the pain is not alone

Три часа ночи и сильный ветер за окном. Закрытым настежь, чтобы не слышать звуки с улицы. Лай собак, крики детей днём и соседские сплетни. Всё это так печалит и возвращает в то время, когда Виолетта ещё жила здесь. Поседевшая на несколько волосин женщина блуждает по тёмной квартире и заходит в комнату единственной дочери, снимает со стула чёрную толстовку с белой надписью на английском языке. Поднося вещь к лицу, Елена вдыхает родной запах и прикрывает глаза, вспоминая о школьнице. Мать медленно ложится на кровать Виолетты, проводит пальцами по краю одеяла и улыбается. Рядом нет Малышенко, зато есть дакимакура с изображением неизвестного женщине анимешного персонажа. Родительница надевает толстовку на большую подушку и обнимает её, плача. Всхлипывает, прижимает бездушное существо к себе и поправляет горловину, чтобы выглядело аккуратно. — Я скучаю по тебе, доченька. Видимо, не заслуживаю даже твоего звонка, настолько ужасной была матерью, — шепчет женщина между вздохами. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Мы сходим на концерт твоих любимых групп, прямо как ты хотела. Прости меня за то, что у нас не было денег на твой выпускной, на твоё обучение в университете. Прости за все пропущенные утренники в детском саду и классные часы в школе. Моя работа не должна была вставать между нами. Я потеряла столько времени, когда должна была быть рядом с тобой... Ещё несколько минут рыданий — и Елена засыпает, иногда просыпаясь от вздрагиваний собственного тела.

***

С потолка капает... вода? Виолетта надеется, что это вода. Но она попадает прямо на кровать девушки, поэтому та вынуждена на время пересесть к Индиго. — Что рисуешь? — спрашивает шатенка, очищая мандаринку. — Щеночка? — Не совсем, — Андрющенко закрашивает ушки рыжим мелком и открывает рот, когда туда кладут кислую дольку. — Ты мне рассказывала про свою собаку, вернее, пса, вот, его портрет! — Миленько, — кивает Виолетта и получает искрящийся звёздочками взгляд. — Твои волосы уже по плечи, так отросли, — заправляет подруге за ушко чёрные локоны. — Нам нужно придумать, как отсюда сбежать. Не в бровь, а в глаз, как говорится. Но тема немаловажная, актуальная. Кашляя и тяжело вздыхая, Лиза откладывает блокнот с мелками на другую сторону матраса и задумывается. Конечно, она сто раз прокручивала у себя в голове идеи по поводу побега. И почти во всех случаях следовал провал. — Можно глотку ему перерезать крышечкой от консерв, ну или ударить по голове чем-то тяжёлым, — пожимает плечами та. — Но если провал, нам не поздоровится. Он просто убьёт нас, ты понимаешь? — Да, но ещё я понимаю, что это всё равно произойдёт, если мы ничего не предпримем, — глаголет истину Виолетта. — Может, обхитрить его? Так, чтобы одна оказалась снаружи и сбежала, а вторая... Нет, тогда он убьёт ту, которая осталась. Блять, какой-то замкнутый круг... Немного подумав, Андрющенко приближается к девушке и обнимает её за плечи, лбом утыкая в своё плечо. — Вилочка, — шепчет Индиго. — Беги, ладно? Беги к маме, беги на свободу. Я не боюсь умереть. — Дурак, блин! Лизка, нет, я тебя не брошу, — Малышенко отстраняется и оглаживает бледную щёчку. — Мы либо вместе выбираемся, либо вместе остаёмся здесь. Как же так можно, оставить свою соратницу одну? Она помогала ходить в туалет, успокаивала, простила сексуальное насилие в свою сторону. Считая себя монстром для Лизы, Виолетта держала её крепче и каждый раз сжимала в своих объятиях, когда они ложились спать. Хочется сделать для Андрющенко всё самое лучшее, подарить любовь и заботу, которых ей, видимо, не хватает в семье. Крошечка-хаврошечка, не иначе. Познакомившись при других обстоятельствах, шатенка могла и не посмотреть на зожницу с синдромом излишней тактичности, или начала бы приставать в уборной, будучи пьяной. Но сейчас они тут, ещё живые, красивые и молодые, по-своему счастливые. Сейчас всё не так, как могло было быть, или должно было. Не важно. Узницы смотрят друг другу в душу в глаза, молчат и тихонько вздыхают. Виолетта боится, боится из-за того, что сделала с Лизой. А Лиза видит это и решает сделать первый шаг. Целуя шатенку в сухие приоткрытые губы, Андрющенко смачивает их своей слюной и, кажется, причмокивает. Эти действия вводят Малышенко в ступор, но ненадолго. Без языка, нежно и медленно, Виолетта отвечает на ласки, чувствуя, как приятное тепло расползается по телу. Они ещё долго могли бы так сидеть и целоваться, радуя друг друга теплом, но всё тот же урод вмешивается в самый разгар событий. — Какого хуя здесь происходит?! Твою мать! — орёт как не в себя Виктор, подходя к Лизе и хватая её за затылок, запрокидывая голову назад. — Мелкие лесбийские давалки... Кто из вас первый начал?! Таща Андрющенко за патлы, мужчина толкает несчастную наверх, но Виолетта подскакивает и замахивается ведром, сильно ударяя похитителя по голове. Брюнетка ахает, а Виолетта бросает железное орудие на пол, закрывая рот руками. Из-за неожиданного и болезненного нападения блондин падает, мыча. Он не потерял сознание, но на время лишился определённых возможностей. — Лиза, беги! — кричит Малышенко, не стесняясь получить лишних тумаков. Индиго находится наверху, рядом с открытой крышкой подвала, Виктор валяется на полу, а Виолетта стоит в самом углу комнаты, не решаясь шагнуть дальше. Боится, хочет задержать ублюдка, чтобы хотя бы Андрющенко сбежала и позвала на помощь. Набравшись смелости, шатенка подбегает к выходу, но ей тут же стреляют в ногу, из-за чего девушка падает, визжа. Кровь пропитывает белую штанину, Виолетта пытается встать, но не может. Опираясь на локти, Малышенко смотрит на подругу и, чуть ли не плача, орёт: — Беги! Пожалуйста, беги! Растерявшаяся, напуганная Лиза тяжело дышит, стуча зубами: — Нет, без тебя я не уйду! Виолетта, я тебя не брошу! — Ты меня не слышишь?! Беги, зови на помощь, умоляю тебя! — скулит Виолетта, уже вовсю рыдая и кашляя. — Если ты это сделаешь, — вдруг подаёт голос Виктор, обращаясь к Индиго, — я застрелю её, и моя рука не дрогнет. В правой руке у мужчины пистолет, направленный на Малышенко. Лёгкое нажатие на курок — и на одну пленницу станет меньше. — Давай, будь хорошей девочкой, спускайся обратно, — сглатывает тот, постепенно принимая сидячее положение. — Иди сюда, иди к Виолетте, пока она ещё жива. Её жизнь зависит от тебя. Андрющенко кусает губы и дрожит, ей очень страшно. Страшно подвести подругу, но ещё страшнее потерять. Принимая поражение, Лиза медленно спрыгивает вниз и сразу наклоняется к Виолетте, задирая её штанину. — Молодец, — усмехается чудовище в обличии человека. — Теперь поможешь мне подняться? — Сам справишься, — огрызается Индиго, прожигая блондина взглядом ненависти и беспомощности. На удивление, Виктор только смеётся, даже не бьёт. Через несколько минут он уходит, после возвращается с новой аптечкой, потому как старая давно кончилась. — Завтра поговорим. И да, как ты успела заметить, стрелял я рядом, чтобы пуля не впилась в ногу. Я же не идиот, — оскаливается тот, смотря на девушек сверху вниз. — Кстати, насчёт завтрашнего разговора, спойлер — вас ждёт новая подработка. Спокойной ночи. Ублюдок покидает помещение, оставляя его в полумраке. Две свечи на комоде помогают Лизе разглядеть рану и обработать её, сделать перевязку, поцеловать, чтобы не болело. — Маленькая, — укладывает Малышенко на матрас брюнетка, тыкая в носик. — Прости, что не ушла, когда ты говорила. Я не столько боюсь прожить с чувством вины до конца жизни, сколько боюсь прожить её без тебя. — Это типа признание в любви? — с трудом, а потому и громко дышит Виолетта, держа рядом лежащую Лизу за руку. — Ну типа, — прикрывает глаза Андрющенко, вдыхая запах шатенки. — Всё ещё больно? — Романтично, — кашляет та. — Нет, уже не особо. Главное, чтобы зараза не попала, а то... Ну, ты знаешь. Плохо будет, ногу ампутировать придётся. Пустяки, дело житейское. — Да ты и без ноги самый сок, — смеётся брюнетка и чмокает Малышенко в щёчку, пальцами, словно гребнем, проводя по тёмным волосам. — Татухи жалко будет. — Тут ты права, у меня на теле однушка в центре Москвы накарябана, — слегка самодовольно, но больше, конечно, в шутку произносит Ви. — Ох, я бы сейчас многое отдала за хотя бы один день в той же самой нудной школе, из которой я так сильно хотела съебаться. Я бы до последней капли съела вонючий рассольник из столовки, даже на физ-ру пошла бы! Лиза не перебивает, она внимательно слушает и любуется Виолеттой, мечтательно уставившейся в потолок. — Хочу к маме... Хочу, чтобы она наругала меня за бардак в комнате, сварила пюре с луком, отправила в магазин за кабачковой икрой, — облизывается Малышенко. — Лиз, хочешь, когда мы отсюда выберемся, я познакомлю тебя с ней? Она, на самом деле, очень хорошая. Но в силу бурного подросткового периода мне казалось, что хуже женщины не сыскать. На самом деле, моя мать просто старалась больше работать, чтобы у меня всё было, а я это не ценила. Сильнее человека я не видела. — Хочу, — тихо отвечает Индиго и чихает. — Ох... Сейчас. На кровати Виолетты брюнетка находит не особо тонкий плед и накрывает их обеих, ещё раз чихая. — Сладких снов, — шепчет Малышенко, ощущая на себе чужие тёплые руки. — И тебе, — кивает Лиза. — Спи спокойно.

***

Центр города. Кафе "Золушка". За столом в самом дальнем углу сидит мама Виолетты, нервно постукивает ногтями по столу, попивая эспрессо, дабы взбодриться, ведь она не спит вторую ночь подряд. На днях девушка "прозрела" и сразу позвонила Виктору, своему личному помощнику. Вернее, женщина его таковым считала, не зная, что на его руках, в прямом смысле фразы, находится кровь Малышенко-младшей. — Здравствуйте, Вы хотели меня видеть? — улыбается блондин, вешая своё пальто на крючок на стене. — Да, я... Я кое-что поняла, но ещё не до конца, — Елена достаёт из конверта письмо, написанное Виолеттой, и показывает его "детективу". — Смотрите, она зашифровала скрытое послание. Я сотни раз перечитывала, но заметила только сейчас. Попробуйте прочитать первые буквы каждой строчки. Виктор хмурится, ему эта информация ни в какие ворота не лезет. Когда дрянная девчонка успела так подставить маньячеллу? Хотя он же ещё никого не убил, значит, не маньяк. Но это не важно, вдруг он до этого убивал, правильно? — Хм, да... — прикусывает губу мужчина, стараясь вести себя сдержаннее. — "Помоги мне". Думаете, не совпадение? — Слишком ясно написано, чтобы быть совпадением, — мотает головой шатенка и допивает кофе. — Мне бы хотелось, чтобы вы снова взялись помочь мне, думаю, что это нам поможет, да? — Да, непременно, — кивает Виктор и поднимается, надевая пальто снова. — Я прямо сейчас займусь этим, если у Вас появится ещё какая-то информация — пишите на почту. Радостная родительница, у которой появляется в душе капля надежды, улыбается своему "товарищу" и снова опускает печальный взгляд на листок бумаги. Прижимая его к себе, прикрывает мокрые ресницы, уже предвкушая возможную встречу с Виолеттой.

***

— Какая у тебя эстетичная спина, — вслух восхищается Малышенко, намывая Лизу, сидящую в тазике. — Бледная, как у принцессы. — Спасибо за странное беспочвенное сравнение, — посмеивается Андрющенко и зевает, опираясь макушкой о подбородок. — Эх... Сейчас бы нормальный душ принять. Первый и последний раз девушки мылись наверху, когда случилась их съёмка в фильме для взрослых. Они даже надеялись на то, что кто-то увидит видеозапись на одном из сайтов, и их узнают, узнают как пропавших девочек. Но увы, один раз сболтнув свои догадки при Викторе, пленницы получили в ответ только противный смех. Ублюдок продал кинокартину другому ублюдку, так сказать, единственное в своём экземпляре чудо, поэтому и дорого. За всё время нахождения здесь с девушками не случилось ничего того, ради чего обычно маньяки держат жертв. Да, с них поимели денег, но на этом всё. Размышления наталкивали на мысль, что Виктору просто нравится издеваться. Получает удовольствие от того, что в его повиновении целые две красавицы, какая красота. Фу, мерзость. — Как думаешь, сколько нам осталось? — снова заводит свою пластинку Лиза. — Прекрати, — фыркает татуированная и чистой водой смывает с брюнетки пену. — Мы уйдём отсюда, не вечно же нам здесь сидеть. Ты мне веришь? — Верю... — еле слышно отвечает Андрющенко и вылезает, вытираясь полотенцем. — Ох, холодновато. Пойдём греться. — Пой... — ласково начинает Виолетта, слыша намёки на объятия, но её прерывает глухой стук открывающейся дверцы сверху, что ударяется об пол, который также находится выше. — Тварь... Тварь неблагодарная! Иуда! — бесится Виктор, спрыгивая вниз с ножом-бабочкой в руке. — Виолетточка, умненькая моя сученька, как ты до этого додумалась?! Пятясь назад, Малышенко соприкасается затылком с холодной стенкой, но её всё равно "догоняют" и хватают за волосы, наматывая их на пальцы. — Ай, больно! — пищит беззащитная девушка, зажмуриваясь, а потом слышит сверху звуки среза. Её тёмные локоны падают на пол, на голове остаётся небрежная короткая волосня, в каких-то местах всё ещё длинная, ведь ублюдок не заканчивал курсы парикмахера. — Что я сделала?.. — Твоей дорогой мамочке лучше знать, что ты сделала, — скалится мужчина, и, кажется, от него немного пахнет пивом, но пьяным он не выглядит. — Решила поиграть в шпиона? Шифры начиркать? Давай я за это начиркаю что-нибудь на твоём теле... — Нет! — вмешивается Елизавета и напрыгивает со спины на Виктора, получая удар локтем по голове. — Ого, решила защитить подружку? — блондин склоняется над обнажённой Андрющенко и с нажимом проводит по её сухожилиям около коленок, вернее, за ними. Визг раздаётся на весь дом, Лиза старается хоть как-то перевернуться на живот, чтобы заорать в подушку, но не помогает, боль притупляет все действия, шевелиться невыносимо. Хочется потерять сознание, лишь бы не чувствовать это дерьмо. — Чё, ещё будешь кидаться на меня? — прыскает со смеху тот, кончиком ножа пробегаясь по щиколоткам. Виолетта в это время сидит в другом углу и дрожит, смотря на свои руки, смотря на ужасную картину напротив. Половины ей не видно, спина мужчины всё загораживает, и слава богу. — Я в душ, а потом приду и решу, что с вами делать, шалашовки, — подмигивает Виктор и поднимается, но на этот раз, то ли от злости, то ли просто от невнимательности, не запирает дверцу, а просто закрывает её. Дождавшись, пока мучитель уйдёт, Малышенко подползает к брюнетке и осматривает её, прикрывая рот ладонью. Глаза испуганно бегают по телу, истекающему кровью, а глаза воспроизводят море слёз. Горьких слёз. — Зая, ты... Блять, что он с тобой сделал, — всхлипывает шатенка и берёт Лизу за руку. — Ты... Там... Побежали? Он не закрыл дверь, ты слышала? Мы свободны. — Ви, я не могу идти, — хрипит Андрющенко, стараясь разглядеть Виолетту. — Он перерезал сухожилия. Иди без меня. — Снова ты за своё, никуда я без тебя не пойду, — держит уже двумя ладошками руку девушки та. — Я тебя не брошу, маленькая, блять... Ты вся... Вся в крови... — На этот раз ты не бросаешь меня, — пытается объяснить Лиза. — Ты успеешь позвать на помощь, пока он в душе. Беги. Виолетта отстраняется, смотрит наверх и задумывается. Сквозь тонкую щёлку виднеется свет от лампы, а там уже и чистый воздух, люди, полиция, мама. Что же делать... ...Бежать или остаться?