Новый старый мир: Начало конца

      Я провел на работе уже более шести часов. За это время кое-как сосредоточился на работе и даже закончил старый отчет, который все никак не мог доделать. Делал все на автомате, почти не думая о том, что и куда пишу. В голове то и дело всплывали воспоминания о разговоре, о новостях, о тех видео.       Снова не выдержал и заглянул в новостную ленту. Опять среди множества ненужной информации выцепил пару постов о нападениях. А потом… Неожиданно для себя получил сообщение от старого друга, тоже Димы, который со своей семьей улетел жить в Испанию пару месяцев назад. Окончательно и бесповоротно. Сказал, что жизнь в России — отстой, и он хочет поселиться где-нибудь, где тепло и сытно. Выбрал Испанию. С ним мы списывались редко, но когда списывались, то наш разговор обычно перетекал в видеозвонок и совместное распитие пива на расстоянии.       Сейчас я получил сообщение и сразу же открыл его.       «Здорова, Димон».       «Привет, — пишу. — Что случилось такого, чтобы ты вспомнил обо мне, хаха?»       «Тут я такое видео получил. Сейчас скину»       И прислал мне видео, которое уже по превью показалось мне неприятным. Я, скрепя сердце, открыл файл.       Вижу город, улицу. Светло, солнечно, люди мелькают тут и там. Ничего не происходит. Но я не перематываю, смотрю внимательно. И вижу, как странно покачивающийся человек выходит на дорогу. Сразу тормозит машина, чтобы не сбить его, а тот не реагирует. Поворачивает голову в сторону тротуара. К нему подходит человек, кажется, вышедший из той самой машины, и начинает что-то тому втолковывать. Снимающий приближается к ним, как вдруг этот пьяница или наркоман делает резкий выпад вперед и пытается повалить водителя на землю. Тот кричит, отбивается, камера трясется, но не теряет из виду дерущихся. Сумасшедший вгрызается в руку водителя, и тот ругается по-испански, пытаясь отшвырнуть нападающего. Сразу несколько человек подбегают к атакующему и пытаются оттащить его, но тот не желает выпускать предплечье изо рта и продолжает его грызть, словно собака. Камера трясется, все смешалось. Вижу, как люди пытаются усмирить сумасшедшего. Тот наконец отпускает жертву и начинает бешено крутить головой из стороны в сторону. Замечаю, как он щелкает челюстями, как окровавленный подбородок ходит из стороны в сторону, как бешено вращаются безумные глаза. Потом подбегают копы. Помогают скрутить психа, валят его на землю, а тот все вырывается, и сквозь крики людей слышно, как он рычит. И глаза такие… пустые, сочащиеся агрессией, но пустые. Видео обрывается.       Я еще несколько секунд сидел, пялясь перед собой в никуда, а потом онемевшими руками принялся печатать.       «Откуда видос?»       «Друг один испанский скинул,» — ответ.       «Он снимал?»       «Да. Психа того увезли в полицию. А мужика в больницу».       «Что думаешь? Что это?»       «Думаю, это какая-то хрень».       «Это понятно, — пишу. — А конкретнее?»       «Говорят, по всему миру такое случается. Я не верил, но этому челу верить можно. Он же очевидец. Страшно что-то».       «У нас в России тоже новостей об этом полно. Может, зомби?»       Я сам усмехнулся своему предположению, но чем черт не шутит. Ох, лучше б не шутил.       «Похоже, но бред же. Не может такого быть. Хотя я своей семье запретил пока на улицу выходить, пока не разберутся во всем».       «Я своей тоже, — написал я. — А если правда апокалипсис?».       «Держи в курсе. Если что станет ясно, сообщи. Я тоже если что напишу».       На этом наш виртуальный диалог закончился, и я в полном отчаянии откинулся на спинку кресла. После такого я точно работать не смогу. Я поднялся, дошел до кулера и налил в стаканчик холодной воды. Всю сразу выпил, без передыха. Немного отпустило. Если так дальше дело пойдет, то я с ума сойду.       Вернулся на свое место и снова набрал номер жены.       — Ало? — отозвалась она через пару гудков. На фоне слышны были какие–то шумы, и мне это не понравилось.       — Ты где? — нахмурился я.       — В магазине, — ответила Олеся.       — Я же сказал из дома не выходить!       — А питаться мы чем должны? Солнечным светом?       — Олеся! Доставки для кого придумали?       — Дорого, — отмахнулась она. — Я ж в «Пятерочке» у дома, сейчас куплю хлеба и сразу обратно.       Я хлопнул ладонью по лицу. После того, что я только что видел, совсем не хочется, чтобы родные были вне квартиры. Не за закрытой дверью.       — Сейчас же домой, максимально быстро и осторожно, — рявкнул я.       — Ты чего, Дим? — опешила она. Ее голос оборвался, зазвучал тихо и неловко.       — Вечером расскажу, а сейчас быстро в квартиру.       Услышав что-то невнятное от жены, я положил трубку. Так, все очень плохо. Я встал и решительно направился к кабинету начальника. Какая от меня может быть польза, если я сижу и перебираю бумажки.       Постучался, услышав приглашение, заглянул в кабинет. Сергей Николаевич сидел за столом, и я поприветствовал его.       — Сергей Николаевич, — начал я уверенно. Главное, быть настойчивым. — Могу я сегодня пораньше уйти?       Начальник поднял взгляд от бумаг и посмотрел на меня сквозь очки. На его лысине мелькали солнечные блики, подающие от окна. Мужчина положил ручку и, не спуская с меня глаз, спросил:       — Зачем?       — Дочь заболела, а жена на работе, — да, соврал, но не говорить же, что перенервничал из–за кусачих психов.       — Во сколько хочешь уйти?       Есть! У меня не то, чтобы хорошие отношения с начальником, но нормальные, этого достаточно для того, чтобы иногда получать премии и сваливать раньше.       — В четыре.       — Эх, Дмитрий. Сколько раз ты уже уходил пораньше за этот месяц?       — Но дочь ведь. Как же она без меня? Жену-то не отпустят, а я могу с ней побыть. Мало ли, может, скорую вызывать придется. Сергей Николаевич долго смотрел на меня с прищуром, а потом медленно кивнул.       — Премии лишу.       Да кому уже нужна будет эта ваша премия, когда весь мир сожрут кусачие психи? Ладно, может и не сожрут, но перестраховаться стоит. Хотя. И премию бы хотелось.       — Последний разок, обещаю. И состроил такую невинную моську, что начальник поморщился. Он еще недолго раздумывал, а потом кивнул.       — Ладно, в четыре можешь уйти. Только доделай отчет, ради всего святого.       — Уже готов, — с гордостью заявил я. — Отправлю на почту.       До четырех часов дня я еще маялся бездельем. Точнее, залипал в телефоне, пролистывая новости. Еще раз пересмотрел то видео, дрожа всем телом. Ужасное зрелище. И этот псих совсем неадекватный. Ничего более страшного в своей жизни я не видел. Даже в фильмах ужасов такие сцены не вызывали во мне подобных эмоций. Ведь это не фильм, это — жизнь. Я набрал номер Олеси, и она сообщила, что уже давно пришла домой и сейчас готовит ужин. Каринка, по ее словам, читает книжку в комнате. Я попросил убедиться, что дверь заперта, и потом принялся отбиваться от ее вопросов. Ничего я ей пока рассказывать и показывать не собираюсь. Не хватало еще поселить панику в сердце родной женщины. Пусть думает, что ее муж поехал кукухой, что он параноик, что он опять насмотрелся ужасов. Главное, чтобы она на улице больше не появлялась. А я решил, что перед тем, как оказаться дома, стоит переговорить с одним другом. Позвонил ему.       — Здорово, Олег, — сразу начал я, как только услышал низкое «ало» на том конце провода.       — Здорово, Дим, чего случилось?       — Ты на работе сегодня?       — Не, — голос Олега звучал расслабленно. — Дома кайфую. Сашка тоже дома сидит. А чего?       — Могу подъехать к пяти?       — Ты чего такой нервный? — усмехнулся друг. — Можешь, конечно. Пригоняй. Только пива возьми.       — Обязательно!       Я с великим трудом дождался, когда стрелка часов достигнет отметки ровно в четыре часа дня, и пулей вылетел из офиса. Сразу уже упал за руль, завел серебристого коня и выехал на дорогу. Путь до дома Олега знал хорошо — часто заглядывал к нему после работы, чтобы выпить пивка и поболтать, пока разъяренная Олеся трезвонила на мою трубку, чтобы я прекращал шляться где попало и вернулся домой. Так и сейчас, я свернул на перекрестке направо и поехал к дому Олега.       Услышал вдруг сирену, как полагается, сразу прижался к краю дороги, пропуская скорую, которая с мигалками и оглушающим воем неслась меж машин. Я проследил за ней взглядом, и внутри снова неприятно похолодело. Не дай Бог, еще кого покусали, и эти медики едут спасать бедолагу.       Машину припарковал на стоянке у магазина. Быстро приобрел ящик пива и вернулся к транспорту. И продолжил путь.       Остановился у знакомого двадцатичетырехэтажного дома, припарковался по правилам, схватил ящик и почти бегом побежал к парадной, оглядываясь. Страшно, как бы не прыгнул на меня псих из-за угла. Но во дворе гуляют дети с родителями и няньками, собачники с питомцами, просто ходят люди. Я позвонил в домофон. Дверь открыли, и я взлетел на лифте на пятнадцатый этаж, и уже там принялся трезвонить в звонок.       Дверь мне открыла красивая женщина в домашнем красном халате. Ее аккуратно уложенные короткие волосы обрамляли лицо с едва заметными морщинками у глаз. Она улыбнулась, поприветствовав меня, и пропустила в квартиру. И навстречу мне вышел Олег. Мы снова поздоровались, уже с крепким рукопожатием, как положено.       — Ого, ты тут на неделю хочешь остаться? — удивился Олег, окинув взглядом ящик пива.       — Это все тебе, я за рулем, — усмехнулся я, и Олег покачал головой.       — Я столько не выпью. Мне не позволят. И тут же получил удар в плечо от Саши, той самой женщины, что открыла мне дверь.       — Проходи, Дим, не стой как неродной, — пригласила она, и я прошел в комнату вслед за хозяевами жилища.       Они жили нескромно. Большая четырехкомнатная квартира, богато украшенная различными декорациями по типу скульптур и картин. Много растений — Саша у нас любитель–агроном. Шикарно обставленные комнаты, белоснежные натяжные потолки, дорогая мебель, большой плазменный телевизор и два компьютера.       Я упал на диван, и Саша спросила:       — Ты голоден? Ужинать будешь?       — Нет, спасибо, — кивнул я. — Я поговорить приехал. С Олегом.       — Саш, оставишь нас? — обернулся к жене друг, и та, вздохнув, покинула комнату.       А Олег обернулся ко мне, внимательно глядя в глаза. Он был серьезен, напряжен. Видимо, моя тревога передалась и ему.       — Что стряслось? — наконец спросил он.       — Новости видел?       — И что? Обычные наркоманы. Бывает.       — Я тебе сейчас кое-что покажу.       Я полез в карман за телефоном, вытащил свой старенький смартфон с кое-где подбитым экраном и выключил то самое видео из Испании. Протянул телефон другу и стал ждать его реакции, перебирая в руках край рубашки.       Сначала Олег недоверчиво смотрел в телефон, иногда поглядывая на меня, а потом увлекся происходящим. Глаза его все расширялись, рот приоткрывался, а руки начинали трястись. Он весь напрягся, собрался. Стал будто концентрацией сосредоточенности. И просидел так безмолвно до конца видео, а потом еще пару секунд пялился в экран. Затем поднял на меня встревоженный взгляд.       — Это откуда? — спросил он негромко.       — Димона помнишь? Который в Испанию уехал с семьей. Его друг это снял. А Димон мне скинул.       — Я ничего не понимаю. Он просто набросился и укусил.       — Не просто укусил, — поправил я его. — Вгрызся и отпускать не хотел.       — Бред какой-то, — Олег прикрыл глаза, потом потер переносицу и снова посмотрел на меня. — Ты-то что думаешь?       — Думаю, это катастрофа. На зомби похоже. Олег нервно усмехнулся, но переубеждать меня не спешил.       — Не зомби, — вдруг выдал он. — Но что–то страшное. Ты семью дома закрыл?       — Да, — кивнул я. — Сказал не выходить. Но Олеська все равно в магазин бегала.       — Так, давай знаешь что? Понаблюдаем еще. Если что, вывезем Олесю и Карину, и Сашу в наш загородный дом. Если в Испании такое случилось, а у нас говорят о нападениях, то лучше перестраховаться.       — А пока запасемся едой, — подытожил я. И задумался. Если это действительно конец, то нужно что-то, чтобы защищаться. — Помнишь, ты говорил, что ружье купил? Оно у тебя?       — Да, в сейфе лежит. Но стрелять их нельзя. Посадят за убийство.       — Знаю, — кивнул я. — Это ж не мертвяки какие, а просто психи. Но ты ружье наготове держи.       — Естественно, — кивнул Олег. Мы еще немного помолчали, а потом друг все же предложил выпить. Я отказался, снова сославшись на то, что я за рулем. А по пока еще живому миру гонять пьяным нельзя.       — Не нагнетай, — криво усмехнулся Олег. — Почему «еще живому»? Все нормально будет, у нас же и военные есть на всякий пожарный.       — Ага, — с готовностью усмехнулся я. — Военные так прям и неуязвимы для зомби.       — Да какие зомби, — отмахнулся Олег. — Перестань так называть этих психов. Военные приедут, перестреляют всех, потом все нормально будет.       — Класс, — протянул я. — Как бы нас заодно не перестреляли.       — Не веришь ты в силу нашего государства, — покачал головой друг.       — Я не верю в благоразумие наших военных, — парировал я. — Как бы чудить не начали. Ладно, поеду я.       Олег еще раз предложил выпить, но я быстро выскользнул из квартиры, попрощавшись с парой, и направился вниз. Сел в машину, завел, поехал домой. Надо бы в магазин заскочить, купить побольше запасов на всякий случай.       Я снова припарковал машину у супермаркета, второй раз за день оказался в торговом зале. Магазин был полон людей. Все бродили с большими тележками, набитыми продуктами. Я тоже взял тележку и пошел к прилавкам. Закинул сразу несколько пачек пельменей, консервы рыбные и мясные, гречку и другие виды каш. Подумал и захватил еще творожки для Каринки. Ее любимые, с шоколадными шариками. Потом добавил в корзину недорогую лапшу быстрого приготовления.       Прилавки стремительно пустели. Кое-где недоставало некоторых видов продуктов, где-то было совсем пусто. Повезло, я успел забрать последнюю коробку молока. Потом взял еще две большие бутылки пива и бутылку водки. Не то чтобы я собирался ее пить. Скорее взял на всякий случай. И пошел к кассе. Передо мной уже была длинная очередь, и все покупатели друг за другом выкладывали на ленту гору продуктов. Я ждал.       Когда подошла моя очередь, я попросил у продавца еще две пачки сигарет, недорогих, но напряжение сбросить помогут. Я не курю, но сейчас почему-то сильно захотелось.       — Постоянно тут такая давка? — спросил я, пока кассирша пробивала мои покупки.       — Уж несколько дней, не успеваем товар обновлять. Все скупают.       — Оно и понятно, — пробормотал я. Видимо, не один я паранойю развел, если люди уже начали затариваться продуктами.       Я оплатил все кредиткой, взял в обе руки тяжеленные пакеты и покинул магазин. На улице все было привычно. Никаких скорых, полицейских машин, никаких странных личностей, которые бы хотели поживиться моей плотью. Я закинул покупки в багажник, сел за руль и завел двигатель.       До дома домчался минут за двадцать. Припарковался, взвалил на себя пакеты и поплелся к дому. Поднялся на лифте на нужный этаж, постучал ногой в дверь. Щелкнул замок. Я оказался в прихожей, с тяжелым выдохом поставил на пол пакеты. Олеся удивленно рассматривала добычу, а потом перевела взгляд на меня.       — Это что за праздник? — спросила она.       — Праздник начала конца света, — пояснил я и скинул куртку.       — В смысле? — не поняла жена. По ее взгляду было ясно, что она не может решить, принять мои слова за шутку или воспринять всерьез.       — Папа! — из комнаты выбежала Карина и бросилась ко мне в объятия, и я поднял дочь и закружил ее в воздухе.       — Сейчас все объясню, — кивнул я жене и поставил Карину на пол. — Разбирайте покупки.       Девочки тут же скрылись на кухне с пакетами, а я снял ботинки и направился прямиком к компьютеру. Включил, упал в кресло. Принялся листать новости.       — Ужинать-то иди, — позвала меня с кухни Олеся, и я лишь ответил что-то типа «да-да, сейчас». И продолжил листать страницу браузера. Снова новости о беспорядках. Сколько можно?! И их все больше. Уже пишут и конкретно про Петербург. Пишут про нападения в центре, у больниц, у полицейских участков и просто в жилых районах. Я все внимательно прочитывал статью за статьей и наткнулся на кое–что поинтереснее. «Правительство вводит запрет на вакцинирование от нового вируса. С 20.09.2024 г. будет полностью приостановлено получение гражданами вакцин». Вот о чем говорил коллега. Неужели виновата именно вакцина? Но ведь Олеся с Кариной привились… Нет! Я не хочу верить, что все это правда. Я не могу в это верить. Ведь они сейчас на кухне, раскладывают по холодильнику колбасу и сыр, по ящикам рассовывают гречку и рис, расставляют по полкам кофе и чай. Черт! Я выругался вслух. Обычную воду–то я и забыл купить! Идти сейчас или подождать, надеясь, что до завтра ничего не раскупят? Ладно, вода еще есть. И в кране, и в пятилитровых баклажках. Завтра. С самого утра. Я зашел на кухню, где девочки уже почти разобрали покупки. Олеся положила в тарелку картошку и вчерашнюю курицу, погрела все в микроволновке и поставила на стол ароматное блюдо, приглашая меня поужинать.       — Мы уже поели, только тебя не дождались, — сказала Олеся.       — Я к Олегу заезжал, — сказал я, присаживаясь. Жена нахмурилась. Упоминание Олега ей никогда не нравилось, и хоть она относилась к нему с напускным дружелюбием, я знал, что в душе она терпеть не может наши с ним посиделки и походы в бары.       — А водку зачем купил? — спросила она, все еще недовольная.       — Пригодится, — ответил я отстраненно.       Теперь, думал я, нужно как-то ненавязчиво и спокойно рассказать ей обо всем, что я видел и слышал, обо всем, что знаю и чего боюсь. Она, конечно, не поймет моей паранойи, конечно, не станет меня слушать. Но мне нужно с ней поговорить, чтобы она не была слишком наивна и легкомысленна.       — Присядь, пожалуйста, — попросил я, отложив вилку. Я перестал есть. Она села на табуретку рядом.       Карина стояла рядом и смотрела на меня вопросительно.       — Карина, поди к себе, — сказал я мягко. — Нам с мамой надо поговорить. Очень серьезно.       Дочка послушно кивнула и выскочила с кухни. Я проследил за тем, чтобы дверь в ее комнату захлопнулась, и перевел взгляд на взволнованную жену.       — Что случилось? — спросила она настороженно.       — Все очень серьезно, Олеся. Я просил тебя смотреть телевизор и читать новости, помнишь?       Жена кивнула.       — Ты смотрела?       — Ну, почитала немного в интернете. А что?       — Видела про психов, что на людей бросаются?       — Ты мне об этом и по телефону сказал. Видела.       — Так вот, я получил информацию, что они не просто бросаются, они кусают и очень серьезно кусают. И такое по всему миру. И в Питере тоже.       — Ты это к чему? — осторожно уточнила Олеся.       — В магазинах ажиотаж, — продолжал я. — Все скупают продукты, в основном долгохранящиеся.       — Поэтому и ты купил, — догадалась жена. Я кивнул.       — Слушай, я боюсь, что это что-то страшнее простых вспышек агрессии. С каждым часом об этом все больше информации, и мне это не нравится. Не может быть такого, что психи с одинаковыми мотивами появились вдруг по всему миру. Мне кажется, что это какое-то всеобщее безумие. Ты, конечно, смеяться будешь, если я скажу, что это зомби.       — Ну ты и дурак! — воскликнула Олеся. — Какие зомби? Ты сам себя слышишь? Совсем что ли с ума сошел? Насмотришься своих ужастиков, а потом панику разводишь!       — Успокойся, — рявкнул я даже неожиданно для себя. Кулак с грохотом опустился на стол, и жена вздрогнула. Она замолчала, испуганно глядя на меня. А я сжал челюсти и из-под нахмуренных бровей смотрел ей в глаза. — Это все не шутки, Олеся. Я не знаю, чем все это закончится, но я договорился с Олегом. Если ситуация станет хуже — мы вывезем тебя, Карину и Сашу в их загородный дом.       — Ты преувеличиваешь… — неуверенно сказала Олеся.       — Я видел видео.       — Таких видео много.       — Такого еще нет.       — Покажи.       Я замялся. Мне не хотелось показывать Олесе видео из Испании, но она не хочет мне верить. Может, это ее и напугает, но хотя бы заставит слушаться. Я с тяжелым вздохом поднялся и сходил в комнату за телефоном. Вернулся, сел на стул и, немного помедлив в раздумьях, включил ролик. Протянул телефон Олесе и снова, как и с Олегом, стал ждать.       Жена сидела неподвижно, закрывая рот рукой, а глаза ее наполнялись ужасом. Она не моргая смотрела в экран, слушала доносящиеся из динамика крики и не могла даже вздохнуть. Когда видео закончилось, она не шелохнулась, так что я поспешил забрать телефон и тряхнуть ее руку, чтобы она ожила. Олеся подняла на меня перепуганные глаза.       — Господи, — только и смогла она проговорить.       — Это друг Димы из Испании снимал, — пояснил я. — И такое по всему миру. Теперь ты мне веришь?       Олеся только слабо кивнула.       — Я не думаю, что это все не предотвратят, — начал я уже мягко. Теперь я жалел, что показал это видео Олесе. Мне хотелось хоть как–то сгладить ее шок, поэтому я решил успокоить ее своими догадками. И словами, которые сказал мне несколько часов назад Олег. — Если понадобится, военные во всем разберутся. Но этого не случится. Есть же полиция. Все уладят, нужно только переждать.       — Да, — тихо сказала Олеся.       — Завтра на работу не выходи. И Карину в школу не пустим. Дома сидеть будете.       — А ты?       — А я, — я задумался. А что я? — Я на работу поеду.       — Нет! — Олеся вдруг вскочила с табуретки. Она дрожала все телом. — Не поедешь. Опасно!       — Успокойся, — попросил я, но тоже встал. Я взял жену за руки и притянул к себе.       Прижал ее голову к своей груди, принялся свободной рукой поглаживать ее по волосам, чувствовал, как тяжело стучит ее сердце. — Я буду начеку. Если что, сразу домой. Куплю еще воды и запасов. А ты сиди дома с Кариной, смотри новости и из квартиры не выходи. Карине ни слова. Скажи, что… что… ну, придумаешь что-нибудь. Главное, присматривай за ней и сама внимательна будь. Если что, сразу звони, я приеду.       — Опасно, Дим…       — Не переживай за меня. Я буду контролировать ситуацию, а там посмотрим. Как только все утихнет, отвезу вас обеих на море.       — А деньги где возьмешь? — грустно усмехнулась Олеся.       — Хотел тебе подарок на День рождения сделать, но вот, проговорился, — хохотнул я.       И Олеся расплылась в улыбке, хотя глаза ее еще горели тревогой.       Так и стояли, прижимаясь друг к другу, пока я наконец не решил отстраниться. Сел за стол и принялся есть, и Олеся опустилась на свою табуретку. Она молча смотрела, как я поглощаю ужин, но мысли ее были далеко. Снова на кухню вбежала Карина. Она открыла холодильник и принялась рассматривать полки.       — Мам, — позвала она. — А у нас мороженое есть? Я мороженое хочу.       — Есть, милая, — ожила все-таки Олеся. Она поднялась, открыла морозилку и вытащила шоколадное мороженое в стаканчике. Развернула обертку и протянула сладость дочери. Каринка радостно принялась лизать холодное лакомство. А я лишь грустно улыбнулся. Скоро всего этого не будет. Не будет ни мороженого, ни дома, ни привычного мира. И все же очень хочется верить, что я ошибаюсь.