Absinthium Stellae

— Дурная идея, плохое у меня предчувствие, — бормочет Гарри, глядя в боковое окно машины на быстро мелькающие дома. — Лучше бы просто сходили в компьютерный клуб. Адам раздраженно фыркнул, сворачивая от города в сторону Литтл-Хэнглтона, до которого ехать еще около сорока минут, и небрежно стряхнул пепел с дорогой сигареты в пепельницу у коробки передач.       Оказаться в доме того, кого застал на месте преступления, — худший расклад. Адам — не в счет — уже давно не считается за опасного противника. С Адамом — справиться можно. Поттер не уверен, что переживет даже один удар Тома Реддла в голову, а тем более не сможет этого огромного мужика скрутить. — Ты сто раз бывал у меня в гостях и еще ни разу не попадался на глаза отцу, — уже в который раз огрызался парень. — Тем более, папаша сегодня допоздна в Лондоне. Я хочу провести свой выходной за приставкой, и мне нужен соперник, а не безмозглый бот. И никаких дешевых шарманок в твоих клубах — бред, почему я должен ютиться в тесной вонючей конуре с толпой людей, только потому что ты обоссался заехать ко мне? Гарри угрюмо поджал губы, понимая, что друг и не подумает пойти на уступки, абсолютно упертый. Да, конечно, они еще ни разу не натыкались на Реддла-старшего, даже работников поместья редко видели — Адам знал каждое место, каждое время их работы, чтобы его передвижения не отслеживали и не докладывали отцу о любом чихе. Кажется, даже многочисленные уборщики и садовники еще не поняли, что молодой хозяин уже чуть больше года как повадился водить в поместье чужака.       Новая съемная квартира не была ни лучше, ни хуже. Близко к старой, не так далеко от работы. Теперь вместо душевой кабинки там стояла довольно просторная чугунная ванна, покрытая слегка потрескавшейся белой эмалью. «Так удобнее», — пожал плечами Адам на легкий интерес Поттера.       Кондиционер покапывал странной дурно пахнущей грязной водой, но зато обогреватель стоял совсем новенький, что вечно промерзшему Гарри очень понравилось. Окно в комнате выходило на серую автомобильную дорогу — уныло, однообразно и мрачно, но пластиковые окна, в отличие от предыдущей квартиры, подавляли любой сторонний шум. Холодильник морозил немного хуже и тоже, за компанию с кондиционером, вечно протекал, но зато был вместительным. Гарри все устроило. — Мы ведь собирались уехать отсюда, меньше шести месяцев осталось, — рассеянно сказал он тогда Реддлу, когда тот объявился на следующий день, притащив некоторые свои вещи, диски и немного вредной еды. — Чтобы убраться подальше из этого места. Покупка той квартиры — очень серьезный расход. Сколько у тебя осталось на счету?.. Адам плюхнулся на стул рядом, с радостью принимая свежезаваренный чай и грея об него еще красные и чуть-чуть распухшие от химикатов руки. — Накопим, — убежденно отозвался парень, быстро натягивая рукава кашемирового свитера до самых сбитых костяшек, скрывая расцарапанные предплечья. Гарри отвел взгляд. — Я возьму больше смен. Заедем ко мне домой, вывезем часть вещей, которые можно взять с собой или продать… Продам две машины… — он задумался, хмурясь. Свои автомобили Адам любил. — Одну. Этого хватит на первое время. У тебя тоже накоплений достаточно, я прав? Поттер с осторожностью подумал о Реддле-старшем. Станет ли тот искать сына, несмотря на свое тотальное безразличие к нему? Или вздохнет с облегчением, избавившись, наконец, от «обузы»? Честно говоря, с появлением в жизни Гарри этого мужчины, причин переехать в другую страну стало гораздо больше.       А теперь они снова ехали в их поместье, чтобы начать собирать часть личных вещей Адама и, как позже он признался, на самом деле — чтобы впустую поразвлечься за приставкой. Гарри эту авантюру глубоко не оценил, но в чем-то друг был прав: все это время они действительно очень ловко маневрировали между работниками и самим хозяином дома.       Матери у Адама не было.       Умерла, когда тот был еще совсем ребенком — у него на глазах, выпав со второго этажа и неудачно сломав шею. Адам не любил об этом говорить, а Гарри не такой человек, чтобы расспрашивать и настаивать: травма ясным чернильным прочерком повлияла на психику юноши, а жестокий отец ее окончательно доломал. Настроение Реддла неминуемо падало до злобного, испуганного и нервного, едва тема касалась его родителей. Однако Гарри запомнил один момент, четыре года назад, когда они оба еще учились в пансионате: Адам мимолетным словом-мотыльком, шепотом, почти как самую сокровенную тайну, обмолвился, что маму безумно любил.       Сам Гарри не очень помнил родителей. Наверное, они были к сыну очень добры, наверное, они его любили.       Жизнь у Дурслей тоже пошатнула психику, тоже нанесла своего рода травму — Поттер очень аккуратно обходился с деньгами, используя самый минимум, даже когда была возможность купить больше еды или более высокого качества одежду, парень ею не пользовался. Подушка безопасности понемногу разрасталась в перину неопределенного будущего, далекого от понимания, Гарри не знал, как пользоваться новой властью своих возможностей — накопленными средствами, боялся снова оказаться голодным, в лохмотьях, неспособным оплатить больничные счета. Адам сказал, что это «нездоровая хуйня», но и на обратном настаивать не собирался, попросту привыкнув к поведению друга.       Решение переехать из Англии в другую страну они приняли еще в Хогвартсе, когда Реддл с ненавистью и отчаянием признался, что имя отца, его деньги и власть никогда не оставят его в покое, что все окружающие люди всегда будут видеть в нем другого. Гарри было безразлично, где на самом деле жить. Но он ясно понимал, если Адам исчезнет, то парень снова останется один на один с миром, где постепенно растворялся. Адам — первый друг, первый человек, который его заметил, который не умел фальшиво дружить и фальшиво ненавидеть. Гарри цеплялся за дружбу, кажется, сильнее самого Реддла, который к личному пространству общения относился не менее ревностно, чем домашний кот.       Поттер почти никогда не сопротивлялся, не возражал и не спорил, считая принятые вокруг решения — моделью вселенной, течением реки, в которой он просто опавшая ивовая веточка в числе прочего мусора. Это как у Дурслей, как в пансионате: если пытаться бороться с мироустройством, то будешь неминуемо раздавлен. Если тебе не суждено сегодня поесть — смирись, и не будет больно. Если хулиганы снова толкнули в спину — иди дальше, и тебя не столкнут с лестницы. Будучи вечно поставленным на паузу, совсем рядом с кнопкой «стоп», Гарри ничему никогда не сопротивлялся, а только пропускал вперед. Если у твоего единственного друга руки по локоть в крови — улыбнись ему, и на них не окажется твоей собственной крови, но, что наиболее важно, не потеряешь друга. Он не умчится далеко вперед, как все остальные.       Том Реддл не вписывался в эту картину мира, как капающие в небо капли дождя, как неторопливо плывущая против течения ивовая веточка, как пробившие асфальтовую бесконечность сорняки. Гарри смотрел на этого мужчину, и не мог согнать озноб с костей и кожи, словно этого человека и вовсе существовать в мире не должно. Бог из машины.       Юноша чуть тряхнул головой, отвлекаясь от ленивых мыслей, когда их автомобиль начал подъезжать к дому друга, и уставился на огромное поместье во все глаза.       Адам не соврал, говоря, что его отец начал странным образом менять дом.       Вместо изящного резного забора теперь стояла высокая стена, плотно обшитая металлическими пластинами, ворота стали подземными, двойными, с тяжело опускающейся дверью, нагнав призрачный запах клаустрофобии, хотя Гарри и любил замкнутые пространства, означающие полное отсутствие изменений и посторонних людей.       Вторым впечатлением стала территория поместья, где ранее был ухоженный сад и небольшое красивое озеро, которого теперь не было возможности рассмотреть из-за исполинских сорняков, заполонивших весь периметр участка от высоких ворот до самого дома, лишь исключая несколько тонких троп и главной подъездной дороги к гаражам. Гарри не был здесь всего четыре месяца… Как все могло так резко измениться? Сколько же мистер Реддл платил строителям, если они успели так изменить фасад здания за такой короткий промежуток времени? Теперь фруктовые деревья превратились в высохшие голые ветки, хотя сезон плодоношения еще не должен был отойти, а гигантские сорняки, кажется, превышали рост человеческого тела, и в них можно было упрятаться с головой. Даже с запертыми автомобильными окнами в горло забился запах горьких трав — сухой, насыщенный, пряный, как всегда пахло от Адама, как пахло от его отца, что невозможно перебить ароматом парфюма, не превратив запах в нечто смешанное и уродливое.       Парень знал, что это такое. Семья Рона выращивает персики, имея от этого дополнительный заработок, и когда Уизли возвращается с отпуска обратно в кафе, то еще некоторое время источает сладкий душистый аромат.       Гарри задумался, может, от него тоже исходит запах сорняков, раз он теперь денно и нощно общается с этим семейством? Если единственный друг периодически остается с ночевкой и дарит ему свою поношенную одежду?       За углом дома видна большая фура, но возможности рассмотреть название организации у парня не было — Адам свернул в сторону северного входа, через который они всегда пробирались в дом. Само же здание… Оно тоже оказалось почти полностью обшитым металлом, а на пустых участках Гарри рассмотрел еще один слой странной смеси, цветом похожей на бетон. Поверх каждого окна и двери, а также вокруг них, находился странный механизм, но он уже знал, на что смотрит: Адам говорил, что на каждый вход и выход поместья отец установил надвигаемые панели, наглухо отрезающие дом от внешнего мира. Этакий бункер, сверхзащищенный от любой казни египетской.       Поттер не назвал бы это паранойей, связанной с самим поместьем… нет, с чем-то иным: он не увидел ни единой камеры видеонаблюдения, ни постов охраны, мистер Реддл вовсе не пытался что-то упрятать в своем доме, кого-то удержать, нет, напротив, эта защита была от нечто из внешнего мира. Что ж, некоторые помешанные на конце света люди рыли подземные бункера, а если у такого человека были деньги — почему бы и не вытворить нечто подобное со своей собственностью. Хотя и выглядело максимально жутко, будто в консервную банку попал. Теперь понятно, почему Адам назвал своего родственника совсем спятившим: не каждому будет приятно видеть бункер на месте родного дома.       Тихо пробравшись в игровую комнату друга (на деле — маленькая гостиная с огромным плазменным телевизором, приставкой, компьютером, узкой барной стойкой и бильярдным столом, а центром служил длинный мягкий диван и большой стеклянный столик, куда Адам тут же разгрузил закуски и несколько бутылок вредной газировки, сбросив на пол начатый томик Шекспира), они крепко заперли дверь и прислушались. Едкая, удушливая тишина. Звукоизоляция.       Не то чтобы Гарри умел играть или любил компьютерные игры. Он знал, что это такое, благодаря кузену Дадли, но никогда не питал к ним интереса. Адаму было достаточно быть победителем над другим человеком, пусть, его друг и не прикладывал никаких усилий к соперничеству. — «…в переулке неподалеку от станции Сильвер-стрит найдено тело Иаковлева, бывшего мэра…» — Гарри отвлекся от очередной своей смерти, покрывшись холодными мурашками узнавания. Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, откуда раздается звук радио, но в комнате единственными вещами, что сейчас могли издавать звук, были динамики телевизора, на котором полным ходом шла игра. — «…повреждения головного мозга, несовместимые с жизнью… преступник не был найден… в доме пострадавшего обнаружили доказательства многочисленных взяток… была ли это месть…» — Ты слышишь это? Звук переключаемого канала, как тогда, в кофейне. Поттер почти увидел Рона, со скукой перебирающий новости. Но в комнате были они одни. — «…невероятное солнечное затмение через шесть дней! Люди соберутся на площадях, конечно, всем рекомендуется надеть солнечные очки для безопасности, будут раздавать напитки, все с таким нетерпением…» — Адам, откуда звук?.. Реддл-младший на пару секунд отвернулся от экрана, одарил странным взглядом друга и молча вернулся к игре, скрупулезно выбирая нового персонажа. Гарри обхватил ушные раковины ладонями, жмуря глаза. Ультразвуковое шипение переключения каналов забивали голову со страшной силой. — «…найден мертвым». — «…совершенно никого не заботит проблема вымирания пчел! Зоозащитники всего мира объединились, чтобы…» — «…Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на…» Он зажал уши сильнее, слыша бесполый, пресный и однотонный голос диктора со всех сторон разом. Это не то, чего хотел Поттер. Не то, что когда-либо с ним происходило, — даже со всем тем, что творится вокруг и внутри, слышать посторонние голоса — ненормально. Гарри хотел знать, что произошло тогда ночью в переулке, хотел получить ответы, но он никогда не просил, чтобы они нашлись таким образом. — «…оба покончили с собой, полиции пока не удалость установить…» — «…часть головного мозга вытекла на асфальт, мешаясь с грязью многотонных улиц и крошевом зубов, как воспетый Шекспиром букет о…» Гарри оторвал взгляд от обложки небрежно лежащей на полу книги Уильяма Шекспира, с силой жмурясь. Он мучительно пытался думать об Адаме, сидящем рядом, чтобы заглушить образ темного силуэта, нависшего над умирающим человеком. Рон снова переключал каналы. Сегодня была его смена. — «…в переулке неподалеку от станции Сильвер-стрит…» — «…рри, ты там заснул? Я долго буду…» …ждать, пока ты выберешь своего персонажа?! Поттер дернулся всем телом и распахнул глаза, дико уставившись на друга, который с раздражением и недовольством ожидал решения соперника, притопывая носком ботинка. Гарри с непониманием уставился на экран, где яркими красными пятнами стояла опция выбора бойца. Шум новостей пропал, словно его и не было, погрузив игровую комнату в ту же подводную, мертвую тишину, нарушаемую легкой ненавязчивой музыкой игры из динамиков. Адам вел себя так, будто ничего не слышал, а Гарри… Гарри нажал на кнопку, чтобы «принять выбор».       Он тяжело сглотнул, чувствуя струйку пота, медленно ведущую свой путь между лопаток. Сколько может знать Реддл-младший? Этот страх своего папы… честно говоря, Адам боялся его так, как не боится хрупкий мышонок хищной кошки, вспарывающей его брюшко когтями. — А ты не… ты знаешь, чем занимается твой отец? — Гарри увидел краем глаза, как дернулись руки второго парня на джойстике. — Он… кем он работает? — Что за внезапный интерес? Голос Реддла сделался грубым и отстраненным. В сторону гостя он даже не посмотрел. — Мне-то почем знать. Мы не из тех родственничков, что вместе ужинают и ходят на рыбалку по субботним утрам. И уж точно не разговариваем по душам, кто, блять, чем занимается. Понятия не имею. Папаша уже был богатым, когда я родился. И родители моей мамы — тоже. Какие-то благотворительности. Газеты почитай. Этот урод на каждой странице ебалом светит. Гарри сглотнул, вяло реагируя на происходящее в игре только для того, чтобы иметь видимость участия в ней. Могло ли произошедшее той ночью быть галлюцинацией, что и минутами ранее? Или странный диктор существовал на самом деле, как и те… странные вещи, что иногда происходили с Поттером? Он никогда раньше не слышал голосов в голове. — Ну, вы могли бы попробовать порыбачить, знаешь, — монотонно поддел его Гарри, нажимая на все кнопки подряд, чтобы скорее проиграть. — Кто знает. Может, для восстановления семейных ценностей требуется не так уж много. — Да папаша, скорее, этот крючок мне в глазное яблоко вденет, чем займется всякими человечными плебейскими вещами, связанными с трудом, грязью и комарами, — фыркнул Адам, оценив юмор. С губ Гарри соскользнуло тихое: — Как думаешь, он может убить человека? Палец Реддла сорвался с кнопки, и парень резко повернулся к другу всем корпусом, уставившись на него широко распахнутыми полубезумными глазами. С динамиков еще некоторое время продолжали доноситься звуки игры, а секундами позднее замелькала огромная надпись «ВЫ ПРОИГРАЛИ», освещая побледневшее лицо Адама красным светом. — Ты что-то видел? — медленно прошептал он, бессильно опуская руки с зажатым в них джойстиком на колени. — Нет, самое главное, отец видел тебя? Что это было? Что именно ты видел? Гарри с тревогой и удивлением разглядел в глазах друга жажду, смешанную с надеждой и страхом. Как если бы тот умолял, чтобы Поттер тоже заметил то, что уже давно знал Адам. Поттер отвернулся к экрану телевизора, кусая себя за губы, сравнивая сердечный ритм с пульсацией надписи «ВЫ ПРОИГРАЛИ». — Возможно, я стал свидетелем убийства. Тогда, когда ты… То есть, когда я не ночевал дома. Он забил кого-то до смерти. Вроде. Не знаю. И я вроде как слышал новости об убийстве. Наверное. Я не уверен. Я не хочу в это ввязываться. — Ха, — вырвалось у Адама с досадой и облегчением одновременно, подтверждая наихудшие опасения: убийство — не самое страшное, что друг ожидал услышать. — А, ну если так. Может, да. Может, нет. Это было ночью, верно? Было слишком темно. Бля, из-за твоих глупых вопросов я проиграл. Гарри прислушался, но никаких странных голосов больше не появлялось.       Вместо того, чтобы согласиться на еще один раунд, он вынул из штанов свой смартфон и открыл интернет, занес пальцы над экранной клавиатурой и замешкался, замирая. Затем ввел: «Иаковлев у-»       Всплывшая ниже поисковика подсказка сработала раньше, чем юноша закончил печатать. «Найдено тело бывшего мэра Иаковлева. Убийство на Сильверт-стрит».

✷❀✷

      К счастью, ни в тот раз, ни в следующий никому на глаза они не попались. Адам снова отдал несколько своих старых вещей Гарри, которые уже не собирался носить когда-либо (а Гарри никогда не отказывался от чужой одежды, не имея странного понятия «гордости не принимать подачки», потому что многие вещи друга были удобными и почти новыми), наспех накидал в записной книжке список техники, какую можно продать, а какую вывезти из страны вместе с автомобилем на грузовом судне, пересчитал деньги, проверил документы. Из личного он забрал только фотографию матери — еще молодой, до замужества.       У Гарри же не было вещей, которые следует складывать или переносить в новую жизнь. Немного одежды, документы и деньги. Может быть, оно и к лучшему, что за время жизни отдельно от Дурслей, Поттер не приобрел практически ничего личного, лишенный этой возможности с глубокого детства, не привычный к ней. Очень удобно быть привязанным к пустоте. — Вы должны быть пристегнутыми. Поттер думает, что привязан к своей пустоте гораздо больше, когда его нос утыкается в шелковисто-мягкие кудри Реддла-старшего, пока тот выискивает конец ремня безопасности возле дверцы со стороны Гарри и отточенными движениями пальцев защелкивает, пригвождая парня к сидению автомобиля. Он продолжает смотреть ровно перед собой, но теперь руки устойчиво цепляются и мнут жесткую полоску ремня.       Спустя около недели Том никак не показал, что намеревается остудить свой странный интерес к их «общению», а Гарри так и не дал понять, что знает о преступлении, шарахаясь от мужчины лишь в первый день встречи после жуткой новости. Затем — когда мистер Реддл ни намеком не передал, что Поттер может быть в опасности, — юноша просто смирился и вернулся веточкой-мусором на течение реки, что уносила его все дальше и дальше в невнятную, неизвестную неизбежность.       В напряженный дискомфорт. «Я полагаю, даже такой занятой человек, как вы, иногда может выкроить свободное время, чтобы пообедать с другом», «ваша рассеянность однажды сыграет с вами злую шутку, мистер Поттер», «вы не должны продолжать столь бестактно игнорировать мои приглашения», «я считал, что имею дело с храбрым мальчиком. Я считал, мы уже договорились о политике избегания», «вам придется сесть в мою машину этим вечером, мистер Поттер», «вы должны быть пристегнутыми».       Под конец этого времени «мистер Поттер» устал настолько, что с безразличным спокойствием сел в машину — такую же гигантскую, что и у Адама, серьезно, у этих двоих мог быть какой-то комплекс неполноценности, связанный с размерами. Хотя, водил Реддл-старший более умело и безопасно, чем его сын.       Поттер не боялся быть убитым или покалеченным, его неясными ледяными лезвиями по голой коже пугал сам Том Реддл, выкорчевывающий парня из приятной, молчаливой пустоты, притягивающий к себе внимание, заставляющий думать, анализировать и тянуться разгадать «страшную тайну», чем бы она не являлась. Гарри не знал, какую именно. Реддл — яркая мультяшка на черно-белой картине трагикомедии прошлых веков. Не сочетался с миром вокруг, вот, что делал этот человек. Что-то неправильное, резко отличающееся от серого города, серого неба, серого асфальта и серой пустоты вокруг.       Гарри ненавидел места или людей, в которых невозможно пропасть. Том Марволо Реддл не позволял растворятся в себе. И он по каким-то причинам примагничивал Поттера к реальности.       Юноша рассеянно смотрел в окно на гигантские линии электропередач вдоль дороги — Реддл уже выехал за город — провода плавно оттягивались вниз и вздымались выше в мерном плясе двигающегося автомобиля, постепенно зажигались фонарные столбы вдоль обочины, машин становилось меньше, но они все еще ровным пульсом слепили глаза по встречке. — Если вам некомфортно, я мог бы прибавить или убавить температуру воздуха, — раздался холодный мрачный голос, когда они начали отдаляться от столицы все дальше и дальше. Куда бы ни было. Поттер не чувствовал себя привязанным к дому или Лондону настолько, чтобы переживать о незнакомых местах. Может быть, это будет последней поездкой. Может быть, придется несколько километров идти пешком обратно, если вечер пойдет не по плану. А может, они просто едут в соседний город.       Голос мужчины вернул к реальности. «Температура внутри бетона была бы замечательной», — думает Гарри, попадая под пристальное внимание фонарей, фар других машин и огоньков приборной панели, как в свет софитов на сцене.       Все снова становится слишком ярким, навязчивым и громким. Том Реддл — слишком твердый и материальный. Все становится слишком настоящим, к чему бы мужчина ни прикоснулся. Мир вокруг был ситом для Поттера, но Том не позволял в него просачиваться, служа болезненной преградой. Он — бог из машины — неизменно первый. Неотрывный от нереального, потому что был слишком реальным. В дисперсии непостоянного хаоса самым твердым объектом.       Поттер реагировал на Реддла.       Сиденье подогревалось, и Гарри его чувствовал. Ремень безопасности фиксировал и заземлял. Он пытался отвлечься на мелькающие бетонные коробки домов, но присутствие второго человека утомительно возвращало обратно каждый раз. — Все в порядке, сэр. Они едут в тяжелом молчании. Тяжелом, потому что с Реддлом никогда не было никакой легкости — мужчина наэлектризовывал воздух, давил и скручивал пространство вокруг в тугой узел. И Поттер тоже ненавидел крепкие узлы, потому что их невозможно разорвать, это — тоже железное сито, сквозь которое не просочиться.       Гарри не спросил, куда именно они держат путь.       Была достаточно тяжелая смена с большим количеством посетителей кафе, ноги слегка гудели, голова соображала плохо; он устал и просто сел в машину, когда мистер Реддл молча распахнул перед носом дверь. Почему-то, парень был в этом уверен, если бы он развернулся и пошел в другую сторону, то все равно в конечном итоге оказался бы в этой машине. Просто менее добровольным и приятным образом. Не то чтобы это были точные предчувствия. Пока что этот человек не проявлял никакого физического насилия к нему.       Они не разговаривали на всем протяжении пути. Том не отрывал взгляда от дороги, держа обе руки на руле, ведя автомобиль плавно и на одной скорости. Гарри хотел бы предупредить Адама, что может задержаться, если друг захочет приехать к нему с ночевкой, но не решился спровоцировать на себя постороннее внимание никогда не улыбавшегося водителя.       Поттер чуть стукнулся лбом о боковое стекло, когда понял, что они направляются в Литтл-Хэнглтон. О, ну разумеется. Ну конечно. Куда же еще.       Стало гораздо темнее — исчезли фонари вдоль узкой дороги. Они ехали по темноте до самого поместья.       Ему пришлось изображать удивление при виде уже привычного «бронированного» особняка. Даже задать вежливый вопрос «зачем», точнее, Гарри было искренне любопытно, что на это ответит хозяин дома. — Когда человеку холодно, он надевает одежду, — скупо отозвался Том, подъезжая к главному входу, через который Поттер еще ни разу не пробирался в это место. Там их ожидал мужчина в костюме, поочередно открывая двери машины и принимая ключи, чтобы завезти ту в гараж. — Когда идет дождь, раскрывают зонт. Когда солнце слепит глаза, человек примеряет солнцезащитные очки. — Ага-а-а-а, это все объясняет, — невнятно протянул Гарри, неловко ступая следом к большой двери в центре особняка. Реддл ничего не ответил, похоже, посчитав ненормальное объяснение достаточным для понимания своих странных поступков. И черт с ним. Поттер не ожидал чего-то адекватного на вопрос, почему тот превратил свой красивый особняк в чертову консерву. Парня больше заботило то, что он впервые оказался в главном вестибюле, оканчивающимся громадной помпезной лестницей и несколькими дверьми, ведущими в коридоры и иные комнаты. Обычно Гарри забуривался в дом с совершенно другой стороны, минуя с Адамом главные проходы и помещения.       Еще один работник попытался вывернуть замешкавшегося гостя из его верхней одежды, но Гарри проворно увернулся от чужих рук, схватившись за полы старой куртки и посмотрев на незнакомца исподлобья. Мужчина одарил Поттера таким же безразличным и пустым взглядом, что и хозяин дома. Затем молча развернулся и покинул вестибюль. Том же никак не прокомментировал действия Гарри, но положил скрытую черной перчаткой ладонь ему поверх лопаток, легонько надавливая, направляя, чтобы увести за собой вглубь поместья.       Кухня выглядит пустой, стерильной и слишком чистой, будто презентация съемного жилья для туристов. Словно ремонт в ней закончился пару дней назад — ни единой царапинки, пятнышка, лишнего столового прибора, даже пара горшков с цветами выглядели пластиково-идеально. Неуютная стерильность смоделированной в 3D-программе комнаты.       Поттер забирается с ногами на барный стул возле гигантского острова в середине кухни, прижимая подбородок к острым коленкам, наблюдая за размеренными движениями мистера Реддла и его неторопливой походкой, пока он достает из духовки явно приготовленный слугами дома киш с куриной грудкой, грибами и шпинатом. Гарри не предлагает свою помощь в сервировке стола. Том молча нарезает пирог на равные дольки, даже не глядя в сторону гостя.       Он ставит два стакана с виноградным соком и тарелки с угощением на кухонный остров, выдает столовые приборы, а затем неуловимым движением рук стягивает с Гарри его куртку, вешая ту где-то позади, и садится рядом, наконец, в упор, выжидающе уставившись на Поттера темными пустыми глазами.       В поместье слишком тихо. Тишина тоже становится стерильной, обезжиренной, всеобъятной. Гарри любит шум. В нем легче потеряться. «Улыбнись», — уныло попросил он, опуская взгляд в свою тарелку. — «Улыбнись хоть один раз, черт бы тебя побрал».       Это вовсе не походило на дружескую встречу. С большим комфортом парень съел бы отсыревшие чипсы нелюбимого вкуса на жестком капоте адамовской машины в его же компании, чем во всем этом великолепии главной кухни и домашней еды. Внезапно в голову пришла дурная, безумная мысль. — А… у меня аллергия на курицу. Я не буду это есть. «Давай, оно того не стоит», — мысленно уговаривал мужчину Поттер, отодвигая от себя тарелку кончиками пальцев. Никаких точек соприкосновений. Никаких комфортных совместных ужинов. Он не хотел и не мог «дружить» с отцом лучшего друга. Не обязательно прямыми словами требовать и отказываться — и вряд ли некто с фамилией Реддл этот отказ спокойно примет.       Тогда пусть потеряет интерес сам. Гарри не мог вести себя, как полный отброс, или пытаться совсем менять личность, выворачиваясь в нечто противоестественное своему характеру, чтобы отпугнуть человека, достаточно создать прозрачные, безликие проблемы, за которые практически невозможно осудить, препятствия, через которые пропадает желание перешагивать. — Покроюсь сыпью и начну задыхаться. Стану ярко-красным, распухшим и пускающим сопли, — подумав, добавил Гарри. Что ж, никому не хочется проводить время с кем-то болезненным и мерзким. Даже на словах. Том спокойно моргнул еще пару раз, как чертова нестабильная потолочная лампочка в подсобке кафе, а затем безмолвно поднялся на ноги и убрал тарелку из-под носа своего гостя, чтобы смести с нее еду прямо в мусорку (Гарри на этом моменте испустил беззвучный умоляющий стон, не веря своим глазам, что этот чертов богатей так распоряжается пищей), а затем вытащил чистую сковороду и капнул в нее масла, поставив на огонь.       Парень неуютно поежился, обхватывая себя руками, когда отец Адама начал вытаскивать свежую рыбу, овощи и специи. От своего поведения сделалось мерзко. И он гнул бы свою линию до последнего, если бы сердце не раздирал вид выброшенной еды. Том Реддл — психопат. — У меня гастрит. Я не ем ничего жирного и жареного. Мистер Реддл, мне лучше отправиться обратно домой. Гарри задержал дыхание, зная, что уже переборщил: хозяин поместья мало того, что выкинул свежеприготовленную еду, так уже успел испачкать посуду, чтобы начать самостоятельно нечто готовить. Хотя бы рыба еще оставалась неразделанной. Поттер с опаской смотрел на неподвижную спину замершего на месте мужчины, ожидая злости, резких слов или даже чего-то более ненормального. «Давай, оно совсем того не стоит».       Том повернул голову к сидящему у кухонного острова гостю, скользнув спокойными глазами по его напряженному, скрученному в эмбрион, телу. — Полагаю, с фруктовыми закусками у вас проблем возникнуть не должно, — тихо произнес Реддл, выключая огонь на плите и поворачиваясь к парню полностью. — Мистер Поттер, вы не выйдете из этой кухни с пустым желудком; уверяю, если это потребуется, я достану нужные продукты, чтобы удовлетворить ваши вкусы. Будто бы и говорил: «я вижу, что вы делаете. Нет, это не поможет вам сбежать. Можете называть любое препятствие и любой продукт — а я посмотрю, сколько пищи вы отправите в помойное ведро, пока вас не загрызет совесть».       Гарри, не выдержав, провел ладонью по всему лицу, тяжело вздыхая. Он проиграл эту битву. Тем не менее, Том Реддл должен уже убедиться, что «дружить» с Гарри Поттером — неудобно и энергозатратно. Или, хотя бы, они оба были на пути к этому пониманию.       Не дождавшись никакого внятного ответа, Том вернулся к холодильнику, вытаскивая оттуда пару яблок, свежий ананас и несколько ярко-оранжевых мандаринов, убирая овощи и рыбу обратно.       В кармане завибрировал смартфон, на экране которого высветились уведомления новых сообщений от Адама. Адам: бля, папаша запер половину дверей дома. не могу выбраться. Адам: привел каких-то гостей, слуги меня не выпускают. Адам: что за хуйня, это точно дело рук припизднутого папаши. Адам: так и знал, что нужно было сегодня валить к тебе. Адам: я не могу попасть в игровую комнату, там остался блокнот с нашими списками. Гарри с тоской посмотрел на широкий разворот плеч отца друга. Адам: хочешь приехать? я скину деньги на такси, отец все равно не заходит в наши пенаты, утром довезу до работы. Адам: залезешь через окно. Адам: прихвати чипсы или еще что-нибудь вредное. Адам: я ни на главную, ни на восточную кухню тоже попасть не могу. жрать хочу, давай быстрее. — Вас снова отвлекают коллеги? — бесстрастный голос Реддла ударил в барабанные перепонки, Гарри испуганно вскинул голову, но тот так и продолжил неторопливо нарезать фрукты, даже не посмотрев на гостя. Поттер быстро спрятал телефон под стол, неприятно ударившись костяшками о мрамор. — Н-нет, просто друзья беспокоятся. Я сказал им, где нахожусь и с кем. Любой другой человек мог бы разозлиться на недоверие или свести все к шутке, но со стороны мужчины не последовало ни смешка (боже правый, какой смех, этот чокнутый даже улыбаться не умел), ни агрессии. Том, не отвлекаясь от нарезки, спокойно обронил: — А. Полагаю, вы рассмотрели все варианты развития событий этим вечером, вроде утопления на дне озера этого поместья или последнего сна в багажнике моей машины. Кажется, то предупреждение должно меня остановить, а вас — обезопасить. Это работает не совсем так. Гарантии вашего последнего местоположения вовсе не укажут на меня, как на вероятного убийцу, если ваше мертвое тело найдут в другой части Лондона без должного количества улик. Вероятно… вы благополучно покинули мое поместье и добрались до столицы, где и произошло преступление. Какая жалость. А ведь вы даже предупредили своих друзей. Гарри несколько секунд переваривал услышанное с приоткрытым ртом. Мозг попросту коротнуло. Реддл же невозмутимо продолжил, скрупулезно раскладывая первое порезанное на дольки яблоко на плоской тарелке: — Видимо, мне свойственен альтруизм, если я решил накормить свою жертву ужином перед ее убийством. Или, может, ваше поведение продолжает оставаться излишне параноидальным по отношению ко мне, мистер Поттер. У вас действительно аллергия и гастрит? Или опаска встретить в своей еде яд? Это становится грубостью. Если бы Гарри мог скукожится до размера атома прямо сейчас, он бы это сделал, не задумываясь. Даже про телефон и ожидавшего ответа друга в ту секунду позабыл.       Однако. Он мог бы признать правоту мужчины, если бы не новость об убийстве на Сильвер-стрит. Парню не нравилось вычленять из пустого мрачного голоса Реддла смысл его фраз: говорит ли он всерьез или тонко шутит. — Это здоровая осторожность, — неуверенно пробормотал Гарри, заглядывая в диалоговое окно сообщений. Он не знал, как реагировать на сказанное этим жутким человеком. Впервые — кем-то более жутким, чем Адам. Гарри: Прости, сегодня не получится, у меня встреча Адам: с кем это? Он вновь посмотрел на ровную спину мужчины. Как вообще можно попасть в эту абсурдную ситуацию? Гарри: С фаянсовым другом Гарри: Съел что-то несвежее сегодня по пути на работу Поттер знает, что такие омерзительные подробности никого не заинтересуют, и никто не станет допытываться сверх положенного. Адам: фу. спокойной ночи. в любом случае увидимся через три дня. — Познакомите? — прогремел голос прямо над головой; от неожиданности Гарри начал судорожно жать все кнопки и попросту выпустил телефон из рук, роняя его на пол. — Вы боитесь меня? Багажника моего автомобиля? Или дна озера на заднем дворе? — Я… Реддл опустил ладони на остров, перегибаясь через него с противоположной стороны, нависая над побелевшим гостем, бросая на него густую мрачную тень. Поттер не заметил и не услышал, когда мерный звук ножа о доску прекратился, а мужчина успел приблизиться. — Извините. Том обошел вокруг и неторопливо опустился перед юношей на корточки, подбирая его телефон и молча переворачивая экраном кверху, чтобы увидеть возможную переписку. Сердце на мгновение остановилось и пустилось в оглушительный галоп.       Черный. Гарри успел заблокировать экран. — Будьте аккуратней, мистер Поттер, — зловеще произнес мужчина, почти нежно вкладывая телефон обратно во влажные руки гостя. А затем опустил перед его носом тарелку с тонко нарезанными ломтиками яблок, ананаса и дольками мандарина. Когда Гарри откусил маленький кусочек яблока, мистер Реддл все еще продолжал неотрывно смотреть. Вернее, навязчиво пялиться, что просто невозможно игнорировать, не подавившись. — Вкусно, — решил прокомментировать Поттер, неуверенный, чего от него требуется в данную секунду. К счастью, новых сообщений больше не приходило, провоцируя посторонние раздражение и любопытство. — Спасибо. П-приятного аппетита, сэр. Том молча кивнул и опустил взгляд в свою тарелку, тоже приступая к трапезе.

✷❀✷

«Может, просто броситься бежать?»       Гарри чуть согнул ноги в коленях, ожидая, пока мистер Реддл не сдвинется на безопасное расстояние от выхода из кухонной зоны, хотя бы отойдет немного дальше расстояния захвата вытянутой руки. Остаться ночевать. Остаться ночевать! Да у него и в мыслях не было соглашаться на увеселительно-дружеские ночные посиделки с отцом Адама! Если бы только успеть выбежать из поместья, если ворота не заперты (или, может, их можно будет быстро открыть изнутри), а затем скрыться в переулках Литтл-Хэнглтона, чтобы тихо-тихо пробраться в комнату Адама? Отсюда до дома пешком — с ума сойти. Или попросить кого-то из местных жителей вызвать такси.       На телефоне внезапно пропала сотовая связь, из-за чего парень не мог вызвать себе транспорт. На вопрос об одолжении чужого смартфона или домашнего станционного телефона, Реддл повел плечами и немногословно признался, что ни того, ни другого прямо сейчас не имеет. Бред. Гарри ни на секунду не поверил. Но и верить в какие-то заглушки сотовой связи в этом доме — тоже нечто нереальное, никто не станет так заморачиваться, чтобы заставить «друга» остаться с ночевкой. — Утром я подвезу вас до вашей работы, уже слишком поздно, — мрачно увещевал Реддл, складывая грязную посуду в посудомоечную машину и запуская ее. И Гарри сломя голову бросился к двери, резко дергая за ручку.       Заперто. — Что-то не так, мистер Поттер? Гостевая комната находится в другой стороне. «Она не запиралась, когда мы зашли сюда», — Гарри держался за дверную ручку и смотрел перед собой пустым взглядом. Это просто невозможно. Секунды назад эта чертова дверь была приоткрыта.       На сведенное напряжением плечо опустилась ладонь в перчатке, которых Реддл до сих пор не снял даже во время ужина. — Я провожу вас. Следуйте за мной. Он не повел гостя куда-то в знакомое место, где ранее был с Адамом, ведя через темные пустые коридоры, минуя другие запертые двери. Поместье окутывала ничем не нарушаемая тишина.       Гарри изредка кидал осторожные взгляды на идущего рядом мужчину, на его неизменно-спокойное лицо без тени положительных эмоций, пару раз украдкой проверил сеть на телефоне, но тот оставался глух и нем к внешнему миру, будто бы парень оказался в открытом космосе, на чужой планете, переместился в древний мир, где еще не было позвоночных, — замкнутый одинокий остров без признаков цивилизации. Словно одного из органов чувств лишили. Глупости, конечно. Но Гарри ощутил себя глухим, слепым и немым, неспособным даже банально попросить о помощи, случись что. — Вторая дверь ведет в ванную комнату, — слишком угрюмо, по мнению Поттера, промолвил мистер Реддл, едва они оказались внутри просторной комнаты — почти безликой, убранной и пустой. — Я приготовил вам сменную одежду на ночь. Гарри с болезненным видом провел ладонью по левому плечу. Приготовил заранее? Когда?.. Он уже заранее знал об отключении сети на телефоне своего позднего гостя? Или надеялся на его благосклонность и согласие? — Здесь безопасно, — прозвучало совсем возле уха, сдувая пряди волос, заставляя парня отшатнуться глубже в комнату и оторопело уставиться на Тома. Тот снова выпрямился, заведя обе руки за спину и безразлично разглядывая Поттера. Густая тьма бросала неправильные тени на красивое лицо, углубляя морщины и вдавливая черные глаза вглубь черепа. Какая жуть. — Хорошо, сэр, — сдавленно согласился Гарри, делая еще шаг назад. — Увидимся завтра. Отец Адама стоял неподвижно, занимая весь дверной проем, несколько долгих, мучительных секунд, не моргая, не шевелясь, ничего не отвечая. Свет со стороны коридора не покидал пределов его высокой широкоплечей фигуры. Быть может, если бы его бледные губы прямо сейчас разрезала улыбка, Гарри схватил бы инфаркт, но в бледном лице так и не появилось ничего дружелюбного и положительного. — Я оставлю дверь незапертой, если вы решите навестить меня ночью, — его негромкий голос лился со всех сторон разом, не имея ни четкого направления, ни источника. Поттеру казалось, что рот Тома оставался плотно закрытым, заставив волосы на затылке зашевелиться и встать дыбом. Он спешно отвернулся, утыкаясь взглядом в массивный старый шкаф. — В таком случае, идите в любом направлении, и я всенепременно поймаю вас. Славных снов, мистер Поттер. Здесь безопасно. И бесшумно покинул гостя, открывая рассеянным тусклым лучам коридора часть мрачной комнаты. — Да ты издеваешься… — прошептал Поттер беззвучно. Парня передернуло с головы до пят: и вот это вот пожелание «славных снов» должно успокоить? «Оставлю не запертой»? Чтобы... навестить его ночью? А если бы и нет? Тогда бы точно запер? Что значит, «здесь безопасно»? А где именно тогда небезопасно? Да только после одного ужина Поттер заработал несколько фобий и ночных кошмаров. Он отошел к окну и хотел было устало опереться о подоконник, как замер, леденея внутри. — Н-нет. Второй этаж. Реддл привел Гарри на второй этаж поместья через многочисленные коридоры и двери, ни разу не воспользовавшись лестницей. Поттер не помнил ни единой ступени, ни единого подъема, пока шел. Они все это время должны были оставаться на первом этаже с тех самых пор, как вошли через главный вход. — Нет-нет-нет, мне это кажется… — он отступил от окна, зажимая пальцами свои виски и тряся головой. — Нет, это не по-настоящему, нет. Этого не может, не может быть... Что, черт возьми, не так с этим проклятым домом?       Гарри проверил свой телефон.       Сети нет.

✷❀✷

      Поттер не реагировал на попытки мистера Реддла склонить его попробовать хотя бы кусочек завтрака. Под глазами залегли глубокие тени недосыпа, бледное лицо окрасилось в помятый оттенок усталости. Он так и не смог уснуть, проворочавшись в огромной непривычной кровати (во время ночевок с Адамом, друг всегда предоставлял раскладушку или диван, чтобы спать в одной комнате), несколько раз подходил к окну, даже открывал створки — ничего не менялось, пытался звонить и писать SMS, включал и выключал телефон, вытаскивал и вставлял сим-карту, один раз почти решился ступить за порог, но мрачное предостережение «поймаю вас» до сих пор призрачной гудящей угрозой висело в воздухе.       Гарри тихонько снял на камеру сначала вид со второго этажа выделенной комнаты, а затем — непрерывно — свой путь в сторону главной кухни, где тоже располагалось окно. Первый этаж. Хотелось тихонько проскулить от страха и давящих на черепную коробку вопросов.       Лестницы не было. — У вас необычный дом, — тихо произнес гость, просто не в силах держать эту аномалию в себе. Если это все — видения самого Поттера, то если показать видеозапись кому-то другому… — Эм… Нет, спасибо, я совсем не голоден. Чашки чая достаточно, сэр. Мистер Реддл с безразличием опустил тарелку с омлетом перед Гарри, словно бы и не услышав последней фразы. Сам мужчина выглядел собранным, ухоженным и свежим, уже одетым и причесанным. Фрик. Быть бодрым и идеальным в такую рань. — Комната, где я спал, находится на втором этаже, — продолжил Гарри меланхолично, вяло размазывая вилкой омлет по фарфору, не поднимая от острова, за которым они сидели, глаз. — А кухня на первом. Как я сюда попал? Том завтракал напротив, опустив веки, и некоторое время молчаливо поглощал свою еду, являясь воплощением титанического спокойствия. Пустой и равнодушный. Почти как кусок сухого бетона.       Гарри сглотнул. — Вы выглядите нездоровым, мистер Поттер, — мрачно «ответил» отец Адама, словив на себе недовольный взгляд мальчишки. — Снова бессонная ночь? Это вредно даже для молодого организма. Поттер свел брови к переносице и повысил голос: — Намекаете, что я все выдумал? И тут же опустил взгляд, когда Реддл вперил свои черные глаза-угольки на гостя — такие же безэмоциональные и безразличные. Мужчина снова не улыбался. В нем не было ничего приветливого или дружелюбного. Под таким взглядом в горле образовывался ком, и Гарри был рад, что этим утром в него ни единый кусок не пролезет — точно бы поперхнулся, подавился и бесславно почил. — Нет, я говорил о вашем здоровье, мистер Поттер, — в итоге выдал Том, сделав несколько укусов и глотков. — Вы бледны и устали. Конструкция моего поместья вовсе не повод для беспокойства, но если это настолько тревожит ваш разум… В следующий раз я поведу вас по лестнице. «Он не опровергнул», — похолодел Поттер, желая сбежать из этого стремного места и его не менее стремного хозяина немедленно. — «Я не выдумал. Я ничего не придумал. Я провел ночь на несуществующем втором этаже. Или ужинал и завтракаю на несуществующем первом. Или… этот дом — невозможный». — Как можно попасть наверх, не пересекая лестницы? — тихо пробормотал гость, мягко и аккуратно отодвигая от себя тарелку. Том Реддл молча на него уставился, перестав жевать.       Затем вытащил из нагрудного кармана часы, распахнул тоненькую крышку и взглянул на время, одновременно с этим поднимаясь на ноги, подав сигнал и Поттеру — пора выдвигаться. — Потому что я проводил вас туда.

✷❀✷

— Ну и херово же ты выглядишь, — первое, что услышал Гарри, когда обернулся к барной стойке, наконец, закончив заправлять машинку. Он вздрогнул, не ожидая увидеть перед собой лицо Адама, в первые секунды пугаясь столь сильной схожести его с отцом. — Чего больным на работу приперся? — Реддл щелкнул пальцами. — Эй, небеса вызывают землю, чего завис, дитя человеческое? — Выбираю плод тебя гнилее. Друг немного болезненно ткнул его в ребро. — И здесь смотрел? Поттер слабо улыбнулся старой шутке, которую ненавидели они оба.       Очевидно, Адам пришел с «проверкой здоровья», мимолетно сканируя одежду, в которой находился друг, его окружение, степень чистоты волос — был ли тот тем вечером дома на самом деле. Но, по всей видимости, больной и уставший вид успокоили подозрения. — А я принес еды, — Реддл поставил на стол контейнер с какой-то домашней готовкой, и Гарри опустил взгляд вниз, снова замечая разбитые в кровь костяшки. — От наших поваров. Запеченная красная рыбка с вареной картошкой. Нормально же для желудка? Я не шибко-то шарю. — О, — спокойно прокомментировал парень. Контейнер был еще горячий. На фоне заиграло какое-то мелодичное кантри, немного отвлекая, но Гарри заставил себя сосредоточиться на реальности. — Спасибо. Я вчера толком ничего не ел. — Ага. Реддл небрежно махнул рукой и, не прощаясь, пошел прочь к своей неаккуратно припаркованной у кафе машине, хлопнул дверью и унесся прочь.       В полдень его отец не появился, что заставило выдохнуть с облегчением и расслабиться. Посетителей было мало, а Рон опять листал станции радио, где играла музыка вперемешку с новостями, к которым Гарри намеренно не прислушивался. Зато к вечеру он заметил знакомую темную машину на той стороне улицы, ожидавшую окончание рабочей смены.       Поттер бледнеет и отступает назад. — Ты чего? — Уизли смотрит в том же направлении, и не заметить огромный автомобиль было бы просто невозможно. — У тебя неприятности? Тебя преследуют что ли? Поттер мнется, хмурится и молчит. Они никогда не общались в должной мере, чтобы делиться проблемами, хотя, в начале знакомства Рон и пытался завести дружбу, но, как и всегда, он был слишком быстр и постоянно двигался вперед — как и другие люди. Гарри не поспевал и не хотел догонять. — Ты, это, бери сумку и пошли. У меня машина возле нашего входа стоит. Поттер, не задумываясь, кивает и молча идет вслед за коллегой через черный вход для работников кафе. — Денег должен? Дружки Реддла твоего? Тот фрик, который заходил сегодня, я-то помню, его три месяца назад менты разыскивали, — небрежно бросает Уизли, делая вид, что ему совсем не интересно, не с первого раза заводя мотор старенького фордика. Гарри уже сидел в машине, прижимая потрепанную сумку к груди. — Ты же не связался с преступниками какими? А то наживу на свою голову… — Отец мое… моей девушки, — Гарри проглотил правду, не изменившись в лице. — Он строгий. Жуткий тип. «Прости, Адам. Побудешь моим оправданием». — Ооооо. Рон ухмыльнулся, выезжая к дороге. — Да неужели. А я уж думал, наш Поттер — вечный одиночка. Ну да, это дело такое: родители наших благоверных всегда будут немного строги. Предки Гермионы и мои — люди из разных миров, хотя, миссис и мистер Грейнджер очень милы… Мы скоро поженимся, представляешь? Всего через несколько дней! Я… Я скоро стану отцом! Помнишь же Гермиону? Гарри не посмотрел в сторону Уизли, сжимая пальцы крепче.       В последний раз, когда они тесно общались, коллега рассказывал, что нашел себе девушку по имени Гермиона. Казалось, это было всего пару дней назад — и вечность тоже. Хотя, прошло больше года. Эта новость оглушила.       Будто Гарри Поттера поставили на паузу, пока все остальные люди продолжали двигаться вперед, будто они все знали, как нажать «плей», а Гарри никто не рассказал, где находится эта кнопка. Он смотрел на их спины, оставаясь в мире среди других застывших вещей, постепенно в них исчезая. — Это… здорово, — сдавленно ответил парень. — Поздравляю. Среди таких же неподвижных бетонных коробок с мигающими желтым окошками, в белом шуме телевизора посреди ночи, в химических вспышках гудящих неоновых вывесок, разжигающихся каждый вечер, где есть шанс пропасть. — Да! Мы хотим устроить скромную свадьбу только для своих — друзья и близкие родственники, ничего помпезного, я уже поднакопил денег. Гермиона потрясающая, друг! Ты, наверное, видел ее уже, она пару раз заглядывала после работы к нам… — Рон буквально светился счастьем. Наверное, он бы и Гарри на свадьбу позвал, если бы они продолжали общаться, если бы Гарри не был поставлен на паузу далеко за спиной. — Она согласилась взять мою фамилию и переехать ко мне. Конечно, я пока снимаю маленькую комнатушку… Но зато не с родителями! Поттер пожевал нижнюю губу, становясь более расхлябанным и потревоженным, каким ему не нравилось быть. Слишком шумно. Не стоило садиться в эту машину. Если бы только можно было вместо «паузы» суметь перемотать назад, размазав себя по асфальту дороги за спиной, чтобы оказаться за прилавком «Кофе с лавандой» и сказать «нет». Все происходит так быстро. Гарри — старый виснущий компьютер среди игровых и современных. — Ты уже живешь отдельно? — рассеянно переспросил Поттер, пусто разглядывая серые дома, мимо которых они проезжали. — Давно? — потому как помнил, что коллега жил с многочисленными родственниками, ютясь в тесной квартире, даже помнил разговор об этом, кажется, сто лет назад. Рон довольно фыркнул, пожимая плечами. — Ой, да давно уже, столько воды утекло. Главное, недалеко от работы, да район тихий. Эй, — парень прервался, хмурясь и что-то выглядывая. — Хмырь твоей подружки за нами едет. Ты же точно ни во что такое не вляпался?.. Сердце упало. Поттер отвлекся от нарастающего уныния, оглядываясь через плечо. Реддл преследовал их. — Педаль в пол, Рон! Гарри вцепился в сумку, почувствовав вибрацию пришедшего сообщения на свой телефон. Поспешно вытащив устройство, он встревоженно прочитал: Неизвестный номер: Мистер Поттер, пристегнитесь, пожалуйста. — Вот черт! — машина взревела, увеличивая скорость, но джип Реддла-старшего, больше похожий на чертов танк, неумолимо приближался. — Погоди, есть идея! Сейчас оторвемся! — Что ты делаешь? Уизли резковато крутанул руль, ухмыляясь, сворачивая в переулки, что показалось Поттеру самым идиотским решением: здесь невозможно было ни разогнаться, ни тем более скрыться от погони. Свернув пару раз, они оказались в еще более тесном переулке спящего района с припаркованными с двух сторон машинами. — Слишком огромный, по габаритам не пролезет за нами, — Рон свернул боковое зеркальце со своей стороны и без проблем продолжил движение, тогда как машина Реддла-старшего затормозила — узкая дорога и многочисленные автомобили вдоль нее помешали преследованию. — Ха! Я гений, скажи, а? Тут мой район, знаю его, как свои пять пальцев. Сейчас еще четыре раза повернем и высажу тебя. Гарри снова оглянулся назад и на всякий случай пристегнул ремень безопасности. Новых сообщений больше не приходило.       Он вышел из старенького автомобиля коллеги, когда тот притормозил возле одного из похожих на других домов. К этому времени совсем стемнело, и теперь улицы освещал лишь синтетически-искусственный свет. — Спасибо? — неуверенно пробормотал парень, потому что так положено. Рон говорил какие-то стандартные поддерживающие вещи: предостерегал, предлагал помощь в случае чего, предлагал вызвать такси или даже подвезти в другое место — знаки вежливости, каких требуют приличия, Гарри понимает, что уставший со смены парень и без того выполнил норму социальных взаимодействий, поэтому вежливо отказался. Когда голубой форд уехал, задымив тесную улицу, Поттер медленно выпрямился, неуютно оглядываясь по сторонам, продолжая прижимать к груди сумку. Здесь было тише, чем обычно бывает.       Он не помнит, как оказался на земле, прижимаясь спиной к бетонному коробу старого многоквартирного дома. С этого места парня не могли заметить случайные прохожие, каких и не было, сюда не попадал свет из окон и неоновых вывесок, ушей не достигал шум включенных телевизоров, возможный дождь не сможет залить тело.       Гарри притянул к груди ноги, скручиваясь в безопасный эмбрион, и прижимался лицом к земле, к влажному грязному асфальту, бездумно разглядывая накрененный вбок мир, загороженный от него высоким мусорным баком. Он смутно понимал, что чистая сухая одежда быстро замарается, а в волосах запутается неприятный мусор, узор асфальта плотно отпечатается на щеке, но не чувствовал себя достаточно в порядке, чтобы идти в сторону дома.       Может, его примут за бездомного и не обворуют, если, конечно, вечно спешащие люди сумеют заметить скрюченную на земле фигурку. Эти мысли смутно промелькнули в голове, так и оставшись незамеченными без продолжения.       Гарри ощущал себя в безопасности среди остального мусора и застывшего бетона. Он прикрыл веки, чувствуя, что начинает проваливаться сквозь асфальт к другим застывшим навеки вещам. К другим, навсегда остановленным на паузу. Уши заволокло давлением, заглушая звуки улицы, словно парень погрузился под воду, лицо наполовину ушло в грязный асфальт, скрываясь от остального мира, в самое надежное и спокойное место, где можно отдохнуть.       Долгожданная тишина.       Резкая вибрация телефона в кармане штанов заставила дернуться всем телом и всплыть к поверхности, подобно буйку. Гарри учащенно задышал, широко распахнув глаза, обнаружив себя все еще лежащим на голом асфальте у стены старого дома, спрятанный от посторонних за мусорным баком. Кажется, он успел задремать — конечности чувствовались промокшими и замерзшими. И чувствовал себя проснувшимся от лихорадочного ночного кошмара, но, увидев перед собой грязный темный переулок, понял — ничего он не проснулся.       Медленно перевернувшись на спину, Поттер с трудом вытащил свой телефон и разблокировал экран. Он осветил несколько мертвых пчел, лежащих рядом на асфальте. Неизвестный номер: Я могу отыскать вас, если вы захотите этого.       Гарри опустил смартфон себе на грудь, несколько минут оставаясь неподвижным. Он смотрел перед собой, пытаясь заглушить себя, подавить, не желая чувствовать влажное отчаяние одиночества в грудной клетке.       С трудом восстановив спокойное дыхание, Поттер неуверенно притянул устройство обратно к лицу. Затем нерешительно переименовал контакт неизвестного номера в «Том». Гарри: Пожалуйста, заберите меня отсюда