Кровь дракона

Очередное нарушение установленных родителями правил. Мальчики. Точнее сказать – один парень. Аён избегает маминого взгляда за скудным завтраком, желая только поскорее сбежать отсюда и купить за заработанные деньги чего-то по-настоящему вкусного и полезного. Начинает казаться, что мама, как и папа, в тайне от ребёнка тратит деньги на свои развлечения. Будто нарочно, как только Аён уходит на учёбу, женщина достаёт из припасов шоколад, жареную курочку, апельсины и банановое молоко. Эта мысль оказывает на девушку парализующее действие своей правдоподобностью. Если сама Аён прячет от родителей деньги, если отец открыто пропивает свои запасы, значит, мама тоже что-то прячет для себя лично. Какой-то процент заработанных денег, естественно, уходит на оплату жилья, еды, на её лекарства, но неужели совсем ничего не остаётся, неужели отец выпивает всё в ноль? Это просто невозможно! Всё это время родители обманывали её! Как же подло и низко с их стороны было доводить ребёнка до крайней степени отчаяния, ограничивая во всём, устанавливая правила и нарушая их за пределами её глаз. Как же подло и низко то, что сейчас отец улыбается ей за завтраком, что мать откровенно засматривается на телевизионные новости больше, чем они того заслуживают. Какое право они имеют так легкомысленно относиться к Аён? Придвигая к себе чашку с чаем, девушка говорит так сухо, как того позволяет ей вспыхнувший только что гнев: - В субботу я пойду на свидание в кино. Его зовут Хван Хёнджин, он зайдёт за мной. Разумеется, мать оживает первой. Её глаза моргают невыносимо тупо, она говорит набившее оскомину одно из правил: - Аён-а, ты знаешь, что тебе нельзя заводить отношения до совершеннолетия. Какой мальчик? - А он мне нравится, - подушечки пальцев соприкасаются, обнимая керамические бока. - Просто запри её, - кивает отец. - Но как тогда зайдёшь ты? - У меня есть ключ. Я открою. - Я всё равно уйду, - Аён приходится напомнить родителям о своём тут присутствии, потому что они начинают обсуждать это так, как будто она – пустое место. Мать тяжело вздыхает. Утро испорчено для всех. - Откуда у тебя деньги на кино? - отец задаёт страшный вопрос, и Аён без запинки отвечает, что всё оплатит парень, на что получает ещё более странную реакцию, - На что ещё ты готова ради парня? На всё. Не ради парня, нет. Аён на многое готова ради денег. Сэм сказал, что она получит тройную сумму за один вечер, и это то, о чём она не могла прежде и мечтать, ей даже не снилась подобная роскошь. Выходит, что она зарабатывает, она пытается сделать хоть что-то, чтобы изменить финансовое положение семьи, она не тратится понапрасну. В то время как родители отзываются о деньгах так - легкомысленно. Нельзя так относиться к благосостоянию! Не когда у вас растёт единственная дочь, умывающаяся дешёвым обмылком с дождевой водой! Однако о деньгах Аён решает разумно умолчать, она пытается продавить нечто другое: она хочет отвоевать себе право на свидания с мальчиками. Потому что – а почему это запрещено? Снова из-за денег? Если родители так легко к ним относятся, то почему запрещают парню своей дочери платить за неё? Они должны быть счастливы, разве нет? - Он нравится мне. - Да кто тебе может нравиться? В твои годы? – мать всплескивает руками, - Какие отношения в твои семнадцать? - Это всё твои сериалы, - неожиданно вспыхивает отец, - Это всё эти сериалы, актёры, айдолы! Они запудрили девочке мозги! Я давно говорю, что нужно отключить телевидение дома и сэкономить пару тысяч! - А чем я должна, по-твоему, заниматься без телевизора?! Скандал уходит в совсем другое русло. Наблюдая за спором родителей, Аён понимает, что им не до неё. Какой-то телевизор важнее родной дочери. Что за глупость? Да что с ними не так? Обида глубокая, чёрная опадает на плечи мантией. Девушка поднимается из-за стола, оказываясь незамеченной. В коридоре обувает новые туфли, на которые также не обратили внимания. Наносит простенькую туалетную воду на мочки ушей и запястья. Никто не ловит тонкого запаха в коридоре. У Аён есть родители. И нет. Она есть у своих родителей. И её нет. Не стоило вовсе начинать этот разговор. Ей нужно было просто молча уйти из дома в вечер субботы, вернуться к полуночи с деньгами. Всё могло быть гораздо проще и без лишней суеты, без споров. Тогда Аён чувствовала бы себя больше виноватой, чем когда попала под тотальное игнорирование своих проблем, переживаний, потребностей со стороны родителей. … - Отмена! – Гуффи скидывает наушники, обращается к Доку и Сэму, - Отмена-отмена-отмена! - Отмена? – закатывает глаза Док, - Что это значит? - Вечеринку Лисы кто-то сдал. Там будут копы, военные, чёрт знает, кто ещё. Я уже пишу всем нашим, чтобы остановились, - его пальцы скоро бьют по клавишам клавиатуры. Обстановка становится нервной. Лёгким движением руки Док смахивает порошок в прежнюю тару, кивает, чтобы Сэм сделал также. Принимаются наводить порядок. Работают молча. Когда что-то резко отменяется после долгой подготовки, это значит одно – будут зачистки. Копьё в первую очередь будет поднимать камеры, а в случае с госпожой Лисы – притащится дядька Крис. Насколько Сэм помнит, таких зачисток было пять, и каждый раз Гуффи находил неоспоримые доказательства предательства. Предавали все по разным причинам, разным образом: один парень похвастался своей девушке, и та сдала всю малину; в другой раз спалился «бегунок», проходя мимо патрульных и обсуждая «вечер» по громкой связи. Некоторые люди, реально, просто тупые. Во всей этой ситуации Сэма начинает беспокоить ещё кое-что: имя. Он назвал Алисе своё настоящее имя, узнал её настоящее имя. Если это вдруг вскроется, то Сэму не поздоровится. И ладно бы только имя. Беспокойство вызывает то, что Алиса не получит тех денег, на которые она рассчитывала. Выходит, что Сэм – обманщик. Как она будет верить ему, если прямо сейчас он скажет ей, что всё просто так отменяется? Ситуацию усугубляют отношения девушки с родителями: если она уже рассказала им, если рассказала, то как она ответит им на сидение дома в субботу? - Как думаешь, кто мог сдать? Наши или её? – Док спрашивает только для того, чтобы спросить. Ему глубоко плевать на причины, его обычно безумно радуют отмены и зачистки. - И те, и те, - раздаётся шипение из угла, - Я спущусь в серверную, - Гуффи резко вскакивает с места и сдвигает кресло в сторону, чтобы потянуть на себя тонкую металлическую палочку, служащую ручкой для крышки канализационного люка. Чёрт подери, сервера стоят в канализации, защищённые металлическими щитами и монтажной пеной. Вполне себе неплохо, если интересно. Связь, бывает барахлит, но Гуффи как-то решил и эту проблему, протянув оптоволоконный кабель. В ярко освещённом помещении «лаборатории» двое продолжают сгребать нерасфасованное в прежние тары. Настроение ни к чёрту. … Семь вечера субботы. Прекрасно помня о том, что Лиса сама даст одежду «официанткам», Аён не заморачивается по поводу одежды: прежние джинсы и новая рубашка из того же комиссионного магазина. Отец ещё не пришёл с попойки. А мать игнорирует бунт дочери, продолжая смотреть ТВ в своей спальне. Вставляя ключ в замочную скважину, Аён ещё думает о совести, о маме, о том, как больно по ней ударит такой проступок дочери. Мама и так нездорова, в семье проблемы, разве Аён не должна проявить больше уважения чужим желаниям? Нет! Нет, она – не должна! Хватит! Два резких оборота закрывают дверь. Нет, родители наплевали на Аён, они неизвестно куда спускают деньги, они сами хотят жить в этой ужасной бедности, они тянут на это дно и свою единственную дочь. Она хочет выбраться оттуда, она хочет жить! В раскрасневшееся от обиды лицо дует ледяной ветер, заставляя девушку сощуриться. Справа слышатся шаги. Происходит столкновение тел. Когда ветер стихает, Аён видит перед собой Сэма. Точнее…. Его же зовут иначе, его зовут… Хван Хёнджин? Его лицо бледное, отстранённое. Впервые разглядывая его так близко, Аён понимает ещё кое-что: он наносит косметику на лицо. Тональник или румяна – она не понимает, но замечает скрытые тоном поры. От парня пахнет мужским тяжёлым дезодорантом. Рубашка-повседневка жёстко ощущается под ладонями Аён. - У меня плохие новости, - Сэм тянет её прочь от подъезда, заставляя идти совсем рядом, когда делится, - Вечеринка отменяется. - Что? Почему? Это явно не та информация, которую Аён хотела услышать. Выходит, что она поссорилась с родителями зря? Боже, ей даже не надо было начинать тот разговор утром! Ей просто надо было молча уйти, чтобы ничего в итоге и не произошло. Она бы дошла до магазина, купила что-нибудь и принесла домой. Так всем было бы проще! - Кто-то сдал, - хмурится парень, переводя взгляд на свою спутницу, - Что ты сказала родителям? - Что я иду на свидание с парнем. Я поссорилась с ними из-за этого. Хёнджин поднимает брови, удивляясь, но тут же вспоминает: - Тебе же не разрешают, точно. - Да. - Выходит, вернуться просто так через пять минут ты тоже уже не можешь? Путь выбора ветвится надвое: Аён может ещё вернуться и что-нибудь придумать, она может выбрать ложь; а ещё Аён может погулять с Сэмом какое-то время, она может попробовать с ним фиктивные отношения. Назло! Она должна снова нарушить правила родителей, она должна начать отношения с мальчиком прямо сейчас! Назло им она должна это сделать! - Выходит, что так, - соглашается Аён, тут же осторожно спрашивая, - И что мы будем делать? Сэм смотрит на неё. «Дурочка, - думает парень, - Какая же ты дурочка. Шла бы ты домой, слушала папку с мамкой, и не связывалась больше со мной, раз так жалеешь и боишься. Какая же ты дурочка». И сам делает дурость: - Мы пойдём смотреть кино. - Да ведь далеко же отсюда, - приходит в себя Аён. - И что? – Сэм цокает, поворачиваясь к дороге, прячет ладони в брючных карманах, - Ну и что? Тебе нужно где-то провести пять часов подряд. Пока дойдём туда, пока вернёмся. Можно даже ничего не смотреть. Я даже не знаю, что сейчас вообще идёт. Позволяя девушке догнать себя, Сэм касается иконки браузера, открывает страницу кинотеатра, пролистывая подходящие ко времени афиши: - Убийства, насилия, суицид, ужасы, домовые, бла-бла-бла. Так себе выбор, конечно. - Ты не любишь ужастики? Хёнджин останавливается на светофоре, но не оборачивается на Аён. Пожимает плечами: - А почему должен? - Я думала, парни любят такое. - Хах! Его громкий смешок заставляет девушку вздрогнуть, обхватить себя за плечи. Снова ощущает себя глупой, ничего не сведущей. - Тогда все девушки должны смотреть только мелодрамы и мультики про принцесс. Это обобщение. Логическая ошибка. Вот что – «обобщение». Когда ты не знаешь чего-то, то склонен обобщить это явление. Однажды столкнувшись с плохим явлением, тебе всё будет казаться таким же плохим. Что, если родители Аён ошибаются, склонные к обобщению? Они хотят сберечь свою дочь, они создали для этого правила такие крупные и всеобхватывающие, всеобобщающие. Но, на самом деле, при таком подходе, правила должны иметь исключения. И если подумать, то Аён может не нарушать намеренно все правила родителей, она может показать им приятные исключения, чтобы папа с мамой перестали обобщать. Новое открытие воодушевляет Аён. В попытке подстроиться под шаг Сэма, она чуть ускоряется, намеренно выглядывает его ход, забывая, что они, вообще-то, разговаривают: - Я люблю детективы и военные фильмы. Не люблю тратить время на комедии или романтику – это всё равно, что подглядывать за чужой жизнью, когда мог бы заниматься своей. - Я давно ничего не смотрю, - ответ теряется под скрипом колёс проезжающей машины. Аён так давно не смотрела телевизор осознанно, позволяя маме выбирать передачи, и даже так, она не увлекалась сюжетом. Последние три месяца она живёт в сети и на письмах Гретты или Сэма. А в выходные? Что она делает в выходные? Сидит в своей комнате. Смотрит в стены. В разные стены. Иногда мечтает о том, как скоро это всё закончится, они начнут хорошо жить, мама поправится, папа бросит пить. Листает страницы учебников наперёд, перепроверяет домашние задания, неизменно находя ошибки из-за невнимательности. Листает пустую новостную ленту социальной сети. Сама не выкладывает фото, и нет душевных сил смотреть за счастьем одноклассников. - Да, правильно. Есть вещи более важные, чем кино. Фильмы, сериалы, игры – это всё убивает твоё время, - неожиданно горячо соглашается Сэм, закрывая сайт кинотеатра. Ему неожиданно становится интересно узнать, чем живёт эта Квон Аён. Плохое семейное положение, плохая учёба – тогда на чём она держится? Почему ей нужны деньги, почему согласилась, кем она видит Хёнджина? Кем она его видит? Каким? Стремление быть хорошим - плохое по своей сути. Когда стремишься стать кем-то, кем ты не являешься, ты заранее обречён на провал. Хёнджин не является нищим плебеем, каких набирает дядька Крис в «расходники» или «бегунки. Он не дурак, чтобы не знать стоимости обучения в медицинском Дока, но и не столь умён, чтобы понимать, как Гуффи скачет по уровням даркнета, сохраняя свою анонимность. Однако Хёнджин играет Сэма – отстранённого парня, которому нужны деньги, который просит совета у старших и держится настороже, боясь показать то уязвимое, что несёт за плечами историей лучшей прежней жизни. Стремление быть хорошим – плохое. Стремление стать хуже, чтобы влиться в коллектив – ещё хуже. Но Хёнджин пока успешно лавирует между «плохо-хуже-полная задница», иногда так отчаянно желая быть обычным собой. Обычным хорошим парнем. Хорошие парни – они или нищие святые, или беззаботные богатеи. Первых девушки игнорят, а вот за вторых устраивают баталии. Хёнджину бы польстило женское соперничество, но ему хватит и одной кого-нибудь. Быть хорошим хотя бы для одной девушки – разве многого он просит столь малым желанием? Почувствовать себя, как прежде – богатым, беззаботным простачком, которых зовут «обычными». - А «что-то полезное» - это работа? - голос Аён режет мысли Хенёджина неприятным скрежет неуверенности. Он долго молчал, она не знала, что придумать. - В том числе. Но я больше думал об учёбе, о поиске подходящего колледжа, гранта на обучение, или компании с лучшими отзывами и надёжной системой кредитов. Не знаю, что ещё тебе сказать. У меня мало свободного времени, потому что я лично работаю на дядьку Криса, - оборачивается на девушку с весёлой улыбкой. - А что именно ты делаешь? Вот тот вопрос, которого парень и боялся. Рано или поздно, но при более тесном общении с девушкой, она бы спросила о виде деятельности парня, о том, почему он выдаёт ей задания, а не тот «дядька Крис» напрямую. Ей нельзя знать. Она не поймёт. Она из тех, кто скорее сам сдаст себя полиции, сдаст всех знакомых, только бы остаться в чистом, белом пальто – ведь так честно и справедливо. - Занимаюсь маркировкой продуктов на складе. Клею штрихкоды и ценники, проверяю на просрочку. Врёт. Но Аён не замечает этого, погруженная в свои мысли.