the pain is not alone

Ещё пятнадцать дней проходят как один. Один ужасный и длинный день, который не желает заканчиваться. Кошмар, затянувшийся на целый месяц боли и страха. В маленькой комнатке нет даже часов, календаря или чего-нибудь подобного… Нет ни малейшего способа узнать число или хотя бы время. Странно жить и понимать — как раньше уже не будет. Ну как, выйти-то девушки может и выйдут, но жизнь прежней не останется. Они не знают, что сейчас делают их родственники. Ищут? Надеются? Ждут? Раны Виолетты постепенно заживают, состояние стабилизируется, она может сама ходить в туалет, кушать и спать. Первое время шатенке снились ужасные кошмары, Лиза просыпалась под её всхлипы и стоны, укачивала, как маленькую. Правый глаз Малышенко немного ухудшился в зрении, но там совсем чуть-чуть, по сравнению с остальным ужасом, не представляет особой угрозы или повода для истерики. Девушки больше общаются друг с другом, Индиго старается не напоминать шатенке про маму, а потом замечает, как Виолетта сама желает говорить об этом. Да, ей грустно, но забывать единственного родного человека из-за тоски по нему — не самый лучший выход из ситуации. Андрющенко смущённо улыбается и кивает, Ви спрашивает её про семью, друзей. Поджав губы, Лиза опускает макушку вниз и вздыхает. Считает, что не нужна бабушке и матери, хоть они её и очень любят, судя по рассказам. Малышенко глядит на названную сестрицу с сочувствием и обнимает, шепча слова тепла. — Вил, я ведь даже не уверена в том, что меня ищут, — пожимает плечами обессиленная Лизавета. — Они есть друг у друга, а я… Я сама по себе. — Не говори ерунды, наверняка в полицию каждый день ходят, ещё и объявления расклеивают! — гладит Индиго по волосам Виолетта. — Ты же словно щеночек, такой маленький и милый, как тебя не любить? На моменте нежности Андрющенко хочется прижать ручки к себе, посмотреть в пол и улыбнуться, но проклятый скрип дверцы всё портит. Что на этот раз? Очередное рукоприкладство или еда? В подвал спускается не кто иной, как очкастый кретин, в руках у него тетрадь сорок восемь листов в клетку и синяя ручка. В морской бой играть собрался? Кто выиграет — пойдёт на свободу. Ха-ха. — Здравствуйте, девоньки, — противно улыбается тот. Хотя, скорее, обычно улыбается, просто с его стороны всё выглядит так себе. — Виолетта, сегодня у меня для тебя задание, нужно написать небольшое сочинение. Иди сюда, — мужчина подзывает шатенку к себе, указывая на кровать. — Ложиться необязательно, постель будет вместо стола. С недоверием в глазах Малышенко подползает на четвереньках, экономя силы, и внимательно смотрит на мучителя. Он кладёт тетрадку с пишущим предметом перед Виолеттой, облизываясь. — Тебе следует начиркать прощальную записку для матери, мол, ты уже взрослая и уходишь из дома жить туда, где нашла своё счастье, — чуть ли не скалится тот от собственной гениальности. — Не спеши ругаться со мной, мы с твоей мамой очень хорошо подружились, жаль будет, если однажды я принесу вам с Лизонькой на обед её голову. Ну, или другую более привлекательную часть тела. Искажая лицо в непонимании и брезгливости, Малышенко чувствует тошноту, но она сдерживает рвотные позывы. «Подружились»? Как вообще? Откуда ублюдок узнал адрес? Елене теперь грозит опасность? — Только попробуй сделать ей больно! — кричит девушка и бросается на Виктора, но он, как обычно, оказывается сильнее и откидывает несчастную на пол, из-за чего она в очередной раз ударяется. — И не собирался, если ты сделаешь так, как я скажу, — спокойно отвечает мужчина и достаёт телефон, показывая Виолетте снимки её же квартиры. — Мы с твоей мамой мило поболтали, она на редкость интересная женщина. Жаль такую терять, да? Слёзы непроизвольно текут из глаз Малышенко, глядящей на Виктора со всей своей животной ненавистью и желанием уничтожить. — Пиши, — строго произносит тот, глазами указывая на тетрадь. Шатенка поднимается на ноги и дрожащими руками начинает аккуратно выводить буквы на бумаге, стараясь не капать на неё, а то вдруг ублюдок опять докопается. Зря времени не теряя, блондин подходит к Андрющенко, сидящей на матрасе и подгибающей ноги под себя. — А ты чего смотришь? Наверное думаешь, почему я тебя не попросил сделать то же самое? — ухмыляется мужчина, пряча руки за спиной и наклоняясь к Лизе. — Да потому, что ты никому не нужна. Тебя никто не ищет. Забавно, да? Сирота при живых родителях… Ой, при живой матери, отец-то твой уже давно умер. Брюнетка не ведётся на провокации и поэтому просто отодвигается, обнимая колени. Обида скрежещет глотку, разрыдаться на глазах ублюдка — последнее, чего сейчас хочется. — Я-я всё, — шмыгает носом Виолетта и протягивает Виктору тетрадь. — Листочек вырывать не буду, вдруг некрасиво получится. — Забавно, заботишься о красоте, когда жизнь твоей старушки висит на волоске, — он забирает чужую писанину вместе с ручкой и удаляется, снова оставляя девушек наедине друг с другом. Андрющенко облокачивается макушкой о стенку и смотрит в пустоту, медленно моргая. Неужели матери и бабушке в самом деле наплевать? Они не интересуются, где их Лиза? А как же все те года, прожитые вместе. За что.? — Индиго, ты же не поверила ему? — подползает к брюнетке Малышенко, кладя ладони на её плечи. — Хорошая моя, тебя ищут, конечно же тебя ищут, кретин просто запугивает нас, подавляя нашу волю, — утыкаясь носом в плечо Лизы, Виолетта слабо трётся о неё, вытирая собственные слёзы. — Всё будет хорошо. Мы ещё погуляем вместе под летним дождём, обязательно погуляем. Слепые надежды кажутся уже не столь слепыми после поддержки подружки по горю. Молчаливая Андрющенко обнимает шатенку и прикрывает глаза, облокачиваясь на неё. — С Днём рождения, Виолетта, — тихо произносит Лиза и гладит Малышенко по спине. — Когда ублюдок включал телефон, чтобы показать тебе фото, там мелькнула дата. В самом начале нашего знакомства ты говорила, что через месяц тебе восемнадцать. Поздравляю с совершеннолетием. Будто тысяча ледяных игл вонзается в спину Виолетты, когда она слышит эти слова. М-да, не так девушка собиралась провести этот день, не так. Ну, что поделать? Хоть одно поздравление она, но получила. Разве не здорово? — Спасибо, — кивает шатенка и немного отдаляется, соприкасаясь с Лизой лбами.

***

Листья желтеют и падают с деревьев, родители ведут детей под ручку в школу, сегодня первое сентября, сегодня праздник. Праздник у всех, кроме Елены Малышенко, которая сидит и смотрит в окно, вспоминая, как она провожала единственную дочь в первый класс. Поглядывая на неаккуратно вырванный тетрадный листок, женщина по тысяче раз на дню перечитывает прощальное письмо Виолетты. Прекратила ли родительница поиски? Нет, конечно, просто теперь ей не помогает полиция, ребёнок же совершеннолетний, имеет право находиться там, где хочет. Елена обзванивает всех знакомых и друзей Вилки уже три месяца, но никто ничего не знает. Как сквозь землю провалилась. В тот день, когда женщина обнаружила в почтовом ящике листок с началом «Дорогая мама!», в сердце ненадолго появилась крохотная надежда, радость. Ура, наконец-то она увидит свою доченьку! Но счастье, увы, продлилось недолго.

Дорогая мама! Прости меня, но так нужно Очень устала от твоей ругани и нападок Мне так же тяжело сейчас, как и тебе… Остаться не могу, сама знаешь почему Где я — искать не нужно, пожалуйста Или ищи, мне уже всё равно Мам, береги себя, ладно? Не тоскуй сильно, ты справишься Единственная моя и любимая, прощай♡

Виолетта, дочь твоя

— Девочка моя… — обнимает письмо женщина, плача. — Я берегу себя, прости, что не получилось в своё время сберечь тебя. Прости, что была такой несправедливой по отношению к тебе, солнышко. И теперь в квартире ужасно тихо и грустно. Чувство траура не покидает, пускай и прямых доказательств смерти пока нет.

***

В последнее время кретин приносит всё чаще более-менее здоровую пищу, даже зачастил со средствами личной гигиены. Девушки не знают, что это значит, но радуются гелю для душа с запахом лаванды и салатам с овощами. — Сегодня вы помоетесь наверху, — вдруг оповещает Виктор, открывая дверцу. — Вылезайте. Обе. Лиза с Виолеттой переглядываются, но ничего не говорят. Помогают друг дружке оказаться наверху и жмурятся от яркого света лампочки, внизу-то у них имеются только свечи. Глазам ужасно непривычно. Мужчина ведёт пленниц в сторону душевой и закрывает их там на ключ. Теперь это их новая среда обитания? Неплохо, лучше, чем холодный и тёмный подвал. — Там на стиральной машинке чистые вещи и всякие мыльца, скрабы. Вымойтесь как следует, — в приказном тоне говорит блондин. — И учтите, без выходок. Пожимая плечами, девушки раздеваются и залезают внутрь, настраивая воду на тёплую. Намыливаясь гелем с ароматом розы, Лизы складывает на ладошках пену и дует на неё так, чтобы попало на Виолетту. Малышенко в ответ смеётся и щекочет брюнетку, чтобы весело стало всем. Несмотря на своё ужасное положение, почему бы и не повеселиться? Всё же это лучше, чем вечно убиваться. Тем более, когда вам выпал шанс принять душ как нормальным людям. — Твои волосы немного отросли, — замечает Виолетта и наносит шампунь на свои, запутавшиеся. — Твои тоже, — Андрющенко слегка наклоняет голову и кивает на бёдра девушки. — Да ты дура! — ржёт смутившаяся шатенка и закатывает глаза, чихая от воды, попавшей в нос. — Кстати, насчёт этого. Он оставил бритву на стиралке, как думаешь, мы должны?.. Лиза переводит взгляд, проверяя, действительно ли там то, о чём говорит Малышенко. — Хм, думаю да, — размышляет Индиго и тянется за станком. — В любом случае, лишним не будет. Нанося кучу мягкой пены на лобок, ноги и подмышки, девушки по очереди сбривают тёмные волосы и смывают остатки водой. Как бы слив не забился, но это уже не их проблемы. Вытираясь махровым полотенцем, ощущают тепло, комфорт и радость. Впервые за долгое пребывание здесь. Душ и тёплая вода — то, что есть у людей в обычной повседневной жизни — сейчас воспринимается как самый дорогой подарок, как высшая степень удовольствия. Одевшись в джинсы и топики — у Лизы синий, а у Виолетты розовый — девушки накидывают сверху джинсовые курточки. — Он что, готовит нас к фотосессии новой коллекции? — крутится перед зеркалом Андрющенко, взъерошивая мокрые волосы. — Не знаю насчёт фотосессии, но впереди точно что-то нехорошее, жопой чую, — дёргает макушкой шатенка и кивает на выход, когда слышит недовольные возгласы. — О, наконец-то, — Виктор встаёт с дивана и подходит к своим узницам, потирая ладошки. — Сегодня у вас есть шанс помочь мне, а взамен я помогу вам. Интересно, как? Всё очень просто, не трону ваших родных и пообещаю сохранить их жизни. Но если вы проболтаетесь или хотя бы соберётесь подать малейший сигнал о помощи — у меня не получится сдержать обещание. Не понимая, что происходит, девушки следуют за мужчиной и встают около стенки. Окна на этот раз заделаны, Виолетте становится ещё страшнее, но она старается не показывать этого. — Скоро придёт моя хорошая знакомая, у нас с ней, скажем так, общий бизнес, — задумчиво смотрит в сторону тот. — Ваша задача — делать так, как она говорит. — Что нам нужно... — хочет задать вопрос напрямую Андрющенко, но её перебивают. — Ваш звёздный час — съёмка в домашнем порно, — чуть ли не гогочет от собственной "гениальности" Виктор и притоптывает от задора. — Из вас получатся отличные актрисы. Сглатывая, Индиго делает шаг назад и поворачивает голову на Малышенко, пытаясь сказать "пожалуйста, ущипни меня, это ведь сон?" Сама Виолетта тоже не верит в происходящее, ей всё кажется огромным и глупым розыгрышем, в реальной жизни такого просто не бывает! — Чего глазками хлопаем? Я получу с вашего дебюта небольшой процент и куплю вам же шоколадки, — "заботливо" заверяет блондин и бежит к входной двери, от которой доносятся стуки. — Ви, милая, послушай меня, — Лиза берёт подругу за плечи и пытается посмотреть той в глаза. — Даже если это произойдёт, я не стану относиться к тебе по-другому. Слышишь? Мы по-прежнему будем смотреть друг на друга как раньше, всё будет хорошо. — Ты всегда так говоришь, я... Я... — старается держать себя в руках взволнованная Малышенко, чудом стоя на ногах. — Ну, я, пожалуй, оставлю вас наедине, пока постою на кухне, приготовлю что-нибудь моим девочкам на ужин, — улыбается "добрый дядька" и оставляет пленниц наедине со своей коллегой. — Здравствуйте, Лиза, Виолетта, — приветливая рыжеволосая бестия заходит со штативом и камерой, располагая их напротив дивана. — Садитесь на коврик, думаю, отсюда можно заснять парочку неплохих кадров. Нехотя располагаясь на указанном месте, девушки прикусывают губы и дрожат, им ужасно некомфортно и брезгливо, но не потому, что каждой противно тело напарницы, а потому, что сама идея "киносъёмки" отвратительная. — Вилочка, ты по сюжету начинаешь раздевать Лизу, но очень медленно, ладно? Задействуешь грудь, потом бёдра, — объясняет та, жестикулируя. — Кстати, меня Лаванда зовут, можно просто Лава. Что ж, поехали! Первые несколько секунд Малышенко как в прострации, не понимает, что ей делать. Девушка боится причинить Лизе боль, но её также пугает возможная смерть матери. — Ну вы чего? Снимаем уже, — напоминает о своём присутствии рыжеволосая. Приближаясь к Индиго, Виолетта нюхает её волосы и невесомо целует в шею, чувствуя чужое напряжение. Девушка оглаживает талию и сжимает бёдра, тяжело дыша. Господи, как же неудобно перед Лизой. — Девочки, вы чего там не слушаетесь? — кричит с кухни мужчина, как бы намекая на условия "игры". Неожиданно Андрющенко сама берёт шатенку за руку и кладёт её ладонь себе на грудь. Мол, Ви, сделай это, не бойся, твоя мама должна жить дальше, вы обязательно ещё увидитесь. Кивая, шатенка сжимает мягкое полушарие и залезает под топик, большим пальцем оглаживая алый сосок. Показывать всю наготу Лизы на камеру вообще нет желания, но это придётся сделать, это, блять, нужно обязательно. Лаванда кивает им и улыбается, руками показывая, мол, сними с неё одежду. Молясь всем возможным богам и одновременно матеря их за то, что не помогают, Малышенко отбрасывает на пол джинсовку Индиго и задирает её топ, губами припадая к горошинам. Виолетте нравятся подобные вещи; возможно, если бы они с Лизой познакомились при других обстоятельствах, секс мог выйти не насильственным, а нежным и трепетным. Но увы, имеем то, что имеем. Андрющенко краем глаза замечает негодование операторши и начинает тихо постанывать, симулируя. Пускай мать и бабушка не вспоминают о ней, но она всё равно их любит, они не могут погибнуть от рук урода. Ещё десять минут вылизывания брюнетки — и Малышенко переходит к самой ответственной части, которую ей всеми силами хочется пропустить. Нажать на паузу и промотать. Виолетта расстёгивает ширинку на джинсах Индиго и жмурится, медленно стягивая их. Когда одежда остаётся болтаться на ногах, Малышенко аккуратно переворачивает брюнетку на живот. Пускай они заставили нас сняться в порно, но хотя бы лобок твой я спасу от лицезрения, — думает Ви, снимая с подруги самые обычные белые трусы. Лиза выгибается, чтобы было не так больно, и упирается подбородком в руки, сложенные под головой. Скуля, она ноет о своей моральной боли, но со стороны будет казаться, якобы от нетерпения. Поднося к влагалищу один палец, Малышенко смотрит на Лаву, показывающую средний и безымянный. Проклиная всё на свете, Виолетта еле слышно шепчет "прости" и входит в брюнетку сразу двумя пальцами, на половину фаланги. Андрющенко взвизгивает и впивается ногтями в ковёр. Мотая головой, её партнёрша двигается внутри Лизы, видит кровь и ненавидит себя ещё сильнее. Кто дал ему право делать из меня насильника? — вздыхает шатенка и заканчивает после полного содрогания Индиго и наигранных стонов. Обе стараются отдышаться, но не от удовольствия, а от пережитого в очередной раз кошмара. — Какие умницы, ещё и позу интересную выбрали! — хвалит девушек рыжеволосая и выключает камеру, убирая все свои инструменты обратно по чехлам и в рюкзак. Помогая Лизе одеться, Малышенко молчит. Она не хочет говорить с подругой, не хочет смотреть на неё. Чувство вины и отвращения к себе не испаряется.

***

Весь оставшийся день Виолетта лежит спиной к брюнетке, когда они снова оказываются в подвале. Стыдно и противно. — Ви, Виолетта... — зовёт Андрющенко, не решаясь дотронуться до чужого плеча. — Я ни за что тебя не осуждаю, ты всё сделала правильно. Наша жизнь и жизнь нашей семьи намного важнее, я понимаю это, — пытается достучаться до девушки Лиза. — Пожалуйста, поговори со мной, мне тоже нелегко... Виолетта, обними меня... Удивляясь последним словам Индиго, Малышенко поворачивается к ней и встаёт с кровати. — Обнять?.. После всего того, что я сделала? — искренне не верит Виолетта. — Я... Я монстр, разве ты не видела? — Это не считается, тебе же не нравилось причинять мне боль, — тянется руками к шатенке та. — Иди сюда, пожалуйста. Словно маленький ребёнок, жаждущий получить тепло от матери, Лиза строит бровки домиком, смотрит на Малышенко и кивает, как бы говоря, "давай, ещё немного осталось". Со всей своей неуверенностью и кислыми остатками настроения, Виолетта садится рядом с Индиго и припадает к ней, кладя макушку на чужую грудь. Лиза очень сильная, учитывая то, что сидит здесь намного дольше Малышенко. Интересно, а если бы она лежала тут одна? Смогла бы справиться? А если бы сама Виолетта находилась в подвале в одиночестве? — Мы... Мы выйдем отсюда, — всхлипывает Андрющенко и вдыхает аромат тёмных волос. — Будем много гулять, ходить по кафешкам и есть карбонару, запивая её мохито. Банально, но так вкусно! — А потом я познакомлю тебя со своей собакой, она тебе понравится, ты же любишь собак, — быстро кивает Виолетта, прижимаясь к брюнетке. — Люблю собак, и тебя люблю, мой дорогой человечек, — целует в голову ту, закрывая глаза. — Всё ещё будет... И девушки снова отправляются в царство Морфея, окрылённые напоследок приятными и светлыми чувствами. Наверное, если бы они умели излучать свет, подвал стал бы самым ярким местом в доме.