Кровь дракона

В лаборатории светло, пахнет сладостью энергетиков, чипсами, немного «мужчинами». Каблук дорогих туфель отбивает чёткий ритм, и с каждым новым шагом сердце Сэма ускоряет частоту биения, не соблюдая ритма. Оно просто бешено колотится так, что к голове приливает, а от кончиков пальцев кровь отходит, вызывая судорогу. Дядька Крис проверяет помещение, особенное внимание уделяя вентиляции и новой облицовке стен, о которой позаботился Гуффи. На губах мужчины лежит обманчиво-добрая улыбка. По долгу службы он всегда улыбается, всегда обычно искренне. Потому что Крис умеет мотивировать самого себя на работу, и также хорошо умеет пугать и поощрять молодое поколение. Стоящий рядом Док не выдерживает и цокает, закатывая глаза, на что слышит ожидаемый вопрос: — Неужели не рад мне? — Вёл бы ты себя не как спесивый индюк, был бы рад. Сэм не может сказать такого, он даже мыслей подобных себе не позволяет, а вот Док почему-то может, и легко всё это делает. Без страха. Не заботясь. Так ведут себя те, у кого уже соломка под жопку во все места падения положена. Сэм в этом плане гол, как сокол. Оглядывается загнанно. — Гуффи, я давал добро на вот это? — ладони Криса дважды соединяются с логически слышимыми хлопками, и свет в помещении гаснет. — Нет, — отзывается подскочивший несколько минут назад со своего кресла парень, тут же возвращая свет судорожными хлопками. — Тогда какого чёрта, Гуффи? — Пацан побаловался, успокойся, — фырчит Док, на что получает разъярённый взгляд Криса. — «Побаловался»? Ты хочешь заверить меня в том, что он не добавил чего-то в застенки, или вы тут решили, что я вам бесконечно доверяю по какой-то личной заслуге? — хотя его голос ровен, левая часть лица нервно дёргается: уголок губ, глаза, бровь, — Вы, ребята, охуели?! Стоящая за Гуффи Белль дёргается на месте от рыка мужчины, ещё ниже опуская голову, Сэм интуитивно повторяет за ней, сжимая пальцами замок. В этот раз молчит даже Док, наверняка, осознавая, что не на шутку разозлил «начальство». Переводя взгляд на ботинки Блонди, Сэм до мелкой дрожи сжимает пальцами плюсны, надеясь на то, что скоро прибежит Копьё и всё это разрулит. Обычно он легко успокаивает Криса, однако потом «летят шапки», и звёздочки — на чьи-то погоны. — Я задал вопрос, — вышагивает по пространству лаборатории Крис, в который раз осматривая помещение, — Не слышу ответа. — Нет, мы не охуели. Но Гуффи ослушался, потому что нам всем в этой норе остопиздело гулять до рычага. — Коллективное решение, значит? — он останавливается напротив ответившего Дока, но не смотрит в лицо того, — И ты предлагаешь мне принять это? А что дальше? «Бегунки» начнут требовать комфортных условий? Сэм поставит тут кровать? Гретта приволочёт парня? Что?! — Успокойся уже, всего лишь маленький трюк со светом…. Сэм закрывает глаза, когда слышит пощёчину. Зажимает плечами уши, считает про себя от единицы до двадцати восьми, когда Крис продолжает орать на Дока, а тот не менее агрессивно отвечает ему, награждая кулаком в грудь, однако же, покорно отступая на тридцатой секунде, вскидывает руки: — Никто не посягает на твои права и твою власть! Мы просто хотим немного комфорта, дай нам это и прости! Сэм продолжает считать, так и не размыкая век. Лучше не видеть. Лучше было бы не слышать, и не чуять горечь крови. — Ладно, Док. Ладно, пока ты за старшего у этих малолеток, — Крис обводит всех присутствующих рукой, — Ты помнишь о нашем с тобой договоре? — Лучше всех, — кислотой с языка на пол слюной. — Тогда отлично, не забывайся, — шаг его дорогих туфель замирает по центру комнаты, и только теперь Сэм раскрывает глаза, наблюдая за мужчиной. — Вы тоже не должны забывать, что и зачем делаете. Вы должны помнить, для чего вы во всё это ввязались. Потому что как только вы начнёте забывать, вы будете исключены отсюда. А это значит, что вас отправят в колонию для несовершеннолетних, потом — за решётку. В лучшем случае, вы вернётесь сюда через десять лет, двадцативосьмилетними, никому ненужными, несоциализированными, устаревшими червями. Попытавшись найти работу, вы будете проваливаться снова и снова, пока не отчаетесь, и не вернётесь ко мне, или к кому ещё. И кончите точно так же, как и в первый раз, но со сроком куда большим. Вы этого добиваетесь, дети мои? — к концу монолога, речь адвоката становится мягче и проникновеннее. Он играет на эмоциях подростков, манипулируя их слабостями, подавляя их волю, желания, отравляя надежду на шанс добиться лучшего. Обходя каждого, кто удосужился чести знать его лично, Крис убеждается в том, что его услышали, что каждое его слово отозвалось в каждом маленьком сердечке в достаточной мере. И только после он уходит, прикрывая за собой двери. Не попрощавшись, не сказав больше ни слова. — Вот сука, как же надоело, — первым отмирает Док, в пару шагов оказываясь у холодильника, достаёт бутылку воды, полоскает рот: у него разбита губа. После него Белль оседает на пол, Гретта поднимает рвущий ушную перепонку вой. Не так ярко реагируют парни. Блонди, привычный к подобному, тянет руку к старшим, прося сигарету, а Гуффи — равнодушно усаживается в своё кресло. Обнимая себя за плечи, сторонясь хаоса, Сэм осторожно идёт к выходу. Он не оборачивается, прекрасно зная, что таким образом только привлечёт к себе внимание. В третьей комнате переходит на лёгкий бег, уже на улице догоняет Криса, замирает в паре метров перед тем: — Крис. — Да? — мужчина участливо кивает, продолжая идти к припаркованной в паре кварталов отсюда машине. Поспешая за его уверенным шагом, парень всё ещё мнётся, не решаясь начать разговор. В голове навязчиво крутятся слова Блонди: «Если дорога, не веди её сюда» — что-то похожее, но по вискам бьют сильнее сказанные самим Крисом сегодня слова о цели, о том, что никогда нельзя забывать о ней. Сэм едва не забыл причину, по которой варится тут. И он…. Он решает, что его цель важнее. — Есть просьба. — Дотяни до машины, — улыбается Крис, доставая из кармана ключи, — Как дела? Расскажи мне, как вы тут справляетесь. — Да в порядке, — пожав плечами, Сэм ощущает себя неуютно, прячет глаза, чуть отстраняется. После короткого сигнала снятия блокировки, он занимает место на заднем сидении, наискось от водительского, в которое вальяжно опускается Крис. Впрочем, мужчина тут же оборачивается к «пассажиру» и коротко смеётся: — Тебе там нормально? — Простите, — кивнув, Сэм уже хватается за ручку, чтобы пересесть, однако Крис отрицательно качает головой. — Тратит время. Говори, какая у тебя просьба. Только теперь Сэм набирается смелости, чтобы заглянуть в глаза старшему. В этом году Бан Чану исполнилось тридцать пять, и, вроде как, это достаточно внушительно. Хёнджин не уверен, ему порой кажется, что взрослые — хуже детей. И чем старше, тем более неадекватно они себя ведут. Как, к примеру, его мать. Сперва вышла за этого придурка, а теперь терпит его побои. У Хёнджина заканчиваются моральные силы не лезть, потому что физических против взрослого мужика и женщины, которая ему — родная мать — изначально не было. А они, эти взрослые, любят объединяться против детей. — Посадить отчима. — Так, ну смотри, — адвокат располагается полубоком на своём месте, загибая пальцы левой руки, — Ты можешь подкинуть ему травки. Следователь откроет дело. И может случайно выйти на тебя. Начнёт копать глубже, придёт ко мне, — переводит насмешливый взгляд на мальчишку, — Нельзя кусать кормящую тебя руку, Сэм. — Разве у Вас нет знакомых, чтобы посадить его хоть за что-нибудь на подольше? — А что госпожа Хван? Крупно вздрогнув, Хёнджин жмурится, отворачиваясь от сидящего впереди Бан Чана, сильнее сминает пальцами штанины, приводит себя в порядок, пытаясь выкинуть все те добрые и светлые воспоминания, когда они все были — Хван. Когда они жили втроём в хорошей квартире, в хорошем районе. Когда папа был жив, когда он был здоров. Когда Бан Чан был просто папиным племянником, помощником в адвокатской конторе, катал маленького господинчика Хвана на своих широких плечах по выходным. Сейчас от госпожи Хван ничего не осталось. У неё и фамилия другая, и вся жизнь у неё теперь — другая. Она сдалась, а Хёнджин ещё хочет побороться за своё счастье. — Моих сбережений должно хватить, — неуверенно отвечает мальчишка, жалко поглядывая со своего угла. — Ты думаешь, ей будет легче без этого мудака рядом? Ей будет легче одной? — справедливо подмечает Бан, — Насколько я помню, ты для неё — не очень хорошая мотивация вернуться к нормальной жизни. Хёнджин тоже это прекрасно помнит, а потому молчит, разглядывая машинный коврик под своими ногами. — Госпожа Хван куда-нибудь устроилась работать? — отвернувшись к рулю, поправляя зеркало заднего вида, спрашивает адвокат. — Она моет полы в двух супермаркетах в ранние или ночные смены, — тут же отзывается парень, ощущая прилив надежды. И Крис не разочаровывает его, вдруг кивая: — Я пока послежу за ней. А там посмотрю, что можно сделать. Ты чем собираешься расплачиваться? … Аён издалека замечает Сэма. Сегодня он выглядит подавленным: сжимает древко лавки, трясёт коленями, смотрит куда-то между ними же. От воспоминаний о последней встрече Аён неприятно ёжится, но преодолевает себя: садится рядом с парнем, тут же сводит колени вместе, накрывает юбку ладонями, молча ждёт хоть какой-то реакции на своё тут присутствие. Однако Сэм продолжает смотреть на её убогую обувь, и продолжает пугающе молчать. — Я… — голос предаёт девушку, и она тянет подол юбки ниже по ногам, — Я куплю новые туфли как-нибудь, — бормочет ещё тише, потому что сама не знает, когда будет это самое «как-нибудь». Короткий смешок дарит облегчение. Резко выпрямив спину, Сэм оборачивается на Аён, придирчиво осматривает одежду, задерживается на несчастной юбке и недовольно цокает: — У тебя есть другая одежда, кроме школьной формы? — Есть джинсы, пара футболок, папины кеды, — без запинки она вспоминает скудный набор вещей в шкафу, а потом вдруг признаётся, — Есть платье от тётушки Нари, но оно мне ещё велико. — Подойдёт, что угодно, только переодевайся сразу после школы во что-нибудь другое. Форма — приметная. Догадываясь, что Сэм предложит ей работу опаснее домработницы, Аён поднимает на его лицо недоверчивый взгляд, замечает в глазах того хитрый прищур и уже почти отворачивается обратно, как парень останавливает её: — Глупая. Ты даже не думала о том, как палишься, каждый раз убирая у меня дома. Весь двор теперь знает, что ко мне кто-то ходит из твоей школы. Кто спросит — легко расскажут. Ты медленно ходишь. Это тоже выдаёт тебя. Ты выглядишь жалко, на такое обращают внимание, — устало выдохнув, он лезет в карман за деньгами, протягивает те, — Я даю тебе деньги, чтобы ты не выделялась. Как только начнёшь думать хоть немного головой, начнёшь зарабатывать. Опуская взгляд с лица парня на деньги, Аён не торопится принимать те. Она задумывается о его словах чуть глубже, задавая первый вопрос: — Что я должна изменить, чтобы не выделяться? Кроме одежды сразу после школы. — Косметика. Почаще мойся, блин, — на секунду Сэм морщится, — Ты же девочка, в конце концов. И не оправдывайся отсутствием шампуня или нехваткой воды. Я знаю, что при желании вы, девчонки, выкручиваетесь. — Что ещё? — Аён только теперь осторожно вытягивает деньги из его ладони, убирает те в рюкзак, принимая близко к сердцу каждое его слово. — Всё, наверное, я не знаю. Для меня это — уже очевидное. Его плечи опадают под тяжестью решения, а спина плавно опускается на холодную спинку лавки. Сэм продал Алису в «курьеры», пообещав Крису её надёжность. «Курьеры» отличаются от «бегунков» статусом доставляемого, чистотой рук и местами хождений. В отличие от вторых, первые, являясь классом выше, не ходят по грязным паркам тёмными вечерами, но доставляют изящные посылки в дома особо зажиточных граждан под тем или иным предлогом. Им выдают форму доставщиков или почтальонов, вручают велосипеды. «Курьеры» могут даже не знать, что именно и кому они доставляют. Просто развозят наркотики, как пиццу или шмотки. «Бегунки» обычно возятся с маленькими пакетиками, делая ладонями прикопы под лавками. Блонди клеит под скамейки на жвачку. Мерзость. Крис принял идею Сэма, образ Алисы он одобрил, но всё же задал вопрос: — Алиса будет знать о своей роли, или ты оставишь её в неведении? Не обдумав своего плана до конца, Сэм озадаченно замер, и Крис добавил: — Если хочешь моего совета, то я скажу: таких дурочек надо держать в неведении. Как только она узнает, что делает, то сама же и сдаст себя. Даже если будет молчать, за ней начнут копать, а дальше сюжет ты знаешь. Сэм решил положиться на опыт старшего.