По праву крови

      Лунный свет проникал из окна, освещая бледным сиянием спящую на кровати Кэтрин с дочерьми. Она умиротворённо улыбалась, крепко обнимая своих любимых девочек, которые прижимались к матери.       Александр стоял, оперевшись на дверной косяк, и рассматривал самых важных людей в своей жизни. Сколько всего он пережил, чтобы найти настоящую любовь и обрести внутренний покой. Только рядом с Кэт его непокорная и дикая душа находила спокойствие, а сердце начинало биться быстрее.       После убийства Люцифера Александр наконец-то обрёл семью и дом, который находился так далеко от города, где он родился. И это было только к лучшему! Пригород столицы Аргентины совсем не похож на вечно хмурый так или иначе выворачивающий наружу всё самое худшее Адамарей с его тайнами и полностью прогнившими жителями.       Александр тихо подошёл к кровати, чтобы не разбудить Кэтрин, и заправил за ухо упавшую на лицо непослушную прядь, на секунду задерживаясь на щеке. Он нежно погладил идеальную кожу своей возлюбленной, из-за чего та улыбнулась ещё шире.       — Как же я тебя люблю, Кэт. Готов поклясться, эти десять лет были самыми лучшими в моей жизни, — еле слышно прошептал Александр.       Прозвучал безумный жуткий смех.       Фон Штинсхен быстро окинул комнату взглядом в поисках незваного гостя. Не обнаружив никого, он вышел в коридор, аккуратно закрывая дверь.       — Как трогательно! Я сейчас заплачу, — издевательски проговорил женский голос.       Александр сразу узнал его обладательницу. Он предпочёл бы никогда не слышать этот голос.       «Чёрт побери! Этой твари здесь только не хватало!» — подумал Александр, но, ухмыльнувшись, с наигранной радостью сказал: — Дорогая тётушка, какой неожиданный сюрприз! Я думал, ты уже давным-давно горишь в аду!       — Ой, не нужно здесь этого твоего лицемерия! Я же знаю, ты от всего сердца желаешь мне сдохнуть в канаве, — в тон племяннику ответила она, материализовавшись.       Перед Александром стояла его полупрозрачная двоюродная бабушка, Сесилия фон Штинсхен, — самая большая стерва, которую только видел этот мир. Он для простоты с детства называл её тётей, ведь её молодой вид совсем не соответствовал слову «бабушка», а сейчас так вообще. Сесилия выглядела младше, чем её помнил Александр. Теперь ей можно было дать лет эдак двадцать пять. Её длинные белоснежные волосы свободно спадали с плеч, доставая до талии. Изысканное чёрное платье, чуть прикрывающее колени, красиво подчёркивало идеальную фигуру, а глубокое декольте и рукава-колокольчики, находившиеся ниже плеч, придавали особого шарма.       Сесилию можно было бы назвать прекрасной, но её голубые глаза пугали. В них всегда стояли айсберги равнодушия и жестокости, полностью скрывающие эмоции и помыслы. За много лет совместной жизни Александр понял, что не существует вещи или человека, который смог бы растопить этот лёд, потому что это — ужасающая суть Сесилии фон Штинсхен. Жаль, что он это так поздно понял.       — Вообще-то, я замолвил перед Люцифером словечко, чтобы он тебя не трогал, — сказал Александр, криво ухмыляясь.       — А потом убил его ради какой-то ничтожной девки, не имеющей ни способностей, ни ума, — гневно бросила Сесилия.       — Не смей. Так. Говорить. О моей. Женщине, — выделяя каждое слово отрезал Александр с угрозой в голосе. — Она во сто раз лучше тебя. Да что я вообще говорю?! Кривой косой глухой тупой дворник будет лучше тебя.       — Не смей грубить мне, — прошипела Сесилия, напоминая в этот момент королевскую кобру.       — Конечно, дорогая тётушка! Как я вообще мог такое сказать? — притворно удивился Александр.       — Потому что мой племянник — пустоголовый идиот, — ехидно ухмыльнулась Сесилия.       — Позволь спросить, какого чёрта ты здесь делаешь? Судя по всему, моя дорогая тётушка за время моего отсутствия успела сыграть в деревянный ящик. Колись, кто тебя спровадил в мир иной?       — Простуда, — хмуро ответила Сесилия, а Александр дико рассмеялся.       — Великую и всесильную Сесилию фон Штинсхен победил простой насморк? — сквозь смех проговорил он.       — Представь себе. Если бы не мой племянник-придурок, которому очень припекло убить Люцифера, я бы не лишилась договорного бессмертия и вечной молодости, а следовательно — не умерла бы.       — Я могу считать это своей непосредственной заслугой? — спросил Александр, переводя дыхание.       — Можешь считать, что ты идиот, вечно портящий мои планы, — отрезала Сесилия с недовольной ухмылкой и показательным презрением.       — А почему ты не в аду? Просто даже язык не поворачивается предположить, что ты оказалась в раю, — язвительно сказал Александр.       — Если ты помнишь, сегодня День Всех Святых, поэтому я решила воспользоваться такой шикарной возможностью проведать любимого племянника, — произнесла Сесилия и расплылась в хитрой улыбке.       — А по-моему, ты нашла свободные уши и решила порассказывать о том, как этот безжалостный мир обошёлся с таким чудесным человеком, как ты, — голос Александра прямо сочился сарказмом.       — В любом случае я останусь, хочешь ты этого или нет.       — Я так понимаю, всю ночь напролёт ты собираешься болтать без умолку, а мне никак не отвертеться?       — Именно, — подтвердила Сесилия с маниакальной ухмылкой. — Предлагаю вспомнить общее и не очень прошлое. Там было так мно-о-ого всего интересного.       — Ладно, пойдём в гостиную. Чувствую, это будет долгий разговор, — произнёс Александр, направляясь прямо по коридору. — Начинай ты. Это же твоё дурацкое предложение.       — О, я начну с самого начала! С дня, когда нас собрала Артемида, чтобы получить пророчество, — довольно проговорила Сесилия.