столь любознательный ребенок, что я очень долго пытался придумать, что тебе подарить, но кое-что, пожалуй, тебе будет интересно, — потянув за позолоченный шнурок и развернув бархатную ткань цвета спелой вишни, он достал свернутый пергамент. Развернув его и расположив на столике перед диванчиком, на котором они располагались, Ария увидела нечто удивительное. Множество красочных линий переплетались, образуя схему рек, и там даже была та самая Сангуис, которая выделялась ярче других, и море, к которому они ездили с семьей. На карте были отмечены все страны и то, где они располагались, были и города, но их названий она прочитать не смогла, видела она и великие океаны. В безмолвии, медленно поднявшись, она подошла к чуду, боясь даже дышать, будто карта обратиться в пыль и развеется по ветру. Она, зная разные истории, имела представления о некоторых странах, а теперь могла и видеть, какие они, а благодаря фантазии и даже путешествовать по ним. Уроки географии не были такими увлекательными, и Ария даже не задумывалась, каким мир может быть удивительным!       — Теперь эта карта твоя, — улыбающийся Асгат подошел к хрупкой девочке, что, казалось, даже не моргала, и, опустившись на одно колено, начал перечислять и показывать, что на ней изображено, а девочка слушала и запоминала каждую деталь. Читать пока что она умела только четко прописанный текст, а не мелкие прописные буквы, но память позволяла и без этого ориентироваться в том, что и где. После двух часов неотрывного обследования карты они решили прерваться до следующего дня. Король и королева Нокса прибыли в Фидес за день до начала празднований, и теперь все их время занимало решение вопросов с делегациями, проведение совместных обедов и ужинов со знатью Мендакума и, конечно же, сама Дона. В один из дней, когда все приемы уже были завершены, но до ужина еще оставалось слишком много времени, потерянная Ария сновала по светлым коридорам, скучая по академии, услышала голоса, доносящиеся от приоткрытой впереди двери.       — Всё выходит из-под контроля. — грубый мужской голос из закрытой двери заставил мгновенно замереть девочку. Если ее поймают здесь, ей будет несдобровать.       — Что значит выходит из-под контроля? Они не должны узнать! Никто не должен! — гневный шепот разносился по коридору, и казалось, человек с этим писклявым голосом очень разозлен, но это вызывало скорее улыбку, чем порыв дрожать от страха.       — Господин, у нас всех мало времени. Вита прислали письмо. Что-то не так. Будто сама земля хочет… Впереди Ария заметила служанку и поспешно удалилась от такого забавного происшествия.       Время пошло своим чередом, и на различных собраниях девочки обязаны были присутствовать, как, собственно, и дети короля и королевы Фидес. Можно сказать, что это было данью уважения, когда прошлые поколения правящих семей проводили важные празднества в полном составе. Шли дни, а скука, казалось, пропитала все, даже ароматные духи, которыми их поливали перед выходом в свет. Это было даже хуже, чем уроки этикета, потому что это было их практикой. Держи спину ровно, говори только по регламенту, и не дай Богиня ты возьмешь не ту вилку. От позора не отмоешься, разочаровывать любимых родителей — последнее, чего хотелось. Единственной отдушиной для сестер были подарки родителей. Амалия, как только возвращалась, пыталась творить, а Ария часами с одиноко зажженной свечей рассматривала карту того мира, в котором живет, и представляла себя великой путешественницей, которая покоряет горы и леса, о которых слагают легенды, и которая ничего, совершенно ничего не боится.       Засыпали они за полночь после грозных взглядов и ярого недовольства наставницы Дальи. Так и пробежала неделя, наполненная волшебством ночи и осторожностью дня. День перед отъездом прошел за мольбами. Близняшки очень хотели увидеть праздник собственными глазами, но Далья была непреклонна, и тогда дети, поняв, что успеха в этом не добьются, пошли на хитрость. Родители были безмерно заняты, поэтому они обратились к следующему авторитету после них — к Демитрию. Мужчина суровой наружности, но с совершенно добрым нравом, всегда баловал их, привозя подарки и сладости. Часто именно он передавал письма от родителей и всегда скрывал от них проделки двух несносных принцесс.       — Демитрий, ну пожалуйста! Когда мы еще сможем увидеть самый яркий праздник осени? Ну пожа-а-алуйста! — Ария смотрела умоляюще на единственный шанс сбежать из надоевшего уже дворца и увидеть впервые нечто новое, а именно городские гуляния. Ну уж нет, они не упустят этот шанс, думала тогда Ария и продолжала играть несчастного ребенка перед несчастным мужчиной, попавшим под чары двух демонят. И спустя двадцать минут навязчивых уговоров, угроз отсутствия начинки в его любимых пирожках завтра утром и слез от несчастной участи двух принцесс он наконец сдался.       Было решено, что с ними отправятся четыре человека из личной охраны короля, Асгат и Далья, а девочки уже не обращали ни на что внимания и, взявшись за руки, прыгали от счастья. Через час их довольно внушительная компания из семи человек отправилась на главную площадь, которую они проезжали, когда только прибыли в город. По правде говоря, сейчас она выглядела совершенно иначе. Яркие цвета и множество флажков и рисунков теперь разбавляли общую обстановку. Столько людей принцессы видели впервые: то булочник, яростно зазывающий все новых и новых покупателей, то дамы, выбирающие ленты для кос, или же юноши, готовящиеся к конкурсам.       Их привлекла толпа, будто наблюдающая за чем-то, и девочки направились туда после дозволения надзирательницы. Точнее, наставницы. Люди, женщины и мужчины, включая детей, весело танцевали под музыку друг с другом, кто-то в хороводе, но важно было то, что каждый делал это как чувствовал, и юные принцессы видели в этом нечто прекрасное, в отличие от дворцового танца.       После этого, проголодавшись, они испробовали вкуснейшие медовые пряники и просто наблюдали, как люди разного положения: дамы в полотняных платьях светлых тонов и люди в одежде из обычного фриза, будто объединенные общей атмосферой, источали радость и счастье, переполняющее все вокруг. Будто сама Богиня даровала им частичку света, и тому, что происходило вокруг, невозможно было не поддаться. Смех с музыкой заполняли собой все и останутся в памяти юных принцесс еще надолго, а возможно, и навсегда. К сожалению девочек, Демитрий разрешили им пробыть на праздновании всего пару часов, и после того, как солнце начало склоняться к горизонту, торопились вернуться, но воспоминания о том дне не оставляли их и даже тогда, когда они возвращались в академию.        Ария без остановки делилась пережитым, а Амалия пыталась изобразить это недавно обретенными красками. Далья не разделяла их восторга, считая, что принцессы слишком непозволительно себя ведут. Леди должны быть тише, скромнее и вежливее, и очень настойчиво их пыталась вразумить. В какой-то момент это даже подействовало, так что Амалия чувствовала себя ужасной преступницей. Залившись румянцем до самых ушей, она больше не поднимала тему Доны, а Ария просто решила, что Териану будет невероятно интересно послушать про их приключения, и уже не могла дождаться, когда прибудет в стены родной академии.       Нетерпение зудом поражало кожу и мысли так, что она не могла усидеть на месте, пока они подъезжали к уже знакомым стенам. Пустые коридоры отражали звуки бегущей по нему девочки и шуршания длинного платья. Нужно было вернуться в покои и сменить наряд на более подобающий. Синее платье, расшитое серебром в цвет волос, было подобрано специально для долгожданной встречи и стремительно зашнуровано служанками, чтобы Ария могла как можно скорее увидеться с лучшим другом, которого не видела почти три недели.       Переодевшись, она с чистой совестью сбежала от сердобольных служанок, отправив их за чаем. Она была уверена, что сейчас у них обед, и, приняв решение подождать неподалеку, она преодолела пространство за несколько минут. Светлые стены и аккуратные скамеечки, выкрашенные в белый цвет с бархатными зелеными обивками, добавляли красоты и уюта месту, в котором оказалось столько теплых воспоминаний. Подбежав к трапезной, тяжело дыша, она облокотилась на стену прямо перед резными дверьми, так предусмотрительно оставленными приоткрытыми.       Каллиста вспомнила, как впервые увидела тренировки боевого искусства у мальчиков, если бы она тогда не проявила любопытства, быть может, никогда бы и не встретила Териана, и они бы жили рядом как полные незнакомцы. От этих мыслей становилось страшно и тепло одновременно, ведь этого не произошло, и они есть друг у друга, и они никогда не расстанутся. С этими мыслями она решила, что тоже проголодалась и Териан не будет против ее присутствия. Шагнув в оживленное пространство, она отправилась к столу, который он всегда занимал со своими друзьями. Уже предвкушая радостное удивление, принцесса старалась не сильно привлекать к себе внимание.        Подойдя к столу, девочка уж хотела окликнуть друга, но тут увидела следующее. Много соучеников Ристериана, он и рядом сидящая девочка. Старше Арии, она была примерно одного с ними возраста. На ажурных тарелках лежали кусочки яблочного пирога. Она сразу узнала их по сладкому аромату только недавно собранных яблок. «Он обещал есть их со мной. Почему он с какой-то другой девочкой? Неужели он больше не хочет со мной дружить?» Боль обжигала, но она надеялась, что все не так, что это недоразумение. А затем она сменилась злостью на обманщика.       — Тери, что происходит? — Рави резко обернулся, и если вначале на лице промелькнула радость, то потом он понял, что ошибся. Очень ошибся. Сидящая рядом с ним светловолосая принцесса выглядела очень самодовольно, она улыбалась, будто не было в ее действиях ничего необычного, а затем нахмурилась, заметив, как долго Териан смотрит на Арию.       — А ты не видишь, и кто ты вообще такая, чтобы мешать? — первое, что захотелось сделать, это заплакать, но, осознав, что мешает тут только она, и вообще, как смеет эта принцесса так разговаривать с ней. Тогда пришла злость и захотелось кричать. Впрочем, отказывать себе в таких мелочах она не собиралась.       — Я вообще-то кронпринцесса королевства Нокс и избранная рода дель Луна, а он, — при этом она пальцем ткнула в осоловелого Ристериана, — мой муж! — Ария крикнула это до того громко, что в трапезной воцарилась оглушающая тишина. Конечно же, девочка не знала, насколько правдивы оказались нелепо брошенные в порыве ревности слова, однако, окружающие осознавали. Нарушил всеобщее оцепенение принц Рави.       — Все именно так, как она сказала, — улыбаясь, словно кот, объевшийся сметаны, он поднялся под растерянные взгляды почти всей академии, включая учителей и наставниц, взял за руку Арию и повел к выходу.       Стоя в коридоре и слушая шум листвы за окном, он так улыбался, что, казалось, осветит даже самый темный уголок академии. Териан пытался придумать, чем они займутся, и вслух предлагал разные варианты. Ария, надув губы и скрестив руки на груди, повернулась к другу, пытаясь прогнать слезы.       — Почему ты думаешь, что я тебя простила? — улыбка сползла с лица принца, когда он понял, что слишком обидел ее. Похоже, объяснять то, что та принцесса была невестой его друга, было бесполезно, и решил мужественно потерпеть поражение. Последнее, чего он хотел, это видеть ее слезы. Она не знала, кем для него является, но, если бы потребовалось, он бы и в огонь за ней пошел.       — Рири, что я могу сделать, чтобы загладить вину? О чем ты мечтала? — он наклонился и посмотрел в синие омуты, которые сейчас казались более темными, вторя настроению хозяйки. Теперь выражение ее лица поменялось на задумчивое, и Ария посмотрела на принца в недоверии.       — Ты должен подарить мне розовую жабу или я с тобой больше никогда не буду разговаривать! — выкрикнув это, она, весело хохоча, развернулась и побежала от Риста в противоположную сторону, а принц, улыбнувшись, прошептал в пустоту.       — Если моя жена хочет розовую жабу, она ее получит, — и посмеиваясь, отправился в свои покои, больше не имея дел с другими леди, кроме его Арии.