По праву крови

      Тучи полностью затянули небо. Сверкала молния, слышались оглушительные раскаты грома, словно небеса извергали свой гнев на ни в чём не повинных людей. От особняка фон Штинсхенов исходила особая мрачная аура, напоминающая дыхание смерти. Женщина лет двадцати восьми с длинными белыми волосами ниже талии тихо вышла из него. Изгибы её тела обтягивало простое чёрное платье в пол. Лицо незнакомки невозможно было разглядеть.       Женщина лёгкой, еле заметной походкой направилась в сторону кладбища. Казалось, будто она плыла по воздуху, а не шла. Женщина огибала множество могил, точно зная, какая ей нужна. Когда она добралась к цели, её уже там ждали. Бесчисленное количество жутких духов столпилось возле каменного креста, подзывая женщину к себе. На его надгробии значилось «Артемида фон Штинсхен».       Тина проснулась в холодном поту. Хоть ей через пару дней исполнится шестнадцать, она всё равно пугалась собственного дара. Он часто подкидывал девушке страшные и непонятные картинки. Многие люди наверняка не отказались бы от умения видеть будущее, но Тина с радостью от него бы отказалась. Постоянные видения, появляющиеся в самые неожиданные моменты, сильно усложняли ей жизнь. Но большинство из них можно ещё терпеть.       Самым ужасным для Тины было узнавать о чьей-то будущей смерти. Впервые она увидела подобное пророчество перед кончиной родителей. Тогда Тина не придала ему должного значения и пожалела об этом. Девушка часто размышляла: что было бы, если бы она прислушалась к дару? Возможно, мама с папой остались бы живы.       Сегодня Тина снова увидела пришествие смерти, но уже к прабабушке Артемиде. В последние годы та была очень слаба и редко выходила из комнаты. Каждый шаг ей давался с трудом и мучениями. Наверное, вскоре Артемида наконец-то воссоединится с возлюбленным и покинет семью, оставляя её на произвол судьбы. А она так ждала шестнадцатого дня рождения близняшек…       Из коридора послышалась возня, громкие шаги и приглушённые голоса. Тина заинтересованно прислушалась, но слов так и не разобрала. Она посмотрела в потолок, думая, стоит ли ей выйти и спросить, что происходит. Отбросив одеяло, девушка встала с кровати и натянула бежевый вязаный свитер поверх белой ночнушки. Она откинула назад вечно растрёпанные длинные белые волосы и аккуратно приоткрыла двери, выглядывая в коридор. Там не было ни души. Тина вышла из спальни и, не задумываясь, куда идти, сразу направилась к комнате прабабушки. Интуиция подсказывала, что именно возле неё столпились все члены семьи.       Девушка не ошиблась. Опиревшись на противоположную от дверей стену, стоял дядя Адальстан, с раздражением осматривая окружающую обстановку. Рядом с ним горестно вздыхала Делла, скрестив руки на груди.       — Что произошло? — осторожно спросила Тина.       — Старая сука с минуты на минуту сдохнет, — резко бросил Адальстан, язвительно усмехнувшись.       — О, — только смогла выдавить Тина. Кажется, её видение уже начало сбываться.       — Зачем ты так? Госпожа Артемида — сильная ведьма, заслуживающая уважения, — проговорила Делла, впившись в мужа недовольным взглядом.       — Заслуживающая уважения? Серьёзно?! Она не сделала ни капли хорошего для нас, а ты восхваляешь её, словно она грёбаная богиня! Пускай свою скорбь и уважение показывает Сесилия! Я не пролью ни одной чёртовой слезинки на её похоронах! — гневно отрезал Адальстан, на что Тина содрогнулась. Ей не нравилось, когда дядя повышал голос.       Из комнаты Артемиды вышли Вольфрам и Лорелей в подавленном состоянии. По лицу бабушки скатывалась слеза, что совсем не сочеталось с её обычным элегантным образом. Даже утончённое чёрное платье средней длины не выглядело так восхитительно, как днём. Всё твердило о скорби.       Заметив Тину, Лорелей выдавила добрую успокаивающую улыбку, которой всегда одаривала близняшек. Она изо всех сил старалась заботиться о внуках после смерти Эллен и Леонхарда, что Тина очень ценила. Лорелей пыталась никогда не показывать близнецам, как ей сложно и больно. Сегодня не стало исключением.       — Что случилось, конфетка? Тебе приснился кошмар? — мило спросила Лорелей.       — Нет. У меня было очередное видение.       — И что же ты видела? — тоскливо поинтересовалась Лорелей, отводя взгляд. Она уже догадывалась, о чём именно говорило пророчество.       — Смерть прабабушки Артемиды, — тихо произнесла Тина, после чего тяжело проговорила, посмотрев на Адальстана: — Дядя мне сказал, что она умирает.       Лорелей долго молчала, не зная, что ответить. Женщина только бросала взгляды, полные ненависти, на Адальстана. Она собиралась поделиться с внуками новостями об этой трагедии позже.       — Эм… — начала Лорелей, но сразу же остановилась. — Конфетка, прабабушка Артемида очень слаба и скоро покинет нас. Не грусти, она прожила насыщенную на события и яркую жизнь. Давай ты пойдёшь спать, а завтра мы это обсудим, хорошо?       Тина кивнула и пошла к себе в комнату, бросив последний взгляд на дядю Адальстана.       Когда девушка уже завернула за угол, она услышала звук открывающейся двери и голос Сесилии, наполненный скрытым волнением и печалью:       — Бабушка скончалась.       «Почему мои видения постоянно сбываются?» — задалась немым вопросом Тина, подходя к дверям спальни. Она терпеть не могла свой дар, потому что считала, что он приносит только скорбь и ни капли пользы.       Зайдя внутрь, Тина закрыла комнату на ключ, чтобы, если Лорелей захочет её проверить, та не застала внучку за секретным занятием. Девушка включила настольную лампу и опустилась на пол, отодвигая доску возле стола. Там она хранила самое сокровенное — свой дневник.       Тина открыла блокнот в бежевом переплёте, взяла ручку и принялась писать:

      Дорогой дневник, сегодня мой дар опять проявился. Вместо сна я видела пророчество о смерти прабабушки. Это было ужасно жутко невыносимо до скрежета в зубах! Как же меня достал чёртов дар! Почему в этой лотерее я выиграла худший из худших призов? Хотя уверена, умение разговаривать с мёртвыми намного ужаснее. Как вообще прабабушка Артемида с ним справлялась? Вот почему я не могла обладать вечной молодостью, как Лорелей, или управлениям пространством, как дядя Адальстан?

      Но дар — это только полбеды. Сегодня скончалась прабабушка Артемида. И, чёрт возьми, я не понимаю, в чём здесь трагедия! С лидерством рода прекрасно справится Лорелей. Уверена, у бабушки получится намного лучше. Она хотя бы заботится о семье, а не о призрачном высшем благе. Знаешь, дорогой дневник, я полностью согласна с дядей Адальстаном. Он чертовски прав! Прабабушка Артемида делала хорошее только для Сесилии. Её отношение ко всем членам семьи было прекрасно видно. Она любила ТОЛЬКО СЕСИЛИЮ!!! Мне кажется, Артемиде даже на собственных детей было наплевать. Бабушка и дедушка зря горюют о ней.

      Лорелей думает, что мне тоже грустно из-за смерти прабабушки, и пытается меня подбодрить, делая вид, что ничего не произошло. Я, конечно, ценю заботу бабушки и всё такое, но… Мне уже, чёрт побери, давно не двенадцать! Я не ребёнок! Лорелей считает, что меня нужно беречь и защищать от этого жестокого мир. Она иногда переходит черту лицемерия. Меня это ТАК БЕСИТ!!! Если мне нравится быть милой и робкой, ещё не значит, что у меня нет острых зубов.

      Тина отложила ручку и наклонилась, чтобы спрятать дневник назад. Ей стало намного легче после того, как излила душу на бумаге. Она начала вести дневник с одиннадцати лет по совету матери. Это всегда помогало утихомирить бушующие мысли, чтобы и дальше вести себя как тихая хорошая девочка.

***

      Семья фон Штинсхен усердно готовилась к похоронам. Артемиду хотели придать земле сегодня до ночи, чтобы не омрачать завтрашнее шестнадцатилетие близнецов. Лорелей без устали говорила по телефону то с Вольфрамом, поехавшим в агентство ритуальных услуг, то с гробовщиками, то с изготовителями памятников. Она успела порядком устать, но не собиралась останавливаться. Женщина принялась приглашать друзей и знакомых Артемиды, которых было не так уж много. Всё-таки сильные роды ведьм и колдунов старались держаться особняком от сородичей. Никому нельзя доверять. Нож в спину можно ожидать даже от самых близких.       Заметив внучку, Лорелей отвлеклась от телефона и очаровательно улыбнулась.       — Доброе утро, конфетка! Ты сегодня долго спала, — поздоровалась она. — Я сейчас приготовлю тебе завтрак. Чего бы ты хотела?       — Спасибо, но я не особо голодна, — проговорила Тина, не желая напрягать бабушку, на которую много чего навалилось за последние сутки.       — И всё же? — настаивала Лорелей.       — Я была бы не против яичницы.       — Хорошо, сейчас пожарю.       Лорелей принялась нагревать сковородку, попутно ища яйца в холодильнике. Тину всегда удивляла способность бабушки стоять в роскошных платьях у плиты, совсем не боясь замазаться. Сегодня на ней красовалось опрятное ровное чёрное платье с коротким рукавом в виде небольших крылышек. Верх от плечей до начала груди был сделан из сетки с принтом кружочков. На некоторых пальцах Лорелей блестели золотые кольца с драгоценными камнями. Она их снимала довольно редко и даже посуду мыла в них.       — Где все? — поинтересовалась Тина, заметив, что в доме царит необычайная тишина.       — Вольфрам и Сесилия поехали в ритуальное агентство, Делла отправилась за своей семьёй, чтобы доставить их на похороны. Представляешь, её родители до сих пор не научились водить машину. Маттео я не видела со вчерашнего вечера. Наверняка проводит время с очередной подружкой. Эх, пускай! Скоро вы лишитесь свободы и вступите в брак. Где Андреас, я понятия не имею. Скорее всего, ходит по тем же делам, что и Маттео.       — А дядя Адальстан?       — Наверняка портит кому-то жизнь, — выплюнула слова, словно ругательства, Лорелей, скривившись.       — Ясно, — проговорила Тина, жалея, что опечалила бабушку своими дурацкими расспросами.       — Твоя прабабушка умерла так не кстати, конфетка. До вашей с Маттео свадьбы оставалась всего пара дней.       — М-м-м, бабушка?.. — начала Тина, но так и не осмелилась произнести вслух вопрос, который терзал её уже много лет.       — Говори, конфетка. Я слушаю тебя, — добродушно откликнулась Лорелей, кружа возле сковородки.       — Нам с Маттео обязательно жениться? Прабабушка Артемида умерла и больше не будет принуждать нас к браку. Я тут подумала, ты же не поддерживаешь внутриродовые связи так сильно, как она? — Тина уставилась на свою белую блузку и голубые джинсы, чтобы ненароком не заглянуть в глаза бабушки.       — Я понимаю тебя, конфетка, но величие рода важнее наших мелких чувств и интересов. Хоть я верю в высшие цели, я бы никогда не назвала себя приверженкой больших жертв ради абстрактного блага. Тебе наверняка хотелось бы найти настоящую любовь, конфетка, но постарайся наладить отношения с Маттео до уровня «можно вместе строить семью». Несмотря на то, что у нас с Вольфрамом трое детей, наши отношения не пересекли черту дружеских, но мы всегда поддерживали и заботились друг о друге. Во всяком случае это намного больше, чем может дать спонтанная и неуравновешенная любовь, — прошептала последнюю фразу Лорелей и поставила тарелку с яичницей перед Тиной.       — После объявления о будущей свадьбе наши отношения с Маттео стали холоднее Северного Ледовитого океана. — Тина грустно вздохнула, ковыряя вилкой еду, а потом живее добавила: — Что насчёт тебя? Ты когда-нибудь влюблялась, бабушка? Твои слова наталкивают на определённые мысли.       — О, это было так давно, — сказала Лорелей и села напротив внучки.       — Но всё же?       — Мне тогда исполнилось семнадцать лет. Он был раза в два старше меня, — Лорелей сделала паузу и вздохнула. — Лиланд Витмор — не тот человек, в которого следовало влюбляться.       — Директор психиатрической клиники? — с интересом спросила Тина, уплетая яичницу.       — Да. Хоть наш мир не славится добротой, Лиланд был… очень жестоким даже по его меркам. Иногда он напоминал сумасшедшего монстра, который пугал меня до дрожи в коленях. Тем не менее меня всё равно тянуло к нему… Тянуло в неизвестность, во тьму. Никто не знает, как бы закончились наши отношения, если бы не вмешались мои родители и Вольфрам. Твоя прабабушка постоянно советовала держаться от семьи Витмор подальше. Она рассказывала мне о временах своей юности, когда погибли старшие братья и сестра Лиланда. Хоть семья Витмор была людьми внешне, по своей сути они являлись больными жестокими чудовищами. Я не завидую той малышке, которую они взяли из детдома. Лучше вовсе не иметь родителей, чем связываться с подобными людьми.       — Так почему вы всё-таки расстались?       — Лиланд подверг мою жизнь серьёзной опасности и показал своё настоящее лицо без прикрас. Поверь мне, оно было воистину ужасным, — проговорила Лорелей, по голосу которой можно было понять, что воспоминания причиняют ей невыносимую боль. — Прости, мне нужно дальше заниматься подготовкой к похоронам. Помоешь за собой тарелку. Хорошо, конфетка?       — Конечно, — улыбнулась Тина.       Рассказ бабушки натолкнул её на сравнение собственной ситуации с описанной Лорелей. Тина тоже тайно жаждала опасного человека, от которого стоит держаться подальше. К сожалению, сердцу не прикажешь и придётся мириться с долгом и запретными желаниями, которые могут погубить её.

***

      Солнце медленно катилось за горизонт, бросая последние лучи на торжественную церемонию. Четверо гробовщиков в чёрных костюмах и белых рубашках гордо несли последнее пристанище Артемиды в этом бренном мире. Гости и семья стойко держались, пытаясь не показывать горечь. В магическом мире не принято демонстрировать слабость. Но по опущенной голове Вольфрама и непрошенной слезе, стекающей по щеке Лорелей, было видно, что похороны матери вызывают у них печаль. Заметив это, Тина тоже дала волю слезам, чтобы поддержать бабушку. Пускай тоже думает, что ей грустно из-за кончины Артемиды. Хотя на самом деле на девушку нагоняли тоску будущая свадьба и то, что случится после неё. Тина даже мысленно боялась признаться себе, что ей придётся переспать с собственным близнецом.       За спиной кто-то фыркнул. Обернувшись, Тина увидела Сесилию, которая прожигала её недовольным и презрительным взглядом. Рядом с тётей стояла незнакомая ей женщина с тёмно-рыжими волосами. На ней надето обычное чёрное платье-футляр с длинными рукавами и лодочки на высоком каблуке. Из всех присутствующих она выделялась тем, что её одежда не кричала о фальшивой пафосной скорби. Заметив, что Тина смотрит на неё, женщина сдержанно улыбнулась.       Тина отвернулась обратно к процессии, попутно обдумывая поведение Сесилии. Она думала, что тётя будет горевать по Артемиде больше всех, ведь только с ней у той были близкие отношения. Но поведение Сесилии скорее походило на взволнованное и раздражённое, чем на скорбящее. Её поджатые губы говорили красноречивее слов. Гроб опустили в яму, и один из гробовщиков спросил:       — Хотите что-то сказать напоследок?       Лорелей беззвучно всхлипнула, а по её лицу слёзы начали стекать пуще прежнего. Вольфрам сжал плечо жены в знак поддержки, на что та лишь вздохнула и собиралась направиться к могиле, но ей помешали:       — Если никто не против, я, пожалуй, произнесу прощальные слова, — проговорила женщина с тёмно-рыжими волосами, которая до этого улыбалась Тине. Она подошла к могиле и торжественно начала речь:       — Я знаю тётушку Артемиду с детства. Она была лучшей подругой моей матери и сделала много хорошего для рода Сорраен и меня лично. Артемида фон Штинсхен была воистину великим и гениальным человеком, который всегда старался ради собственной семьи. Она была готова на всё ради них. Тётушка Артемида приложила много усилий, чтобы вывести род фон Штинсхен к величию. Жаль, что она не успела довести дело до конца. Но об этом позаботится её прекрасная дочь Лорелей и преданный сын Вольфрам — наибольшее достижение в жизни тётушки Артемиды, как она сама не раз говорила. Я думаю, эта сильная женщина не хотела бы, чтобы вы скучали по ней, а держались стойко и встречали трудности бок о бок. Сегодня для тётушки Артемиды наконец-то настало время отдохнуть в мире мёртвых с любимым мужем, поэтому давайте отдадим ей последние почести и с лёгкой душой отправим к дядюшке Генриху. — Слова мисс Сорраен пронизывало искреннее и неприкрытое уважение, а на губах играла улыбка.       — Прекрасная речь! — провозгласила мать Деллы, активно хлопая в ладоши, из-за чего её чёрная вуаль забавно тряслась. Рядом стоящий Андреас только показательно закатил глаза.       — Спасибо, Алия! Лучше тебя не сказал бы никто, — поблагодарила Лорелей, обнимая мисс Сорраен.       — Пожалуйста, сестрёнка! Я знаю, что тебе сейчас нелегко и ты не смогла бы произнести прощальную речь, смотря на бездыханное тело матери.       Сзади раздался громкий жуткий смех. Все присутствующие сразу же обернулись. Там стоял Адальстан и заливался неконтролируемым смехом. Делла смущённо опустила глаза, стыдясь из-за мужа, а её мать громко ахнула. Хоть она радовалась возможности породниться с фон Штинсхенами, зять ей никогда не нравился и местами даже пугал. Андреас извиняющись улыбнулся Тине. Видимо, ему тоже было стыдно за отца.       — Ой, не могу! Эти оды, которые вы поёте старой суке, настолько смешные, что меня сейчас разорвёт, — сказал Адальстан и язвительно ухмыльнулся, из-за чего лицо Лорелей перекосило от ярости.       — Проваливай отсюда! Не смей осквернять похороны моей матери своим присутствием, психопат! — гневно крикнула она, чуть ли не рыча.       — Будто мне так нужна ваша ярмарка тщеславия, — бросил Адальстан и пошёл в сторону выхода.       — Ужас, — прошептала мать Деллы дочери, на что та только сцепила зубы. Сегодня Адальстан опять перешёл все допустимые и недопустимые границы.       Гости вернулись к похоронам, попутно шушукаясь между собой о выходке Адальстана. Всё-таки он должен стать следующим главой рода после Лорелей, если он, конечно, не откажется, как это сделал Вольфрам. К большому сожалению, Адальстан был жаден до власти и ни в коем случае не уступит место сыну, а тем более сестре, пока жив.       Гробовщики закрыли крышку гроба и взяли лопаты, готовясь закапывать. Лорелей и Алия подошли к могиле и взяли в руки по жмене земли и кинули её на гроб, проговаривая:       — Sorano dei Hegoran rioferain la kolen Caveqian!       Присутствующие потихоньку начали направляться к центральному выходу. Всего на похороны пришло тридцать человек, включая семью фон Штисхен. Эти же люди придут на свадьбу к Тине, а пока поживут в местном отеле. Лорелей решилась пригласить в фамильный особняк только Алию, ведь доверяла ей, как себе. Остальных она не пригласила, не желая рисковать семейными тайнами и гримуарами.       Подойдя к дому, Тина стала подниматься по лестнице к входной двери, когда Маттео пролетел мимо сестры, толкая её, из-за чего та споткнулась.       — Эй, поаккуратнее, юный разбойник! — сделала замечание Лорелей, а потом обратилась к Тине: — Ты в порядке?       — Угу, — кивнула она.        Маттео упорно игнорировал сестру и старался не обращать внимание на её существование. Тине было очень неприятно и грустно из-за его поведения, хотя это намного лучше, чем постоянные издевательства, которыми брат осыпал её, когда узнал, что они должны пожениться. Тина скучала по прежним отношениям с Маттео, когда близнецы были не разлей вода. Теперь об их возвращении можно только мечтать.       Тина зашла в дом и сразу же заперлась в своей комнате, что вызвало недоумение у Алии и тяжёлый вздох у Лорелей. Девушка сбросила плащ, оставаясь только в красной блузке с бантом на шее и классических чёрных брюках, из-за которых получила язвительный комментарий от Сесилии о неподобающем виде для похорон прабабушки Артемиды и наглом неуважении к традициям.       У Тины отношения с тётей Сесилией никогда не ладились. Она вечно придиралась к племяннице и указывала на её ничтожность и слабость за милое и робкое поведение. Тина пыталась не огрызаться и пропускать слова Сесилии мимо ушей, но та так сильно раздражала, что иногда хотелось вырвать её поганый язык к чертям. Лорелей, конечно, заступалась за внучку, но Сесилию подобное подстёгивало к ещё большим унижениям.       «Ничего, когда-то эта стерва получит от меня всё, что заслуживает», — подумала Тина.       В дверь постучали. Девушка от неожиданности аж содрогнулась, после чего вздохнула и крикнула:       — Бабушка Лорелей, я не хочу разговаривать о сегодняшнем, а тем более о предстоящей свадьбе!       — Как хорошо, что я не Лорелей, — насмешливо произнёс голос Андреаса.        Удивлённая Тина поспешила к двери. Кузен не часто заходил к ней, предпочитая не пребывать в компании её или Маттео. Всё-таки ему было восемнадцать, а им не исполнилось даже шестнадцати.       — Что ты здесь делаешь? — спросила Тина, открыв дверь. Вряд ли Андреас печётся об её моральном состоянии.       — Чем я заслужил столь неприветливый приём, милая кузина? — протянул он и ухмыльнулся. — Можно зайти или мне дальше стоять на пороге?       Тина отошла с прохода, и Андреас быстро вошёл, разглядывая готический интерьер её комнаты, который ничем не отличался от всего дома, кроме огромной палитры тёмно-синих цветов. Он нагло запрыгнул на кровать и начал пристально смотреть на кузину с неизменной ухмылкой.       — Зачем ты пришёл? — повторила вопрос Тина, закрывая дверь.       — Я не могу навестить свою любимую кузину?       — С каких пор я твоя любимая кузина?       — У меня есть другие кузины? — ответил Андреас вопросом на вопрос, что стало неимоверно раздражать Тину. Она смерила его хмурым взглядом.       Андреас был молодой копией дяди Адальстана. Все черты лица достались ему от отца. Белые пряди небрежно падали на лицо, а голубые глаза насмешливо изучали её реакцию. Как и дядя Адальстан, Андреас предпочитал скрывать свои чувства и мысли от посторонних, дабы никто не мог залезть к нему в голову.       — Присядь, — сказал кузен, указывая на место рядом с собой. Это скорее походило на приказ, чем на просьбу. Тина послушно опустилась возле него.       — Ты мне скажешь причины своего визита или нет? — снова попыталась выудить нужную информацию девушка.       — Угадай, — бросил Андреас, а Тина задумалась.       Её взгляд непроизвольно скользнул по накачанным мышцам, обтянутым белой рубашкой, и просвечивающей татуировке скорпиона на животе. Помнится, Лорелей и Делла закатила жуткую истерику по этому поводу.       Заметив, что его разглядывают, Андреас хитро усмехнулся и проговорил:       — Кажется, ты не слишком настроена на свадьбу, милая кузина.       — С чего ты так решил? — недоумевающе поинтересовалась Тина. Она никогда не выражала нежелания выходить замуж перед остальными членами семьи.       — Иначе ты сейчас не раздевала бы меня взглядом, — Андреас подмигнул Тине с самодовольной ухмылкой.       — Что?! — воскликнула Тина, краснея, а потом, заикаясь, начала отрицать: — Я-я не-е ра-а-азде-ева-а-ала те-е-ебя в-в-взглядо-ом.       — Чёрт побери, ты такая милая, когда смущаешься, Тин-Тин! — Андреас громко рассмеялся.       — Если ты пришёл сюда, чтобы поиздеваться надо мной, то уходи, — произнесла Тина, вскочив с кровати и указав на дверь.       — Тихо-тихо, — Андреас поднял руки, как будто сдаётся. — Я всего лишь хотел поздравить тебя с завтрашним днём рождения.       — Почему нельзя завтра?       — Не хочу дарить подарок твоему брату-идиоту, — отрезал Андреас, поднимаясь с кровати и подходя к Тине.       — Маттео не идиот, — возразила она. Ей было неприятно, когда кто-то оскорблял её близнеца.       — Ты в этом уверена? — глаза Андреаса на миг гневно сузились.       — Да. Он мой близнец.       — Но это не делает его меньшим идиотом. Маттео часто тебя унижал и обзывал, — Андреас подошёл к кузине впритык и, нависая над ней, наклонил голову. Он был гораздо выше Тины.       — А ты на меня вообще внимания не обращал, — ответила она, пытаясь заглянуть Андреасу в глаза, что было трудно осуществить из-за разницы в росте.       — Хм… Я жалею об этом.       — Ты, как дядя Адальстан, никогда ни о чём не жалеешь, — прошептала Тина.       — Хотел бы сказать, что это ложь, но сейчас я не настроен врать, — ухмыльнулся Андреас, доставая маленькую коробку из кармана штанов.       Кузен открыл её и достал оттуда небольшой золотой кулон с сердцем с топазом в середине. Он одной рукой развернул Тину к себе спиной, после чего отбросил её волосы и надел кулон. Андреас сжал её плечи, прижимая к себе, и наклонился к уху.       — Такая маленькая… С днём рождения, Тин-Тин, — произнёс он, после чего уже тише добавил: — Помни, свадьба не приговор. Ты всегда можешь бороться за свою судьбу и любовь.       Андреас опять развернул Тину к себе лицом и наклонился, целуя в лоб. Её кожу обожгло прикосновение горячих губ. От кузена как будто исходил жар.       «Чёрт, да он весь пылает!» — пронеслось в мыслях у Тины.       Андреас отстранился и ушёл, закрыв за собой дверь. Тина осталась стоять на том же самом месте, задаваясь немым вопросом: «Что это только что было?»

***

      Тина спала, когда услышала шаги в комнате. Она открыла глаза и увидела Лорелей с радостной улыбкой и подносом с черничными кексами и какао в руках.       — С днём рождения, конфетка! — воскликнула Лорелей и спела поздравительную песню, на что Тина звонко рассмеялась.       — Спасибо, бабушка! Ты не представляешь, насколько мне приятно, — улыбнулась она и аккуратно обняла Лорелей, чтобы не перевернуть поднос.       — Не за что, конфетка. Запрыгивай в кровать и держи свой праздничный завтрак, а я пойду поздравлять Маттео, — сказала Лорелей, и Тина сразу её послушалась, снова залезая в постель и принимая поднос. — И, конфетка?..       — М-м-м?       — Мы сейчас пойдём в магазин за покупками для завтрашней свадьбы, где я сделаю подарок от нас с дедушкой. Можешь надеть красивое платье? У тебя же всё-таки сегодня праздник.       — Хорошо, — улыбнулась Тина.       В каждый их с Маттео день рождения Лорелей из кожи вон лезла, чтобы им полностью угодить и они были счастливы. Когда этого не случалось, бабушка сильно грустила и наговаривала на плохую заботу со своей стороны.       Лорелей вышла, оставляя Тину наедине с вкусностями. Бабушка готовила просто потрясающе. Быстро позавтракав, девушка полезла в шкаф и достала красное платье с пышной юбкой в складочку, чуть не достававшей до колен. Толстые полоски рукавов находились на руках, полностью открывая плечи, что было очень смело для начала осени в Адамарее.       Надев платье, Тина взглянула на себя в зеркало. Она выглядела просто восхитительно, а кулон, подаренный Андреасом, добавлял элегантности. Выйдя в коридор, Тина заметила, что все суетились, украшая дом. Вольфрам тащил основу для арки во двор.       — Доброе утро! — поздоровалась девушка, на что тот только кивнул. Её дедушка был не из разговорчивых. Он считал, что дела говорят лучше слов, поэтому просто не тратил на них время.       — С днём рождения! — сказал Вольфрам, выдавив счастливую улыбку. Он по характеру был хмурым человеком и почти никогда не улыбался.       — Благодарю!       Мимо пробежала Делла, неся коробки с бокалами на задней двор. За своей спешкой она совсем не заметила Тину.       Зайдя в столовую, девушка увидела Андреаса, развалившегося на стуле и потягивающего кофе. Заметив Тину, он ухмыльнулся. Сидящие рядом Сесилия и Алия стали её поздравлять. Тётя с трудом выдавила официальную фразу с оскалом, выдающимся за улыбку, а вот Алия удивила:       — Дорогая Тина, поздравляю тебя с лучшим праздником в жизни каждого человека, с днём рождения! Желаю тебе, чтобы этот прекрасный возраст принёс тебе много радостей и успехов, тебя никто не огорчал, и ты купалась в искренней любви семьи!       — Спасибо, — неловко произнесла Тина. Она не ожидала поздравлений от незнакомого человека.       Тина села возле Андреаса и прошептала ему:       — Прилюдные поздравления портят твой имидж плохого парня?       — Мой имидж плохого парня настолько крепкий, что его нереально испортить, — проговорил Андреас в ответ.       — Просто он долбаная копия моего брата, Адальстана, а он редкостный ублюдок, — скучающим тонном произнесла Сесилия, которая услышала их разговор, на что Андреас ухмыльнулся, а Тина рассмеялась. Несмотря на то, что Сесилия её бесила, иногда её комментарии были довольно забавными.       — Не утрируй, Сес. Возможно, твой брат не настолько плох, — сказала Алия, ложа в рот кусочек блинчика.       — Адальстан плох настолько, насколько это только можно представить. Разве ты забыла случай на кладбище?       В столовую зашла Лорелей, одетая в шикарное длинное атласное тёмно-синее платье на бретельках с разрезом на левой ноге. Она окинула всех взглядом, а потом произнесла:       — Тина, сейчас мы пойдём в салон свадебных услуг и подберём всё то, что ещё не успели, в том числе платье. Али, составишь нам компанию?       — Конечно. Я обожаю свадьбы, хотя собственной у меня никогда не было. До сих пор помню свадьбу моей старшей сестры. Она была такой красивой.       — Отлично! — воскликнула Лорелей, широко улыбаясь. Подготовка к свадьбе отвлекала её от грустных мыслей и тоски по Артемиде.       — Кстати, Лори, ты помнишь свою свадьбу? — спросила мисс Сорраен.       — О, она была очень грустной. Сама знаешь по каким причинам, — на последней фразе Лорелей понизила голос.       — Он не только чуть тебя не убил, но и испортил самый радостный день в твоей жизни. Урод! Прости, что напомнила.       — Тебе не за что извиняться.       — Можно поинтересоваться, о ком вы говорите? — спросил Андреас, пристально следя за Лорелей и Алией.       — Нельзя, — строго сказала Лорелей. — У нас куча дел.       — Что насчёт тебя, Сес? Хочешь пойти с нами?       — Нет, спасибо. У меня есть более важные дела, — недовольно отрезала Сесилия.       — Какие дела могут быть важнее подготовки к свадьбе единственной племянницы?       — Я бы не была такой уверенной, что единственной. Вдруг Делла и Адальстан планируют дальше размножаться?       — Мне не нужен ещё один Адальстан. Поберегите это сомнительное удовольствие для кого-то другого, — бросила вошедшая в столовую Делла и опустилась на стул с краю.       — Оставь её, Али. Не стоило ей даже предлагать. Я же знаю, — проговорила Лорелей с грустной улыбкой. — Делла, может, ты хочешь пойти с нами?       — Вполне не против. Я уже устала таскать эти ящики, — простонала она. — Так хоть на красоту посмотрю.       — Оставляю подготовку дома и жениха к свадьбе в ваши надёжные руки. Только попробуйте мне отлынивать от работы, — напускано грозно сказала Лорелей.       — Слушаюсь, мэм. — Андреас шутливо отдал бабушке честь. — Кстати, это совсем не справедливо, что мои кузены женятся раньше меня.       — Есть кандидатура на роль моей будущей невестки? — поинтересовалась Делла, заглядывая сыну в глаза.       — Приглядел одну, — произнёс Андреас и хитро усмехнулся, из-за чего Тина чуть не покраснела. Ей казалось, что кузен намекает на неё.       — Она, как только узнает тебя поближе, сразу сбежит, зуб даю, — вставила Сесилия, ухмыляясь.       — Тебе лучше видно, тётя. От тебя наверняка часто сбегали.       — У нас нет времени слушать ваши перепалки. Мы спешим в салон, — объявила Лорелей, зовя согласившихся.       Собравшаяся компания встала и пошла к выходу. Женщинам уже не терпелось выбирать платье для Тины. Пока сама девушка стала снова нервничать из-за предстоящей свадьбы. Она успела забыть о ней на недолгий срок, но поход в свадебный салон натолкнул её на грустные мысли. Ещё и Андреас со своими бесстыдными намёками подлил масло в огонь. Зачем говорить такое при бабушке и Сесилии? Ладно Делла, она точно ничего не заподозрила, а вот с их проницательностью можно легко догадаться. Кажется, Андреас окончательно сошёл с ума или потерял всякий страх. Но, чёрт возьми, самолюбие Тины это ещё как тешило!

***

      В салоне висело бесчисленное количество платьев, и, кажется, Лорелей и Делла решили заставить Тину перемерить их все. Это было уже двенадцатое по счёту, а бабушку всё что-то не устраивало: то корсет неподходящий, то шлейф слишком длинный, то юбка недостаточно пышная… и ещё миллионы самых дурацких причин, на которые Тина плевать с большой горы хотела. Ей всё равно, в чём она лишится шанса на счастливую жизнь.       — Я думаю, то, с верхом, украшенным цветами, было лучше, — поделилась мнением Алия.       — Какое «лучше», Али? Оно совсем не держит грудь Тины, — возразила Лорелей.       — Может, платье-рыбка? Я выходила замуж в этом фасоне, — проговорила Делла, держа вместе с консультанткой пару моделей.       — Пышная юбка красивее. Али, вот скажи, в каком фасоне ты бы выходила замуж?       — Может, лучше у Тины спросишь? — бросила Алия.       — Какое платье тебе нравится, Тина? — обратилась к ней Лорелей.       — Эм… Не знаю, — неуверенно произнесла она.       — Видишь, Али, Тина не знает. Я тоже не знала, какое платье хочу, хотя мне тогда не до этого было. Если бы не наши мамы и бабушка Мелиноя, я бы так и не выбрала. Даже папа участвовал!       — Мне нравятся больше пышные юбки, — сказала Тина, спасаясь от примерки ещё кучи платьев и надеясь, что бабушка с Деллой быстрее выберут. Алия особо активно в этом занятии участие не принимала.       — Делла, отнесите всё назад и принесите нам ещё варианты платьев с пышными юбками. Я же говорила, что платье-рыбка не самый удачный фасон. Может, у тебя есть какие-то пожелания по украшениям, конфетка?       — Или по цвету? — добавила Алия.       — Али, свадебное платье всегда должно быть белое. Никаких других цветов, — отрезала Лорелей, беря у консультантки очередное платье и помогая Тине надеть его.       — Это пережитки прошлого, Лори.       — Это традиции, и моя внучка будет им следовать.       — Может, ты ещё устроишь демонстрацию простыней в крови, как это делали в средневековье? — язвительно поинтересовалась мисс Сорраен.       — Я со своей семьёй в жизни бы так не поступила, — возмутилась Лорелей. — Покрутись, конфетка. Мне нужно осмотреть тебя со всех сторон, — сказала она Тине, которую впихнула в очередное платье.       Спустя два часа у женщин всё-таки получилось выбрать платье, которое устраивало всех. Верх с длинными рукавами был расшит кружевом в виде завитков. Юбку украшали аппликации цветов из шифона со вшитой бусиной по середине. Сама же основа была из фатина с кружевом повсюду. Когда Лорелей и Делла впервые увидели это платье, они долго ахали и охали на тему, какое оно красивое. После те ещё долго решали, какая фата и тиара лучше.       Женщины вернулись домой только под вечер. Тина успела порядком устать, ведь трудно выдержать примерки платьев по четыре часа. Хотя это ещё не самый дурацкий пункт из списка бабушки. Зачем подбирать платья для подружек невесты, если у Тины толком подруг-то нет? На это Лорелей заявила, что внучка может позвать Алию и Сесилию, ведь они обе не замужем.       — О, Вольфрам и мальчики всё-таки украсили двор по моим эскизам! — удивлённо воскликнула Лорелей, зайдя домой. — Какие молодцы! Конфетка, тебе нравится?       — Конечно. Как может мне не нравиться? — Тина выдавила натянутую улыбку. Ей было совсем плевать на украшения, платье и свадьбу в целом. — Я лучше пойду в свою комнату. Хочется быть бодрой на завтрашнем торжестве.       — Хорошая идея, конфетка. Сладких снов! — пожелала Лорелей с приторно сладкой улыбкой.       Когда Тина отвернулась и пошла дальше по коридору, она услышала тяжкий вздох бабушки. Видимо, она заметила, что внучка не настроена вступать в брак.       «Ну почему ты не можешь быть хорошей девочкой, Тина? Взяла и расстроила бабушку Лорелей, хотя она так старается ради меня. Смерть Артемиды ударила по ней, но она всё равно устраивает мою чёртову свадьбу, а я ей даже спасибо не сказала!» — пронеслось в голове у Тины.       Девушка закусила губу и зашла в комнату. Её окутывали сложные и непонятные чувства, которыми срочно нужно поделиться с дневником.

      Дорогой дневник, моя чёртовая свадьба состоится завтра, и знаешь что? У меня нет никакого желания на ней присутствовать! Я НЕ ХОЧУ ЗАМУЖ ЗА МАТТЕО!!! Он меня не выносит из-за этого идиотского брака. Раньше мы были двумя половинками одного целого, близнецами. Вдобавок ко всему я ощущаю ненормальное влечение к дяде Адальстану. Да, мораль магического мира отличается от человеческой своей серостью, граничащей с темнотой. Но влюбиться в собственного дядю всё равно НЕПРАВИЛЬНО!!! Он женат, у него есть сын. Чёрт побери, я чувствую себя самой конченой эгоисткой в мире, когда у меня появляется желание оторвать Делле руку за прикосновение к дяде Адальстану. Я не имею права любить его. У меня есть долг перед семьёй и родом. Не хочу опечалить Лорелей признанием в своих настоящих чувствах. Она точно не оценит влечение к её ненавистному сыну.

      Признаться честно, я совсем не понимаю, за что Лорелей не любит дядю Адальстана. Да, он может вести себя ненормально и жутко. Его безумный смех и вибрации низкого голоса правда меня пугают. Но ярость, в которую приходит бабушка, когда видит дядю Адальстана, поистине животная. Как будто он уничтожил что-то очень дорогое для неё. Жаль, я об этом никогда не узнаю. Лорелей предпочитает не огорчать близких своими эмоциями, держа весь груз в себе.

      По правде говоря, это не единственная проблема, дорогой дневник. Кажется, я нравлюсь Андреасу… И он, похоже, мне тоже. Как же я дрожала от его близости вчера! Подарок Андреаса был просто восхитительным, как и он сам. Теперь я начала всерьёз задумываться о нём. Андреас может ответить мне взаимностью с большей вероятностью, чем Маттео и дядя Адальстан вместе взятые. Но есть одно большое НО! Я не люблю его, как дядю Адальстана. Андреас не привлекает меня настолько сильно. Чёрт побери, как всё трудно! В любом случае я предпочла лишиться девственности с кем-то из них, чем с Маттео!

      Тина гневно бросила ручку об стенку. Собственные мысли и эмоции её жутко раздражали, а завтрашняя свадьба приводила в ужас. Её нормальная жизнь окончится и превратится в сущий ад. Слёзы хлынули из глаз Тины от собственного бессилия. Она могла бы сбежать, но мнение других всегда слишком пугало, и от этого становилось ещё более тошно на душе.

***

      Всю ночь Тина не могла уснуть, проводя время в беззвучных рыданиях. Она сдерживалась изо всех сил, чтобы не расплакаться. С распухшим и покрасневшим лицом представать перед Лорелей с утра совсем не хотелось. Тина уверена, что бабушка снова уйдёт к себе и станет умываться слезами, как это было сразу после смерти матери, когда у неё случилась истерика. Лорелей может казаться бесчувственной и хладнокровной, но она не выносит страданий близких. В отношении родных бабушка сильный эмпат, который сразу улавливает их эмоции. Именно поэтому Тина решила вести себя хорошо и не огорчать других.       — Конфетка, поднимайся! Сейчас будем делать из тебя красивую невесту! — мелодичным голосом пропела Лорелей, зайдя в комнату внучки. Она держала в руках чехол с платьем и счастливо улыбалась.       — Доброе утро, бабушка! Я всю ночь не могла уснуть от предвкушения, — радостно проговорила Тина, поддерживая настрой Лорелей.       — Ты не представляешь, как мне приятно слышать, что ты с нетерпением ждёшь свадьбы, конфетка. Иди в душ, а я сейчас позову Алию, Деллу и Сесилию, чтобы помогли с подготовкой.       Тина быстро выполнила указание бабушки и отправилась в ванную. Она включила горячую воду и встала под душ. Девушка начала делать глубокие вдохи и выдохи, стараясь сдержать рыдания, которые душили горло. Лицемерие, которым Тина осыпала бабушку Лорелей, приносило ей нестерпимую моральную боль, которую так хотелось выплеснуть, заливаясь слезами без остановки.       Закончив с принятием душа, Тина вернулась в комнату и увидела женщин, которые вовсю готовили косметику и одежду. Заметив её возвращение, Лорелей произнесла:       — Сначала наденем платье, а потом уже займёмся причёской и макияжем. — Тина на это лишь кивнула.       Делла и Лорелей принялись в две пары рук шнуровать корсет, то и дело нарекая на шнуровку. Алия в это время нагревала плойку, чтобы накрутить Тине локоны. Правда, девушка больше любила прямые волосы, но кого это будет интересовать, когда в её комнате в прямом смысле собрался клуб «Я знаю, как лучше». Сесилия же сидела на кровати и выражала своё недовольство платьем подружки невесты:       — Кто додумался одеть меня в нежно-персиковый?! Мне этот цвет совсем не идёт. Ещё и вдобавок этот дурацкий цветок сверху слева. Что за детский сад?! Блин, эти ленты, пришитые непонятно зачем, сковывают движения рук!       — Это утончённое продолжение рукавов, Сес. Очень элегантное, к твоему сведению. Так что не бурчи, — возразила Лорелей.       — Ага, тебе легко говорить. Сама-то вон во что вырядилась, а нас с Алией разодела, как двух клоунесс-идиоток!       На Лорелей блистало белоснежное платье, которое выгодно подчёркивало её идеальную фигуру, а укладка в виде объёмных локонов добавляла шарма.       — А меня всё устраивает, — поделилась мнением мисс Сорраен.       — Видишь, Сес, только тебя всё вечно не устраивает.       Они ещё долго о чём-то переговаривались, но Тина уже не слушала. Девушка полностью сосредоточилась на цели стойко перенести этот день, не демонстрируя своей печали.       Приготовления полностью закончились, и теперь Тине предстояло сначала официально расписаться с Маттео, а потом уже по традициям ведьм и колдунов скрепить брак. От причёски — высокого пучка, накрученных локонов и кучи шпилек, которые скрепляли всё, — уже порядком болела голова. Ещё и гигантская тиара давила на мозги, а телепающаяся сзади фата раздражала. Из-за косметики, которую Тина не выносила от слова совсем, казалось, что лицо всё в плотно засохшей штукатурке в три слоя. Но внешний вид всё равно был не главной проблемой на данный момент.       Лорелей опустила фату и передала Тину Вольфраму, а сама побежала в зал. Дедушка сжал её руку и медленно повёл к алтарю, где уже ждал Маттео с кислым лицом вместе с работником адамарейского загса. Это был щуплый пожилой дедок с короткой бородкой и хитрыми серыми глазами, горевшими в ожидании наживы. Из-за того, что семья фон Штинсхен практиковала внутриродовые связи, для заключения официального брака приходилось хорошенько доплачивать мистеру Дикенсону, заведующему загсом. Тине иногда казалось, что Адамарей превосходил все другие города штата Иллинойс в беззаконии. Если, конечно, не вспоминать старую добрую мафию, которая плотно обосновалась в Чикаго ещё со времён Сухого закона.       Маттео брезгливо принял руку Тины после того, как Вольфрам передал её. Брат выражал крайнюю степень недовольства, но все предпочли это игнорировать, в том числе мистер Дикенсон, который начал бубнить свою речь. Деньги не пахнут, а состояние работник загса Адамарея так просто сколотить не сможет.       Тина ничего не слушала, потому что углубилась в полёт собственных мыслей, и даже не заметила, когда мистер Дикенсон остановился. Маттео сильно сжал ладонь сестры стальной хваткой, из-за чего ей пришлось вернуться в реальность.       — Тина, согласна ли ты взять Маттео в мужья? — повторил мистер Дикенсон.       — Да, — с большим трудом выдавила она.       — Можете обменяться кольцами.       Маттео грубо натянул кольцо на палец сестры прямо впритык, из-за чего Тина почувствовала физическую боль. Она в свою очередь аккуратно надела кольцо на палец брата.       — Расписывайтесь.       Близнецы поставили подписи, после чего синхронно тяжело вздохнули. Сейчас будет самый неприятный момент.       — Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться, — торжественно произнёс мистер Дикенсон.       Маттео еле прикоснулся к губам Тины и сразу отстранился, с омерзением вытирая их. Гости громко захлопали. Мистер Дикенсон сразу направился к Вольфраму, чтобы забрать деньги, а к алтарю с нужными принадлежностями подбежала Лорелей. Когда те зашли в дом, она начала:       — Сегодня у нас важный день, когда Тина и Маттео станут единым целым, соединившись в браке. Итак, давайте же закончим наш обряд древней ведьмовской традицией соединения крови.       Лорелей передала кубок и кинжал с инкрустированной рубином рукояткой Маттео. Он порезал запястье и пролил кровь в чашу. Следующей пришла очередь Тины пролить свою кровь. Она сделала всё так же, как и Маттео, хотя немного поморщилась от боли.       — А теперь произнесите клятву и отпейте из кубка, — попросила Лорелей.       — Viboren ans Querante, viboren ans Mirianter. Kojan dei Arionares noes fer Roviane, — сказал Маттео и отпил кровь из кубка.       — Viboren ans Querante, viboren ans Mirianter. Kojan dei Arionares noes fer Roviane, — повторила Тина и, пытаясь не блевануть, сделала глоток.       — Vies fer Roviane! — провозгласила Лорелей, и гости зааплодировали стоя.       На банкете в честь свадьбы Тина ничего не ела. Во рту всё ещё стоял металлический привкус крови, который полностью отбивал аппетит. Незнакомые люди постоянно толкали пафосные речи с поздравлениями, хотя даже не знали их с братом. Но больше всех бесила мать Деллы, которая вечно вклинивалась со своими туповатыми комментариями. Сейчас как раз был один из них:       — Адамарей такой удобный город. Можно очень быстро организовать и похороны, и свадьбу, — восхищалась мать Деллы.       — Раз вам здесь так нравится, достопочтенная Поликсена, почему бы вам сюда не переехать? — спросила Лорелей с милой улыбкой, хотя Тина была уверена, что бабушка хотела её придушить.       — О, я вас умоляю! Не один город не сравнится с Индианаполисом, так что я его на какую-то глубинку в Иллинойсе точно не променяю, — проговорила Поликсена.       — Не удивительно, что в Адамарее быстро проводят свадьбы и похороны. И то, и то знаменует окончание жизни, — вклинился в разговор Адальстан с ироничной ухмылкой.       — Замолчи! — гаркнула Лорелей.       — Я ненадолго отойду, — проговорила Тина и направилась в дом, не ожидая разрешения. Она устала уже от этой показухи. Хотелось немного побыть одной.       Тина направилась к себе в комнату и заметила, что дверь открыта. Заглянув внутрь, она увидела Сесилию, сидевшую на кровати и читавшую её дневник. Девушка испуганно посмотрела на тётю. Уловив взгляд Тины, Сесилия произнесла, не отрываясь от блокнота:       — Я ещё утром заметила, что у тебя скрепит половица. Ты тогда была в ванной. Интересно, что наша пай-девочка здесь хранит.       — Не смей читать! Это личное! — крикнула Тина.       — «Дорогой дневник, тётя Сесилия такая конченая сука! У меня нет сил её терпеть!» Что я тебе вообще такого сделала?! — гневно спросила Сесилия. — Хотя к чёрту этот момент. Он не мой самый любимый в этом увлекательном чтиве. Вот сейчас найду. «Вдобавок ко всему я ощущаю ненормальное влечение к дяде Адальстану. Да, мораль магического мира отличается от человеческой своей серостью, граничащей с темнотой. Но влюбиться в собственного дядю всё равно неправильно!» Ты втюрилась в моего брата-психопата. Довольно интересное признание, учитывая, что он убил твоего отца.       — Что? — Тина не могла поверить услышанному.       «Дядя Адальстан не убивал папу. Не убивал же? Скажите, пожалуйста, что нет!» — мысленно кричала она.       — Адальстан хладнокровно отравил Леонхарда, смотря прямо ему в глаза. Даже моя рука не поднялась бы на семью, — сказала Сесилия, а потом, заметив шок и растерянность Тины, добавила: — Пожалуй, оставлю тебя наедине с осознанием, что ты влюблена в убийцу собственного отца.       Тётя развернулась и ушла, пока Тина пыталась не поддаться истерике, которая накатывала на неё с силой четвёртого вала. Она, как наивная дура, втрескалась в настоящего монстра, братоубийцу. Зато у свадьбы с Маттео появился один плюс: благодаря ей Тина не успела совершить роковую ошибку.

***

      Празднование шло вовсю. Гости говорили кучу тостов, но Сесилия скучающе попивала шампанское и окидывала презрительным взглядом присутствующих. Свадьба была такой же нудной, как и её племянница. Вдруг Сесилия поймала взгляд Алии, которым она указывала ей на дверь дома, после чего поднялась из-за стола и ушла прочь. Через пару минут девушка последовала за ней.       Зайдя в дом, Сесилия столкнулась с Алией, которая её поджидала.       — Чего ты хочешь? — спросила Сесилия, пытаясь не зарычать. Разговаривать с мисс Сорраен наедине она не хотела, ведь знала, к чему может привести этот разговор.       — Поговорить, — отрезала Алия и направилась в её комнату.       Закрыв за собой дверь, Сесилия сразу поинтересовалась:       — Что стало причиной того, что я должна оторваться от свадьбы любимых племянников?       — Не притворяйся, что не знаешь. Конечно же, проблемка, с которой ты ко мне обратилась годков эдак четыре назад.       — Не понимаю, что здесь можно обсуждать, — легко бросила Сесилия, строя из себя дурочку.       — Ребёнок! — прорычала Алия, которая совсем потеряла терпение. — Что вы с тётушкой Артемидой с ним сделали?       — Он оказался слабым и умер вскоре после родов, — произнесла Сесилия, пряча поднимающее голову волнение. Ей только не хватало допроса от Алии ко всем проблемам.       — Я принимала у тебя роды. И знаю, что твоя дочь была полностью здоровой. Меня не так просто обмануть, Сесилия.       — Не смей называть этого выродка моей дочерью! Хочешь знать правду, да?! Я вырезала ей сердце сразу после того, как мы покинули твой дом! — срывающимся голосом крикнула Сесилия.       Алия пару минут пристально смотрела на неё, а потом проговорила:       — Надеюсь, враньё облегчает тебе душу, Сес. Но помни, правда когда-то вскроется, и тогда ты ответишь за все свои поступки.       — Как хорошо, что правда в том, что я его убила! — маниакально ухмыльнулась Сесилия, хотя внутри всё перевернулось от слов Алии.       Мисс Сорраен уже не слушала её, а открыла двери и ушла. В руке Сесилии от злости вспыхнул голубой огонь, но она быстро потушила его, чтобы случайно не сжечь весь дом. Чтобы успокоиться девушка решила поиздеваться над своей скучной племянницей, заглянув в её тайник.

***

      Банкет по случаю свадьбы закончился, и теперь все гости по традиции проводили Тину и Маттео в спальню. Там они будут стоять до конца первой брачной ночи, напевая песни на древнедемоническом о благословлении рода.       Тина жутко нервничала. Сейчас ей придётся переспать с братом-близнецом. Сердце ныло, а к глазам подступали слёзы. Такое чувство, что сегодня её предала вся семья. Лорелей, Вольфрам, Сесилия… Адальстан. Хотя он, по правде, давно всех предал. Дядя Адальстан всегда был верен только себе и собственным интересам. Ему плевать на других. Ему плевать на неё.       Зайдя в спальню, Тина замерла возле двери под полным омерзения взглядом Маттео.       — Ты долго ещё собираешься стоять? — буркнул он негодуя.       — Я не буду тебе мешать… но и помогать не стану, — бросила Тина, а по щекам её покатились слёзы.       — Мне изнасиловать тебя? — рыкнул Маттео.       — Называй это как хочешь. Мне плевать.       Брат гневно подошёл к ней, схватил за руку и потащил к кровати. Он бросил Тину на живот и содрал с неё фату, больно потянув за волосы. Снял сковывающий движения пиджак, швырнул его в угол, а после рванул платье, разрывая ни в чём неповинную вещь. Он потянул за него, чтобы снять, но из-за безучастия девушки получалось плохо. И попытки эти причиняли Тине сильную боль, но она стоически молчала, тихо плача.       — Помоги мне, наконец-то, или я раздеру тебе всё тело! — гаркнул брат, всё не справляясь с платьем.       — Раздирай! — бросила Тина. — Делай со мной всё, что пожелаешь. Ты же мой муж.       После множества попыток у Маттео всё-таки получилось стянуть с сестры платье. За это время от приложенных усилий ему стало жарко. Он сбросил прилипшую к телу рубашку, оголяя торс. Маттео вернулся к Тине, чьё тело покрылось бесчисленным количеством красных царапин. Она уже вовсю рыдала, но парень не желал останавливаться. Маттео давно потерял любую связь с сестрой. Теперь она для него ничем не отличалась от других подружек на ночь. Правда, с теми он был менее груб.       Маттео порвал бельё Тины и развернул её лицом к себе. Он быстро снял штаны и трусы, высвобождая член. При виде него глаза Тины напуганно округлились. Маттео лишь усмехнулся. Ему нравилось, когда девушки восхищались размером его члена, а страх точно говорил об этом.       Маттео в мёртвой хватке сжал руки Тины у неё над головой и резким движением вошёл на всю длину. Девушка громко вскрикнула и зарыдала пуще прежнего. Ей было больно, а море крови, заливающее член Маттео и простыни, прекрасно это подтверждало.       Брат сделал толчок — Тина снова закричала. Ей хотелось, чтобы мучительная пытка скорее прекратилась. В голове ненамеренно всплыли фантазии о первом разе с Адальстаном, но Тина тут же попыталась утихомирить сознание, сосредоточившись на интенсивных толчках Маттео.       «Не думай о сексе с убийцей отца! Не думай о сексе с убийцей отца!» — мысленно твердила она, как вдруг перед глазами всплыло видение.       Тёмная комната, в которую еле пробивался свет. Но благодаря ему можно было разглядеть очертания мощного и накачанного силуэта мужчины. Черты лица невозможно рассмотреть, только губы, искривлённые в жуткой ухмылке. Его руки были в какой-то жидкости. Когда он поднял одну, стало видно, что это кровь.       Тина очнулась от видения, когда Маттео кончил в неё. Он лёг возле сестры и устремил взгляд в потолок. Тина попыталась сесть, но даже это далось ей с трудом. Между ног всё горело от невыносимой боли, на руках появлялись синяки, а царапины по всему телу саднили. Пряди из растрёпанной причёски падали на опухшее лицо, измазанное потёкшей косметикой.       — О чём думаешь? — виновато спросил Маттео.       — Кажется, я только что видела нашего будущего сына… И он будет жестоким монстром, — с трудом произнесла Тина.       Сейчас в ней зарождалась жизнь беспощадного чудовища.