Кровь дракона

Сразу улыбка. То есть — ты сразу проиграл. Надо смириться и ниже склонить голову, ведь тут он для всех — Крис. Адвокат. Специалист по делам несовершеннолетних, особенно повязан на криминале, а не на разводах и школьной травле. Если Крис с порога улыбается тебе — пиши пропало. И Сэм опускает голову ещё ниже, когда тяжёлая ладонь дядьки опускается на его плечо, а мягкий голос звучит над ухом: — Госпожа Лиса просит младшую сестрёнку Алису встать на раздачу канапе в первую половину вечера. Против воли Сэм напрягается. В последние дни у него с Алисой очень натянутые отношения, но во избежание усугубления ситуации он сам решил соблюдать между ними дистанцию, избегая личных встреч, а также скоро отказался от услуг домработницы и купил пластиковую многоразовую посуду, для бития которой отчиму приходится прикладывать гораздо больше усилий. Да, барабанные стуки ужасно давят на нервы, как и маты этого урода, но, по крайней мере, парню больше не придётся сгребать с пола осколки семейных ценностей, которые в этой «семье» отсутствуют. — Я не могу отказать Лисе, ты же знаешь, — мужчина корчит страдальческое лицо, демонстрируя то Сэму, хмурится сильнее, — Поговори с девочкой. Это всё безопасно, ты же знаешь, что надо только положиться на Гуффи и пару охранников Копья. А заработок за вечер равен трём месяцам работы девочки. — Когда? — В субботу в девять вечера будет встреча. Я не разочарован в тебе, Сэм-ми, — два ободряющих хлопка по плечу. Когда Сэм поднимает голову на сидящего в углу комнаты в своём кресле Гуффи, тот лишь опускает взгляд на монитор. Музыки не слышно в комнате, как бы сильно Сэм не старался поймать треск в наушниках Гуффи — он всё слышал. А скорее всего — заранее знал. Дела снова плохи. Они усугубляются тем, что Док занялся Психом и учёбой в универе, а потому большая часть очищения и фасовки товара легла на Сэма. Муторная, однообразная работа, которая утомляет сознание и вгоняет в сон или тошноту. — Армани работала на банкетах Лисы, — голос Гуффи бьёт по пространству, — Всё будет хорошо. — Мне плевать, — у Сэма не должно быть слабостей, и его начинает раздражать, что каждый второй видит его слабостью эту девчонку. Да она милая и такая наивная, но это вовсе не значит, что она ему нравится. Она просто подвернулась под руку, была в тяжёлой ситуации, а Сэм смог ей помочь. А теперь он будет использовать её в качестве оплаты за работу…. Отстой. Он забыл спросить дядьку Криса о деле на отчима. Если бы это не был обмен башь на башь, то Алиса бы не оказалась ввязана в банкет. А теперь…. А что теперь? Голова раскалывается от противных скользких мыслей. На столе лежит ещё несколько партий упаковок «чая» и «соды», и всего на миг Сэм проникается предыдущими «напарниками» Дока, которые решили попробовать. Всего на миг он проникается Армани, которая выбрала принять и выпасть из этого колеса таким страшным образом, не видя для себя иного выхода. Блонди тоже не видит выхода. Хёнджин верит дяде Бан Чану. Док говорит, что никому нельзя верить. Но если никому не верить, то проще не жить. … Она первой приходит на место встречи. Сэм сказал, что это важно, и Аён очень забеспокоилась. Почему-то она ужасно стала бояться Сэма, который после первого тёплого приёма воздвиг между ними забор, обещающий стать стеной. Возможно, Аён тоже наплевать на него, но не настолько, чтобы не переживать о его словах и сообщениях. Прежний флёр мягкого очарования стёрся временем работы и его жестокими словами, дымка благодарности улетучилась, как только девушка вернула парню долг, чем изрядно удивила его. Он принял деньги, послушно убрал их в карман и больше не поднимал этой темы, но почему-то всё стало ещё более неловким. Аён считает, что во всём виноваты деньги. — Алиса, — Сэм стоит над лавкой, не спеша сесть рядом. Его внимательный взгляд рассматривает девушку, цепляясь за какие-то детали, иногда щурясь. Спустя секунды она понимает, что её оценивают по внешности. С трудом держит руки на коленях, чтобы не начать прихорашиваться для непонятно чего. — Это серьёзный разговор, — шаг назад. Он приглашает её пойти рядом. Когда Аён становится на ноги, то, как заколдованная, наблюдает за тем, как Сэм берёт её ладонь в свою и осторожно укладывает на свой согнутый локоть. Пальцы на автомате подгибаются, чуть сжимая ткань его рубашки. Довольная ухмылка против её удивления. — Это будет ночная подработка в апартаментах госпожи Лисы, — шепчет парень, оглядываясь по улице и начиная шагать. Он осторожно тащит девушку за собой, объясняя, что ей дадут одежду, и что она будет там с восьми до одиннадцати, и как она должна реагировать на гостей госпожи Лисы, даже когда те будут вести себя «в меру» развязно. — Им нужно немного позволить. Будешь строить недотрогу, будут напирать. — А где будешь ты? — Аён цепляется за него во всех смыслах, ужасно боясь мероприятия, которое парень объясняет как «афтер-пати для инвесторов бизнеса госпожи Лисы». — Меня там не будет. Это удар. Это болезненный удар, и весь настрой девушки сразу же скатывается ниже уровня подземки в бездну горных шахт. — Я не смогу проводить и встретить тебя. Почему я должен? Снова эта легкомысленная улыбка, которая заставляет Аён нервничать. Есть что-то ещё в лице Сэма такое, что её ужасно тревожит. Как будто он постоянно лжёт, хотя всегда прежде говорил правду. Но есть в нём что-то лживое, под толщей правды. Это пугает её, но и заставляет держаться ближе. — Я могу лишь сказать твоим родителям, что мы встречаемся. И в вечер субботы ты будешь со мной. Этот план возник в его голове случайно. Он был больше похож на план мести кому-то, но в глубине души Хёнджин не видел ответа на вопрос — кому и для чего. Сама идея встречаться с кем-то, пусть даже фиктивно, стала играть новыми цветами, когда Сэм вспомнил одно из правил «бегунков» — «Не лезть к парам. При вопросе к коллеге, требуется дождаться, как он отлучится от своей второй половинки, и только потом вести обсуждение». За нарушение этого правила Гуффи пару раз переводил людей в категорию «расходники», а дядька Крис скоро решал с ними вопрос. Они оба называли это бесчестием. Очень забавно при их ситуации и деятельности что-то там говорить о чести. — Ты не можешь так сказать, — замирает девушка, вынуждая остановиться и его, — Я не могу встречаться с кем-то до совершеннолетия. — Какая глупость! — щёки Хёнджина вспыхивают румянцем, — Это фиктивные свидания. Мне просто надо сказать так, чтобы твоя мать не беспокоилась. — Она и отец будут против тебя. Нельзя. Убирая руку с локтя Сэма, Аён пытается шагнуть назад, когда он перехватывает её ладонь, притягивая ближе к себе. Его подбородок опускается ниже, его тело льнёт ближе к её: — Ты не можешь отказать госпоже Лисе. Ты можешь или сбежать от родителей одна в эту субботу, или прикрыться свиданием со мной. Вот оно как, получается. Получается, что у Аён не было выбора с самого начала. Она начинает только сейчас осознавать, что как только она приняла пакет помощи от Сэма, у неё уже тогда не было выбора. — Тебе дадут крупную сумму за этот вечер. И ты можешь перестать подрабатывать вовсе, — отстраняется резко, — Я уверен, что этих денег тебе хватит, чтобы подняться и вести лучшую жизнь. Смотрит в глаза. Она прячет взгляд. Конечно, ей нужны деньги. Отстоять три часа в апартаментах и получить крупные деньги, чтобы потом…. — Я же всего лишь доставляю тортики, — хмурится девушка, — Я могу продолжить работать. Она не понимает. Сэму становится смешно от того, насколько полно она не понимает ситуации, насколько эта Алиса чиста и наивна, насколько она прекрасна в своём заблуждении. Её открытое, угрюмое лицо, её глаза, полные тоски и боли, вся она — скромная меланхоличная девушка так полна розовой детской сладкой ваты, что Сэма раздирает истерикой. Но ему нельзя рассказывать ей правды, нельзя давать даже половины того, даже крупицы подлинности. Милая нежная Алиса не вытянет его Зазеркалье. Чувство превосходства над существом более слабым и хрупким, ощущение в руках власти над чужой глупой жизнью будит нечто горячее в крови парня. Там, где он прежде был пустым местом, где он прежде был незначительным, там, куда прежде ему были закрыты врата — межличностное превосходство романтического чувства — теперь всё у него на раскрытых ладонях. Романтическое чувство и желание сберечь нечто ценное в этой дуре. В интересной, в чём-то красивой дуре. Очень вероятно, что и не дуре вовсе, но по сравнению с той же Греттой или Армани — той ещё слепой. Тепло от сердца поднимается к горлу. Его указательный палец цепляет прядь её волос, осторожно заправляя за ухо. Ладонь плавно утекает по воздуху обратно к телу. Касание не длится долго, но для Хёнджина оно оказывается ценным. Для Аён оно оказывается смертельным. Она замирает под улыбкой парня, она вздрагивает от его жеста, её кожа покрывается мурашками страха от его прикосновения. Аён замечает, что взгляд Сэма остается таким же мягким, как и до касания. Его улыбка остаётся по-прежнему расслабленной. Она смотрит на его шею, останавливаясь взглядом на вороте рубашки. Отвечает: — Ты можешь познакомиться с моими родителями. В этот самый момент она думает о словах отца и матери, обо всех запретах, которые надо нарушать. И она понимает, в который раз понимает, насколько глубоко они заблуждались. Отношения до совершеннолетия? Даже если это будут фиктивные отношения с Сэмом, она согласна. Если он продолжит вот так касаться её, дразнить и ругать — она на всё согласна. Она такая идиотка, что соглашается, но вся её душа против голоса разума раскрывает врата сердца навстречу ему. — Меня зовут Хван Хёнджин. — Я — Квон Аён. Последний рубеж близости — имя. Конфиденциальность — вот высшая ценность настоящего времени. Когда ты можешь заплатить за сокрытие имени, как госпожа Лиса, и когда обмен именами — обмен ядами. Сэму уже страшно представлять, что может случиться однажды, если эта глупая Алиса начнёт узнавать его, начнёт искать его. Если она будет знать слишком многое, куда она зайдёт?