RadarHerts

Жёсткая боль пробирала тело Эллиота. Голова гудела, словно сейчас взорвётся, жар окутал, сжигал изнутри. Наконец, после жуткой боли он открыл глаза. Койка, на которой он лежал, кардиомонитор, стоявший около него, и он сам. Осознание пришло не сразу, он в больничной палате, в очень необорудованной и грязной палате. Второе осознание пришло чуточку позже, когда он вспомнил, что произошло тогда. Он украдкой посмотрел на левую руку. Железный протез, где-то покрытый ржавчиной, торчал из его руки. Гайки и болты туго затянуты, складные пальцы напоминали костлявые фаланги, словно с них стянули кожицу. Он лишился руки. Человек привык к своим конечностям, они становятся одним целым, под действием тока, поступающим с мозга. Всего маленькое напряжение или импульс, способен оживить конечность, способен сжать руку, разогнуть, дать пять или просто напрячь её. Ему повезло. Ведь если бы рядом не было Амико, он был бы мертв, гниющее тело, лежавшее в пустоши. И вот итог. Он поплатился рукой, его ценным инструментом в жизни, его вспомогательной конечностью, которая теперь заменена железякой. Что вообще он поимел от этого? Люди ничего не делают просто так, так ради чего он затеял все это? Он мог бы пролежать там на мусоре кучу времени, но он пошел, пошёл в этот злополучный город, встретил тут гулей, монстров, способных думать и мыслить. И что же он поимел с этого? Ох, ему достались страдания, боль и металлический обрубок. В комнате показался знакомый. Амико не быстро приблизился к лежавшему парню. — Да, — протянул он, — Тогда, когда ты отключился, я побежал к тебе, отдирать эту тварь. Но… Я совсем забыл про огромного монстра под землёй, поэтому, когда он стал выползать, я схватил тебя и побежал к городу. — Спасибо, я ведь мог умереть там… — Да не стоит благодарности, гораздо обидно, что ты лишился руки, мне правда жаль, — нелюдь опустился, — Если бы мы тогда хорошо подготовились, этого бы не случилось. — Если бы… Можно говорить бесконечно эту фразу, но я остался жив, разве это не к лучшему? Слушай, я приня… — его прервал входящий в помещение гуль. Темно-зеленые волосы, заплетены в хвост, висевший сзади. Его очки были глубоко уткнуты к носу, сам нос был вытянутым, с горбинкой посередине. Одет он был в белый халат, в некоторых местах рваный, в некоторых грязноватый, типичная одежда для постапокалипсиса. Усталые глаза еле осматривали комнату, фокусируясь то на парне, то на Амико. Он поздоровался с другом, а затем подошёл к искалеченному Эллиоту. — Ты оказался крайне живучим, — улыбнулся он, — Эта штуковина пустила в тебя яд, но он растворился, когда мы ввели в тебя РадарХертс. — Вы ввели в меня препарат? Я думал, что он опасен для меня… — Мы так думали… У нас не было противоядия, пришлось экспериментировать. Твой организм, пусть и не сразу, адаптировался и к яду, и к эРХа. — Вон как получается… А силы? — Он ещё не прекращал своё действие. Сейчас то мы и проверим, — Док достал Динамометр, прибор измеряющий силу, протянув его Эллиоту, — Со всей силы нажми на ручку и он покажет сколько в тебе сил. Парень взял его в правую руку и как следует сжал. Послышались трески и предмет был сломан. Гуль в халате немного удивился, но поняв, что ему придется заново чинить устройство, загрустил. — Что же, поздравляю, наверное, ты сильнее остальных гулей, которые проходили этот тест. А вот Динамометр либо чинить придется, либо новый создавать. Бездомный шутливо извинился, а затем посмотрел на свои ладони. Кожный покров правой ладони был покрыт грязью и усеян мозолями. Ранки, полученные в бою быстро затянулись, оставив алую корочку, которую так и хотелось сковырнуть. Прошло где-то часа три, как Эллиоту разрешили покинуть палату. Он пришел на свалку. Там, где он проспал все время, начиная от взрыва, создавшего пустошь, до момента встречи с Амико. Он не обращал внимание на то, что рядом со свалкой аккуратненько расположился парк аттракционов, заброшенный и никому не нужный. Здесь ржавели карусели, где с трудом можно было разглядеть фигурки с конями и пони. Вдали колесо обозрения свистело от ветра, продувавшего внутренности деталей, казалось оно с минуты на минуту рухнет. Упадет боком, всем свои весом подняв пыль. Но оно стояло. Как же все-таки забавно, даже после трагедии такого масштаба, старое колесо продолжало стоять, как будто дожидаясь тех, кто будет на нем кататься. Он вошёл в парк, осматривая его окрестности. Каменная тропинка вилась по парку, ведя посетителей к развлечениям. Только вот теперь посетитель всего один. Парень продвигался по дороге, она выводила на главную площадь. Там, кроме чёртового колеса, стояли другие механизмы для развлечений. Куча ржавых строений, тут тебе и карусельки, водное сафари и камикадзе. Карусели с дырявой крышей виднелись прямо. Разнообразные фигуры, на которых ребенок мог покататься, получив множество веселья и радости. Ныне просто куча сваленных, выцветших и сломанных коней из дерева, где-то скреплённых пластиком. По левой стороне проходили Ракушки, пол вращал маленькие кабинки на себе — собственно ракушки. Камикадзе, упомянутая ранее шла за ними. Упруго закрытая камера с людьми, которая поднималась, а затем опускалась с большой скоростью вниз, заставляя всех посетителей кричать, и собственно, последнее, что там стояло - это сафари с наполненными водой пистолетами. Эллиот решился пройтись до него, так как в детстве это был его любимый аттракцион. Заборчик отделял людей от зон леса, где, собственно, и находился парк, а также, от механизмов. Паренёк прошел мимо Ракушек. Кабинки, сделанные по подобию настоящих раковин, были в разбросаны по периметру. Некоторые лежали, некоторые были на места, ну, а какие-то оторваны от креплений к металлическому полу. Забавно, в некоторых кабинках наблюдалась земля и грязь, наверное, из-за того, что листья, падавшие с деревьев, падали сюда и разлагались, превращаясь в однородную землянистую массу. Пройдя вперёд, он увидел, почему именно в таком состоянии было камикадзе: поднимаемая камера была впечатана в землю, она, видимо, рухнула с максимальной высоты и моментально влетела в землю, закопавшись наполовину. Бездомному стало интересно, аккуратно пересёкши заборчик, он подошёл к капсуле, защищённой прутьями и решетками. Они были переделаны для безопасности, чтобы люди во время опускания или поднимания не смогли из неё выпасть. Озноб одолел Эллиота, страх заставил сердце сжаться, словно не понимая, как такое может произойти… Внутри неё лежали кости… Человеческие кости. В голову закрадывались неоднозначные мысли о том, что же произошло. Наверняка, после ядерных ударов камера Камикадзе была на высоте с людьми, которые вообще не догадывались, что сейчас произойдет. В тот момент их снесло ударной волной, и тяжёлая капсула, наполненная детьми и взрослыми, упала со всей силы, ударившись об слой земли. Облученные, раненные, с переломами конечностей, а некоторые мертвые, они оставались там, запертые для «своей же защиты». А ведь пришли всего-то повеселиться… Последний, и на удивление не самый побитый, был Сафари. Горки, где тебе дают водный пистолет и конечно же цели. На самом деле, походит на какой-то геноцид животных, но как же было весело. Приходя сюда с семьей, под веселую музыку видеть, как из-за кустов улыбающаяся макака — простой макет из пластика, был обстрелян водяной струёй. Он вспоминал, как любил кататься по джунглям в вагончиках, где позади него сидели его довольные родители… Тогда ещё не было всего этого. Поломанная ограда из стальных палок, прутьев, не смогла выдержать гнет времени, покосилась, кое-где отпав вовсе. Да чего таить, вся ограда в парке была такого же качества. Подойдя поближе, только сейчас стало понятно каков был урон. Вагонеток явно не хватало, всего две, которые стояли неподалеку. Ручки, вместе с водяным оружием, которые крепились по бортику, отвалились. Железный путь, по которому продвигались те самые вагонетки был в плохом состоянии, шпалы в некоторых местах отсутствовали, где-то стальные рельсы изогнулись, изгибаясь так, что изломались в конец. Снова, перепрыгнув ограду, бездомный оказался около железнодорожного пути. Образы флоры и фауны расположились по площади. Обезьянка, спрятавшись за кустом, ела спелый банан, ухмыляясь в сторону проезжающего ребенка. За ней, открыв длинную пасть, с острыми зубами, лежал зеленый крокодил. Краска на нем облезла, а один глаз выпал, оставив только зияющее отверстие. По сравнению с обезьяной, зверь был не в очень хорошей форме. Следуя дороги сидел медведь. Косолапый застыл в позе поедания меда. Он держал в лапе банку, вливая в себя её содержимое. Дело в том, что правой конечности у него не было. Парень присел на подъемчике к самому аттракциону. Скрестив руки, он задумался, а после его голова опустилась. Так продолжалось недолго, всего пару секунд, пока не послышались шорохи из кустиков, которые стояли около ограды железной дороги. Заметив это, Эллиот поднялся открыв глаза. Перед ним была лама. Неожиданный сюрприз, казалось бы, атомная пустошь, разрушенный парк, и тут такое. Она стояла недалеко. Всего в двух метрах. Её мех, имевший серый оттенок, вился по всему телу. Глаза словно отдавали блеском изумруда. Она уставилась на него так, будто увидела призрака. Неужели, но дошло только сейчас, лама не простая, это Гуанако — предок домашних лам! Встретить такую особь, да ещё и при таких условиях - большая редкость. Наверное. Сам того не подозревая, Эллиот протянул руку, так хотелось прикоснуться к меху, чтобы точно понять — это не сон. В ответ же она громко сомкнула челюсти явно показывая, что трогать её не следует. Он, представив как она кусает его за руку, скривился быстро убрав ладонь. — Ну, не хочешь… так не хочешь. Он, собираясь садится обратно, резко обомлел. Звук доносился прямо позади, человеческие фразы явно были слышны за ним. — Вы все так делаете, людишки? Аккуратно, чтобы точно удостовериться, он медленно обернулся. Лама всё ещё стояла, как ни в чем не бывало, рассматривая бездомного. — Я, похоже, спятил… — тихо проговорил Эллиот. — А на вид вполне здоровый человек, — лама открывала рот в такт произношению слов, она будто всю жизнь умела говорить, — Пора бы уже смерится с тем, что больше повседневной жизни не будет, я радиоактивная лама, а ты придурок, который бросил своих соратников. Так вот что… — Откуда ты вообще это знаешь? — Просто следила за вами, вот и всё. Ты ушел от них, сказав что не хочешь продолжать помогать им, а они… Они были слишком увлечены, чтобы понять это. Ты просто взял и кинул их. Эллиот взглянул на небо. Серый слой пыли и грязи, странно было, что после этого планета не устроила ледниковый период, ведь лучи солнца сюда не поступают, наоборот здесь пески и земля. — Я не знаю, я не герой, всего лишь бомж, оставшийся после катастрофы. Чем я заслужил такую честь? Что, если я не хочу спасать мир? Не выбирал я оставаться, я не выбирал свою участь, просто случайность. А тогда, до этого бреда, я все похерил… Я бездомный, не герой. — Ага, как будто все те гули, которые были людьми выбирали такую участь? Неа, их пичкали препаратами и ставили эксперименты. Ты сейчас решаешь, что будет со всеми, и я согласна, ты не выбираешь свою судьбу, но… После этого ты будешь свободен, прямо как все те гули и мутанты, которых ты спасёшь. — И откуда проходящая радиоактивная лама знает об этом? — Наверняка, в прошлой жизни я была шпионом… Прошло где часа два, как произошел этот странный диалог. Гуанако ушла, испарилась, словно её здесь никогда не было. Наверняка просто ушла, в поисках пищи для своего же пропитания. Бездомный в позе эмбриона сидел около вагонеток, размышляя над всем, и над словами травоядной тоже. Почему-то приближающиеся шаги не были внезапными, наоборот, скорее предсказуемыми, это, наверное, Амико пришел наведать его, спросить, почему же он сидит тут, а не помогает ему. — А я думал, что люди исчезли на совсем… — голос не принадлежал Амико, это был тихий и прокуренный мужской голос, схожий чем-то с звуком трения металла. Позади тоже начали прослеживаться звуки оставляемых следов, топот и бурчание. Было ясно, те, кого он спутал с Амико, окружили его, собираясь что-то делать. Боль. Резкий удар железа пришелся по голове, в мгновение Эллиот упал, различая только силуэты. Белые одеяния, волосы высушенные, заплетённые косы и кожа. Эту кожу он не спутает ни с кем, это были гули, но не простые, а самые настоящие Хашишины. — Пусть поспит пока, он будет хорошим даром нашим богам.

***

Знакомая пара шла, преодолевая маленькие здания, они проходили мимо городских построек, осматривая нелюдей, их жилища, управы и многое другое, что можно было встретить в населенном пункте. — Кого ещё раз мы ищем? — спросил бомж, поедая поджаренную куропатку на палке, она была маленьких размеров, но по-прежнему очень вкусной. — Мы, — Амико пытался сосредоточиться и найти в своем кармане брюк зажигалку, а найдя, продолжил фразу, — Ищем профессора, он расскажет тебе много нового, в особенности про тебя, у тебя возьмут кровь, помучают вопросами, а потом будет выбор. Гуль прижал сигарету своими губами, затем поджог, убрав огниво на место. Пар выходил из его рта, поднимаясь все выше и выше, пока совсем не покинул видимые границы. Проходя улицы городка, они все дальше отдалялись от его центра, входя в пригород, там только иногда на их пути встречались пару домов, где-то разрушенных, а где-то жилых и ухоженных. Нелюдь бросил сигарету, продолжая шагать, стало ясно, куда же все это время он его вел. Паренёк тоже быстренько расправился с куропаткой, выбросив только палку. Впереди стоял брезент, под которым уютненько расположился стол и два пластиковых стульчика, а возле брезента кирпично-бетонная постройка средних размеров. Обойдя брезент, они оказались напротив входа в здание. Деревянная дверь, несмотря на то, что потрескалась в некоторых местах, выглядела крепко и надёжно. Амико постучал три раза. Пару секунд спустя послышались звуки изнутри, и дверь отворилась. Их встретил мужичок в грязном халате. Усы были такие большие, что перекрывали треть лица, гуль осмотрел посетителей и многозначительно кивнул. — Эллиот, это наш профессор, он будет заниматься сывороткой для распыления. — Приятно познакомится, — бездомный протянул руку для пожатия, на что был проигнорирован. Профессор увлеченно раскладывал бутылки и инструменты по местам, словно не обращая на гостей. — Слышал об нападении Хашишинов на той неделе? Эти мерзавцы умудрились поджечь сарай, да так, что огонь распространился на другие здания. Идиоты, — голос звучал уверенно и четко, приятный, бархатный сравнимый с медом или сладостью. — Сопротивление займется ими, со временем. Понимаешь, нам на пятки наступают приспешники Зейна, а тут ещё и эти объявились, сложно вести дела на два фронта… Парень стоял на пороге в комнату, просто посматривая на лабораторию, где по колбам распределялась зелёная жидкость, где-то перемешивается или нагревается с помощью плит. Он мог слушать их разговор полностью, но наблюдать за этим так завораживающе! — Кто… — он сквозь любопытство пытался разобраться, но не мог перестать любоваться этими сооружениями и трубками, — Кто такие эти Хашишины и сопротивление? — Хашишины — это всего-то такие же гули, как и мы, только вот наркоманы, которые сбились с пути. Кто-то из них верует, кто-то просто сумасшедший, а кто-то все и сразу. Вот и думай, как теперь с ними быть. А вот сопротивление создано, чтобы восстановить безопасность. Эта организация, в которой я состою, набирающая нелюдей для борьбы с тоталитарным режимом одного диктатора-робота. Зейн давно властвует нашими по праву землями, а где-то пятьдесят лет назад создал себе клонов — помощников, ну, для защиты территорий. Мы пытаемся свергнуть его из всех сил, но не особо, как ты видишь, получается. Позже узнаешь, почему, а сейчас… — Человек, ложись ты уже, проверим, насколько ты настоящий…